Wyrm and Cub

Глава 32: Новости из Винтерфелла Прибытие Неда в Риверран задержалось из-за войск Ланнистеров. По пути им пришлось дважды останавливаться в городах, захваченных людьми львиного дома, и к тому же за ними увязалась небольшая вражеская группа, которая едва не стоила Неду жизни. Только вмешательство Джендри спасло его: юноша сбил Старка с седла, и тот потерял сознание, а один из Братства прикончил нападавшего стрелой. Остальных быстро перебили рекруты Ночного Дозора, сопровождавшие их на север и попутно собирающие оружие. Лишь двоих пришлось устранить — один попытался бежать, другой — убить Йорена во сне. Йорен, как правило, сопровождал Неда в подобных случаях, но в этот раз было иначе: если бы кто-то из них попал в плен, их сочли бы слишком ценными, чтобы просто отправить на Стену. Он простился с лордом Старком, поклявшись передать его слова брату и вернуться с вестями при следующем путешествии на юг. Уже проскочив по многим замкам, Йорен не спешил в Винтерфелл — но Нед теперь мог сам написать туда, ведь оказался в относительной безопасности. Лотар Маллари возглавлял отряд, сопровождавший Неда и Джендри на встречу с Эдмуром Талли и людьми Речных земель. Как только Талли вручил проводнику кошель с серебром, тот махнул рукой, и Нед обернулся к Харвину: — Ты уверен? — Моё место пока здесь, — кивнул Харвин. — В этом я хотя бы не сомневаюсь. — Твой отец гордился бы тобой. — Нед уважительно склонил голову перед ним и всеми, кто помог ему в дороге. — Я в долгу перед каждым из вас. Когда они с Джендри проезжали мимо Лотара Маллари, тот склонил голову и улыбнулся: — Да хранят вас Семера, лорд Старк. Эдмур встретил Неда с широкой улыбкой. — С возвращением, добрый брат. Кто с тобой? — Это Джендри. Он сопровождал меня в дороге — вроде как оруженосец. — Нед указал на массивного рыцаря, привязанного к лошади и передаваемого одному из стражников. — Амори Лорх. Я взял его в плен по пути. Планирую держать его в камерах Винтерфелла. Надеялся, вы присмотрите за ним, пока мы не отправимся дальше. — Конечно. У нас ещё есть свободные камеры. Пойдём — твои дочери ждут. В Риверране собралась немалая толпа, чтобы приветствовать возвращение лорда Старка. Но Нед не мог полностью разделить их радость — его огорчило известие о том, что жена и сын уехали. Он надеялся застать их, но встреча с дочерьми принесла облегчение. Он заметил Сирио, стоявшего рядом с Арьей, а рядом с Сансой — Джейн. Когда они остановились, Джендри спрыгнул с седла, чтобы помочь Неду. Тот уже почти не хромал — лишь временами нога напоминала о себе, — но юноша действовал по привычке. Оказавшись на земле, Нед перевёл дух, взглянул на своих дочерей и, широко раскинув руки, шагнул вперёд. Арья первой бросилась к нему и прыгнула в объятия. Санса замерла, будто дожидаясь своей очереди, но Нед не стал этого терпеть — он схватил её и прижал обеих к себе, поцеловав в макушки. — Хвала богам, с вами всё в порядке, — прошептал он, отпуская их. Арья старалась держаться, но глаза начали блестеть, как у сестры. Видя отца таким измождённым и похудевшим, ей становилось всё труднее сдерживать себя. Но когда она заметила, как слеза скользнула по его щеке, она не выдержала и снова бросилась к нему. Нед усмехнулся, гладя её по спине. Санса же, не отпуская его руку, мягко улыбалась. — Мама и Робб хотели быть здесь, — сказала она, пока Арья отступала, шмыгая носом. — Я увижу их, когда они вернутся, — с уверенностью ответил Нед. — А пока рад, что вы обе целы. Его взгляд задержался на стае волков, стоящих неподалёку. Один из них был явно Призраком, но остальные привлекли внимание Старка. — Это Нимерия? — Мы нашли её у Божьего Ока. Её — и всю стаю, — просияла Арья. — Кроме вот этой, — добавила Санса, указывая на серую с чёрными полосами. — Она вернулась с ней прошлой ночью. — Призрак пришёл с теми, кто привёл тебя, — пояснила Арья. — Они встретились с Роббом и оставили Призрака тут. Нед кивнул, бросив мрачноватый взгляд на вернувшегося лютоволка, затем посмотрел на Сансу и поцеловал её в лоб. Чувство вины за смерть Леди вновь сжало сердце. — Мне нужно к мейстеру. Ногу давно не осматривали. Они отвели его к мейстеру Виману, который осмотрел старую рану, пока те рассказывали о походе, о Доме и Сирио. Мастер фехтования остался под командованием Робба, обучая Арью при первой же возможности. Поговорив с ним, Нед понял, насколько тот предан обучению его дочери — даже если это не приносило явной пользы в глазах других. Он собирался отправиться в Винтерфелл, но мейстер обеспокоился неутихающей болью в ноге. Он подозревал, что Пицель мог неправильно наложить шину, и убедил Неда задержаться. Тот написал Брану и Рикону, пообещав, что приедет, как только убедится — всё в порядке. Виман упомянул о возможной необходимости перелома и повторной фиксации, но пообещал прибегнуть к этому лишь в крайнем случае. Это дало Неду время узнать от дочерей и Эдмура всё, что происходило, и обдумать следующие шаги. Лишь после гибели отряда Ланнистеров, что вернулись с Клеосом Фреем, не сумев его освободить, Нед решился на встречу с Джейме. Эдмур насторожился, опасаясь, что тот может убить Цареубийцу, но Старк его успокоил: — Я хочу лишь говорить. Эдмур лично проводил его, велев стражнику уйти и возвращаться только тогда, когда Нед выйдет. Так у них было время для беседы наедине. Когда он увидел Джейме в тусклой камере, тот расхохотался. — Лорд Старк. — Ты — отец Джоффри, — сказал Нед. Джейме приподнял подбородок — это был не вопрос. — Спрашиваешь, когда сам уже решил, что это так? — Твоя сестра сама всё рассказала, — ответил Нед. — Или мне звать её возлюбленной? Рыцарь покачал головой и закрыл глаза, явно проклиная Серсею за глупость. — Джоффри мой. Впрочем, как и остальные её дети, полагаю. — А падение Брана — тоже твоих рук дело? На это Джейме лишь склонил голову и криво усмехнулся. — Не ответишь? — А зачем? Мне с этого ни холодно, ни жарко. Ты меня не убьёшь, если я промолчу. А продашь — непременно. — Кому? В Королевской Гавани остался лишь Джон, — заметил Нед. Он уловил на лице Джейме мимолётное беспокойство. — А Робб теперь, после измены, не обменяет тебя даже на него. Джейме нахмурился. — Он предал тебя? — Ответь на мой вопрос, — спокойно произнёс Нед. — Тогда я отвечу на твой. Джейме уставился на него, и, когда до него дошло, что задумал лорд Старк, рассмеялся. Прислонившись к стене, он кивнул: — Я толкнул его. Он застал нас с Серсеей. Мы были у окна… и он нас увидел. Поэтому я его и толкнул. Пальцы Неда сжались в кулаки. Ему хотелось избить Ланнистера до тех пор, пока его золотистые волосы не стали бы багровыми. Но он поклялся Эдмару, что не поднимет руку на пленника. Сделав глубокий вдох, он заставил себя успокоиться. — Значит, всё только из-за того, что он увидел тебя? Джейме пожал плечами. — Смотря как считать. Один ответ — если не учитывать первый. После короткой паузы Нед кивнул. — Джон обратился к суду с просьбой о пощаде, но сказал, что я заслуживаю наказания. Когда Джоффри велел высечь меня, он подчинился приказу. — Ты считаешь, он предал тебя, потому что не рискнул ради тебя своей жизнью? — Джейме усмехнулся. — Он дал понять, где лежит его преданность, — тихо сказал Нед, вспоминая чужие слова. — Он говорил, что Роберт дал ему то, чего не дал я: рыцарское звание, возможность выбрать иную судьбу, не быть запертым на Севере, в вечной стуже, за Стеной. Он вспомнил женщину, которая отвергла его, и как я позволил этому случиться. Джейме рассмеялся. — Видимо, твоя жена была редкостной мегерой, если он отвернулся от тебя из-за неё. И всё же, держу пари, ты и каждый глупец, что за тобой следует, продолжите винить его. — Джон ещё молод. Он поступает так, как считает правильным, — осторожно сказал Нед. — Он образумится. Вернётся. — Ах, но Север помнит, — сказал Джейме с тенью усмешки. — Что помешает какому-нибудь озлобленному лорду, мечтающему снискать твою благосклонность, воткнуть Джону кинжал в живот — ради тебя? — Их преданность мне. — Преданность человеку, который провалил мятеж, подверг опасности собственных дочерей? — Джейме с сарказмом кивнул. — Какой же ты добродетельный, лорд Старк. Им всем стоит стремиться быть столь же честными, как ты — человек, что бросил только что посвящённого в рыцари мальчишку на растерзание Горе. А он ведь считал тебя отцом. Но теперь, раз уж ты решил, что он тебя предал, они, конечно, последуют твоему примеру и отвернутся от него. Какие они дураки, что верят в твою честность. Пожалуй, тебе и впрямь самое место в Королевской Гавани. Королевская Гавань отняла у него честь. Нед лгал, чтобы защитить Джона. Лгал снова и снова — и солгал бы ещё тысячу раз, если бы понадобилось. Честь мало что значила на юге. И он вдруг подумал: может, именно потому Джейме и отказался от своей? — Ты когда-нибудь жалел об этом? — спросил он. — О чём именно? — удивился Джейме. — О том, что толкнул Брана. Джейме на миг замер. — Хотел бы я, чтобы его тогда там не было. Хотел бы, чтобы он этого не увидел. — Он посмотрел на Неда. — Но тогда я хотел бы и вовсе не приезжать на Север. Иногда мне жаль, что твоя жена прогнала Джона. А иногда — рад, что она это сделала. Нед знал, что между Джоном и Джейме было нечто особенное. После возвращения в столицу лицо Джона хмурилось каждый раз, когда кто-то упоминал Цареубийцу. Но из писем к детям Нед понял: Джон уважал Джейме. И теперь было странно слышать, как человек, что толкнул Брана в бездну, говорит о Джоне с уважением, почти по-отечески. — Джон тебе дорог? — спросил он. — Это уже четвёртый вопрос, — сказал Джейме, переминаясь с ноги на ногу. — А ты ответил лишь на три, — напомнил Нед, делая шаг ближе. — Ты любишь Джона? Джейме поморщился, бросив взгляд мимо фонаря, что держал Нед, чтобы найти его лицо в полумраке. Их взгляды встретились. — Он хороший рыцарь. Он заслуживает большего, чем страдать из-за твоих ошибок. Нед медленно опустился на колени, чтобы оказаться с ним на одном уровне — но всё ещё вне досягаемости возможного удара. — А ты когда-нибудь жалел о другом? О том, что сделал? — Что я сделал? — переспросил Джейме с искренним недоумением. — Я не сделал этому мальчику ничего плохого. — Я говорю о другом. Ты когда-нибудь жалел, что убил Эйериса? — Безумного короля? — Джейме усмехнулся. Он покачал головой и на миг отвёл взгляд, но, заметив, с какой серьёзностью на него смотрит Старк, всё же ответил: — Нет. Никогда. Он был… — Джейме замолчал, покачал головой и глубоко вздохнул. — Ты бы пожалел, что убил человека, который сжигал людей заживо? Поджаривал их в доспехах… А потом шёл к их жёнам, когда те молили о помощи, которую ты не мог им дать, потому что твой долг — охранять короля от врагов, а не его семью от него самого? Убить человека, который хотел сжечь весь город дотла, лишь бы Роберт не получил его? Он приказал Россарту поджечь запасы дикой огненной смеси, что он тайно спрятал по всему городу. А потом велел мне принести ему голову моего отца. Вместо этого я перерезал глотку его пироманта, а затем — ему самому. И отдал трон тому, кого считал достойным. Только потом понял, что тот оказался просто дураком. Не безумцем, как Эйерис, но дураком. Всё равно. — А как насчёт Элии Мартелл и её детей? — мрачно спросил Нед. — Я не имел к этому никакого отношения, — жёстко ответил Джейме, наклоняясь вперёд, не желая принимать на себя вину. — Я никогда не хотел, чтобы им причинили боль. Они… они не заслужили такого. Отчаяние в его голосе удивило Неда, но в то же время дало ему искру надежды. — Вот о чём ты жалеешь, не так ли? О их смерти? Джейме нахмурился, покачал головой и отстранился: — И что с того? Какой в этом смысл? — Это означало бы, что ты не бездушный монстр, — сказал Нед. А ещё это означало, что он мог бы быть полезен. Наступила тишина. Джейме молчал, прежде чем наконец взглянул на него. — Я никогда не думал, что он причинит им вред. — И всё же ты говоришь, что видел ужасы. — Ужасы, устроенные Эйерисом, — сказал Джейме. — Но это был не он. Он держал их в плену, но не он пролил их кровь. — Остановил бы ты Пса, если бы оказался там? Убил бы Лорха, если бы увидел, как он тащит принцессу из постели? Убил бы своего отца, если бы услышал, как он отдаёт приказ? Джейме уставился в лицо Старку, когда тот поднялся и вышел из камеры, оставив Цареубийцу наедине с его мыслями. В ту ночь Джейме не смог укрыться от кошмаров. Как, впрочем, и во все последующие. Нед всё ещё ненавидел его за Брана. Но он уже пожертвовал честью ради спасения Джона — и принял на себя позор. Возможно, теперь ему хватит силы отказаться и от мести, если Джейме сможет помочь Джону выжить там, где сам Нед не сумел. Он жаждал вернуться к сыновьям в Винтерфелл, но с каждым днём, чем больше он чувствовал себя прежним, тем сильнее хотелось быть рядом с Роббом. Тот уже был провозглашён королём Севера, но Нед всё ещё оставался лордом Винтерфелла. Его долг — вести северян в бой за своего сына. Возможно, именно это стремление быть нужным и делало наблюдение за действиями Эдмара таким раздражающим. Нед хотел быть частью стратегии, но знал так мало, что рисковал только мешать. Он не понимал, какой ошибкой обернётся решение отправить Русе Болтона к Хелману Толхарту на юг — с целью вернуть Харренхол. Кейтилин вернулась к Роббу. Увидев мужа, её суровое лицо смягчилось, слёзы наполнили глаза. Она спешилась и бросилась в объятия Неда. — Нед… — плакала она у него на плече, пока он гладил её по спине. Наконец она отстранилась, вытерла глаза и обратилась к дочерям. В ту ночь он нашёл в ней немного утешения, но даже оно оказалось хрупким, когда они заговорили обо всём, что произошло за время разлуки. — Я никогда не думала, что Петир может солгать мне, — сказала Кейтилин, нахмурившись. — Я не понимаю, зачем он это сделал. — Чтобы ты сделала то, что сделала, — спокойно ответил Нед. — Он знал, как отреагирует Тайвин, если мы схватим Тириона. В какую бы игру он ни играл, ты стала её частью, когда увела карлика. Кейтилин села рядом, сжав губы: — Это, должно быть, всё та же Королевская Гавань. Она меняет людей. — Возможно, — сказал Нед, понимая, что ей нужно во что-то верить. — Но тебе нельзя больше доверять ни ему, ни своей сестре. Мы должны рассматривать их как возможных врагов. — Лиза не пошла бы против нас. Не пошла бы против Робба. — А если бы Робб решил, что ему нужна Долина, и осадил бы Орлиное Гнездо? Ты бы тогда пошла против него? — Нед повернулся к ней. Она отвела взгляд, и он вздохнул: — Она твоя сестра, Кэт. Но ты больше её не знаешь. — Значит, я потеряла сестру и друга? — Сестру и поклонника, — с горечью отозвался Нед. — Или ты забыла, как он вызвал Брэндона на дуэль ради твоей руки? Кейтилин не забыла. Она просто не хотела об этом думать. — Что бы он ни чувствовал к тебе тогда, — продолжил Нед, — это чувство не исчезло. — Но ты говоришь, что теперь он с Лизой? — Потому что не может иметь тебя. А твою сестру — может. Убедить её лечь с ним не составило бы труда. По словам Джона, она всегда была одержима им. Кейтилин тихо фыркнула: — Ты так просто веришь его словам? — Не больше, чем ты игнорируешь то, что знаешь, — жёстко ответил Нед. — Ты знаешь, что твоя сестра нестабильна. Ты знаешь, что Бейлиш лжец. И всё же ты сомневаешься в Джоне? Ты настолько ненавидишь его, что предпочла бы сгореть в огне, если бы он тебя предупредил? — Ты ведёшь себя так, будто он — это ты, — парировала она. — Но он лжёт так же, как и остальные. И никто этого не замечает. Нед отбросил меха и начал одеваться: — Я думал, что женился на женщине, а не на обиженной девчонке. — Нед… — начала она, но он уже вышел, плотно захлопнув за собой дверь. Это был не первый случай, когда он выходил, чтобы не сказать лишнего. Но после каждого они мирились. Он не мог долго держать на неё обиду — слишком дорого ему стоило быть с ней после стольких лет разлуки. И всё же именно Дом рассказал Неду, что произошло с Джоном после дуэли с Григором Клиганом. Нед сожалел о своём решении с самого момента, когда Варис сообщил ему правду. Да, Джон страдал. Но он также дважды сделал невозможное. И хотя Нед всё ещё мечтал, чтобы Джон не погиб, он радовался, что теперь, когда его собственное слово утратило силу, у него были свидетели — люди, которые могли рассказать, кем он был на самом деле. Нед решил остаться в Риверране и дождаться возвращения Робба, в то время как Кейтилин повезла их дочерей обратно в Винтерфелл. Он был всего в одном дне пути от того, чтобы проводить их, когда к ним явился Вайман с мрачными вестями — Винтерфелл пал. И вместе с ним — их сыновья. Нед так давно жил с ощущением, что предательство имеет значение, что, услышав это новое, почти не смог поверить, что есть предательство, которое действительно значит всё. — Я выступлю в Дредфорт ещё до наступления ночи, — сказал Дом, вставая из-за стола, пока Кейтилин продолжала плакать, прижавшись к груди Неда. — Сир Домерик… — начала она сквозь слёзы. — Я отомщу за ваших сыновей, милорд, — резко сказал Дом, сжав кулак и со стуком опустив его на стол. Нед слабо улыбнулся и покачал головой: — Нет. Он перевёл взгляд на Кейтилин и дочерей. — Вы трое останетесь здесь. А я поеду на север с сиром Домериком. — Нед… — прошептала Кейтилин, но он перебил её. — Я — лорд Винтерфелла, — сказал он твёрдо. — Мой сын — король Севера. Я соберу всех, кто ещё остался нам верен, верну нашему сыну его королевству… и прослежу, чтобы Теон и каждый, кто помогал ему, предстал перед правосудием. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Робб чувствовал, будто сами боги идут с ним, когда он вторгся в Западные земли, захватывая один за другим замки и золотые рудники. Он был уверен: Тайвин не оставит это без ответа — явится, и тогда его можно будет окружить в собственных владениях, покончить с войной раз и навсегда. Взятие Утёса было всего лишь очередной ступенью. Серый Ветер и личная гвардия шли рядом, когда он прошёл сквозь распахнутые ворота, в то время как Маленький Джон Амбер и Чёрный Уолдер Фрей вели штурмовые отряды на стены. Одна стрела едва не задела его руку, но Торрен Карстарк заслонил его собой, и, вскрикнув от боли, рухнул, пронзённый в бок. Робб схватил его и, неся брата с собой, повёл атаку. Силы Западного Ветра дрогнули под натиском Севера и Речных земель и вскоре пали. Торрен лишь усмехался, смеясь над своей раной, хоть и не мог встать на ноги в ближайшие дни. Всё казалось неуязвимым, пока не пришла весть: Теон захватил Винтерфелл. На стенах замка теперь висели головы Брана и Рикона. Услышав это, Робб, не сказав ни слова, развернулся и бегом покинул зал. Он пронёсся через захваченный замок и вскоре скрылся в тени богорощи. Серый Ветер держался неподалёку, но не приближался. Робб вытащил меч и со всей силы ударил им по дереву. Снова и снова, пока неемевшая рука больше не могла держать клинок. И даже тогда он продолжал бить, уже из чистого отчаяния. Когда наконец отпустил меч, рука дрожала, боль в ней почти затмила ту, что разрывала грудь. Клинок был погнут и бесполезен, но он всё же поднял его, едва боль притупилась. На выходе из рощи его встретила высокая, темноволосая Дейси Мормонт. Она прислонилась к дереву, опустив голову, но, увидев его, выпрямилась. Очевидно, её оставили охранять короля, несмотря на присутствие Серого Ветра — но вражеский замок есть вражеский замок. Увидев изуродованный меч, Дейси слабо улыбнулась: — Полагаю, вам понадобится новый клинок, Ваша Светлость? Робб фыркнул. — Зависит от того, с кем мне предстоит сразиться. Теон заслужил бы обезглавливание именно этим мечом. — Тогда, быть может, сохраним его до того дня? — предложила она, протянув руку. Робб кивнул, передал ей меч и направился в отведённые ему покои. — Что-нибудь ещё случилось? — Нет, всё остальное не столь важно. — Станнис, Бейлон… теперь ещё и это, — вздохнул Робб. — Может, следующим станет Роберт Аррен? — Его прозовут Королём-Сосунком? — усмехнулась Дейси. Робб невольно усмехнулся в ответ, но быстро погрустнел. Войдя в свои покои, он заметил, что стража держится в стороне, позволяя ему уединиться. Проход разрешён был только его приближённым. — Я доверял ему больше, чем кому-либо, с кем сражался, — произнёс Робб, словно самому себе. — Я считал его братом. Мы все так думали. А он стал убийцей родичей. Предателем. Дейси сочувственно посмотрела на него. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такую боль. Потерять братьев одного за другим — от предательства и по праву крови. Это ужасно. Робб повернулся к ней, открывая дверь: — Нет. Один у меня всё ещё остался. Она нахмурилась, приподняв бровь: — Сноу? Робб, ты же сам слышал… — Ложь, — сказал он резко. — Джон не предатель. Он всегда был нам верен. Не такой, как Теон. Никогда им не был. Он предупреждал меня — говорил не доверять ему. — Робб с силой ударил кулаком по дверному косяку. — Я должен был отрубить Теону голову в тот же день. Дейси медленно оглянулась, будто проверяя, нет ли поблизости ушей, затем вернулась к нему взглядом: — Джон… всё ещё верен тебе? Он не ответил. Только его взгляд стал тяжёлым и молчаливо ясным. Она ахнула. — Это… Это уловка? Робб втянул её в комнату. Потрёпанный меч выпал из её руки, когда он захлопнул за собой дверь, оставив Серого Ветра снаружи. — Никому ни слова, — произнёс он, умоляюще, но с королевской решимостью. — Он и так рискует. Если бы не он, возможно, отец до сих пор сидел бы в тюрьме в Королевской Гавани. Она прижала пальцы к губам. Все те слова, что она говорила о Джоне вместе с другими, все сомнения… Если это правда, если он всё это время действовал ради них, рискуя из логова льва — то они все глубоко ошибались. Он не был трусом. Не был жадным ублюдком. Он был героем. По-своему. — Мы… мы не знали, — прошептала она. — Никто не знал. — И знать не должен, — сказал Робб. — Ни при каких обстоятельствах. Знаем лишь мы. Моя семья и те, кто предан Джону. — Предан ему? — переспросила она, прищурившись. — Люди, с которыми он выступал против Григора Клигана. Братство Пламенного Меча. Они следуют его воле. Это он велел им похитить моего отца — и отпустить его к нам. Это по его приказу они помогают Речным землям и грабят Ланнистеров. — Но почему он не вернулся? — Они сказали, чтобы спасти отца… и найти союзников там, где я не могу, — ответил Робб. — Он всегда был с нами. Даже когда мать сомневалась… А Теону я доверял. Наперекор всем. Ей, Джону… — Его голос стал горьким. — Как может кто-то следовать за таким дураком, который не видит очевидного? Если бы я только послушал… — Робб, — сказала она мягко, положив руку ему на плечо. Он поднял на неё глаза. — Лорд ты или король — ты человек. А люди ошибаются. Все. И мужчины, и женщины. Но твоя ошибка — не причина смерти твоих братьев. Каждый делает выбор сам. Ты не сделал Теона предателем. Он сам им стал. А ты… ты не смог бы быть трусом, даже если бы захотел. Робб смотрел ей в глаза и кивнул, когда она говорила. — Может, если бы очень постарался, — пробормотал он. Дейси рассмеялась. — Даже тогда это было бы по уважительной причине. Мы верим в тебя, Робб. Не позволяй одному трусу разрушить всё. Его грудь содрогнулась. На мгновение глаза защипало — и снова захотелось разрубить меч пополам. Он протянул руку, положил её на её плечо. Их взгляды встретились, и его рука скользнула вверх — к её щеке. Она слегка наклонилась вперёд, и их губы встретились. Он всегда представлял себе женщин ниже себя ростом, и потому было непривычно оказаться с той, что немного возвышалась над ним. Она была высокая и стройная, и её длинные ноги крепко обвили его, когда она притягивала его к себе. С ней он чувствовал себя мальчишкой, ещё только постигающим азы, тогда как она уверенно вела его. Но в нём было достаточно голода и ярости, чтобы восполнить недостаток умения — то, что непременно придёт со временем. Не помешало и то, что, едва сделав паузу, он снова был готов — страсть в нём не иссякла. Вскоре они лежали рядом, погружённые в усталое блаженство, хотя отдых длился недолго: к Роббу вернулась тревога. — Мне жаль… — выдохнул он. — Я не знаю, что на меня нашло. — Не надо, — отозвалась Дэйси, пожав плечами. — Это было хорошо. И нам обоим это было нужно. — Тебе это было нужно? — с удивлением переспросил он. Когда она кивнула, Робб сел, опустив глаза. — Всё равно… я не должен был. Я опозорил тебя. Дэйси поднялась, приподняв бровь. — Опозорил меня? — переспросила она с усмешкой. — Ваша милость, вы полагаете, что моя мать была опозорена? Роббу понадобилось мгновение, чтобы понять, о чём она. Она говорила о своей матери, родившей вне брака. Он покачал головой: — Нет, я… — Она сделала то, что должна была, чтобы дать мне и сёстрам жизнь, — напомнила Дэйси. — Ты не опозорил меня больше, чем мой отец опозорил её. А я не знаю женщины порядочнее, чем она. Робб кивнул, улыбаясь ей. — Твоя мать… суровая женщина. Дэйси рассмеялась, соскользнув с постели. — Мне стоит уйти, пока кто-нибудь не решил, что ты меня убил. Робб резко вскинулся: — Дэйси, они узнают… — И я вонзю булаву в задницу любого, кто посмеет сказать обо мне дурное, — бросила она, натягивая штаны. — Включая тебя. Робб поднялся, качая головой: — Я бы никогда… Это было… Дэйси с нежностью взглянула на него. Было ясно: она поняла, что он у неё первый. Всё ещё держа тунику в руке, она подошла, погладила его по щеке и поцеловала в губы. — Ты тоже, король Робб. — Дэйси… — Он ощущал мучительную вину. А она, напротив, уходила легко, не испытывая ни капли стыда. Это сбивало с толку: ему одновременно стало и легче, и тяжелей. Это был не последний раз, когда он чувствовал себя так. И не последний раз, когда смотрел, как она покидает его покои.