Wyrm and Cub

Глава 26: Последние дни лета Город гудел, когда лорд Эддард стоял на возвышении у врат Великой септы Бейелора, поддерживаемый двумя «золотыми плащами». Он выглядел ужаснее, чем когда-либо видел его Джон: лицо искажено болью, а грязная повязка на ноге казалась такой же измождённой, как и сам он. Позади него стоял приземистый, толстый Верховный септон в длинных белоснежных одеяниях, с короной из золотой пряжи и хрусталя, отливавшей радугой при каждом его движении. Джон стоял в стороне, а рядом с ним — Сэм, наблюдавший за группой рыцарей и высокородных лордов у мраморной кафедры. Их свита стояла позади. Сэма допустили в знак признания того, что у Джона теперь была личная охрана — стража, готовая убить его по приказу. Хотя Варис и Мизинец, конечно, знали, что Сэм почти был изгнан отцом, казалось, они всё равно хотели держать его под рукой — на случай, если пригодится. Среди лордов особенно выделялся Джоффри — в малиновом шелке и атласе, с золотой короной на светлых кудрях. Рядом с ним стояла королева-мать — в траурном чёрном с алой лентой, с сеткой из чёрных бриллиантов, вплетённой в волосы. Джон почувствовал, как в нём шевельнулся гнев, увидев, что она носит цвета, которые, по его мнению, принадлежали ему. Пес теперь носил белоснежный плащ поверх тёмных доспехов. Его сопровождали ещё трое гвардейцев. Варис стоял рядом с Мизинцем, и Джон гадал, кто из них сообщил его отцу о его присутствии в столице. Пицель мог бы, но едва ли утруждал бы себя визитом в камеры. С Варисом Джон не был уверен, но почти не сомневался, что Мизинец мог быть достаточно мелочен, чтобы явиться лично и похвастаться перед Недом своим предательством — тем самым, о котором Джону рассказал сир Барристан. Когда вывели Неда, на его лице не было особого удивления при виде Джона — лишь печаль. По обе стороны от них стояла длинная линия копейщиков в золотых плащах, сдерживавших толпу. Когда умолк колокол, наступила тишина, и Нед поднял голову. Его голос был таким слабым, что его едва слышали, и толпа начала выкрикивать, чтобы он говорил громче. Джон хотел бы подать ему воды или заговорить за него, но он уже сделал всё, что мог. Он лишь надеялся, что этого хватит. — Я — Эддард Старк, — начал он, повысив голос. — Лорд Винтерфелла и Десница короля. Я предстаю перед вами, чтобы признаться в измене — перед богами и людьми. Джон держал на лице каменное выражение, пока толпа бушевала, выкрикивая проклятия в адрес Неда. Он вглядывался в лица, пытаясь запомнить их. Королевской Гавани не повредило бы небольшое сокращение её населения. — Я предал доверие моего короля и моего друга Роберта, — продолжал Нед. — Я поклялся защищать его детей, но, едва остыла его кровь, я замыслил предательство — хотел убить его сына и захватить трон для себя. Пусть Верховный септон, Бейелор Благословенный и Семеро подтвердят правду моих слов: Джоффри Баратеон — единственный законный наследник Железного трона, и по милости всех богов — Владыка Семи Королевств и Защитник государства. Камень пролетел над толпой и ударил Неда в лоб с такой силой, что «золотые плащи» едва удержали его от падения. Из раны хлынула кровь. Вслед за первым камнем полетели другие — один угодил в рыцаря, а королевская гвардия выстроилась перед Джоффри и Серсеей, чтобы их прикрыть. Верховный септон преклонил колени перед Джоффри и Серсеей. — Как грешим, так и страдаем, — провозгласил он. — Этот человек признался в преступлении перед богами и людьми, здесь, в святом месте. Над его головой вспыхнула радуга, когда он поднял руки. — Боги справедливы, но Бейелор Благословенный учил нас, что они и милосердны. Что вы прикажете сделать с этим предателем, ваше величество? Толпа взорвалась криками. Джоффри шагнул вперёд, сквозь строй гвардейцев. — Говорят, тюремные стены могут изменить сердце человека. Но другие скажут, что даже мой отец не простил бы столь подлого предательства! Серсея и Варис выглядели напряжённо, но Джоффри вдруг улыбнулся: — Я считаю, наказание должно соответствовать как преступлению, так и преступнику. Лорд Эддард, — он повернулся к нему, — вы примете чёрное. На лице Неда отразилось облегчение, как и у некоторых лордов. Он кивнул. — Если таков ваш приказ, ваше величество. Великодушная улыбка Джоффри скривилась в жестокую ухмылку. Его глаза сверкнули. — Тогда ты отправишься на Стену... — он сделал паузу и указал рукой, — ...после того как тебя выпорет сир Джон Сноу. Он проигнорировал потрясённые взгляды Вариса и Серсеи. — Пусть это покажет, что даже собственная кровь обернётся против тебя, если ты предаёшь короля. Он подошёл к Джону, ухмыльнулся и прошептал: — Или ты не исполнишь волю своего короля? Джон встретился с ним взглядом и покачал головой. — Исполню. Но мне понадобится кнут. Джоффри хихикнул, развернулся и крикнул: — Сир Илин! Принесите кнут и свяжите лорда Старка! Джона охватил гнев — не только из-за жестокости Джоффри, но и из-за разочарования, которое он уловил на лицах Илина Пейна и Мизинца. Чего они ожидали? Больше боли? Илин казался готовым вытащить свой меч. Возможно, они надеялись, что Джоффри исполнит их желания, так же как и Джон пытался навязать ему свои. — Они бы приковали меня к стене, — сказал Джон во время суда. — Он не знает, каково это — быть по ту сторону. Он был в безопасности за стенами замков, воевал с твоим отцом, но я... я был на Стене. Я жил в Чёрном Замке, говорил с братьями, тренировался с ними. Даже если старшие сломлены, молодые — жестоки. Это всё ещё преступники. Он бы швырнул меня туда, как отправил страдать младшего брата. После суда Джон при каждом удобном случае пытался вновь заговорить о Стене. Он сделал всё, чтобы мысль отправить Неда туда выглядела как поэтическая справедливость, слишком притягательная, чтобы от неё отказаться. Если это спасёт Неду жизнь — он сделает всё. Пусть на его спине не будет шрамов, но он будет помнить, кто нанёс каждый из них. Толпа следила, как Неда привязали к мраморной кафедре. Джоффри не обратил внимания на мольбы Верховного септона, когда Илин вернулся с плетью — и передал её Джону. Переведя дух, Джон наблюдал, как с Неда разрезали камзол, обнажив спину. На лице Джоффри отразилось предвкушение. Он ухмыльнулся, ожидая первого удара. Но когда Джон лишь оглядел плеть, Джоффри закричал: — Ну же, давай — И в этот момент Джон взмахнул рукой. Раздался такой треск, что вся площадь ахнула. Кровь хлынула из первой раны. Джон снова поднял плеть — и ударил. Нед закричал. Удары ложились один за другим, оставляя на спине всё новые узоры. Джоффри был ошеломлён внезапной яростью Джона, но вскоре в его взгляде появилась садистская радость. Он наблюдал, как Джон будто бы теряет контроль, выкрикивает что-то при каждом ударе, словно сам жаждет боли. Сэм нахмурился. Он смотрел то на Джона, то на короля, и когда увидел, как Джоффри улыбается, задался вопросом: не игра ли это? Джон казался больше яростным, чем огорчённым, как будто ему и впрямь всё равно. Или он использует эту жестокость, чтобы выплеснуть злобу... или приблизиться к Джоффри? "Он хочет, чтобы король считал его своим", — подумал Сэм. — "Он почти ровесник Джоффри. Может, Джон пытается стать его советником? Или хочет, чтобы его воспринимали как безжалостного ублюдка, верного Баратеонам — тем, кто дал ему шанс, в отличие от Старков?" Нед повис безвольно, кровь стекала по его спине и капала на каменные ступени. Джон стоял рядом, тяжело дыша, глядя на изрезанную плоть. Толпа молчала, пока аплодисменты не заставили всех обернуться. Джоффри подошёл к Джону и положил руку ему на плечо. — Истинный рыцарь, вершитель правосудия, даже над своим равнодушным отцом, — усмехнулся он. — Отведите лорда Старка на лечение. Потом — на Стену. В толпе Йорен поспешил к золотым плащам — он знал, что вскоре им предстоит дорога. Джон же остался рядом с королём. — Ты превзошёл мои ожидания, Сноу, — сказал Джоффри. — Прошу прощения, если я переборщил, ваша светлость, — Джон склонил голову, возвращая плеть Илину. — Кажется, я на миг потерял контроль. — Никакого вреда, — покачал головой Джоффри, наблюдая, как охранник поднимает бессознательного Неда. — Я устрою, чтобы ты успел поговорить с отцом перед его отъездом. — Благодарю вас, ваша светлость, — ответил Джон с натянутой улыбкой, вспомнив, что говорил когда-то Роберт. — Признаюсь, мне приносит удовольствие ставить на место тех, кто смотрит на меня свысока. Даже если это мои родичи. Джоффри рассмеялся и похлопал его по плечу, уходя. Джон вернулся к Сэму. Они шли молча, пока тот не спросил: — Ты в порядке? Джон кивнул, не глядя на него: — Я убью их всех, — прошептал он. Джоффри. Серсея. Мизинец. Илин Пейн. Варис. Верховный септон... Всех. Всех, кто проклинал его отца, кто бросал в него камни. Всю эту толпу. Он бы сжёг септу, если бы мог. Построил бы Богорощу в честь Неда. Или даже позволил бы Торосу возвести храм Р’глора — назло им всем. Кошмары той ночи не удивили его. Они только разожгли в нём огонь ещё сильнее. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Наконец увидев брата и отца, Кейтилин нашла Робба в богороще, где он находился с теми, кто придерживался старой веры. Именно там она узнала, что Ренли заявил о своих правах на Железный Трон, отказавшись поддержать Джоффри. Когда остальные ушли, чтобы собраться на вечерний совет, она подошла к Роббу. — Ты уверен в этом? — спросила она. — Да, — кивнул Робб, глядя в сторону, где Серый Ветер и Призрак стояли настороженно. — Всё так, как они сказали. Они провели ночь в покое, и Алин рассказал Роббу то, что Джон поведал своему Братству: как он пытался убедить их заставить Неда принять черное. По его словам, Джон и его друг были уверены, что смогут добиться этого. — А если у них получится? — спросила Кейтилин. — Скорее всего, они пошлют отряд сопровождения, чтобы проследить, чтобы ты не попытался его освободить, — усмехнулся сэр Реймен. — У тебя не будет шанса, пока братство из Речных земель не схватит его за выкуп. Или, по крайней мере, именно так они это преподносят. Робб надеялся, что отец всё же выберет свободу. Возможно, Нед смог бы отговорить южан от войны или даже принять черное, чтобы подтвердить свои мирные намерения — особенно после того, как Джон публично унизил его перед воротами города. — Слухи уже дошли до них, — сказал Робб матери. — Братство Джона найдёт и освободит отца. Кейтилин нахмурилась: — А если это ловушка? Что, если он просто использует людей, чтобы захватить Винтерфелл? — Мама... — Я волнуюсь, Робб. Они следуют за Джоном только потому, что он спас им жизни? Разве не странно, что они так ему преданы лишь за проявленную храбрость? — И за то, что он выжил, чего мало кто смог бы, — добавил Робб. Он рассказал матери лишь официальную версию — что Джон чудом выжил после ранения, и его поддерживают за отвагу и стремление к справедливости. Он не упомянул ни о смерти Джона, ни о драконе. Если бы не отец, он, возможно, не рассказал бы даже этого. — Не беспокойся, мама. Пусть другие сомневаются в Джоне. Когда я буду уверен, что могу доверять им, я расскажу правду. Но пока мы не в безопасности — нельзя рисковать. Давайте хотя бы попробуем довериться Джону. Эта вера была вознаграждена — вскоре распорядители бросились к ним: — Всадники приближаются. С волками. Сначала они растерялись, но затем их охватило облегчение: во главе отряда ехал сир Домерик Болтон, а за ним — Арья и Санса, Джейн и незнакомец, а впереди скакала повзрослевшая Нимерия, почти равная по размеру своим братьям-волкам. Кейтилин расплакалась, увидев, как дочери спешиваются. Санса взволнованно подбежала, едва не сбив мать, Арья — следом. Кейтилин наклонилась, обняв обеих. — Посмотри на себя, — рассмеялся Робб, глядя на Арью. — Ты словно наполовину рыцарь. — Она почти и есть рыцарь, — сказала Санса, отпуская мать. — Она спасла меня и Джейн от людей Ланнистеров вместе с Домериком и Сирио. — Что? — ахнула Кейтилин, а Арья смущённо отвела взгляд. — Нас действительно атаковали, — объяснил Домерик, подъезжая. — Сирио и я перебили большинство, но Арье пришлось защищать Сансу и Джейн от одного из них. Она справилась — и справилась хорошо. Арья благодарно улыбнулась. Робб подошёл ближе, снял с неё шапку и погладил по волосам: — Ты в порядке? — Всё хорошо, — кивнула Арья. — Он это заслужил. Он хотел... Она не договорила, но все поняли. — Ладно, — тихо сказал Робб. — Робб! — воскликнула Кейтилин, хотя не стала спорить. — Я недавно тоже убил своего первого, — сказал он сестре. — Если тебе тяжело — приходи ко мне. Хорошо? Арья кивнула, и Робб повернулся к мужчинам: — Я бесконечно благодарен вам, лорды. — Пустяки, лорд Робб, — с улыбкой ответил Дом. — Я знал, что твой отец хотел, чтобы мастер Сирио остался учить Арью, так что привёз его. — Правда? Отец позволил тебе учить её? — удивился Робб. — Да, мой лорд, — подтвердил Сирио. — Дайте ей время — и она станет вашим Первым Мечом. Робб бросил взгляд на смущённую Арью и, улыбнувшись, кивнул: — Хорошо. Если эти четверо тебе доверяют — и я доверяю. Найдём тебе место. Продолжай обучение. — Благодарю, мой лорд, — поклонился Сирио. Робб повернулся к Домерик: — Сир Домерик, можно на пару слов? Они отошли в покои, за ними проследовал Призрак. — Ты слышал, что случилось в Королевской Гавани? — Зависит от того, что именно ты имеешь в виду, лорд Робб. — Просто зови меня Робб, — сказал он, закрывая дверь. — Ты друг Джона. Один из немногих, кто знает правду. Ну, теперь, наверное, один из сотни, — усмехнулся он. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Дом. — Последнее, что я слышал: Джон отправился вершить правосудие над Грегором. Я слышал разные слухи, но они были настолько противоречивыми, что трудно понять, где правда. Робб пересказал Дому то, что поведала группа Алин. Глаза Болтона потемнели, когда он услышал о смерти Джона от руки Грегора Клигана, а затем наполнились смятением и недоверием, когда речь зашла о его воскрешении и рождении дракона. — Этого не может быть... — Я сам всё видел, — с усмешкой сказал Робб. — Они показали мне сундук, где держали существо, и я увидел дракона. Джон назвал его Кровокрылом. Его отправили на север — к его дядьям на Стену. Дом опустился в кресло, покачав головой: — Я должен был быть рядом с ним... Робб сел напротив: — Я бы тоже хотел. Но главное — он жив. Вернулся в Королевскую Гавань, и, похоже, все поверили в его "предательство". Хотя перед этим его заставили высечь моего отца у септы Бейелора, а потом облачили в чёрное. Братство собирается похитить его, как только он приблизится к ним. — Это хорошо, — Дом улыбнулся напряжённо. — Он играет с ними. Использует. К тому же рядом с ним будут Сэм и Лорас. — Только не Лорас, — покачал головой Робб. Когда Дом бросил на него вопросительный взгляд, он пояснил: — Тиреллы поддержали притязания Ренли Баратеона. Лорас ушёл с ним в тот же день, когда ушёл и ты. Гнев, исказивший лицо Дома, был странным — не вспышка ярости, а боль предательства. Лорас не только не предупредил его, но теперь они могли оказаться по разные стороны войны. Дом всегда знал, что для Джона Лорас скорее соперник, чем союзник — равный ему по силе и духу. Но он был другом. Для Джона, для Дома, для Сэма. И если дойдёт до боя, если им придётся встретиться с оружием в руках, Джон будет убит внутренне, если его вынудят убить Лораса. Дом вздохнул, позволяя гневу утихнуть. — Ренли — дурак. В чём-то даже хуже Роберта. — Но у него есть армия, — мрачно заметил Робб. — А дурак с армией опаснее любого неумелого короля. Дом кивнул, затем взглянул на Робба: — Джон не такой. Он мог бы стать великим правителем. — Я тоже так думаю. Но ему нужно помочь. Пока он играет роль предателя — мы должны играть свою. Моя мать знает часть правды. Остальные — только его Братство Огня и двое, что примкнули к нему и Сэму. — Кто? — спросил Дом. — Торос из Мира и Эдрик Дейн, — ответил Робб. Дом рассмеялся: — Сумасшедший. Попросил у своего огненного бога Тороса, чтобы тот осветил рукоять Темной Сестры, будто это знак Владыки Света. А Эдрик... он считает себя молочным братом Джона. — Алин уверена, что они ему преданы. — Конечно. Кто бы усомнился, увидев, как человек возвращается из мёртвых, да ещё с драконом, вылупившимся у него на груди? Он покачал головой, откинувшись в кресле. — Что мне теперь делать? Я не могу вернуться в столицу — слишком опасно. — Ты можешь помочь мне, — предложил Робб. Дом поднял бровь. Через мгновение спросил: — А как же мой отец? — Он отвлекает Тайвина у Зелёного Зубца, — ответил Робб. После паузы добавил: — Он не был уверен, что ты выживешь. Но если бы выжил — намеревался вернуть тебя в Дредфорт. А теперь, когда ты здесь... я прошу тебя о совете. Как Джон когда-то просил. Дом никогда не боялся идти против воли отца, даже если многим другим не хватало на это духа. И всё же то, как Робб прямо попросил его остаться и помочь — заслуживало уважения. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Джон спокойно взошёл на Железный Трон. — Я тоже, — кивнул Робб. — Чего бы это ни стоило. Мы найдём путь. Дом с готовностью принял сторону наследника Старков — того, кого Джон звал братом, даже если они были лишь двоюродными. Его удивила теплая встреча, но теперь их объединяла одна цель. Цель, которая внезапно стала куда более сложной, когда тем вечером собрался совет. Поскольку Эддард отсутствовал, и никто не знал о готовящемся похищении или возможном спасении, северные лорды решили действовать: они провозгласили Робба королём Севера. Он взглянул на Дома, пока лорды один за другим опускались на колени, скандируя: — Король Севера! Король Севера! Он не желал этого титула. Но не мог раскрыть им правду о Джоне. Пока Джон вынужден играть предателя, Робб будет играть короля. А когда придёт время — он станет тем, кто преклонил колено, когда истинный наследник вернётся, чтобы заявить права на Север.