Wyrm and Cub

Глава 37: Цветущие берега Джон направился в покои нового мастера над кораблями — Мейса Тирелла. Там он застал лорда за разговором с сыном, Гарланом. Когда стража впустила Джона, оба обернулись, чтобы поприветствовать его. — Отец, это лорд Джон Сноуфайр, — произнёс Гарлан, указывая на приближающегося гостя. — Мои сыновья хорошо отзываются о вас, лорд Джон, — сказал Мейс, пожимая ему руку. — Как и я о них, мой лорд, — ответил Джон с уважением. — И прошу, зовите меня просто Джоном. — Рад слышать, — кивнул Мейс, приглашая его присесть. — Дайте мне минуту — найду манифесты, и мы сможем выдвигаться. — Не возражаешь, если я присоединюсь? — спросил Гарлан, обращаясь к Джону. — Лорас хотел пойти, но попросил меня заменить его, пока он охраняет принца. — Конечно, — покачал головой Джон. — Эдрик и Торос уже ждут нас с лошадьми. — А вот и они, — произнёс Мейс, поднимаясь и аккуратно сворачивая пергамент. — В путь. Джон последовал за Тиреллами по крепости, заметив, что их сопровождали стражники в зелёных плащах, а не в алых, к которым он уже привык за последние месяцы. Он доверился Гарлану и Лорасу, хотя те, судя по всему, ещё не рассказали его тайну даже собственному отцу. И всё же было приятно ощущать, что он больше не окружён одними врагами. — Тебе уже вернули золото, Джон? — спросил Гарлан, когда они выехали из ворот крепости. — Да, — кивнул он. Он как раз направлялся к Тириону, когда его перехватил стражник из числа Ланнистеров и сообщил, что его ждут в покоях. Так Джон узнал, что его переселили из служебных помещений в полноценные гостевые — в новых покоях уже хлопотали слуги, помогая ему перенести вещи. К счастью, ему не пришлось ничего извлекать из тайников в старом матраце — все спрятанное оказалось легко перенести, пока он оставался наедине с собой. Когда он прибыл в новую комнату, его там уже ожидал стражник с тележкой, доверху нагруженной золотом — всё, что, по словам Сэма, ранее исчезло, а также награда за смерть Станниса. — Скажи только слово — и я выставлю охрану у твоих дверей, — предложил Гарлан. — Благодарю, но если всё сегодня пройдёт как следует, нужда в этом скоро отпадёт, — ответил Джон. — Моё присутствие может сэкономить тебе немного золота, мальчик мой, — проговорил с весёлой усмешкой Мейс. — Если потребуется, я охотно выделю тебе стражу. В противном случае советую задуматься о том, чтобы отправить это золото в хранилища твоей крепости. — Крепости, которая пока ещё мне не принадлежит, — напомнил Джон. — Её кастелян всё ещё не дал ответа. — Думаю, ворон только что прилетел, — заметил Мейс. — Но если они продолжат молчать — скажите, и Тиреллы помогут вам, даже если сама Корона не вмешается. Гарлан бросил на Джона взгляд с лёгкой улыбкой, как бы говоря: «Видишь, всё это благодаря дружбе с Лорасом». Джон едва сдержал усмешку. — Благодарю вас, лорд Мейс. — Не стоит благодарности, — отмахнулся тот. — Друг Лораса — друг всего дома Тиреллов. Гарлан закатил глаза, заметив, как благосклонно отец отзывается о третьем сыне, но кивнул Джону, подтверждая искренность его слов. — Вы уже решили, где планируете разместиться? Ведь у Ночной Песни нет выхода к морю, — спросил Мейс. — Возле Звездопада есть удобная гавань, — вмешался Эдрик, ехавший по другую сторону от Джона, рядом с Торосом. — Я предложил лорду Джону использовать её для стоянки кораблей и переправки грузов в Ночную Песн. — Щедрое предложение, лорд Эдрик. — Это наименьшее, что я могу сделать, — ответил тот с улыбкой, и Джон согласно кивнул. — Однако в обоих случаях вам потребуются люди, которым можно доверять, — заметил Торос. — И, возможно, большая часть твоего золота уйдёт именно на них. Джон подумывал доверить дело Братству, поручив им управление флотом, но знал, что те вряд ли согласятся. Их клятва обязывала защищать речные земли, а по слухам, Берик справлялся с этим достойно — настолько, что Ланнистеры начали активно его разыскивать. Сам Торос с недавних пор привлекал к себе подозрительные взгляды, поскольку говорили, что Братство теперь следует за его богом — как будто он обратил их ещё до разлуки. Значит, Джону придётся искать других. Тех, кто не только умеет управлять кораблями и вести их в бой, но и был бы готов — при необходимости — выступить против самой Короны. Об этом он подумает позже, когда Мейс узнает правду и, возможно, поможет подобрать людей получше тех, кого он мог бы предложить сейчас. Сейчас же вся суть поездки заключалась в поиске кораблей — и в том, чтобы получить над ними контроль. Всё, что официально принадлежало королевскому флоту, просто потребует манифеста и передачи прав, оформленных Мейсом. В случае с судами других владельцев Джону придётся наведаться лично. А всё это, в свою очередь, требовало одобрения Десницы. Пройдя через разрушенные Речные Ворота, они прибыли к докам и спешились. Один из стражников Тиреллов взял на себя заботу о лошадях, в то время как Мейс развернул манифесты и начал показывать им корабли, захваченные у флота Станниса. — Вот этот, — сказал Джон, когда Мейс указал на стовёсельную галеру из королевского флота. Судно не отличалось особой роскошью, хотя было построено ещё до восстания, и потому на носу всё ещё оставался вырезанный дракон. Но именно название привлекло Джона. — «Принцесса Рейнис», — провозгласил Мейс, пока его управляющий быстро записывал заинтересовавшие Джона корабли, чтобы позже оформить нужные бумаги. — Принадлежала королевскому флоту. Как и все остальные, была отремонтирована. Джон всё ещё осматривался, когда заметил другой, более богато украшенный корабль с белоснежным корпусом и выгравированным алым гербом. Если у «Принцессы Рейнис» на носу был дракон, то здесь возвышалась волна с крабом. — А этот? — спросил Джон, приближаясь. — Он принадлежал Ардриану Селтигару, преклонившему колено перед королём Джоффри, — ответил Мейс. — Называется «Красный Коготь». Джон сдержал улыбку и кивнул. — Беру. — Я так и подумал, — сказал Мейс со смехом, делая знак управляющему. — За этот корабль вы, возможно, смогли бы купить ещё два, если бы захотели. — Нет, хотя фигуру краба я, пожалуй, заменю. — Я найду мастера, который выполнит любую носовую фигуру, какую ты пожелаешь, — заверил его Мейс. Последним судном, которое Джон выбрал после осмотра остальных, стало ещё одно изящно оформленное судно, выкрашенное в морской зелёный и серебряный цвета, с фигурой морского конька на носу. Оно и называлось соответственно — «Морской Конёк». — Выглядит надёжно, — заметил Джон. — Принадлежал Дому Веларионов, хотя им и командовал бастард с Дрифтмарка, — пояснил Мейс, пока управляющий делал пометку. — Ты уверен в этих трёх? Джон бросил взгляд на Эдрика и Тороса, которые выглядели столь же неуверенными, как и он сам. — Полагаю, да, — ответил Джон. — Считаете ли вы это хорошим выбором, мой лорд? Мейс окинул взглядом корабли и кивнул. — Думаю, да. Они крупные, подойдут для перевозки грузов. А их ограниченное вооружение вполне сможет отпугнуть пиратов. — Остальных придётся отбивать экипажу, — заметил Гарлан. — Но выбор команды можно отложить на другой день. Мейс сдержал недовольство от мысли, что на это придётся тратить ещё время, но кивнул сыну. — А пока давайте вернёмся, оформим бумаги и передадим их на подпись. Когда они вернулись в Красный Замок, Торос отправился по своим делам, а Джон попросил Эдрика не сопровождать его в Башню Десницы. Он направился в покои, некогда принадлежавшие Эддарду Старку, пока Тирион не занял их, и обнаружил там лорда Тайвина, сидящего у окна и молча пишущего что-то пером. — Лорд Тирелл, — сказал Тайвин, кивнув Мейсу, прежде чем перевести взгляд на Джона. — Лорд Сноуфайр. Намёк на то, что он сознательно не назвал его просто Сноу, был понят обеими сторонами, но никто не подал виду. Они склонились в лёгком поклоне и заняли места, на которые указал Тайвин. Передача документов прошла легко — Мейс объяснил, какие именно корабли были выбраны, и Джон всё это время ощущал внутреннее напряжение. Он боялся, что Тайвин, если слишком пристально на него посмотрит, как-то разгадает его тайну. А ещё — что может заявить права на корабли в пользу короны. — Есть причина, по которой ты выбрал именно эти три? — спросил Тайвин. Потому что я хочу, чтобы корабль носил имя моей сестры. Потому что «Красный Коготь» будет перекликаться с моим Белым Клыком и Кровокрылом. Потому что «Морской Конёк» напоминает мне о моём жеребце и может связать меня с кхалом Дейенерис, а ещё, возможно, привлечь поддержку Веларионов, — подумал Джон, прежде чем вслух сказать: — Они показались мне самыми надёжными, милорд. Мейс усмехнулся. — Особенно, полагаю, «Морской Конёк» и «Красный Коготь». Джон слегка смутился. — Пойму, если они слишком… Тайвин взглянул на него, затем потянулся за пером. — Нет. Ты заслужил свою долю. Ты должен был унаследовать земли, но они принадлежат короне. Пусть это будет твоим возмещением. Джон понял, что, вероятно, его подвиг слишком известен, чтобы его можно было проигнорировать, как случилось с Тирионом. Им нужно было устроить показную награду. — Этого более чем достаточно, милорд, — ответил Джон, склоняя голову и сдерживая порыв назвать его «ваша милость». Все знали, кто по-настоящему правит, несмотря на корону Джоффри. Тайвин подписал бумаги и поставил свою печать, подтверждая, что король дарует эти корабли. Он также оформил указ, передающий Джону «Морского Конька» и «Красного Когтя», несмотря на то что формально у прежних владельцев ещё оставалась возможность отказаться от передачи. Первым, кого они навестили, был Ардриан Селтигар — угрюмый старик в мантии с узором из гранатово-красных крабов. Было видно, как ему не по душе расставаться со своим судном, но у него не было выбора. Возвращаться на остров Когтя он не мог — в том регионе по-прежнему орудовали сторонники Станниса. Затем они отправились к Аурану Уотерсу, бастарду Дрифтмарка. Он оказался худощавым молодым человеком с серо-зелёными глазами и длинными серебристо-золотыми волосами, спадающими по челюсти и прикрывающими раздвоенный подбородок. Он встретил их с лёгкой улыбкой. — Добро пожаловать, милорды. Вы, полагаю, пришли за «Морским Коньком»? — Именно, — подтвердил Мейс. — Мне нужно, чтобы ты подписал это. Ауран взглянул на Джона, когда тот взял пергамент. — Ты когда-нибудь был капитаном корабля? — Пока нет, — признал Джон. — У бастардов лордов редко бывает шанс получить собственный корабль, — заметил Ауран, проходя к своему столу. — И всё же ты его получил, — сказал Джон. — Может, дашь мне совет? Это ведь был твой корабль. Ауран взглянул на него из-под лба, пока Мейс наблюдал молча. — И больше не мой. — У меня нет команды, — продолжил Джон. — Некому управлять кораблями. Мне нужно научиться обращаться с ними и найти людей, которым можно доверять. Кто, как не бастард, знает, как говорить с простыми грибцами и с лордами, владеющими портами? Ауран приподнял бровь и сел. — Ты хочешь сделать меня капитаном? — Не уверен, что могу, — признался Джон. — Тебя держит корона, не я. Но я готов говорить за тебя и позволить тебе стать капитаном других судов, если ты докажешь свою верность… и окажешь мне помощь. Аурион отметила порядок, в котором он произнёс имена, и кивнула: — Я мог бы быть и тем, и другим. Подписав документы и передав их, Джон окончательно закрепил за собой третий корабль. Он договорился встретиться с Ауроном на следующий день, чтобы осмотреть судно, а затем уехал вместе с Мейсом. Эдрик, Гарлан и Торос присоединились к Джону на следующий день, когда Аурон провёл его через все три корабля, которые были пришвартованы вместе. Он показал им всё, что мог: от скрытых отсеков до устройства вооружения. — Тебе нужны молодые, — сказал он, обсуждая выбор команды. — И бедняки. Те, кого ты сам воспитаешь, окажутся куда преданнее, чем закалённые ветераны, считающие себя достойнее. — А как мне понять, кто из них действительно хорош? — Есть признаки, — сказала Ауран. — Нужно уметь отличить человека, годного в капитаны, от того, кто лучше всех гребёт веслом. Если ты не уверен — я могу различить. — Не могли бы вы этим заняться? Хотелось бы сравнить ваш список с тем, что составила корона. Аурион кивнул: — Я соберу имена тех, кого считаю подходящими. Не только капитанов — я присмотрюсь ко всем. — Спасибо, Аурион. Ублюдок усмехнулся: — Спасибо, лорд Джон. Но прежде чем они успели встретиться снова, весь город вышел, чтобы приветствовать свою будущую королеву. Джоффри лично встретил её у Королевских Ворот. Пока придворные и знать наперебой добивались благосклонности Тиреллов и их новой королевы, Джон стал одним из немногих, кого пригласили отобедать с ними в тесном кругу после ужина с Ланнистерами. Казалось, будто это просто жест вежливости за его дружбу с Лорасом, но Джон понимал — дело куда глубже. Это будет не столько пир, сколько политическая встреча. Когда он прибыл, большой стол уже был накрыт, и за ним сидели ключевые члены дома Тирелл — не сопровождающая их свита, а сама семья. Лорас первым поприветствовал Джона и провёл его вперёд, где тот тепло поздоровался с Гарланом и Мейсом. Затем они подошли к высокой женщине с серебристыми волосами, излучавшей такое достоинство, которому Джон вряд ли мог бы соответствовать. — Это моя мать, Алерия Хайтауэр, — представил её Лорас. — Очень рад встрече, леди Алерия, — сказал Джон, надеясь, что сумел скрыть своё волнение. Или, по крайней мере, что она примет его за робость юного лорда, а не за тревогу из-за предстоящего откровения. — Это честь для нас, лорд Джон, — ответила она, когда он поцеловал её руку. — Лорас много нам о вас рассказывал. — Только хорошее, — добавил он с улыбкой. Джон усмехнулся и последовал за ним к девушке с мягкими каштановыми кудрями и огромными глазами. Она встретила его милой, чуть озорной улыбкой. — Это моя сестра, Маргери. — Добро пожаловать, лорд Джон. — Слова твоего брата блекнут перед твоей красотой, моя леди. — Благодарю, — ответила Маргери с лёгким реверансом. — Он вас недооценил. Лорас тихо фыркнул, наблюдая, как Джон целует её руку: — У вас обоих воображения не больше, чем у рыбы. — Он говорил о вас так часто, что мне кажется, будто я уже вас знаю, — сказала Маргери и взяла Джона за руку, ведя его к дальнему концу стола, где стояла невысокая пожилая женщина с серебристыми волосами. — Позвольте представить мою бабушку — леди Оленну, вдову покойного Лютора Тирелла, лорда Хайгардена, чья память до сих пор согревает нас. — Не устраивай театр, — проворчала Оленна, стоя с руками за спиной. Пожилая дама оглядела Джона и кивнула: — Поцелуй меня, дитя. Он замер, но подчинился, когда она поманила его пальцем и схватила за запястье. — Как мило с твоей стороны — ужинать с нами, моим внуком и остальной этой глупой паствой. — Как мило с вашей стороны — пригласить меня, миледи, — ответил Джон с вежливым поклоном. — Я знала твоего деда. По крайней мере, одного. Хотя с лордом Рикардом знакома была не слишком близко. Джон кивнул. Технически, Рикард Старк всё ещё считался его дедом. — Значит, вы знали его лучше, чем я. Я родился после его казни. — Я это знала, дитя. Но вот мне интересно — знала ли я ещё кого-то из твоей семьи? — сказала она с лукавой улыбкой. — Или ты и сам их не знаешь? Или просто не хочешь раскрывать этот секрет? За его спиной Лорас и Гарлан переглянулись. Джон лишь улыбнулся: — И лишить королевство удовольствия гадать? Оленна прищурилась: — Пожалуй, ты не просто ублюдок с длинной палкой. — Мама, — одёрнула её Алерия. — Тише, Алерия. Не смей говорить со мной этим тоном. И не называй меня матерью. Если бы я тебя рожала, уж точно бы запомнила. Виновата я только перед твоим мужем — тем ослом с Хайгардена. — Мама, — простонал Мейс, одновременно укоряя и умоляя. В течение ужина Лорас шепнул Джону, что лучше дать семье шанс узнать его получше, прежде чем раскрывать всё. Он уже знал Лораса и Гарлана достаточно хорошо по тренировкам и беседам, Мейса — по редким встречам, а теперь мог ближе рассмотреть и женщин этого дома. Алерия выглядела утончённой и доброжелательной — она внимательно прислушивалась к собеседникам, чего не скажешь об Оленне, которая, не колеблясь, высказывала своё мнение. Порой это было забавно, но порой и неудобно — вполне заслужив прозвище Королева Шипов. Маргери казалась воплощением идеальной леди — той, кем Джон когда-то надеялся увидеть Сансу. Но в ней чувствовалась живость ума, проницательность, рожденная, должно быть, под влиянием бабушки. Она говорила с материнской грацией и бабушкиным остроумием. Джон почти почувствовал вину, размышляя, что его правда может отнять у неё корону. Лорас заговорил, как только слуги убрали со стола, но только после того, как Маслобой успел исполнить для них одну из своих песен. — Отец, мать, бабушка, — сказал он, обратив на себя их внимание. — Есть ещё одна причина, по которой Гарлан и я попросили вас пригласить лорда Джона на ужин. Оленна тяжело вздохнула. — Он что, тоже из тех, как Ренли? Лорас рассмеялся. — Нет, бабушка. Он положил глаз на принцессу ещё до её отъезда. — Высокая цель для бастарда, — пробормотала она с усмешкой. — Он не бастард, бабушка, — вмешался Гарлан. — Тот факт, что ему дали титул, не отменяет того, кем он был рождён, — возразила Оленна. Джон заметил, как она бросила на него испытующий взгляд. — Вы правы, леди Оленна. Это не отменяет моего воспитания. Но я не рождён бастардом. — Лорд Эддард женился до леди Кейтилин? — удивлённо спросил Мейс. — Нет, — покачал головой Джон. — Но лорд Эддард Старк никогда не был моим отцом. Тиреллы переглянулись. Только Лорас и Гарлан смотрели на Джона, не удивляясь. Маргери наклонила голову: — А кто тогда? Он взглянул на Лораса, и тот едва заметно кивнул. Тогда Джон обвёл остальных взглядом: — Рейгар Таргариен. Мейс рассмеялся: — Да ну, это же… — Моей матерью была Лианна Старк, — перебил его Джон. — Мой дядя, Бенджен, был свидетелем их брака на Острове Ликов — до моего рождения. До того, как они поняли, какой ценой обойдётся их союз. — Значит, ты и был причиной той войны? — прищурилась Оленна. — Он втянул тебя в неё, мечтая о какой-то чести? — Я родился ближе к концу войны, — ответил Джон. — Слишком поздно, чтобы стать её причиной. Когда лорд Старк нашёл свою сестру, она умирала. И держала меня на руках. Зная, что Роберт сделал с остальными детьми Рейгара, он назвал меня своим. Моё настоящее имя — Эйгон Таргариен. Я узнал об этом лишь чуть больше года назад. С тех пор я собираю союзников и готовлюсь к моменту, когда смогу заявить о своих правах. Надеялся сделать это после смерти Роберта… но он умер слишком рано. — И что с тех пор? — спросила Оленна. — Меньше, чем я надеялся, — признался Джон. — Мне присягнули Братство без Знамён, мой отец, лорд Эддард, и мой брат Робб. А с ними — Дом Старков и их союзники. — И мы, — добавил Лорас, глядя на родных. — Дом Тиреллов в долгу перед Таргариенами. Но даже без этого… я знаю, что Джон стал бы хорошим королём. — Даже с нами и с войсками твоего кузена, это будет война, — напомнила Оленна. — Тебе понадобятся другие союзники. — Не если у него есть дракон, — сказал Гарлан со смешком. Все уставились на Джона. — У тебя есть дракон? — спросил Мейс. — Он сейчас на Севере, у Стены, с моим дядей, — пояснил Джон. — Я отправил его туда, чтобы он вырос вдали от глаз. Надеюсь вызвать его, когда окажусь подальше от столицы — в Ночной Песне, где его можно будет укрыть в Дорнийских Марках, или на Ступенях, когда начну там кампанию и соберу войска. Оленна всмотрелась в него, потом перевела взгляд на Гарлана: — Ты веришь в это? — Да, — кивнул тот. — Его история логична, хоть в ней и не хватает королевской драмы. — Кто он такой? — спросила Маргери. — Тот, кто умер и был возвращён, — ответил Лорас. — Его сразил Григор Клиган. Он умер — прямо на руках у Братства. А потом Торос из Мира дал ему поцелуй жизни Владыки Света. Его дракон родился, а Джон воскрес. Перед сотней свидетелей. — Теперь, скорее всего, меньше, — хмуро сказал Джон. — Они сражаются за Речные земли. Наверняка не все дожили до этого дня. — И всё же Торос и Эдрик Дейн подтвердили это, — сказал Гарлан. Он посмотрел на родителей и бабушку: — Я верю ему. Вот почему мы рассказали ему о нашем плане насчёт Джоффри. Лицо Мейса потемнело, глаза Оленны сузились. — Ты? — обратилась она к Джону. — И каковы твои мысли? — Я собирался убить его, как только сделаю открытое заявление, — ответил Джон. — Прошу лишь не причинять вреда Томмену, Мирцелле… и Тириону тоже. А вот Джоффри с Серсеей — мне всё равно. Мейс мрачно взглянул на Маргери, задумчиво сидящую в тени свечей. — Если бы мы поддержали тебя… женился бы ты на Маргери? — Нет, — сказал Лорас, прежде чем Джон успел ответить. — Пройдёт ещё время, прежде чем Джон выступит. Маргери может стать королевой сейчас — рядом с Томменом или, может быть, с Роббом, если всё повернётся к нам. А потом… их дети могут соединиться с детьми Джона. И она всё равно будет королевой. — Если у тебя есть две армии и дракон, чего ты ждёшь? — спросила Оленна. — Мы могли бы взять Королевскую Гавань. — Я жду момента, когда война станет победной, — спокойно сказал Джон. — Мы можем взять столицу, но они могут сжечь Хайгарден. Мы отвоюем его — и оставим Гавань уязвимой. Мы позовём северян, а враг разорит Речные земли. А железнорожденные захватят остальной Север. Если бы мой дракон вырос до размеров Балериона Ужасного — возможно. Но он ещё молод. Кроме того, я должен знать, чью сторону займёт Дорн. Потому я послал туда человека, которому доверяю так же, как Лорасу — вместе с принцессой Мирцеллой. Оленна внимательно посмотрела на него, потом ухмыльнулась: — Удивительно, что ты способен на такую выдержку. — В доме моего отца слова — «Пламя и кровь». Но в доме моей матери — напоминание: «Зима близко». Я предпочту быть ледяным ветром, который нельзя остановить, чем пламенем, что лишь тлеет у их стен. Они говорили ещё долго. А когда разговор подошёл к концу, Джон почувствовал облегчение — и уверенность. Один великий дом уже за него. Он лишь надеялся, что Тиреллы — не последний.