Wyrm and Cub

Глава 44: Испытание лжи После того как Джейме увезли на север, его заключили в темницу Волчьего Логова, где он провёл несколько дней, пока его не доставили к городу. Когда пленного Ланнистера привели к королю, выражение ярости на лице Робба Старка заставило его задуматься: не откажет ли лорд Тайвин в выкупе, если сын снова окажется в беде? Однако, к его удивлению, молодой король произнёс своим людям: — Побрейте его и вымойте. Он едет домой. Джейме ощутил облегчение, даже когда какой-то неумелый цирюльник принялся стричь его спутанные волосы и брить заросшее лицо. Щетина и длинные волосы падали на пол, и Ланнистер морщился, словно с каждой прядью с него срезали остатки достоинства. Без привычной ухоженности он выглядел старше, а тени под глазами казались ещё глубже. К нему присоединились несколько других пленников, среди которых был Клеос Фрей, которому поручили сопровождать их в пути. Пока собирался небольшой отряд стражников, чтобы доставить пленников к месту назначения, Джейме выделили личного охранника — высокую женщину в рыцарских доспехах, Бриенну из Тарта. Ей доверили надзор над самым опасным узником, чтобы испытать её преданность и силу. Путешествие на юг оказалось для Джейме легче, чем он ожидал, если не считать общества Бриенны. Год, проведённый в плену, сделал его разговорчивее — теперь он был готов обменяться словами хоть с кем, особенно с тем, кого можно легко вывести из себя. Он заранее знал, что пожалеет о поддёвках, когда она начнёт разглагольствовать о чести. К тому же, почти каждую ночь его терзали кошмары и голоса мёртвых, словно проклинавшие его. Он плохо представлял себе конечный пункт пути. Однажды к нему подошли люди вместе с Бриенной, накинули на голову грубый мешок, и мир погрузился во мрак. Его вывели с корабля, заставили пройти по пристани, а затем усадили в повозку вместе с другими пленниками. Они ехали долго, должно быть, полдня, прежде чем мешки сняли. Позади, на горизонте, виднелся Девичий пруд, а впереди раскинулся небольшой городок. Там их обменяли на пленных северян. Один из людей Старков держал тяжёлый мешок с вещами Джейме — возможно, там лежало и его оружие, хоть и не столь величественное, как Лед. Бриенна коротко кивнула ему, прежде чем уехать со своей группой, оставив Ланнистера продолжить путь в Королевскую Гавань. Именно тогда Джейме узнал, что его сын Джоффри был убит несколько дней назад, а его брат Тирион обвиняется в этом преступлении. Даже под охраной стражи жители столицы с любопытством поглядывали на процессии и перешёптывались, пытаясь разглядеть знаменитого Джейме Ланнистера. Это позабавило его. Но когда он остался один, без отряда, его вновь охватило чувство слабости и пустоты. Он нашёл Серсею в септе. Сир Осмунд стоял на страже, а она, как обычно, не подошла к брату первой, и он тоже не сделал шага к ней. Лишь когда они остались рядом, она заговорила, её голос дрожал от ярости и горя: — Тирион убил нашего первенца, — сказала она, глядя Джейме прямо в глаза. — Ты убьёшь его ради меня. Ты отомстишь за нашего сына. Джейме медленно отстранился. — Он всё ещё мой брат, — произнёс он, дёрнув за ткань одежды, что висела на его исхудавшем теле. — А я голоден и давно разучился кого-то убивать. — Я не прошу тебя победить Пса в поединке, — холодно ответила она. — Тирион — карлик, запертый в темнице. Один стражник отвернётся, и всё будет кончено. Джейме содрогнулся, глядя на сестру. Она так отчаянно хотела, чтобы он стал тем самым бесчестным убийцей, каким его и без того считал весь мир. Она желала, чтобы он запятнал руки кровью родича ради неё — ради собственной прихоти. Возможно, это был всего лишь год разлуки, но, даже осознав её игру, даже понимая, чего стоят эти поцелуи, он всё равно поддался. Когда-то он даже предложил ей открыто выйти за него, чтобы перестать прятаться и лгать. Томмен, пусть и лишённый Железного трона, всё равно остался бы наследником Утёса Кастерли. Джейме задавался вопросом, что именно заставило Серсею тогда отказаться: страх того, что все узнают правду о них, или нежелание потерять корону, променяв её на титул леди Утёса Кастерли. Вскоре после этого он проходил по коридору и заметил высокого, сутулого мужчину с седыми волосами, в небрежно сшитой и местами потёртой мантии. Тот как раз выходил из кабинета Тайвина. Сердце Джейме болезненно сжалось, когда отец, будто между прочим, заговорил о подкупе верховного септона. Тайвин хотел освободить его от клятв королевской гвардии и женить на Маргери Тирел. А потом, подобно Серсее, отвернулся, холодно бросив: — Ты мне больше не сын. На следующий день начался суд над Тирионом. Джейме держался в тени, оставаясь незаметным, пока его брат на глазах всей королевской знати заявлял о своей невиновности. У Тириона не было собственных свидетелей, а показания тех, кого привела Серсея, оставались неопровержимыми — очевидно, их купили или запугали. Когда объявили дневной перерыв, Джейме возвращался в свои покои, но вдруг заметил приближающегося лорда в сюрко с пылающим белым мечом на груди. Сердце Джейме замерло. Он слышал о подвигах этого юноши с тех пор, как видел его в последний раз, и невольно ощутил тревогу, словно готовился к удару. — Лорд Джон, — окликнул он. Джон остановился на полушаге и медленно повернул голову. Перед ним стоял худой, осунувшийся мужчина, почти лишённый своей прежней золотистой гривы. Джон едва удержался от того, чтобы не нахмуриться и не ударить его сразу — слишком много крови и горя осталось за этим именем. Но перед ним был уже не тот Джейме Ланнистер, которого он помнил. Этот выглядел сломленным, а его улыбка была печальной, а не кривоватой и насмешливой. — Сир Джейме, — ровно произнёс Джон. — Вы вернулись. — Меня освободили мои тюремщики, — кивнул Ланнистер. И, усмехнувшись глухо, добавил: — Сломленный человек обменян на сломанный меч. Джон окинул его взглядом. — Думаю, вас ещё можно вернуть в прежнее состояние. — Не знаю, — пожал плечами Джейме. — Да и не уверен, что хочу. Эти слова удивили Джона, хотя он не подал виду. — Как с тобой обращались? — Как с пленником, — усмехнулся Ланнистер. Но усмешка тут же исчезла. — Насколько можно было ожидать. Хотя пришлось выслушать немало речей от твоей семьи. — Жаль, — кивнул Джон. Джейме фыркнул, скрестив руки на груди и бросив взгляд на проходящих мимо придворных. — Твой отец донимал меня расспросами о моих сожалениях, а твой брат — о моих кошмарах. — Даже для них это странно, — заметил Джон. — Думаю, они собираются разыскать Дейенерис Таргариен в Эссосе, — лениво бросил Джейме. — Всё спрашивали, не поддержу ли я родню Рейегара. Словно я вдруг решу помочь женщине, которую никогда не видел, или её брату, который, несомненно, был таким же безумным, как их отец. Увидев в глазах Джона тень замешательства, Джейме усмехнулся и кивнул на герб на его накидке: — Вижу, ты неплохо поработал, пока меня не было. Эх, если бы они тебя сейчас увидели. — Да, — ответил Джон с торжественной улыбкой. — Теперь, когда они присягнули Баратеонам, и они будут называть тебя Цареубийцей, — усмехнулся Джейме. — Они? — переспросил Джон. После исчезновения Тороса и заключения Тириона его источники информации заметно поредели. — Даже с мешком на голове можно слышать, — лениво заметил Джейме. — Слухи проходят сквозь ткань. Джон нахмурился, размышляя, к добру это или к худу. Если те затаили обиду за смерть своего короля, это может осложнить дела, когда он сойдётся с Роббом и их армии объединятся. — Странно видеть тебя таким, — проговорил Джейме после паузы, глядя на Эдрика и Джона с тенью грусти в глазах. — У тебя есть оруженосец, замок, дело, которому ты служишь. Барристан гордился бы тобой… если бы Джоффри не оказался таким дураком, чтобы прогнать его. — Спасибо, — коротко отозвался Джон. — Я тоже горжусь, — фыркнул Джейме, — насколько бы мало это ни значило. Джон поймал себя на мысли, что, несмотря на всё, это значило больше, чем он ожидал. Джейме причинил его семье немало боли, но до всего этого был другом. Теперь, встретив его вновь, Джон всё меньше видел в нём рыцаря, что сбросил Брана с башни и напал на его отца, и всё больше — того, с кем он когда-то тренировался по вечерам. Человека, который был доблестным воином, слишком легко отверженным миром, и с которым он когда-нибудь надеялся сражаться бок о бок. Когда они расстались, в душе Джона царило смятение. Но уже на пути в покои, когда Эдрик негромко спросил: — Ты всё ещё уверен насчёт вечера? Джон понял, что его ответ не изменился. ***** После ареста Тириона к нему почти никто не заглядывал. Пару дней назад он звал Бронна, но наёмник предпочёл уйти, отказавшись биться с Григором Клиганом. Сказал, королева щедро вознаградила его, а теперь он собирается жениться на Лоллис Стокворт. Помимо верного Подрика, чаще других навещал Тириона его дядя Киван. Сначала — чтобы сообщить: судить его будут Тайвин, Мейс Тирелл и Оберин Мартелл. В ту ночь он пришёл вновь — посоветовать признать вину и отправиться на Стену. Как и всегда, всё сводилось к воле отца. Но Тирион, стиснув зубы, отказался брать на себя грех, которого не совершал. Когда Киван ушёл, Тирион вновь обернулся к двери — и та тут же отворилась. На пороге стоял Джон Сноуфайр. Тирион хмыкнул, поднял кубок и произнёс: — Мой лорд. Юноша вошёл в камеру, неторопливо направляясь к столу. — Пришёл сыграть последнюю партию в «Кайвасу»? Джон ухмыльнулся, садясь напротив. — Нет. Я пришёл за справедливостью. Тирион усмехнулся, откинулся на спинку кресла и поставил кубок на стол. — Думаешь, если убьёшь меня, получишь ещё больше благосклонности? Может, даже руку Мирцеллы? Джон нахмурился. — Убить тебя? Зачем убивать невиновного? Улыбка исчезла с лица Тириона. Он резко выпрямился, в глазах мелькнуло удивление. — Что? — Ты не убивал Джоффри, — спокойно сказал Джон. В его голосе звучала такая уверенность, что Тирион замер, словно пронзённый. После дней, полных лжи и обвинений, эти слова прозвучали для него как облегчение — словно глоток свежего воздуха. — Ты говоришь так, будто знаешь это наверняка… Ты пришёл утешить того, кто взял на себя твою вину? Джон едва заметно улыбнулся и покачал головой. — Нет, я не имел к его смерти никакого отношения. Но и ты — тоже. Если бы имел, то не был бы так зол, когда он уничтожил твой дар. Скорее, я бы подумал, что ты нашёл бы в этом ещё один повод позлорадствовать. Тирион усмехнулся. — Ты знаешь меня слишком хорошо. Джон кивнул, откинувшись на спинку стула. — Но прежде чем мы перейдём к тому, зачем я здесь, я хочу задать тебе один вопрос. Тогда, когда он направил меч на ту книгу, ты сказал, что стоило бы подарить ему кинжал из валирийской стали. — Его голос потемнел. — Я уверен, что Джейме был тем, кто толкнул Брана, но… не Джоффри ли послал убийцу с кинжалом? Тирион удивлённо поднял бровь и пожал плечами. — Не могу сказать с уверенностью. Хотя я и подозревал. Ему было бы нетрудно стащить кинжал у отца, а сам он вполне мог счесть убийство ребёнка милосердием. Да и возможность доказать, что он — настоящий сын Тайвина Ланнистера, его бы не отпугнула. Конечно, именно его глупость и положила начало этой череде войн, что до сих пор терзают Вестерос даже после его смерти. Когда Джон кивнул, Тирион спросил: — А какое отношение это имеет к твоей цели? — Никакого, — признался Джон, наклоняясь вперёд. — Но я решил, что лучше спросить об этом до того, как предложу стать твоим защитником в поединке. Тирион резко сел, глаза его округлились. — Ты? — Его взгляд скользнул к груди Джона, будто ища на ней герб или знак, а затем встретился с тёмными глазами юноши. — Джон… они хотят выставить Горy. — И он снова не сможет меня убить, — спокойно сказал Джон. — Он тот же, что и прежде. А я изменился. Тирион внимательно посмотрел на него, а затем откинулся на спинку кресла и расхохотался. Когда смех утих, он отпил из кубка и вздохнул. — Дядя советует мне признать вину и принять чёрное. — Сомневаюсь, что тебе подойдёт холод лучше, чем чёрный цвет, — с лёгкой улыбкой заметил Джон. — Конечно, не так, как тебе, — ответил Тирион, кивая на одежду Джона. — А ты сам? Веришь, что это испытание не обречено с самого начала? — Кто знает, — мрачно произнёс Джон. Правду сказать, он и сам знал ответ. Его разговоры с Мартеллами ясно дали понять, что те не питают тёплых чувств к Ланнистерам. Он едва ли верил, что Тайвин проявит достаточно отцовской привязанности, чтобы спасти сына. А Тиреллы — они скорее обрадуются обвинению. Для Мейса обвинительный приговор будет почти благословением. Вот почему Джон и не стал никому говорить о своём предложении Тириону. Джону также не мешало и то, что он знал: в качестве бойца короны будет выбран Григор Клиган. Это стало ясно с самого момента ареста Тириона — и лишь усиливало его решимость. Он хотел покончить с чудовищем, уничтожившим его семью. А после гибели зверя — обратить внимание на тех, кто держит его на цепи. — Хотя, должен предупредить: у меня есть одно условие, — тихо сказал Джон. Тирион усмехнулся: — Дай угадаю. Золото? — Кое-что ценнее золота, — ответил Джон. — Увы, девственности у меня нет, чтобы предложить её в обмен, — фыркнул Тирион. — Да и вообще вряд ли что-то осталось ценное, мой лорд. — Есть твоё слово, — спокойно возразил Джон. — Если я стану твоим бойцом и спасу тебе жизнь, я хочу, чтобы это стало ценой. Ценой твоей верности. Тирион нахмурился. — Что, ты хочешь спасти меня, чтобы потом убить? — Нет, — с усмешкой ответил Джон, покачав головой. — Я хочу, чтобы ты был моим человеком. До конца своих дней. Моим союзником. Моим товарищем. Преданным мне больше, чем кому-либо. Тирион смотрел на него молча, целую минуту, прежде чем резко подался вперёд. — Почему? Джон ответил мрачно, с лёгкой улыбкой: — Мне нравится проводить с тобой время. А когда я прикончу Гору, ты сможешь выбрать, где быть: остаться здесь, с семьёй, что всю жизнь смотрела на тебя сверху вниз… или уйти со мной. В «Ночную Песню». Или на один из моих кораблей. Помогать мне строить будущее. Тирион ещё немного изучающе смотрел на него, затем хрипло рассмеялся. — Почему ты вообще помогаешь таким идиотам, как я и Сэмвелл? Из-за наших отцов? Джон пожал плечами: — Возможно. А может, я просто питаю слабость к карликам, ублюдкам и сломанным вещам. На следующий день, на суде, Варис едва ли не проклял Тириона. Больше всего запомнилось его предположение: будто Тирион подозревал короля в том, что тот отправил убийцу к Брану Старку и развязал войну, что терзала Вестерос с тех пор. Джон заметил, как Варис бросил на него взгляд — и в ответ медленно, холодно улыбнулся. Шутливое выражение лица Вариса дрогнуло, точно маска. Будто он понял, что именно в этот миг Джон решил: Тёмная Сестра перережет ему глотку. В ту ночь, вернувшись в свою камеру, Тирион не ожидал застать там стражу. А уж тем более — услышать, что к нему идёт Оберин Мартелл. Когда Принц Дорна действительно появился и произнёс своё предложение, Тирион лишь усмехнулся. — Боюсь, у меня уже есть защитник, — сказал он, приподняв кубок в приветствии. Оберин приподнял бровь, заметно удивлённый. — Вы, конечно, не говорите о своём брате? Он за это время иссох почти наполовину. Тирион нахмурился. — Джейме здесь? Принц склонил голову набок, словно развлекаясь. — Разве не он должен был быть твоим чемпионом? Тирион покачал головой. — Я думал, он всё ещё в пути… — Он вернулся днём раньше твоего суда, — спокойно сообщил Оберин. — Но если не он твой защитник, то кто же? — Лорд Сноуфайр, — ответил Тирион. — Он жаждет расплаты за шрам, что Гора оставил у него на теле. Лицо Оберина омрачилось. — Слышал я об этом. Но всегда считал сказкой. — Нет, — возразил Тирион, — я видел его собственными глазами. Шрам тянется от плеча до самого бедра. Торос из Мира сказал бы тебе, что мальчик умер и вернулся, когда его Владыка Света вдохнул в него огонь. Хотя я, скорее, думаю, он просто очнулся от боли. На следующее утро Джон отрабатывал приёмы с длинным мечом, отбивая удары Эдрика, вооружённого двуручным. Их тренировка прервалась, когда к ним подошёл дорнийский принц. — Лорд Сноуфайр, — окликнул Оберин. — Позвольте на минуту? Они отошли в сторону. — Говорят, вы предложили свою кандидатуру в качестве защитника Тириона Ланнистера, — произнёс Оберин, скрестив руки на груди. — Да, — кивнул Джон. — Я считаю его другом. И считаю, что он невиновен. — Мне это известно, — сказал Оберин. — Но я хотел бы попросить вас отказаться. Джон нахмурился и чуть склонил голову, напряжённо глядя на принца. — И зачем же мне это? Оберин чуть улыбнулся. — Позволь мне занять твоё место. Слова эти были столь неожиданны, что Джон в первый миг даже не поверил в услышанное. Он уже было подумал, что принц угрожает ему, надеясь оставить карлика на произвол судьбы. Но Оберин продолжил, голос его звучал спокойно, даже слишком спокойно: — Ты ведь знаешь, какое чудовище разрушило мою семью. Если суд обернётся против Ланнистера, я намерен сразиться с Григором Клиганом. Не ради милости к карлику… но чтобы, наконец, отомстить за сестру. За её детей. И заставить его признать свою вину. Джон встретился взглядом с умоляющим мужчиной и на миг почти решился сказать правду. Они стремились к одному и тому же, должны были быть по одну сторону баррикад… но он всё ещё не мог позволить себе такой риск. Джон ненавидел лгать человеку, который, возможно, стал бы его союзником. В другой жизни он мог бы быть ему дядей, но сейчас Джон не был уверен, что тот не возненавидит его за то, кем он был — сыном Лианны — и не обвинит в смерти Элии и её детей. Он хотел быть частью его семьи, но боялся оказаться врагом. Поэтому лишь мрачно покачал головой. — Простите, но у меня есть свои причины встретиться с Горой. — За то, что он тебя убил? — фыркнул Оберин. — Это лишь одна из причин, — спокойно ответил Джон. — Простите, если я вас разочарую, принц Оберин. Искренне надеюсь, вы поймёте, почему я должен это сделать. Но если лорд Тирион решит потребовать суда поединком, я буду его защитником… и убью Григора Клигана. А если вам от этого станет легче, уверяю: он заплатит за свои преступления. Мрачная решимость в голосе Джона поразила Оберина. Тот понял: переубедить юношу невозможно. Разочарованно опустив глаза, он на мгновение задумался, а затем взглянул на Джона: — Если уж так, тогда позволь мне тренироваться с тобой. Если уж не мне суждено отомстить за Элию, пусть моя рука поможет той, что совершит это. Джон удивился, но не смог скрыть улыбки. — Буду признателен за помощь, если до этого дойдёт. --- Именно в тот день Шаю вызвали в зал, чтобы извергнуть ложь на голову Тириона. Он чувствовал, как всё рушится — как всё хорошее, что он когда-либо сделал, обращается против него. Он спас Королевскую Гавань… и вот теперь его выставляют чудовищем. Все, кроме одного человека, глядели на Шаю, как будто обвинения касались их самих. Только взгляд отца был устремлён на него самого — и именно это, странным образом, заставило Тириона улыбнуться… пусть и всего на миг. А потом он шагнул вперёд и выкрикнул: — МИЛОРДЫ! Тайвин поднял руку — и зал стих. — Уведите эту лживую шлюху с глаз моих, — процедил Тирион. — И я скажу то, что вы хотите услышать. Тайвин кивнул. Один из золотых плащей подал знак, и Шая, испуганная, позволила себя увести. Скорее всего, её отправят обратно в казармы. Тирион взглянул в холодные, золотисто-зелёные глаза отца. — Виновен. Да, виновен. Это то, что ты хотел услышать? Мейс Тирелл кивнул, Тайвин молчал, а принц Оберин выглядел слегка разочарованным. — Ты признаёшь, что отравил короля? — спросил он. — Нет. В смерти Джоффри я не виноват. Моя вина — куда страшнее. — Он шагнул ближе к столу. — Я родился. Я жил. Я виновен в том, что карлик. Признаю. Сколько бы раз мой добрый отец ни пытался простить меня — я всё равно оставался позором его рода. — Не неси вздор, Тирион, — отрезал Тайвин. — Говори по существу. Тебя судят не за то, что ты карлик. — Вот тут вы ошибаетесь, милорд. Всю жизнь меня судили именно за это. — У тебя есть что сказать в свою защиту? — Только одно: я этого не делал. Но жалею, что не сделал. — Он обвёл взглядом зал, полные недоверьем и страхом лица. — Хотел бы я, чтобы у меня был яд для всех вас. Вы заставляете меня жалеть, что я не тот монстр, за которого вы меня принимаете. Я невиновен — и знаю, что не дождусь здесь справедливости. Потому что у меня не осталось иного выбора… Я требую суда поединком! — Ты спятил? — выдохнул Тайвин. — Нет. Я прозрел. Я требую суда поединком! Королева-мать сверкнула глазами. — Он имеет на это право, милорды, — сказала она судьям. — Пусть рассудят боги. Сир Григор Клиган будет защищать честь Джоффри. Он вернулся в город позапрошлой ночью — по моей просьбе. На миг лицо Тайвина исказила такая ярость, словно яд попал и в его вены. Он с силой ударил кулаком по столу, не в силах найти слов. Мейс Тирелл повернулся к Тириону: — Есть ли у тебя воин, готовый защищать твою невиновность? — Есть, мой лорд, — раздался голос Джона, и он вышел из толпы, остановившись рядом с Тирионом. Шок на лице Мейса сменился мрачным неодобрением, когда толпа взорвалась возмущённым гулом. Но Тирион едва не улыбнулся, заметив сомнение во взгляде Серсеи. Джон стоял рядом с ним, не шелохнувшись, игнорируя грохот копий о каменный пол, которым золотые плащи призывали к тишине. К этому моменту лорд Тайвин уже овладел собой. — Пусть вопрос решится завтра, — холодно произнёс он. — Я умываю руки. Он бросил на сына карлика долгий, ледяной взгляд и вышел из зала, скрывшись за Железным троном вместе со своим братом Киваном. Когда Тириона повели обратно в его камеру, Джон тихо наклонился к нему и прошептал: — Спасибо. Но Тирион лишь рассмеялся. Никогда ещё он не слышал, чтобы кто-то благодарил за смертный приговор.