Wyrm and Cub

Глава 40: Три взрыва Джон присоединился к свите, что сопровождала Тириона, направлявшегося встретить принца Дорана Мартелла и проводить его через Черноводную. Надсадный кашель лорда Джайлса Росби не позволял сохранять тишину, но его присутствие само по себе служило подтверждением того, что Мартелла приветствуют не просто карлик и бастард. К ним присоединился темноволосый сир Аддам Марбранд, изгнанный принц Летних Островов Джалабхар Ксо и ещё несколько человек с известными именами и репутацией. Эдрик и Торос стояли рядом с Джоном, в то время как Подрик и Бронн сопровождали Тириона. Пока Подрик перечислял дома, чьи знамена развевались над приближающейся процессией, Джон наклонился к Эдрику: — Ты кого-нибудь из них встречал раньше? — Нескольких. Но мимоходом — когда я был оруженосцем у лорда Берика. Или ещё раньше, когда был слишком мал, чтобы запомнить, — ответил Эдрик. Увидев, как Джон кивнул, глядя на приближающихся всадников, он вздохнул: — Мне жаль, милорд. Джон улыбнулся и покачал головой. — Не стоит. Мы справимся. Мы уже нашли союзников — найдём и здесь. — Твои узы с Тиреллами могут осложнить наши отношения с Мартеллами, — негромко заметил Торос. Джон взглянул на него: — Это так. Но я всё же хотел бы видеть в них союзников, если выпадет такая возможность. Всадники, приближавшиеся к ним в шёлковых и атласных плащах, с поясами, усыпанными драгоценностями, в эмалированных доспехах, украшенных медью, серебром и золотом, поневоле заставили Джона провести рукой по своей груди, где на чёрном фоне сюркона был вышит его новый герб: белый меч, охваченный алым пламенем. История о том, как он рассёк пылающий меч Станниса, дала ему право использовать этот символ. Заодно он обратился к Тобхо Мотту с просьбой заменить рукоять своего меча на новую — с волнистой золотой гардой, плавно переходящей в чёрную рукоять с позолоченными линиями, ведущими к навершию в форме пламени. На всякий случай он заказал у кузнеца ещё один клинок, подходящий под новую рукоять, хотя Тобхо и уверял, что восстановленный меч теперь прочен как никогда. Он наблюдал, как высокий и стройный дорнийский предводитель подскакал к Тириону на чёрном жеребце. Его плащ из бледно-красного шёлка развевался на ветру, а медная кольчуга, блестевшая на солнце, переливалась бронзовыми оттенками. Золотой шлем венчал его голову, на лбу — выгравированное медное солнце, а за спиной висел круглый щит с символом Дома Мартеллов: солнце, пронзённое копьём. Когда Тирион спросил, кто из них принц Доран, всадник снял шлем. Под ним оказался человек с чёрными глазами и тонкими, изогнутыми бровями. Его волосы, с проседью у висков, отступали от лба, образуя вдовий пик, указывавший прямо на нос. — Принц Доран отправил меня, чтобы я занял его место в королевском совете Его Светлости, — произнёс он. — Как будет угодно королю. — Его Светлость будет польщён советом столь прославленного воина, как принц Оберин Мартелл, — отозвался Тирион, оглядев остальных. — А ваши благородные спутники будут более чем желанными гостями. — Позвольте представить их вам, милорд Ланнистер, — сказал Оберин. — Сир Дезиэль Далт из Лимонвуда. Лорд Тремонд Гаргален. Лорд Хармен Уллер и его брат, сир Ульвик. Сир Район Аллирион и его бастард, сир Деймон Сэнд — Бастард Богов. Лорд Дагос Манвуди, его брат сир Майлз, и его сыновья — Морс и Дикон. Сир Аррон Кворгайл. И, конечно, дамы. Мирия Джордейн, наследница Тора. Леди Ларра Блэкмонт, её дочь Джинесса и сын Перрос. Он жестом подозвал черноволосую женщину: — А это Эллария Сэнд, моя возлюбленная. Джон вновь сосредоточился на принце, когда Оберин развернул коня, обращаясь ко всем: — Эллария, лорды и леди, сэры — посмотрите, как горячо король Джоффри желает нашего присутствия. Его Светлость был так добр, что направил своего дядю-карлика, дабы тот провёл нас к его двору. Бронн усмехнулся, и Тирион с притворной обидой фыркнул: — Не один, милорды. Такая задача была бы непосильна для столь малого человека. — Он кивнул своим спутникам. — Позвольте представить: сир Флемент Бракс, наследник Хорнвейла. Лорд Джайлс Росби. Сир Аддам Марбранд, лорд-командующий городской стражи. Принц Джалабхар Ксо из Долины Красного Цветка. Сир Харис Свифт — по браку тесть моего дяди Кивана. Сир Мерлон Крейкхолл. Сир Бронн из Черноводной. Торос из Мира. Лорд Эдрик Дейн и лорд Джон Сноуфайр — четверо героев недавней битвы с мятежником Станнисом Баратеоном, которого сам лорд Сноуфайр поверг. А это — мой оруженосец, Подрик Пейн из Дома Пейнов. Джон едва удержался, чтобы не поёжиться, когда Тирион выделил его из толпы, но остался неподвижен и спокоен под их взглядами. — Милорд Ланнистер, — сказала леди Ларра Блэкмонт, — мы проделали долгий и пыльный путь. Немного отдыха и подкрепления было бы весьма кстати. Можем ли мы направиться в город? — Немедленно, миледи. — Тирион повернул коня и подал знак сиру Аддаму Марбранду, который приказал золотым плащам расступиться, открывая дорогу к реке и Королевской Гавани. Джон заметил, как Оберин беседует с Тирионом. Спустя минуту карлик отъехал вперёд, оставив за собой принца с кривоватой улыбкой. Джон хотел было заговорить с дорнийцем, но тот уже повернулся к Элларии. Решив, что представится другая возможность, Джон обернулся к Эдрику: — Какие дома ты упомянул между Звездопадом и Ночной Песнью? Эдрик задумался: На севере, вдоль Торентина, лежат Звездопад, Высокий Удел и Блэкмонт. Далее — на восток, к Принцеву Перевалу. Там нам понадобятся Манвуди из Королевской Могилы и Фаулеры из Скайрича — они держат перевал. А Ночная Песнь — на северной стороне прохода Джон кивнул: — Ни Фаулеров, ни Дейнов из Высокого Удела, но остальные здесь. Нам следует как можно скорее поговорить с ними. — Прямо сейчас? — спросил Эдрик, заметно занервничав при этой мысли. — Нет, — ответил Джон, к облегчению мальчика. — Пусть сперва отдохнут. А уж потом поговорим о делах. Они поднялись на борт паромных барж, ожидавших у южного берега Черноводной. Джон наблюдал, как дорнийцы поднимаются вслед за ними, рядом с Тирионом. Тот обернулся и с лёгкой усмешкой спросил: — Чего-нибудь желаешь? — Немного, — ответил Джон. — Но ты не мог бы помочь мне поговорить с леди Ларрой? Я никогда раньше не имел дела с подобным... — Ах, тебе нравятся постарше? — с усмешкой перебил его Тирион. Джон вздохнул: — Я просто подумал, что стоит обсудить возможность соглашения: перемещение грузов из Звездопада в Ночную Песнь с остановкой в Блэкмонте, если прямой путь в Скайрич окажется невозможен. Мне также нужно поговорить с лордом Дагосом Манвуди насчёт прохода через Королевскую Могилу. А с Фаулерами я разберусь, когда доберусь до Ночной Песни. Тирион, похоже, был впечатлён — он одобрительно кивнул: — Разумеется. Посмотрю, что можно устроить. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Вскоре после того, как они вышли за Стену, Бенджен устроился на ночлег, положив голову на один из бесчисленных корней, частично укрытый снегом. В ту ночь ему приснился их конечный путь — но то, что он увидел, не походило ни на один из обителей, что встречал прежде. Каменная кольцевая стена стояла твёрдо, невредимая, как будто человек, что покинул её, сделал это по собственной воле. Бенджен словно следовал за этим человеком — прошёл через кольцо стен, пересёк ручей и подошёл к насыпи, где странник оставил свёрнутый чёрный плащ. Снова засыпав курган снегом, он наблюдал, как тот садится верхом на лося и исчезает в лесу. Оставшись один, Бенджен посмотрел на курган — и тут его взгляд приковал шорох. Он поднял глаза и увидел фигуру с горящими синими глазами, пристально глядящую на него. Он проснулся в холодном поту — вокруг были только спящие братья Ночного Дозора. Ни следа мертвецов. Отряхнув снег, осевший за ночь, он подошёл к огню, оставив за собой обнажённый, белый корень. Бенджен никогда не питал симпатии к Крастеру, но вид его дочерей-жён заставил его задуматься о целесообразности сношений с этим человеком. Если бы не еда, которую тот предоставлял, Бенджен бы предпочёл бросить хижину и найти убежище от снега где угодно. Но даже лорд-командующий Джиор Мормонт, казалось, готов был мириться с этим ублюдочным стервятником. К счастью, в том логове они не задержались. Бенджен подгонял отряд, и хотя передвигаться с большой группой было труднее, со временем они достигли Кулака Первых Людей. Пока остальные разбивали лагерь, Бенджен размышлял о своём сне и пошёл по знакомой из видения тропе. Переправившись через ручей, он нашёл тот самый курган. Осмотрелся — никаких упырей поблизости. Он выкопал свёрток и обнаружил чёрный плащ, а в нём — тайник с оружием из драконьего стекла. — Как ты это нашёл? — спросил Гренн, когда Бенджен раздавал найденное оружие. — Споткнулся о приподнятую землю, — ответил он, решив, что это прозвучит убедительнее, чем признание в вещем сне. Одно дело — быть спасённым ожившим братом в чёрном, и совсем другое — утверждать, что видишь пророческие сны. Вскоре прибыли Куорен Полурукий с людьми из Сумеречной Башни — они наткнулись на разведотряд одичалых. От пленного они узнали, что Манс Налётчик ищет древнюю магию, способную разрушить Стену. Ещё несколько месяцев назад Бенджен счёл бы это сказками. Но теперь он не сомневался — подобное может быть правдой. Командование Рейдоами было разделено: одну возглавил Бенджен, другие — Куорен и Джармен Баквелл. Он повёл своих людей в Кулак Первых Людей, двигаясь вдоль Молочной Воды, где уже собирались тысячи одичалых. На обратном пути Бенджен пытался продумать возможные действия, но ни один из вариантов ему не нравился. Когда он вернулся в лагерь, то обнаружил, что только их отряд добрался обратно. Остальные либо отстали, либо пропали. Он знал: в течение десяти дней авангард одичалых обрушится на них. — Пусть идут к самой Стене, — сказал угрюмый Оттин Уайтерс. — Пусть попробуют справиться с нашим драконом. — Наш дракон — не более чем кошка с крыльями, — буркнул Малладор Локк. — Он даже не может дышать огнём. — Возможно, он уже подрос, — предположил Оттин. — Когда мейстер Эймон доставил его, он был только что вылупившимся. — Последний дракон никогда и не вырос, — напомнил Джиор. — Насколько нам известно, этот останется таким же, пока не зачахнет и не умрёт, как и все остальные. Пока он не может быть нашей опорой. — Значит, полагаемся на себя, — твёрдо сказал Бенджен. — Мы — дозорные на Стене. И мы будем её защищать. Если придётся отступать — отступим с боем. — А остальных бросим? — Мы могли бы подождать, — ответил Бенджен, — но я бы предложил уйти, пока ещё можем. Если другие отряды вернутся и не найдут нас, они всё равно сумеют выйти к Стене. Джиор тяжело вздохнул, почесал бороду. — Подождём ещё несколько дней. Если не вернутся — уходим на юг. Сообщим всем, кому сможем, и начнём готовить оборону Стены. Так они и не узнали, выжили ли отряды Куорена и Джармена. Их настиг холод. Лагерь разбудили звуки рогов. Три длинных протяжных сигнала. — Иные… — прошептал Бенджен, вскочив и кинувшись к факелу, как и большинство братьев. Сначала они пытались держать оборону — запускали горящие стрелы в наступающих мертвецов. Но вскоре стало ясно: те прорываются сквозь залпы. Бенджен видел, как погибали его братья — и сам вонзал огненные стрелы в их тела, не давая им подняться… и в тех, кто их убил. Лорд-командующий достаточно рано отдал приказ к отступлению, и почти половина отряда смогла бежать с Кулака Первых Людей. Большинство — верхом, остальные — пешком, через снег. Они несли оружие и факелы, с боем отступая от наступающих Иных. Те, кто не успел, отстал… и, вероятно, пополнил ряды мертвецов — если, конечно, их не убило окончательно. Сидя верхом, Бенджен обернулся и посмотрел на тех, кто тащился позади. Подняв факел, он перекричал вой рогов: — Я нагоню вас! — Бен! — окликнул его Джиор, но Первый Рейнджер уже разворачивал коня, срываясь в галоп и уносясь в тыл колонны. Он мчался мимо всадников к тем, кто шёл пешком — фигурам, едва различимым в вихре снега, кружащем стеной перед наступающим строем. Среди них Бенджен разглядел крепко сложенного брата. — Брат! — крикнул он, узнав Баннена — одного из разведчиков Джармена, оставленного на Кулаке Первых Людей. Баннен поднял взгляд и протянул руку, но в этот миг с дерева рядом слетел ком снега, упав в сугроб с глухим, влажным шлепком. Достаточно, чтобы оба взглянули в сторону. Лошадь шагала сквозь снежный вихрь, её бока были в ледяном поту, а из разорванного брюха свисали внутренности. В седле сидел всадник — белый, как зимняя смерть. У Бенджена перехватило дыхание, когда Иной, неестественно грациозно, соскользнул с седла, ступив на снег. Его доспехи звенели и покачивались, словно от ветра, но снежная корка даже не треснула под его ногами. — Беги, — сказал Бенджен Баннену, спрыгивая с коня. Факел он перебросил в левую руку, правой выхватил меч. Баннен покачал головой, обнажая свой клинок и один из обсидиановых кинжалов, что ранее выдал им Бенджен. — Это сон? — прошептал он. — Тогда я намерен проснуться живым, — бросил Бенджен, держа пылающий факел, как щит. Меч Иного светился призрачным голубым светом. Он шагнул вперёд и резко взмахнул. Когда клинок коснулся пламени, раздался визг — и головка факела отлетела в сторону, зарывшись в снег и погаснув. Бенджен метнул обугленный древко в противника и выхватил свой обсидиановый кинжал. Другой был не как упыри — медлительные и неуклюжие. Он двигался с пугающей скоростью и точностью. Он легко увернулся от удара Баннена и отточенным движением пронзил ему бедро. От соприкосновения меча с плотью пошёл пар, и кровь зашипела. Баннен закричал, отшатнулся и, пошатнувшись, снова ударил, отбивая меч мертвеца. — Сейчас, — подумал Бенджен, и, сжав рукоять меча, ринулся вперёд, низко опустив клинок. Когда Иной заметил его, тот взмахнул своим мечом, но Бенджен поднял сталь, парируя удар, и в этот же миг вонзил обсидиановый кинжал в его шею. Он почувствовал, как кинжал врезался, словно в лёд, слышал, как хрустнула кожа и заскрипели кости. От крика Иного заложило уши — пронзительный, неестественный визг. Бенджен едва не упал, качнувшись назад, наблюдая, как броня врага начала таять, стекая по телу, а из раны заструилась дымящаяся голубая кровь. Существо тянулось к кинжалу, но его пальцы, едва коснувшись обсидиана, задымились, словно касались раскалённого железа. Баннен, сползший в снег, с ужасом наблюдал, как тело Иного съёживается и рассыпается, исчезая в ледяном тумане. Через несколько ударов сердца от него остались только бледные, словно стеклянные, кости — и обсидиановый кинжал, упавший в снег. Бенджен поднял его, поёжился от холода и с шипением бросил обратно вниз. — Он ледяной, — удивлённо пробормотал он, затем снова поднял оружие. Теперь холод ослаб, и он сунул кинжал за пояс. Баннен смотрел на него широко раскрытыми глазами. Бенджен помог ему подняться и дотащил до лошади, подсадив в седло. Та самая лошадь доставила их вперёд… и увезла обратно, в Крепость Крастера. Прошли дни. Дочь-жена стонала в родах, а мужчины умирали на шкурах. Из почти сорока раненых во время отступления восемнадцать умерли в первые же дни. Остальные умирали медленно. Баннен поправлялся, но еды едва хватало даже на выживших. Однажды Бенджен сидел у хижины Крастера, поддерживая Баннена, когда Мормонт подозвал его. Он оставил Баннена под присмотром Маленького Пола и подошёл к лорду-командующему, который выглядел озабоченным. — Я всё думаю о твоём драконьем стекле, — сказал Джиор. — Я просто… нашёл его, — ответил Бенджен. — Ну и где всё остальное? Почему у нас всего пять кинжалов? Остальные потеряны, как будто их и не было. У нас осталась горстка: пара копий, десяток стрел… А ведь каждый брат у Стены должен иметь хотя бы один. И не в день, когда вступает в дозор — в день, когда произносит клятву. — Мы должны были знать. — Да, когда-то. Но мы забыли. Дозор забыл, для чего был создан. Стену высотой в семьсот футов не строят от дикарей в шкурах. Её построили, чтобы защищать королевства людей — от того, что за Стеной. Мы смотрели на одичалых и думали, будто они враги. А истинный враг… он вот он, уже здесь. И мы даже не знаем, как с ним бороться. Может, дракон твоего племянника сможет помочь? Сковать новое оружие? — Эймон или Кейл, может быть, знают, — предположил Бенджен. — Если их не убьют раньше. А если верить твоим словам, это оружие — единственный шанс. Нам нужно больше. Ты говоришь, на Кулаке было ещё. — Было, — кивнул Бенджен. — Только толку от этого мало, пока мы тут. Нам нужно идти за ним. И ещё — мы должны разобраться с одичалыми. Найдём драконье стекло где-нибудь ещё. Мы просто обязаны. Бенджен скрестил руки на груди, задумчиво глядя в огонь. — Дети леса использовали обсидиан. Они бы знали, где искать драконье стекло. — Дети леса все мертвы, — глухо ответил Мормонт. — Первые Люди перебили их половину бронзой, а андалы добили железом. Почему стеклянный кинжал должен... Старый Медведь осёкся, когда в дверях появился Крастер. Он откинул оленью шкуру, в которой держал холод, и шагнул в хижину. Его рот растянулся в кривой ухмылке, обнажив коричневые гнилые зубы. — У меня родился сын, — сказал он, как будто это было нечто большее, чем просто новость. Это стало началом конца. Крастер решил, что братья Ночного Дозора уже злоупотребили его гостеприимством. Еда убывала, терпение — ещё быстрее. Когда один из братьев потребовал большего, Крастер поднялся, схватив свой топор — тот самый, что подарил ему Джиор. Но прежде чем он успел хоть что-то сделать, Дирк рванулся вперёд и перерезал ему горло. Крастер упал, хрипя, захлебываясь собственной кровью. В наступившей тишине было слышно, как кто-то всхлипнул. Затем Дирк схватил одну из жён Крастера за руку, грубо притянув её к себе. Джиор вскочил. — Отпусти её, — потребовал он. Но прежде чем тот успел вмешаться, Гарт из Гринуэя и Олло Лопханд схватили лорда-командующего, держа оружие наготове. Джиор пошатнулся, но не отступил. Когда он потянулся к кинжалу на поясе Олло, тот вывернулся, и клинок вспорол ему живот. Но Бенджен уже был рядом. Он схватил руку Олло, резко поднял её вверх и вонзил кинжал в его горло. Когда он выдёргивал лезвие, кровь брызнула, заливая пол. С этим ударом — мир сошёл с ума. Джиор, сжимая рану, всё же вытащил меч и перерезал горло Гарту. Остальные братья уже вытаскивали оружие. Началась резня — короткая, яростная и без пощады. Раненые, кто мог, ползли прочь, но многие умирали там, где лежали. Когда всё стихло, мятежники были мертвы. Или — те, кто выжил, — вновь были братьями. Или, по крайней мере, притворялись ими. Бенджен молча обошёл лагерь, собирая оставшихся верных. Они готовились к отъезду. А Джиор, истекая кровью, но всё ещё стоя на ногах, отправился к жёнам Крастера. — Хотите ли вы идти с нами на юг? — спросил он у них. На следующее утро, когда над лесом взошло хмурое солнце, выжившие братья Ночного Дозора покинули крепость Крастера. С ними ушли его жёны — женщины, что годами были пленницами в этой мерзкой хижине, — и новорождённый мальчик. Позади осталась куча обгоревших тел, тлеющая рядом с покинутым домом, где когда-то правил человек, продавший своих сыновей ночи.