Wyrm and Cub

Глава 30: От Горького Моста до Штормового Предела Всё началось с того, что Робб намеревался отправить Кейтлин в Винтерфелл, где она должна была дожидаться возвращения Неда, несмотря на её настойчивые просьбы остаться при отце. Когда же она попыталась отговорить его от мысли послать Теона к Бейлону Грейджою, быть может, он бы и прислушался — если бы не вмешательство Эдмура. Робб решил отправить Клеоса Фрея в Королевскую Гавань с предложениями мира. Помимо расторжения помолвки Сансы и Джоффри, он потребовал возвращения останков павших воинов, служивших Старкам, а также отцовского меча — Льда. Тайвин Ланнистер должен был освободить пленных, захваченных у Зелёного Зубца, и в ответ Робб освободит тех, кого они взяли в Шепчущем Лесу и в лагере у Трезубца — за исключением Джейме, который останется у них как заложник. Самым неожиданным из условий было требование вернуть Джона Сноу в Винтерфелл в обмен на Виллема Ланнистера. — Законный сын за бастарда — справедливо, — сказал тогда Робб, когда остался наедине с родными. — Но зачем нам возвращать предателя? — возразил Эдмур. — Я знаю, ты считал его братом, но он… — Он есть мой брат, — твёрдо ответил Робб. — И он выживает, как может. Если бы ты оказался на его месте, ты бы сражался или пал ниц и делал то, что тебе велят? — Я бы никогда не предал свою семью, — усмехнулся Эдмур. — И мы должны оставить его там, чтобы он это сделал? Дать им шанс ударить нам в спину, когда мы развернём армию? Гнев Эдмура постепенно утих. — Ты хочешь вытащить его оттуда? — Лучше, чем позволить им вырастить своего Старка, чтобы заменить нас, — сказал Робб. Правду сказать, эти условия были скорее испытанием — он хотел проверить, пойдут ли они на перемирие. У них не было равнозначной замены Джейме, но если бы у них и был хоть малейший интерес к миру, они согласились бы хотя бы на часть его требований. Он не жаждал войны ради самого себя. Лучше отступить, укрепиться и собрать силы для будущей битвы. Он сомневался, что они примут хотя бы одно из предложений, но должен был понять, о чём они помышляют. Эдмур взглянул на Кейтилин. — Умная мысль, мальчик. — Не зови меня мальчиком, — холодно сказал Робб, обернувшись к дяде. — Я почти мужчина. Я — король. Ваш король, сир. Он с трудом сдерживал слова, что давно копились с момента, как он отстранил Джона, но теперь, чтобы сохранить замысел, ему приходилось подыгрывать, и это злило его ещё сильнее — ведь он не мог выместить это на дяде. Вместо этого он обратил гнев на мать, когда она вновь пыталась отговорить его от решения послать Теона к Бейлону. Её отказ подчиниться приказу вернуться в Винтерфелл лишь усилил раздражение. И даже помня предостережения Джона по поводу Теона, Робб стоял на своём — будто назло ей. Она была не единственной, кто ставил под сомнение его решения, но только она заставляла его чувствовать себя мальчиком. А он теперь был королём — втянутым в заговор, которому даже Кэйтлин нельзя было доверять. Но она всё ещё обращалась с ним, словно он тот мальчишка, что бежит к матери, поцарапав колено. Он рассматривал и другие кандидатуры. Но вновь вспоминались Близнецы. Он подумал об отправке Домерика Болтона на Железные острова — наследник Болтонов, ценный союзник для Джона и важный член его совета. Но армия не будет рядом, если Бейлон решит взять посланника в заложники. Он не мог рисковать такими, как Титос Блэквуд, Джейсон Маллистер или Стеврон Фрей. Единственным, кто, по его мнению, мог бы выжить и быть принят, был сам сын Бейлона — Теон. — Это разумно, но что, если он переметнётся? — спросил Дом, когда Робб поднял этот вопрос. — Он сражался рядом с нами. Он спас Брана. Почему он должен отвернуться от нас сейчас? Дом нахмурился. — Твой отец не заставлял тебя склонить голову перед ним? — Робб опустил взгляд. Дом продолжил: — Легко игнорировать голос крови, когда его не слышишь. Совсем другое — пойти против воли отца, когда он рядом. Если Эддард вернётся и потребует от тебя отказаться от короны, ты отдашь её? Робб покачал головой. — Нет. Лорды возложили её на меня. Мы больше значим, когда я — король. Даже они это признают. — Пока ты здесь. А когда вернётся Эддард? Что тогда? Что, если он потребует корону? — Какое это имеет отношение к Теону? — уклонился Робб. — Он прожил всю жизнь как заложник. Если отец предложит ему свободу, что удержит его на нашей стороне? Что помешает остаться на островах и дождаться конца войны? Или, если он решит, что победа за Ланнистерами, — пойти к ним? — Тогда кого мне послать? — Не знаю, — признался Дом. — Возможно, Теон и вправду лучший выбор. Я просто хочу напомнить: даже он — не гарантия верности. Я пытался сказать это Джону и его тёте, но всякий раз, когда он говорил о ней, он видел в ней союзника. Он забывает, что другие жаждут Железного трона — не для того, чтобы отнять его у недостойных, а чтобы взять себе. Эта жажда короны была именно тем, о чём его предостерегала мать. — Бейлон Грейджой — человек, которому нельзя доверять, — сказала она. — Он уже носил корону, пусть и всего один сезон. И ничто не мешает ему возжелать её снова. — Я не осужу его за это, — ответил Робб. — Если я — король Севера, пусть он будет королём Железных островов, если того желает. Я с радостью отдам ему эту корону, если он поможет нам свергнуть Ланнистеров. А потом он склонит колено, когда Джон придёт к нам — со своим драконом и своей короной. Пусть Бейлон играет в короля рядом со мной — до тех пор, пока мой брат не явится за нашими коронами. Именно тревога за исход войны заставила Кейтилин обратиться за поддержкой к Ренли Баратеону. Робб не мог отправить ни Бриндена, ни Эдмура, но решил, что Дом поедет с его матерью. После того, как тот помог вернуть его сестёр, сомнений не осталось — Дом справится и с этим. У Ренли будет Лорас, который наверняка будет охранять его, а если Баратеон решит держать их в заложниках, Робб сможет послать других за ними — не дожидаясь кораблей. — Ты знаешь сира Лораса по Королевской Гавани, — сказал Робб, обсуждая план с Домом. — Поговори с ним. Убеди его поговорить с сестрой — и пусть она убедит Ренли присоединиться к нам. Дом тихо усмехнулся: — Робб, Лорас и Ренли скорее разделят ложе, чем он и Маргери. Глаза Робба расширились: — Что? — Это открытая тайна, — пояснил Дом. — Не то чтобы это было важно, но если тебе нужен его совет — просто поговори с Лорасом. Робб выглядел растерянным: — Я слышал кое-что, но… правда ли это? Я думал, может, их просто порочат. Санса так восхищалась сиром Лорасом, я подумал, что он может быть заинтересован в ней. — Думаю, он не способен на это, — пожал плечами Дом. — Ему это чуждо. Странно, да, но когда узнаешь его ближе, это уже не имеет значения. Сомневаясь, Робб всё же кивнул: — В любом случае, я прошу тебя использовать свою дружбу, чтобы помочь моей матери. — Возможно, я не лучший выбор. Честно говоря, я с тем же успехом могу встретить его холодно, как и наброситься с кулаками. Робб вскинул бровь и ухмыльнулся: — Я бы с удовольствием на это посмотрел. Но пока прошу сохранять хладнокровие. — Если ты считаешь, что так будет лучше — я поеду с ней, — кивнул Дом, решив, что это и правда к лучшему. По крайней мере, он с меньшей вероятностью встретится там со своим отцом. Ситуация с очевидным предательством Джона усложняла маневры. Они не могли раскрыть его истинные намерения, поэтому должны были подыгрывать. Им нельзя было позволить, чтобы дружба Лораса с Джоном настроила его против Кейтилин. Когда та уехала, она всё больше ненавидела свою сестру — не только за ложь и поведение с Петиром, но и за то, что та не поддержала Робба. Какую бы роль это ни сыграло в том, что Робб оказался вынужден выступить в поход, а не ждать в Риверране — Кейтилин это запомнит к их следующей встрече. Изначально она с недоверием отнеслась к наследнику Болтона, зная, что он был другом Джона. Но он помог Арье и Сансе сбежать из Королевской Гавани и сражался за них, а не только за себя. Её дочери редко соглашались в чём-либо, но обе назвали его хорошим человеком. Этого оказалось достаточно, чтобы Кейтилин доверилась ему — и дала шанс доказать, что он достоин доверия. Прошло много времени, прежде чем они прибыли в Биттербридж, где нашли Ренли и его окружение, наблюдая за поединком. В схватке рыцарь в кобальтовых доспехах одолел Лораса. Пока леди Кейтилин направлялась к Ренли, Дом держался в стороне, стараясь не приближаться к Рэндиллу Тарли — чтобы не задушить лорда. Когда Лорас пошёл к своей палатке, Дом подошёл к нему. — Пусть они и насмехаются, — сказал он. — Но в таком поражении нет стыда. — Дом? — Лорас удивлённо распахнул глаза. Сбросив часть доспехов, он бросился вперёд, обняв Болтона. — Слава богам, ты жив! — Остальные могли бы поступить так же, если бы знали, что ты уезжаешь, — холодно ответил Дом. Лорас отступил, нахмурившись: — Я не мог. Лорд Старк сделал свой выбор. Он отказался от помощи Ренли, и мы уехали. — Ты мог бы… — Дом осёкся, затем покачал головой. — Нет смысла злиться. Мы выбрались — это главное. Я позаботился, чтобы сёстры Джона были в безопасности. — Но Джон вернулся в Королевскую Гавань, — нахмурился Лорас, входя с ним в шатёр. Он отослал оруженосца и пажей. — Говорят, он предал Старков. Что он бичевал отца по приказу Джоффри, что стал его другом ради легитимности и Винтерфелла. Но это глупости. Эти люди ничего не знают о Джоне Сноу. — Да. Он делает всё, что может, чтобы выжить — и чтобы его семья не потеряла головы. — Дому было тяжело произносить это, ведь в его голосе звучала правда. Но Лорас мог стать врагом — и он не мог рисковать, говоря лишнее. — Грустно так говорить… — Лорас выглядел мрачно. — Но я надеюсь, его оставят в заложниках. Мне бы не хотелось встретиться с ним на поле боя. — Этого не случится, если ты убедишь Ренли присоединиться к Роббу Старку, — сказал Дом. Лорас усмехнулся, стягивая доспехи и бросая на него взгляд: — Значит, вот зачем ты пришёл? Надеешься, что у меня получится то, в чём потерпит неудачу леди Кейтлин? — увидев замешательство, он усмехнулся ещё шире. — Ренли спросил меня, что я знаю о Старках — благодаря времени с Джоном. Я рассказал, и теперь он называет её именно так. — Надеюсь, он не допустит этого в разговоре с ней. — Ренли осторожен, — заверил Лорас. — Посмотрим. Но я сомневаюсь, что даже сила Простора может завоевать трон в одиночку. — У нас есть и Штормовые земли. Мы возьмём Королевскую Гавань, и Ренли сядет на трон — таков будет выбор народа. — Народ желает его лишь потому, что считает меньшим злом, — сказал Дом. — Но он не знает всей правды. — И в чём же она? — Лицо Лораса посуровело. — В том, что Ренли — почти такой же плохой выбор, как и его братья. Лорас поднялся, несмотря на отсутствие доспехов и оружия, и шагнул вперёд. — Почему ты так говоришь? Дом стоял с перекрещёнными на груди руками, не отступая ни на шаг. Он не боялся близости. — Потому что он называет мать короля леди Кейтилин, — произнёс он с нажимом. — Это шутка, — усмехнулся Лорас. — Бывают вещи и пострашнее. — Это говорит лишь о том, как мало он думает о других. И она далеко не единственная, о ком он отзывается с пренебрежением. У тебя всегда найдётся история, подтверждающая, что он любит судачить о дворе. А как насчёт тех, о ком ты умолчал? Что он говорил о демоне с содранной кожей с Севера? Или о бастарде-оруженосце, которого ты пожалел и с которым подружился? Увидев, как взгляд Лораса неловко метнулся в сторону, Дом продолжил: — Почему он так и не взял Сэма в стражу? Ты наверняка спрашивал об этом ещё до того, как лорд Старк сделал своё предложение. Он ведь не неспособный. Или он тоже считал его пустым местом, как и остальные? Король, не способный разглядеть ценность в таком человеке, когда ему сам дорогой человек просит дать шанс — как он может надеяться быть справедливым, когда придёт время больших решений? — Это другое, — возразил Лорас. — Отказ взять Сэма — это не то же самое, что править и вести войну. — Если человек не способен проявить доброту в малом, почему ему стоит доверять в великом? Если он делает добро лишь ради славы — оно ничего не стоит. — Он добрый, — упрямо сказал Лорас. — Народ его любит. — Народ его не знает, — возразил Дом. — Они видят, как он кидает монеты с балкона и улыбается в толпу, но им неизвестно, что он думает о собственной семье — от братьев до племянницы. Скажи честно, ты веришь, что он смог бы сказать хоть одно доброе слово о той женщине-рыцаре, которая превзошла тебя в бою? — А ты сам идеален? — усмехнулся Лорас. — Я и не претендую на трон. — Почему ты так против него? — резко спросил Лорас. — Предпочёл бы Джоффри? — Я предпочёл бы того, кто этого заслуживает, — просто ответил Дом. — И кто же это, по-твоему? Робб Старк? Мальчишка с Севера, что прячется за материнской юбкой? Дом тяжело вздохнул. Он знал ответ, но не мог его произнести. — Ренли ничего не сделал ни для Севера, ни для Речных земель. Робб сражался за них — и побеждал. А вы стояли на месте. — Победа в нескольких битвах не делает из него короля. — То, что лорды признали его — делает. Лорас рассмеялся: — Меня тоже звали королём, когда я играл с мальчишками в саду. Это ещё не значит, что я им был. — Тогда и Ренли не король, — ответил Дом, качая головой. Они заходили в тупик. Он сменил тему. — Чего ты хочешь, Лорас? — Что? — Чего ты действительно хочешь от всего этого? Лорасу потребовалось мгновение на раздумье. — Чтобы людям жилось лучше, чем при Джоффри и Ланнистерах. — Этого и я хочу, — кивнул Дом. — Тогда почему мы спорим? — мрачно спросил Лорас. Он бросил взгляд на вход в палатку, а затем встретился с глазами Дома. — Ты ведь знаешь, почему я не могу оставить его. Ты больше не тот. Тебе не так уж важны Старки. Присоединяйся к нам. Мы найдём Джона и Сэма, освободим обоих. Ради меня Ренли дарует им почёт. Дом нахмурился. — Даже если он так дурно о них отзывается? — Каждый король может быть милостив, когда рядом тот, кого он любит. — Но зачем им служить человеку, который их не уважает? Если я знаю, какой он, значит, Джон и Сэм тоже знают. В голосе Дома зазвучала мягкая жалость: — Я знаю, что ты его любишь, Лорас. Не могу сказать, что понимаю это, как хотел бы, но я знаю, что ты не властен над чувствами. Просто знай: есть те, кто достоин твоей верности куда больше. Люди, чья преданность не омрачена высокомерием и презрением. Не тот, кто, даже выступая в поход на убийство собственных родственников, делает это, размышляя о том, как лучше смотреться в короне. — Ты предпочёл бы траурный марш? — Если честно? Я бы предпочёл, чтобы никто не маршировал вовсе. Чтобы мы вернулись в свои замки и сели за стол совета. Но это невозможно. А раз уж мы идём — пусть это будет не только ради лучшей жизни, но и ради справедливости. — А Робб способен на большее? Дом кивнул. — Робб хочет дать Вестеросу настоящего короля. Того, кто будет достоин своей короны. — Он мальчик, Дом. Даже моложе Джона. — И всё же Джон стал бы лучшим королём, чем кто-либо из них, — сказал Дом. Лорас печально улыбнулся. — Возможно. Жаль, что он не такой, как боится леди Кейтлин. Иначе я бы действительно сделал всё, чтобы мы его поддержали. Попросил бы отца выдать Маргери за него, а не за Ренли. Он опустился в кресло, тяжело вздохнув. — Тогда бы у неё был шанс на нечто большее, чем просто корона и дети, рождённые из долга. — Ты бы и правда сделал это? — удивлённо спросил Дом, склонив голову. — Я не знаю Робба. Он, может, и будет хорошим королём, как ты говоришь. Но я знаю Джона. Его доброту, его заботу. Его силу, мужество и волю, что позволили ему стать рыцарем и победить во втором же турнире в своей жизни. — Эта же сила воли позволила ему выжить после удара Григора Клигана, — тихо сказал Дом. Глаза Лораса потемнели. — Это правда? Дом кивнул. — Говорят, Гора рассёк ему кольчугу от шеи до пояса. — Как он выжил? — По милости богов, — пожал плечами Дом. — Торос из Мира, похоже, вернулся с ним в Королевскую Гавань. Может, Джон теперь под покровительством Пламенного Бога. Лорас схватился за голову. — Я должен был быть там. — Как и я, — отозвался Дом. — Но теперь мы здесь. Быть может, Джон действительно стал бы лучшим королём, чем любой из нас, но нам нужно быть рассудительными. Война между нами не принесёт победы — лишь кровь и хаос. Ланнистеры всё ещё живы, и пока мы режем друг друга, они смеются. Разве не разумнее вложить мечи в ножны, осмотреться, прежде чем наносить удар? Глупо играть на руку врагу. В течение следующего месяца, пока леди Кейтилин сопровождала их в путь к Штормовому Пределу для встречи со Станнисом, Лорас не мог забыть слова Дома. С тех самых пор, как он, будучи мальчиком, стал оруженосцем Ренли, он не испытывал подобного смятения. Мысли в голове клубились, менялись и терзали его, будто он сходил с ума. Он всё ещё любил Ренли и верил, что тот достоин короны, но впервые поймал себя на том, что задумался: может, ребёнок Маргери был бы лучшим выбором. И всё же это были последние слова Дома, что пришли ему на ум, когда он вошёл в шатёр Ренли… и нашёл его мёртвым. В ярости Лорас выхватил меч и перерезал горло сиру Эммону Каю, который отшатнулся, захлёбываясь кровью. — Бриенна… она убила его, — произнёс он, словно умоляя, чтобы этого было достаточно, чтобы оправдать убийство. Но смерть Робара остановил не крик, не мольба, а именно тот вопрос, что однажды задал Дом. Лорас посмотрел на умирающего Эммона — и осознал, что стал именно тем безумцем, о котором Дом предупреждал. Гнев в нём угас, лицо исказилось, когда он взглянул на кровь, стекающую с клинка… А затем — на тело Ренли. Горжет был рассечён. Прямо насквозь. И порез был слишком чист, слишком… невозможный — даже для такой великой силы, как Бриенна. Лорас с трудом сдерживал слёзы. Он повернулся к Робару и выронил меч: — Что случилось? — Я не знаю, — ответил рыцарь, отпуская рукоять своего оружия. — Леди Кейтилин сказала, что это было колдовство. Тень. От Станниса… или что-то его рук дело. Она клялась, что Бриенна ни при чём. Она любила Ренли. Лорас заметил, как Пармен Крейн бежал после убийства Эммона, оставив его с Робаром, который всё ещё смотрел на умирающего товарища. Лорас подошёл к телу Ренли, осторожно поднял его на руки. — Приведи мейстера, — сказал он дрожащим голосом. — Пожалуйста. Робар кивнул. — Конечно, — и вышел из шатра. Лорас прижался губами ко лбу Ренли, и слёзы, наконец, вырвались наружу. Он склонил голову, прильнув к тому, кто был для него всем. — Прости… — прошептал он. Хотя Лорас и сомневался, стал бы Ренли великим королём, он знал: тот стал величайшей его любовью. Говорили, что Долгая Ночь поглотила мир, и сейчас он чувствовал ту же тьму — солнце его жизни закатилось. Он больше не заботился, кто прав, а кто виноват. Он хотел только одного: отомстить. ***** В нескольких лигах оттуда Дом бежал вместе с остальными. Он наблюдал, как Бриенна Тарт присягнула леди Кейтилин. Ему всё ещё не давала покоя её история о тени, убившей короля. Он хотел было отвергнуть её как выдумку… но потом вспомнил: Джон вернулся из мёртвых. И северный дракон. Мир менялся. И если возможно вернуть мёртвого, то почему нельзя направить тень убить живого? Он боялся не тени — он боялся человека, что её отбрасывал. Если за этим стоит Станнис… тогда опасность грозит не только Роббу, но и другим Старкам. И Джону. В глазах Станниса он — союзник Джоффри. Дом задавался вопросом, не стоит ли Роббу отправить его к Станнису… и покончить с ложным королём до того, как тьма вновь накроет Вестерос. Позже, когда Штормовой Предел пал, и многие из воинов Ренли перешли к Станнису, Мелисандра обратилась к своему лорду с просьбой взглянуть в пламя. Хотела знать, что ожидает их в походе на Королевскую Гавань. И в ответ она увидела лишь снег.