Wyrm and Cub

Глава 31: Горестные прощания После их поцелуя Джон чувствовал себя увереннее, чем когда-либо. На тренировочном дворе Торос обозвал его монстром — и Джон был уверен, что мог бы завоевать семь королевств и без Кровокрыла, и без Призрака. Даже когда Мирцелла вдруг начала одаривать его не своими лучистыми, а чуть неуверенными улыбками, он чувствовал себя так, словно и сам был закован в драконью чешую. Но это возвышенное чувство быстро угасло, когда Тирион пригласил его сыграть в кайвасу. — Я не очень силён в этой игре, милорд, — признался Джон. — Садись, я научу, — ответил Тирион. Они сыграли одну партию. Пока Джон осваивал правила и простейшие стратегии, Тирион терпеливо объяснял — и вскоре доска была вновь расставлена. Он вел разговор неторопливо, касаясь простых тем, но время от времени вставлял фразы, в которых угадывалась проверка знаний. Хотя Джона редко допускали к заседаниям, он многое узнал от Тороса и Сэма — и замечал это в подводных камнях разговора. Но то, что застало его врасплох, — это вопрос, заданный, когда Тирион убрал с доски своего тяжёлого всадника из слоновой кости. — Ты служил при Королевской гвардии. Кого бы ты выбрал, чтобы сопровождать принцессу Мирцеллу в Дорн? Джон перевёл взгляд с доски на Тириона. — В Дорн? Судя по выражению лица Джона, он действительно не знал. Тирион убедился, что удивление не было притворным. Он кивнул и наполнил кубок вином. — Помолвка с Тристаном Мартеллом уже устроена. Она отправится туда менее чем через два месяца — и будет находиться под опекой принца Дорана до достижения брачного возраста. Джон опустил голову, закрыл глаза и на мгновение сосредоточился, сжимая нарастающее раздражение в тугой комок, пряча его глубоко внутри. Когда он вновь открыл глаза и передвинул фигурку на доске, Тирион, выгнув бровь, пристально наблюдал за ним. — Ну? Кого бы ты послал? — Сэмвелла, — ответил Джон, не раздумывая. Тирион усмехнулся, бросив взгляд на доску. — Твоего толстого друга? Считаешь, он подойдёт для этой роли? — Ну… — Джон пожал плечами и воспользовался моментом, чтобы подумать. — Ты ведь наверняка отправил бы с ней Розамунду, разве не так? Тирион кивнул, передвинул фигуру и откинулся в кресле с кубком в руке. — Конечно. — Сэм упомянул, какая она красивая, — сказал Джон, бросив на Тириона многозначительный взгляд. — Может, если бы он поехал, у него хватило бы смелости заговорить с ней так, как он хочет. Тирион рассмеялся. — Значит, ты хочешь отправить своего друга в путь не столько ради охраны, сколько ради возможности переспать со служанкой моей племянницы? — У Мирцеллы будет собственная стража и, вероятно, кто-то из Королевской гвардии. Если ей нужен верный щит, я бы предложил себя, но я поклялся служить тебе. Можешь попросить Тороса — он бы поехал, если ты скажешь. — Если бы ты попросил — может быть, — сказал Тирион с понимающей усмешкой. — Но ты прав, рядом с ней будет рыцарь Королевской гвардии. Что ты думаешь о сире Арисе Окхарте? — Он казался самым разговорчивым, когда я был оруженосцем сира Барристана. Но я не знаю его достаточно близко, чтобы судить. Что касается Сэма… он не мастер клинка, но он гораздо лучше обращается с мечом и кинжалом, чем тогда, когда только прибыл. А из лука стреляет неплохо. «Сносно» — это уже было куда лучше, чем «совсем никуда не годен». Тирион вновь откинулся и отпил вина. — Если бы не его статус почётного заложника, я, пожалуй, согласился бы. Джон взглянул на доску. — Ты не дурак, лорд Тирион. — Хочется надеяться, что нет. А ты к чему? — Хочу сказать, ты ведь знаешь правду о Сэме. О том, как его отец к нему относится. — Ах… — Тирион нахмурился, затем кивнул. — Да. Я знаю. Джон сдвинул вперёд своих арбалетчиков и посмотрел Тириону прямо в глаза. — Тогда ты понимаешь лучше многих, что его отец скорее позволит твоим людям убить Сэма, чем сделает для него хоть что-то. Честное слово, если бы мог, он, возможно, сам подтолкнул бы тебя избавиться от него. Он почти что отрёкся от Сэма. Заставил подписать отказ от наследства, прежде чем тот присоединился к нам. Джон видел, как Тирион сравнивает свою судьбу с судьбой Сэма — именно на это он и рассчитывал. К тому же, хоть Сэм и не представлял особой ценности как заложник, Серсея, похоже, считала его полезным, а его освобождение ради службы Мирцелле могло её разозлить. Спустя мгновение Тирион сделал ещё один глоток и, улыбнувшись, снял арбалетчиков Джона с доски. — Возможно, жара поможет ему сбросить лишний вес. И стать лучшим стражем для моей племянницы. Позже, когда Джон нашёл Сэма и рассказал ему, что предложил Тириону, тот уставился на него в изумлении. — Ты хочешь, чтобы я охранял её вместо тебя? — Я хочу, чтобы ты был рядом с ней, — мягко ответил Джон. — Стань для неё другом. — А заодно мне нужно притворяться влюблённым дураком перед её служанкой? — Разве это так ужасно? — усмехнулся Джон. — Добиваться благосклонности красивой леди? — Нет, но… — Сэм вздохнул. — А ты? — У меня теперь есть оруженосец, — сказал Джон с торжественной улыбкой. — И Торос. Кто бы он ни был. Мне не нужен ты как стражник — у меня и так хватает. Сэм усмехнулся, бросив взгляд в сторону стоявших в стороне стражников Ланнистеров. — И всё же моё обучение… — Можешь продолжать сам. Или найдёшь, кто поможет. — Джон наклонился вперёд и встретился с ним взглядом. — Сэм, я прошу тебя не просто сопровождать Мирцеллу. Я хочу знать, кто такие Мартеллы — стоят ли они того, чтобы искать с ними союз, или лучше обратить взор в другую сторону. И я хочу быть уверен, что они не причинят ей вреда. Сэм нахмурился. — Ты правда думаешь, они причинят ей вред? Джон тяжело вздохнул. — Она Ланнистер. — И ты веришь, что это правда? Джон пожал плечами. — Это не имеет значения. Если да — она полнокровная Ланнистер, если нет — в её жилах всё равно течёт их кровь. Мартеллы ненавидят Ланнистеров за то, что Григор сделал с Элией. Тирион говорит, что всё это делается, чтобы унять ту ненависть, пока она не перекинулась на Тиреллов. Но они вполне могут попытаться что-то предпринять — или даже один из их вассалов, чтобы снискать благосклонность. В любом случае, мы не можем допустить, чтобы ей причинили вред. На губах Сэма появилась озорная улыбка. — Значит, ты сам на ней женишься, чтобы её защитить? Джон нахмурился, задумавшись, прежде чем ответить: — Как бы то ни было, она может понадобиться нам, чтобы вернуть Западные земли под наш контроль. — Говори честно, Джон. Джон помолчал. — Я бы хотел, чтобы она была счастлива. Будет ли это со мной… или с кем-то другим. — Даже если слухи окажутся правдой? Джон чуть усмехнулся и тихо произнёс: — А какое это имеет значение для Таргариенов? Сэм расхохотался, быстро прикрыв рот ладонями, заметив, как на них обернулись стражники. Джон тоже хихикнул, покачал головой и взглянул на Сэма. — Я просто хочу поговорить с ней, прежде чем она уедет. — Если я поеду с ней, мы могли бы придумать код и передавать тебе её письма скрытно. — Спасибо, Сэм. И ещё — не мог бы ты писать и моим дядям, держать Робба в курсе? — Конечно, — Сэм улыбнулся. — Я уже поднимал меч и стоял в сражениях ради тебя, Джон. Отправлять письма — это пустяки. ***** Тирион стал чаще отправлять Джона тренироваться с Эдриком, сам же в это время занимался делами двора. Джон тогда ещё не знал, что Тирион не только отверг условия перемирия от Робба, но и проигнорировал донесение сир Аллисера о чудовищах за Стеной. Он хотел расспросить Тириона о деталях, но понимал, что ответов не добьётся. Вместо этого он обратился к Торосу, который стал его основным источником сведений. — Он хотел обменять меня? — спросил Джон с усмешкой. — Ради чего? — Возможно, чтобы Ланнистеры не использовали тебя как рычаг давления на него, — заметил Сэм. — Или, по крайней мере, он бы так это объяснил. — Может, мне стоило написать Роббу перед отъездом, — пробормотал Джон, скрестив руки на груди. — Алин ведь сообщила им, чего я добиваюсь? — Это не помешает им волноваться, — сказал Сэм, обдумывая, не стоит ли и ему написать. — То, что мы здесь делаем — риск. А они просто хотят, чтобы ты был в безопасности. — А что насчёт условий Тириона? — спросил Джон у Тороса. — Сложить оружие, отойти в Винтерфелл, отпустить Джейме, а затем начать борьбу против Ренли и Станниса. Все союзники должны отправить заложников ко двору. Он предлагает обменять их на тех, кто оказался в плену у твоего брата. Джон кивнул. — А сир Аллисер? — Рука, которую он принёс в качестве доказательства, к моменту, когда он предстал перед ними, уже сгнила. Никто не воспринял его всерьёз. Джон вздохнул, вспоминая письмо от дядей. — Бенджен и Эймон не стали бы лгать об этом. Значит, это правда. Тирион дурак, что не желает слушать. ****** В последующие недели окружающие всё чаще замечали, что Джон стал раздражительным, замкнутым и вспыльчивым. Однажды вечером, когда за ужином Джейкор Хогг бросил в его сторону долгий взгляд, Джон резко встал, и по его лицу было видно, что он готов на убийство. Только вмешательство Сэма и Эдрика остановило его, заставив сесть обратно. С тех пор его гнев лишь рос. А когда дошла весть о смерти Ренли, всё окончательно вышло из равновесия. Ходили слухи, что Станнис приказал убить брата в его же шатре, ещё до битвы. Люди стали шептаться, называя его трусом и братоубийцей. Джон никогда не чувствовал особой привязанности ни к одному из лордов. Но сейчас его совершенно не волновало, что делает Станнис. Гораздо больше его тревожила мысль о том, как тяжело Лорасу даётся утрата Ренли. До того, как кто-либо из претендентов начал борьбу за трон, Джон надеялся, что они объединятся против Джоффри. Но теперь, после заявлений о претензиях, всё стало куда сложнее. Смерть Ренли вселяла надежду, что Тиреллы примкнут к Роббу. Однако Джон задавался вопросом: не решат ли они сами объявить о претензиях? И тогда их союз со Старками будет под угрозой. Как бы то ни было, он точно знал одно — Станнису он помогать не станет. Ширен могла бы стать его наследницей, или, быть может, Джон признал бы одного из бастардов Роберта. Но Станнис не будет править Штормовым Пределом — ни им, ни какими-либо другими землями, если Джон встанет против него. Он не испытывал к Станнису неприязни, когда тот был при дворе, но и симпатии не чувствовал. Станнис так и не сумел завоевать ничьего расположения. А Джон скорее отомстит за любовь своего друга, чем станет искать поддержки у того, кто убил брата ради короны. То, что рядом был Эдрик, помогало — спарринги с ним позволяли Джону выплеснуть нарастающее раздражение. Во время одного из таких поединков к ним подошёл Сэм. — Джон! — окликнул он. Джон оставил Эдрика с его тяжёлым мечом и направился к другу. — Что такое? — Ты ведь мне доверяешь? — Конечно. А почему не должен? — Потому что мне нужно, чтобы ты… помолился. Джон приподнял бровь. — Что? — Иди в богорощу. Помолись, — Сэм указал в сторону священной рощи. Джон с секунду вглядывался в него, затем тихо вздохнул. — Ладно. Присмотри пока за Эдриком, ладно? Глаза Сэма округлились, когда Джон протянул ему свой тренировочный меч. Эдрик, заметив это, подошёл ближе и усмехнулся, махнув Сэму рукой. — Не помешает попрактиковаться с луком, — сказал он. Сэм сразу оживился и поспешил к оружейной стойке, чтобы сменить меч на лук. У сердцедерева в богорощe Джон обнаружил Мирцеллу. Она была в простом алом платье, волосы её были распущены и прямы — значит, где-то в замке сейчас Розамунда, с кудрявыми волосами, вновь играет её роль. — Опять это? — усмехнулся Джон, подходя ближе. Мирцелла обернулась и улыбнулась. — Раньше они не догадывались. — Значит, это ты послала за мной Сэма. — Это была его идея, — покачала головой Мирцелла. — Он сказал мне прийти сегодня в образе Розамунды. Я быстро поняла, к чему он клонит. — Тогда извини, — Джон рассмеялся. — Похоже, он всё это устроил ради меня. — Ради твоего блага? — тихо спросила она, когда он остановился перед ней. — Мне сказали, ты уезжаешь. Мирцелла потупила взгляд, губы её дрогнули. — Значит, ты уже слышал. — Тирион рассказал. Она вздохнула. — Печально, что теперь мы даже поговорить по-человечески не можем, не прибегая к уловкам. — Жаль, что не начали раньше, — ответил Джон. — Мне нравится с тобой разговаривать. — И мне с тобой, — прошептала она, слегка отвернувшись, будто пряча улыбку. — Хотя вряд ли я смогла бы много говорить после нашей последней встречи. Он вспомнил: в последний раз они разговаривали на её именины. Казалось, будто прошла целая жизнь, но он всё ещё помнил вкус её губ. Джон улыбнулся. — Надеюсь, я не был слишком резким. — Совсем нет, — ответила она, глядя прямо в его глаза. — Я ждала этого. — Рад, что у нас хотя бы та ночь была. — Хотелось бы, чтобы их было больше, — призналась она, и щёки её вспыхнули. — Я пыталась убедить Тириона, что не хочу уезжать. Даже предложила ему одну мысль, но он отказался. Сказал, что мать никогда не согласится. — Какую мысль? — Я знаю, что Джоффри говорил о том, чтобы узаконить тебя и сделать правителем Винтерфелла, когда война будет окончена. — Мирцелла заговорила ровно, словно тщательно взвешивая слова. — Я подумала, что верным шагом укрепить союз было бы… выйти за тебя замуж. У Джона на лбу вспорхнула бровь. — Ты хотела стать моей женой? — Я посчитала, что так будет лучше для всех, — с достоинством подняв подбородок, сказала она. Джон улыбнулся — её гордая мимика лишь усилила прелесть момента. — Мне бы это понравилось. Она замерла, её лицо чуть дрогнуло. — Правда? — Бастард, женившийся на принцессе? — рассмеялся Джон. — Я был бы полным дураком, если бы отверг такую возможность. Даже если бы это была не ты. Её улыбка быстро померкла, глаза потемнели. — Даже несмотря на всё, что говорят обо мне? — Ты им веришь? — А ты? Он встретил её взгляд. — Возможно, это правда. Но имеет ли это значение? — Конечно, имеет, — возразила Мирцелла. — Это значит… Но она запнулась. Джон улыбнулся. — Что ты бастардка? — поддразнил он. Она бросила на него виноватый взгляд, но он склонился ближе, понизив голос: — Я тоже. Она покачала головой, хотя губы её тронула улыбка. — Это другое. Я… — Рождена, как многие из Таргариенов, — спокойно сказал он. — Это ничего не меняет в тебе. Ты всё та же. Почему это должно что-то менять? — Потому что это значит, что всё было ложью, — выдохнула она, делая шаг вперёд. — Если это правда, то Роберт никогда не был моим отцом. Им был Джейме. Я никогда не была принцессой, не была Баратеоном… не была даже Ланнистером. Я просто Мирцелла Уотерс. — Нет сомнений, что ты — лев, Мирцелла. — Это уже неважно. Я… — она отвела взгляд, устало вздохнув. — Я сама не знаю, чего хочу. Он склонил голову, стараясь заглянуть в её лицо. — Что ты имеешь в виду? — Если я не Баратеон, почему должна быть принцессой? Потому что мой брат сидит на троне? — фыркнула она. — Джоффри этого не заслуживает. — Нет, — тихо сказал Джон. — Не заслуживает. Мирцелла улыбнулась его откровенной нелояльности. — Я не хочу власти, если за ней стоит ложь. — Ты не знаешь, каково это — быть бастардом, принцесса. Это не жизнь, которую кто-то выбрал бы по доброй воле. Даже если тебя принимают, даже если ты носишь имя, ты всё равно чужой. — Разве это не лучше, чем жить во лжи? Он выдержал её взгляд, потом покачал головой. — Я жил и так, и так. Не лучше. Она прищурилась, потом взглянула на деревья и приблизилась к нему. — Как же ты жил во лжи? — Во многих смыслах, — ответил он. — Каждый день здесь — как маска. Мирцелла сузила глаза. — Ты ведь не такой, каким тебя представляет Джоффри, правда? — А что он думает? — Что тебе плевать на свою семью. Что ты, как наш отец, пришёл сюда только затем, чтобы проложить собственный путь. И он бы этого хотел. — Я действительно хочу выбрать свой путь, — признал Джон. — Только боюсь, мало кто понимает, куда он ведёт. — И куда же? Он долго смотрел на неё, прежде чем ответить: — Подальше отсюда. За Узкое море. — Ты собираешься покинуть Вестерос? Мирцелла нахмурилась. Хотя она знала, что уедет раньше него, мысль о его отъезде почему-то ранила. — Возможно, — кивнул он. — Есть вещи, которых я хочу добиться, а на чужих берегах это может быть проще. Конец у этой истории всё равно один — я не буду ни Старком, ни Сноу. — Тогда, может, и мне стоит выбрать иной путь, — с лёгкой улыбкой сказала она, повернувшись к сердцедереву. — Может, стоит остаться Розамундой. Пусть она вместо меня выйдет за Тристана. Джон улыбнулся и опустил голову, задумчиво глядя в землю. Улыбка вскоре угасла, и он поднял взгляд на неё. — Тебе стоит это сделать. Она обернулась к нему, в её глазах блеснул вызов. — Правда? И почему же? — Потому что ты отправляешься в Дорн, Мирцелла, — сказал он, без малейшей тени веселья. — Там ты окажешься под опекой Мартеллов. Они могут попытаться причинить тебе вред… или использовать тебя как средство мести за смерть Элии Мартелл. Мирцелла осталась невозмутимой. — Думаешь, они способны на это? — Думаю, да, — кивнул он. Она усмехнулась, слегка повернувшись к нему. — Тирион тоже так думал. Это удивило Джона; его бровь приподнялась. — Правда? — Он сказал, что, как только мы отплывём, я и Розамунда поменяемся местами — до встречи с дорнийским эскортом. — Даже не знаю, хорошо это или плохо — мыслить так же, как он, — усмехнулся Джон. — Хорошо, — с лёгкой улыбкой кивнула она. — Если вы оба считаете, что мне стоит это сделать, значит, так и будет. И Джон знал — это действительно к лучшему. — Ты слышала, что Сэм поедет с тобой? — Сэм? — её бровь изогнулась в изумлении. — Я думала, его удержат здесь. — Тирион сказал, что собирается включить его в твою охрану. В знак уважения. Мирцелла на миг просияла, представив, что рядом с ней окажется кто-то, кто вызывает у неё доверие и симпатию. Но её радость быстро сменилась грустью, когда она посмотрела на Джона. — Ты останешься… А все твои друзья уедут. — У меня всё ещё есть Торос и Нед, — заверил он. — И это не значит, что я больше никогда не увижу Сэма, Дома или Лораса. Придёт время — всё утихнет, и мы снова соберёмся вместе, чтобы делиться историями. Они ещё немного поговорили, и, когда разговор стал угасать, Мирцелла вздохнула и повернулась к нему. — Ты будешь там, когда я отплыву? — Думаю, меня пропустят. Хотя бы для того, чтобы попрощаться с Сэмом. — Это хорошо, — кивнула она. — Хотя, боюсь, нам вряд ли дадут много времени на прощание. — Тогда скажу это сейчас: прощай, моя дорогая принцесса, — Джон склонил голову. Он уже собирался уйти, когда она вдруг схватила его за руку. — Джон, — прошептала она. Её изумрудные глаза потемнели, когда встретились с его. Он ответил ей тем же выражением — серьёзным, проникновенным, — и замер, когда она подняла руку, откидывая прядь волос у его виска. Её пальцы слегка скользнули по его щеке, задели бороду, и в следующую секунду он сократил расстояние, позволяя их губам вновь встретиться. Он обнял её, слегка наклонив голову, углубляя поцелуй. Ни один из них не хотел отпускать другого, но вскоре они всё же расстались. — Я постараюсь поддерживать с тобой связь, — сказала она, прикусив губу. — Сэм поможет, — отозвался Джон. Она кивнула, и он шагнул вперёд, нежно поцеловал её в лоб, а потом быстро отступил. — До встречи, Мирцелла. — До новой встречи, — произнесла она с печальной улыбкой. Кивнув, он повернулся и вышел из Богорощи, тихо проклиная себя за этот поцелуй — хоть и не мог пожалеть о нём. Он понимал, что всё это только усложнит их положение. ***** Когда пришёл день отплытия, Джон, Эдрик и Торос пришли проводить Сэма. Каждый из них обнял его на прощание. Сэм поклялся писать им письма и, поднявшись на борт, помахал с палубы. Джон перевёл взгляд с Сэма на Мирцеллу и невольно улыбнулся, заметив, как она смотрит прямо на него и машет рукой, явно направляя этот жест ему. Сэм выглядел ближе к слезам, чем она, которая, напротив, спокойно утешала Томмена перед расставанием. На обратном пути Джоффри приказал Сандору схватить крестьянина, осмелившегося бросить в него навоз, что вызвало настоящий бунт. Как только начались беспорядки, Торос и Эдрик приблизились к Джону, а сам он двинулся с Тирионом к крепости. В последовавшей неразберихе Джон стоял молча, пока Тирион, яростно матерясь, бил и пинал юного короля. Остальные поспешили его остановить, а Джон делал вид, будто ведёт беседу с Торосом. Когда Танда Стокворт умоляла их отыскать её дочь, Джон едва не поддался искушению, но понимал, что не может рисковать. Вместо него Сандор вскоре вернулся с молодой женщиной, завернутой в его плащ. Он отогнал целую толпу мужчин, что, один за другим, насиловали её за кожевенной лавкой. Джон почувствовал, как в нём вспыхнула ярость — часть его хотела быть там не только чтобы остановить насилие, но и чтобы никто из тех, кто участвовал, не ушёл живым… или целым. ***** Он надеялся, что со временем станет легче. Но дни шли, и он всё так же ощущал рядом пустоту. Сэма не хватало каждую минуту, Мирцеллу он вспоминал хотя бы раз в день — несмотря на все попытки отстраниться. Он боялся, что уловку Мирцеллы раскроют — и она пострадает. Он беспокоился, что Сэма будут дразнить, издеваться над ним — без друзей рядом. А затем пришли вести: Бейлон Грейджой провозгласил себя королём. Узел в животе Джона затянулся. А потом — ещё новости. Станнис Баратеон взял Штормовой Предел. И это значило лишь одно — он направляется в Королевскую Гавань. Когда Джону исполнилось шестнадцать, Тирион предложил ему отпраздновать по-взрослому: отвести в лучший бордель города и позволить напиться вдоволь. Но Джон предпочёл провести вечер с Торосом. Эдрик тоже присоединился, хоть и выпил лишь пару глотков. Даже осушив всё, что предложил Торос, Джон не смог заглушить горечь, что клокотала в груди. Всё хрупкое равновесие, которое ему удавалось сохранить, рухнуло, когда Тирион произнёс: — Теон Грейджой захватил Винтерфелл. Говорят, он убил Брана и Рикона… насадил их головы на пики вдоль стен. Джон медленно опустился в кресло, на которое Тирион указал ему сесть. Несколько секунд спустя он склонился вперёд, прижал ладони ко лбу и, потерев его, взглянул на карлика. — Ты уверен? Они ведь и обо мне говорили, будто я мёртв. — Мне жаль, Джон, — тихо ответил Тирион, мрачно глядя на него. Джон долго смотрел на стол, затем закрыл глаза и закрыл лицо руками. Он втянул в себя воздух, пытаясь погасить пламя в груди, но лишь раздул его сильнее. Тогда он сделал то, что делал прежде: позволил пламени поглотить себя, позволил ему свиться в узел с другими болями и покрыться коркой льда — достаточно, чтобы выдохнуть и взглянуть на Тириона с ясными глазами. Трудно было поверить, как быстро мальчик, казавшийся сломленным, вновь обрел контроль. — Ты в порядке? — спросил Тирион. — Просто у меня появилось больше людей, которых нужно убить, — спокойно произнёс Джон. Тирион приподнял бровь и слегка усмехнулся. — Надеюсь, я не в их числе? — Пока нет, — Джон ответил с призрачной улыбкой. Он был благодарен за то, что это хоть ненадолго вызвало у Тириона усмешку, пусть и с привкусом яда. Он чувствовал, будто заболел. Всё в нём было не так: то жар, то холод, мысли путались. Иногда ему приходилось выходить на свежий воздух, чтобы просто отдышаться. А потом в город прибыло авангардное войско Станниса — пять тысяч человек, и они подожгли Королевский лес. Тирион приказал сжечь дома, выстроенные простыми людьми у самых стен. Джон стоял на крепостной стене, глядя на языки пламени за пределами города, когда хриплый голос произнёс: — Думаешь прыгнуть? Он обернулся и увидел Сандора Клигана. Приставленные к нему стражники настороженно наблюдали за каждым его шагом. — Ещё нет, — ответил Джон. — Может, мне стоит отойти в сторону и пропустить тебя первым? Пес усмехнулся. — Почему мне бояться боя? Это же дар — больше людей, которых можно убить. — Тебе и вправду это нравится? Сандор фыркнул, заметив в голосе юноши сомнение. — Ты ведь понимаешь, что быть рыцарем — это не только носить герб и щеголять на турнирах, да, мальчик? — Конечно. Но разве это даёт нам право так презирать тех, кого мы убиваем? — Джон вновь посмотрел на пожары. — Победа не гарантирована, а они всё равно остаются людьми, кем бы ни были, под чьим бы знаменем ни шли. — Это мешки с мясом, — отрезал Пёс. — Всё равно, кто они — мужчина, женщина или ребёнок. Все они истекают кровью и дохнут одинаково. — Разве это не подтверждает мои слова? — спросил Джон, обернувшись к нему. — Мы все одинаковы. — Бесполезны? — хмыкнул Сандор. — Живы, — ответил Джон. — Пока что. — Гнев тебе поможет. Джон вопросительно взглянул на него. Сандор усмехнулся. — Я не слепой, парень. Вижу, как ты ходишь тут, угрюмый, мрачнее обычного. Несложно догадаться: ты оплакиваешь братьев. А ещё, держу пари, бешен, потому что не можешь добраться до ублюдка, что их убил. Верно? Джон посмотрел на изуродованное лицо королевского гвардейца и кивнул. — Верно. — Вот и отлично, — кивнул Сандор, подходя ближе. Он постучал Джона по груди. — Используй этот гнев. Найдёшь в нём радость, когда начнётся бой. Наслаждайся, пока можешь. А если умрёшь — по крайней мере, умрёшь довольным. Джон вновь посмотрел на огонь. Он вспомнил пустоту и тьму, что охватили его после смерти. — Я бы предпочёл остаться в живых.