Wyrm and Cub

Глава 39: Незапятнанный Убедившись, что его сыновья в безопасности, Нед оставил позади отряд людей с сиром Родриком во главе, чтобы занять Винтерфелл, а сам повёл более тысячи северян к Рвау Кейлин. Они рассчитывали застать железнорожденных врасплох и тем самым избежать затяжной осады. Когда вернулись разведчики, Дом возглавил небольшой отряд, которому предстояло проникнуть в тыл врага, пока железнорожденные сосредоточили силы на обороне южного направления, где наступал Робб. Они укрывались в тенях и ждали, пока Нед и его люди нанесут удар, разделив врага и позволив Дому сеять панику в их рядах. К заходу солнца Ров Кейлин пал. Они потеряли около сотни человек, но перебили столько же железнорожденных, а остальных взяли в плен. Те отвергли предложение Робба о капитуляции и отказались от шанса вернуться на Железные острова. Их связали и оставили под охраной, пока не будет решено, что с ними делать. Нед снял свой волчий шлем и ощутил, как напряжение покидает его тело. Он наблюдал, как его сын спешивается и приближается к нему — в броне из светлой стали, которая в лучах заката казалась серебряной. Робб передал шлем оруженосцу, сократил расстояние и крепко обнял отца, не обращая внимания на одобрительные взгляды со стороны. Нед прижал к себе старшего сына. Отступив на шаг, он положил руки ему на плечи, улыбнулся и, встретившись с ним взглядом, сказал: — Я не мог бы быть более горд. Робб усмехнулся: — Я тоже. Как ты себя чувствуешь? Нога не беспокоит? — Терпимо, — кивнул Нед. — Иногда болит, но это пустяки. Робб окинул его взглядом и рассмеялся: — Никогда не думал, что увижу тебя в доспехах на поле боя. — А я надеялся, что никогда не увижу тебя в такой роли, — вздохнул Нед, снова отступив. — Хотя должен признать, ты справляешься достойно. Робб отдал приказ Оливару сообщить, что он хочет допросить пленных немедленно, а затем попросил оставить его наедине с отцом и Домериком. Он поприветствовал наследника Болтонов крепким рукопожатием: — Спасибо тебе за то, что помог моему отцу. Дом покачал головой: — Это пустяки. — Ничего подобного, — возразил Робб, нахмурившись. — Я слышал о твоём брате. Лицо Домерика омрачилось. Он вспомнил безумие, плещущееся в глазах Рамси, полных крови, ярости и ненависти, — как он кричал на него с того самого момента, как его вытащили, и до последнего вздоха, прежде чем меч лорда Старка рассёк ему шею. — Он заслужил худшее, — сказал Дом сдержанно. — Я мог бы просить оставить его в живых, но он был бы лишь обузой для тех, кому пришлось бы за ним присматривать. Он уже разрушил слишком много жизней. — Всё равно он был твоей кровью. Мне жаль, что он оказался недостоин тебя, — тихо сказал Робб. — У меня есть и другие братья, — ровно произнёс Дом. Робб усмехнулся: — Говорят, один из них теперь хозяин собственного дома. Нед моргнул: — Джон? — Пришли вести из Королевской Гавани. Его называют героем. — Что случилось? — спросил Дом. — Станнис Баратеон попытался захватить город. Он двинул туда своё войско, но защитники отбились. Джон убил в поединке лорда и рыцаря, за что был награждён крепостью дома Карон и получил титул лорда. Он назвал свой новый дом Сноуфайр. Дом недоверчиво покачал головой: — Сноуфайр? Это лучшее, что он придумал? — Дом Карон, — задумчиво пробормотал Нед. — Их замок — Ночная Песнь. Он находится недалеко от Принцева Перевала… — Он не договорил, погрузившись в тяжёлые мысли. — Это была не единственная награда, — усмехнулся Робб. — Поговаривают, ему позволили выбрать несколько кораблей из флота Станниса. — Корабли? — переспросил Дом, приподняв бровь. — Щедрое вознаграждение за убийство лорда Карона, — заметил Нед. — Хотя всё ещё недостаточно, если он и вправду убил самого Станниса. — А он это сделал, — сказал Робб. Оба мужчины удивлённо распахнули глаза. — Он? — спросил Дом. Робб кивнул: — Так говорят. Прорубил его огненный меч, а потом вонзил клинок в самого претендента, когда тот опустился на колени. Нед опустил взгляд, погрузившись в молчаливые раздумья, не заметив, как Дом отвёл взгляд и криво усмехнулся: — Он вполне на это способен. Слова привлекли внимание обоих Старков. — На что способен? — насторожился Нед. Дом посмотрел на них и произнёс: — Он станет королём Ступеней и Узкого моря. Увидев их недоумение, он пояснил, что предложил Джону эту идею, пока Нед был без сознания. Тогда это казалось фантазией, но теперь, с кораблями, она может стать реальностью. — Он доберётся до нас, или мы до него, — сказал Робб. — Придётся начать строить флот. Наш собственный, чтобы помочь Джону… и чтобы противостоять Железному Флоту. Лишь после допроса пленных стало ясно, почему Виктарион Грейджой покинул крепость. — Королевское вече? — переспросил кто-то с недоверием. — Они собираются выбрать нового короля, — заметил Дом, вспомнив древнее слово из старых легенд о королях камня и соли. — Значит, Бейлон мёртв. — Может, он направился и против Ланнистеров? — предположил Уиллис Мандерли. — Он заявил права только на Железные острова и Север, — отозвался Бринден Талли. — Пока у Ланнистеров нет повода беспокоиться. — В любом случае, нам это только на руку, — сказала Дейси Мормонт. — Пока они заняты своим Королевским вече, мы сможем вернуть северные крепости и укрепить оборону. — А как же Речные земли? — вмешался сир Первин Фрей. — Без помощи короля Робба Ланнистеры разорят их дотла. Нам нужны люди, чтобы их защитить. Робб рассмеялся, привлекая к себе взгляды. — Мы их перехватим, — уверенно сказал он. Эддард нахмурился: — Что ты имеешь в виду? Он надеялся, что сын не собирается говорить вслух о планах Джона — по крайней мере, пока. Уловив беспокойство отца, Робб быстро бросил на него взгляд, словно хотел сказать: «Нет, не это», — и повернулся к остальным с лёгкой улыбкой: — Я получил письмо от королевы Селисы Баратеон. Она просит о встрече, чтобы обсудить возможный союз. — У них вообще осталась армия? — с сомнением спросил Вендель Мандерли. — Разве их не сожгли в Черноводной? — Некоторые уцелели и плывут в Белую Гавань, чтобы встретиться со мной, — пояснил Робб. — Я уже отправил письмо лорду Мандерли с просьбой принять их, если я задержусь, но, похоже, теперь прибуду раньше. Он взглянул на отца: — Лорд Старк, не окажете ли мне честь — встретите их вместе со мной? Нед кивнул: — Конечно, ваша милость. Слова звучали непривычно, особенно из уст его собственного сына, но вместе с тем — приятно. В груди разливалось тёплое чувство гордости, когда он замечал взгляды, обращённые к нему. И в душе он надеялся: быть может, судьба даровала ему то, что дано не многим — жить и видеть, как два его сына становятся королями. XOXOXOXOXOXOXOXOXO В Королевской Гавани приходилось учиться лгать — даже если лгать не хотелось и сам ты делал это редко. Возможно, именно поэтому ему так легко далась роль Арстана Белобородого — оруженосца Бельваса, когда Иллирио Мопатис отправил их в Кварт на поиски Дейенерис Таргариен. Он не питал симпатии к магистру, но тот был его лучшим шансом найти тётку Джона. Барристан прибыл слишком поздно, чтобы помочь Визерису, и с тех пор скрывал свою настоящую цель, делая вид, будто желает лишь служить Дейенерис. Он не доверял здесь никому настолько, чтобы раскрыть правду о Джоне — особенно если тот всё ещё находился в Королевской Гавани. Хотя мысль оставить его без защиты тяготила, он надеялся, что Джон, по крайней мере, не будет один. Тот вернулся после охоты на Гору с Торосом из Мира, который, казалось, боготворил его, и с собственным оруженосцем — лордом Эдриком Дейном. Сэм всё ещё тренировался с луком и пока не был готов к бою, а Дом ушёл вместе с дочерьми Старка. Барристан надеялся, что этой охраны хватит для их некоронованного короля. Увидеть Дейенерис Таргариен в порту Кварта было почти ошеломляюще — молодая, хрупкая, в сопровождении сира Джораха Мормонта. Барристан подумывал сразу разоблачить того, но понимал: время ещё не пришло. Девушка его не узнает — не раньше, чем он спасёт её от мантикоры, поднесённой Скорбящим Человеком. Он играл роль Арстана Белобородого, надеясь, что сможет рассказать ей правду уже в Вестеросе. Но она выбрала иной путь — отплыла в Астапор. Не решаясь открыться, он начал наблюдать за ней, стараясь разглядеть — не унаследовала ли она безумие, что гнездилось в её отце, и те тени, которые он некогда заметил в юном Визерисе. Он не одобрял её решение приобрести армию рабов, но мало чем мог переубедить её. К счастью, она использовала Безупречных, чтобы захватить Астапор и освободить рабов, а затем обратила свой взор на Юнкай. Чем больше он говорил с ней, тем яснее различал за образом королевы — девушку, тоскующую по семье. Это напоминало ему Джона, который, несмотря на Старков, всё же послал Барристана найти и защитить её — в надежде сохранить ещё одну частичку своего дома. Именно поэтому Барристан без колебаний убил Меро из Младших Сыновей, когда тот напал на неё в лагере беженцев после побега, уступив своё место Бурому Бену Пламму. К тому моменту он знал её достаточно, чтобы раскрыть, кто он такой. И поступил честно — не только перед ней, но и перед Джорахом. За это их обоих сослали в канализацию вместе с Бельвасом и другими, чтобы захватить Миэрин. Он предстал перед ней с высоко поднятой головой, сбрив белую бороду и почувствовав странное облегчение от обнажённого лица. Глупец Джорах всё время перебивал её, как уличённый в проступке мальчишка. Но когда она заговорила о предательстве, её взгляд обратился к Барристану. — Ты много лет служил моему отцу, сражался рядом с братом на Трезубце… но бросил Визериса в изгнании и преклонил колено перед узурпатором. Почему? — спросила она, пристально глядя ему в глаза. — И скажи правду. — Некоторые истины трудны для слуха, — ответил он спокойно. — Роберт… был хорошим рыцарем. Благородным. Храбрым. Он спас мне жизнь — и жизни многих других. Принц Визерис был всего лишь мальчиком. Пройдут годы, прежде чем он станет готов к правлению, а… простите меня, ваша милость, но вы просили правды… даже в детстве ваш брат Визерис нёс в себе нечто от отца. Чего у Рейгара никогда не было. — Сын своего отца? — нахмурилась Дейенерис. — Что это значит? Старый рыцарь не отводил взгляда. — В Вестеросе твоего отца называют Безумным королём. Разве тебе никто не говорил? — Визерис говорил. Узурпатор называл его так. Узурпатор и его шавки. Это ложь. — Тогда зачем спрашивать правду, — тихо произнёс Барристан, — если вы затыкаете уши? Он помедлил. — Я говорил вам, что взял чужое имя, чтобы скрыться от Ланнистеров. Но это была лишь половина правды, ваша милость. По правде говоря, я хотел понаблюдать за вами. Прежде чем раскрыть свою цель. Убедиться, что вы не… — …дочь моего отца? — …безумны, — завершил он. — Но я не вижу в вас зла. — Зараза? — вскинулась Дейенерис. — Я не мейстер, чтобы цитировать вам хроники, ваша милость. Я — меч, а не книга. Но даже ребёнок знает, что Таргариены всегда танцевали слишком близко к безумию. Ваш отец не был первым. Король Джейхейрис однажды сказал мне, что безумие и величие — это две стороны одной монеты. И каждый раз, когда рождается Таргариен, боги подбрасывают эту монету в воздух, а весь мир затаивает дыхание, чтобы увидеть, на какую сторону она упадёт. Она замерла при упоминании деда. — Значит, я — монета в руке какого-то бога? Этим вы хотите сказать, сир? — Нет, — тихо ответил сир Барристан. — Ты — законная сестра Рейгара… а его законный сын послал меня на твои поиски. Комната будто сжалась, воздух стал плотнее. Дейенерис медленно склонила голову, и голос её стал жёстче: — Я не стану больше слушать ложь. — И я не стану её говорить, — ответил Барристан. — Это был не какой-нибудь заговорщик, а истинный наследник, законный король. Он послал меня, потому что сам не мог — без риска для жизни. Он хотел бы прийти к тебе лично, просить твоей помощи… но не мог допустить, чтобы ты, унаследовав безумие твоего отца, сняла с него голову. Не тогда, когда он каждый день рискует, скрываясь в Вестеросе. В его словах сквозила тень лжи — не прямой, но той, что опускает важное, преувеличивает и обходит. Но в глубине — была правда. — Принц Эйгон… жив? — прошептала Дейенерис, ошеломлённая. — Да, — кивнул Барристан, вновь полуправдой. — Хотя я не смею сказать, где и при каких обстоятельствах. — Почему? — спросила она, нахмурившись. Старый рыцарь перевёл взгляд на Джораха. Тот выглядел не менее потрясённым, чем она. Затем Барристан снова повернулся к ней: — Уже доказано, что твои приближённые не столь верны, как ты надеялась. Я не могу рисковать жизнью моего короля. Даже раскрытие факта, что он жив, уже подвергло его опасности. Любая дополнительная утечка — почти приговор. И если ты не примешь этого, тогда бери мою жизнь, ибо мой долг как королевского стража — защищать его. Я приму смерть с честью. Дейенерис уставилась на него. Он не преклонил колени, не умолял, не просил — просто стоял, словно ожидая удара. И в этом молчании она почувствовала не страх, но странное облегчение — где-то в мире есть ещё один Таргариен. Если Барристан так опасался, что она могла быть безумна, значит, тот мальчик не был. Значит, он мог быть похож на Рейгара, а не на Визериса. Но она не могла расспрашивать дальше при посторонних. Среди них был предатель. И когда она повернулась к Джораху и велела рассказать правду, она почувствовала почти физическую боль, услышав, как он вновь лжёт — даже когда Барристан прямо заявил, что был в комнате, когда донесли о её беременности. Она хотела изгнать его. Но не могла. Он знал слишком много. Он мог отправить письмо… и продать её племянника. Вместо этого она приказала бросить его в темницу — пусть гниёт, пока она не решит, что делать. — Сир Барристан, — сказала она, когда все капитаны покинули тронный зал, — я хочу поговорить с вами наедине. Он склонился в ответ, не скрывая улыбки. Она провела его в свои покои, где служанка помогла ей переодеться в простое платье. Затем она вышла на террасу. Там, у бассейна, дремал Рейгаль, Дрогон устроился на вершине пирамиды, где когда-то стояла бронзовая гарпия, а бледные крылья Визериона мерцали над далёкой рекой. — Он действительно сын Рейгара? — Да, — подтвердил Барристан. — В этом нет сомнений. — Откуда ты знаешь? — она повернулась к нему. Он взглянул на Рейгаля и чуть улыбнулся: — Потому что эти трое — не единственные живые драконы. И не первые, что вернутся в Вестерос. — У него тоже есть дракон? — ахнула Дени. — Один, — сказал Барристан. — Он назвал его Кровокрыл. Сказал, у него чешуя цвета крови, крылья — чёрные, как масляная лужа, и глаза золотые. Он послал его на Стену — к твоему двоюродному дяде Эймону, брату Эйгона Пятого. Глаза Дейенерис расширились. Она вспомнила Дом Бессмертных — и красно-чёрного дракона, восседающего на ледяной стене, с золотыми глазами, глядящими на юг. Сны о снегах, о синем цветке на белом склоне, о пылающем дереве с кровоточащими глазами… — Когда он его… родил? — Когда он умер, — сказал Барристан. — Его отец… человек, что его воспитал, послал его в погоню за Григором Клиганом. Но Гора убил его. Тогда красный жрец, Торос из Мира, дал ему поцелуй жизни. И с этого дня… дракон проснулся. — Его послали мстить за мать? — Не за мать, — нахмурился Барристан. — Простите, ваша милость. Была ложь… сказанная, чтобы скрыть его происхождение. Дени напряглась. — Что ты имеешь в виду? — Его зовут Эйгон Таргариен, но он не сын Элии Мартелл. Он родился после того, как Рейгар Таргариен тайно женился на Лианне Старк. — Значит, он наполовину Старк? — она скрестила руки. — И даже больше, если бы вы его увидели, — усмехнулся Барристан. — Так он и остался незамеченным. Эддард Старк признал его бастардом… чтобы уберечь от судьбы других Таргариенов. Дени задумалась. — И всё же… за мной отправили убийц, а его щадили. Почему? — Лорд Эддард никогда не хотел причинить тебе вред, — сказал Барристан. — Он покинул пост Десницы, когда узнал, что Роберт желает твоей смерти. До того он помогал Джону… Эйгону… строить план захвата трона. — Джону? — Его вырастили как Джона Сноу, — пояснил Барристан. Бастард… Мальчик, рождённый для трона, вырос как бастард. В то время как она и её брат скитались, прятались, страдали… — Какой он? — Храбрый. Добрый. Вдумчивый. — Барристан ответил без колебаний. — Человек, достойный короны. — Что оставит меня принцессой, — холодно заметила она. Если бы Визерис был жив, он бы, скорее всего, кричал о предательстве и требовал смерти этого мальчика. Возможно, не решился бы… но говорил бы об этом бесконечно, как всегда. — Разве это так ужасно? — мягко сказал Барристан. — Ты уже дважды была королевой. Ты знаешь, каково это — нести не только власть, но и бремя. Дейенерис взглянула в небо. — Тогда мне следует броситься к нему? — Я не знаю, где он, — признался Барристан. — Последнее, что я слышал: он остался в Королевской Гавани, под прикрытием предательства Старков, чтобы подорвать власть Ланнистеров. — Дракон в логове льва? У него есть защита? — Когда я уходил — был только я, — ответил он. — Один друг ушёл сражаться за Ренли Баратеона. Другой — помогал сёстрам Старка бежать, когда Ланнистеры схватили их. Осталось ещё трое… но я не знаю, остались ли они в городе. — Тогда как я могу ему помочь? — Свяжись с Эймоном, — сказал Барристан. — Они использовали некий шифр. Напиши дяде. Попроси передать Джону, где мы. Он найдёт способ ответить. Дейенерис вздохнула и опустила взгляд на город, раскинувшийся внизу. Молчание длилось, пока Визерион не спланировал с неба и не опустился на террасу, свернувшись рядом с Рейгалем. Его белые крылья ещё колыхались в вечернем воздухе. — Хорошо, — тихо сказала она, поворачиваясь к Барристану. — Я останусь в Миэрине. Буду править и делать всё, что в моих силах… пока не услышу от него. Она посмотрела на драконов — двух, а где-то, далеко, был третий. — Я не позволю сыну Рейгара сражаться в одиночку.