Wyrm and Cub

Глава 46: Разрозненная правда — Как, чёрт возьми, ты это сделал? — спросил Тирион, когда они вошли в покои Джона, чтобы снять с него доспехи. Джон взглянул на него, пока тот откладывал шлем и стягивал перчатки. — Ответ придётся отложить до тех пор, пока мы не выберемся из города. Тирион приподнял бровь, но кивнул, понимая, что после суда не стоит давать пищу слухам. — В любом случае, считайте меня своим человеком — с этого дня и до самого конца. Будь у меня меч, я бы положил его к вашим ногам. — Мы тебе его купим перед уходом, — сказал Джон, пока Эдрик помогал ему с доспехами. — Лучше, если ты будешь вооружён. — Нет нужды. Я предпочитаю свой топор. — Всё равно дам тебе кинжал. Сомневаюсь, что твоя невиновность удержит сестру или отца от желания убрать тебя. Если мы не можем доверить твою охрану кому-то другому, я хочу, чтобы хотя бы ты сам мог себя защитить. Тирион усмехнулся: — Ценю твою заботу. — Мне, кстати, придётся отнести Белый Клык в мастерскую Мотта, — вздохнул Джон. — Похоже, я угробил наконечник, когда пронзил им нагрудник Грегора и оставил гореть. — И что теперь? — спросил Тирион, усаживаясь за стол рядом с Призраком, лежащим у его ног. — Когда отправляемся? — Думаю, через две недели, — ответил Джон. — Достаточно времени, чтобы не выглядеть беглецами и как следует подготовиться. Вскоре в дверь постучали. Эдрик уже тянулся к одному из мечей Джона, чтобы открыть, но на пороге оказался лишь Подрик Пейн. Худой мальчишка перевёл взгляд с Джона на Тириона и облегчённо улыбнулся, затем вопросительно посмотрел на Джона. Тот махнул рукой, приглашая войти. Подрик бросился к своему господину, а Эдрик тем временем снял с себя доспехи. Весть о победе Джона разнеслась быстро. Одни считали пламя трюком, которому он научился у Тороса, другие — знаком божественного возмездия. Для одних оно было проявлением воли Владыки Света, для других — свидетельством грехов Грегора, столь тяжких, что боги сами сожгли его сердце. В памяти людей он уже запечатлелся как проклятый, и обвинения Джона лишь укрепили их в этой мысли. Джон уже заканчивал одеваться, когда в дверь снова постучали. Он поправил дублет и куртку и сам открыл её. На пороге стоял Оберин Мартелл с лёгкой улыбкой на лице. — Проходите, — пригласил его Джон, указав внутрь. Принц, окинув взглядом присутствующих, склонил голову перед Тирионом. — Мой лорд. Похоже, вы сделали правильный выбор. — Не сомневаюсь, ты бы справился не хуже, — ответил Тирион, кивая. — Надеюсь, ты не обижен. — Вовсе нет, — заверил Оберин. Как только дверь закрылась, он подошёл ближе и крепко сжал плечо Джона. — Дом Нимерос Мартелл в долгу перед тобой, друг мой. Пусть он и не признался в этом, но простой народ не сомневается в его вине. — Жаль, что правосудие свершилось так поздно. Принцесса Элия, принцесса Рейенис и принц Эйгон не заслужили такой участи. — Ты сделал больше, чем Роберт или кто-либо ещё после их гибели, — мрачно сказал Оберин, убирая руку. — За это я благодарю тебя и клянусь: Дом Нимерос Мартелл будет другом тебе и твоим близким. Понадобится помощь — обратись, и ты её получишь. Джон на мгновение задержал взгляд на его лице, затем кивнул: — Не хочу показаться слишком торопливым, но Дом Мартеллов мог бы помочь мне в одном деле. Я не распространялся об этом. — И в чём же? — прищурился Оберин. Джон скрестил руки, бросив взгляд на дверь и на Тириона с Подриком, которые явно уловили интерес принца. — Корабли у меня не только для торговли. Я собираюсь последовать примеру Деймона Таргариена и провозгласить себя королём Ступеней и Узкого моря, сделав их частью Вестероса. Взгляд Оберина метнулся к Тириону, который выглядел столь же ошеломлённым, как и Подрик. — Ты ищешь корону? — Легенды говорят, что Ступени когда-то были продолжением Руки Дорна, пока их не разрушили Первые люди и Дети Леса, — ответил Джон, вспоминая старые предания. — Я больше склонен верить архимейстеру Кассандру, который писал, что их поглотило море из-за долгого лета и тёплых зим, — усмехнулся Оберин. — Как бы то ни было, я хочу вернуть то, что когда-то было нашим. — И что тебе нужно от нас? — Насколько знаю, у Дорна нет большого флота. Мне нужно лишь, чтобы моим кораблям позволили заходить к берегам Сломанной Руки, работать там и, возможно, время от времени находить убежище и вести торговлю в Солнечном Копье. — Мой брат согласится, — уверенно сказал Оберин. — Но я попрошу его также заручиться поддержкой дома Толандов, чтобы, двигаясь на север, ты мог укрыться в Призрачном Холме. А может, найдёшь толк и людям из Гастона Греея. — Он рассмеялся и, скрестив руки на груди, добавил: — Если бы я не был нужен здесь, всерьёз подумал бы о том, чтобы присоединиться к тебе в этом предприятии. — Твоё отсутствие будет меньшей потерей, принц Оберин, — с лёгкой усмешкой ответил Джон. Хотя твои слова и были комплиментом, улыбка Оберина дрогнула от такой откровенности. — Ты собираешься взять с собой свою леди Джинессу? Джон покачал головой: — Нет. — И правильно, — кивнул Оберин. — Советую отдалиться заранее. Так прощание будет менее болезненным. — Я уже проходил через это, — сказал Джон с тяжестью в голосе. — Правда? — бровь принца чуть изогнулась. — И когда же? Джон решил быть честным. Он уже говорил о своих планах относительно Ступеней, хотя и умолчал об их настоящей цели. Тириону он доверял, а Подрика знал как верного оруженосца, преданного своему господину. Лгать было бы проще, но Джон хотел видеть в Оберине союзника. — Когда принцесса Мирцелла уехала в Дорн. Тирион нахмурился, уловив мрачный оттенок его голоса. Подрик выглядел ошеломлённым, а Оберин, чуть приподняв брови, усмехнулся. — Значит, ты был с ней близок? — Ближе, чем большинство здесь, — уверенно ответил Джон. — Я часто охранял королевскую семью вместе с сиром Барристаном, так что сблизился с ней и Томменом. — Ах да… теперь вспомнил, — кивнул Оберин. — Ты ведь назвал её королевой любви и красоты, когда выиграл турнир. Должно быть, нелегко было произнести это вслух и сохранить самообладание. — Я просто поблагодарил её за то, что она назвала меня «сиром» и заставила почувствовать себя рыцарем, когда я был всего лишь бастардом. Она и Томмен приняли это как должное. — Она отвечала тебе взаимностью? — Да. Но когда я понял, что хочу проводить с ней время, моего отца уже объявили изменником, и я не мог с ней говорить. Пришлось держаться в стороне, и так я поступаю с тех пор, как она уехала. — Тебе стоит поговорить с Деймоном, — с мрачной усмешкой сказал Оберин. — Он знает, что значит тосковать по принцессе, которую нельзя заполучить. Джон помедлил, потом уточнил: — Принцесса Арианна? — Он даже просил у моего брата её руки, — кивнул Оберин, — хотя, разумеется, получил отказ. Возможно, он понимает твою боль лучше, чем кто-либо другой. Но поверь, со временем всё утихнет. — Ты сам через это проходил? — спросил Джон. Оберин ухмыльнулся и покачал головой: — Ни разу. А как, по-твоему, у меня появилось восемь дочерей? После того как Оберин ушёл, Джон собрал немногочисленные вещи, требующие починки, и впервые пристегнул Тёмную Сестру к поясу. Он надел его, выходя из покоев вместе с Тирионом и его оруженосцами. Джон не хотел рисковать, оставляя меч без присмотра, и всегда мог сказать, что это запасной клинок, выполненный в том же стиле, что и его Белый Клык. После столь долгого отсутствия он был удивлён, когда люди окликали его, проходя через Блошиный Конец. Некоторые останавливали, чтобы пожать руку или поблагодарить за то, что он убил такого чудовищного человека, как Грегор. Тобхо Мотт уже ждал Джона, услышав о его недавней битве. Осмотрев меч, он нашёл небольшие трещины у острия, но сталь почти не пострадала от огня — клинок пробыл в пламени всего миг. Один из учеников принялся чинить меч, другой — поцарапанный круглый щит. — Перерисуем прежнюю печать или вернёмся к твоему гербу? — спросил Тобхо, передавая щит ученику. — Пустой, если можно. Если мне придётся встретиться с пиратами, я предпочёл бы чистую чёрную поверхность — меньше шансов, что стрелы заметят цель в ночи. — Здравое решение, — кивнул Тобхо, отпуская ученика. — И ещё… если можно, хотел бы что-то поменьше и удобнее в бою, — добавил Джон, оглядывая мастерскую. — Что-то вроде щита. — Это просто сделать. — У меня есть одна идея, — продолжил Джон. — И я как раз хотел заглянуть к тебе, чтобы узнать, считаешь ли ты её стоящей по сравнению с обычным щитом. Тобхо на миг задумался. Возможно, будь Джон случайным клиентом, он бы просто выставил его за дверь. Но молодой лорд заслуживал немного доверия. Мотт отвёл его в сторону, и они тихо обсудили детали. Кузнец, нахмурившись, обдумывал пожелания Джона насчёт щита, пытаясь понять, как сделать их не только красивыми, но и полезными. Когда Джон ушёл, заказ был уже оформлен — семь щитов, каждый своего цвета. Джон отправился дальше, а Тирион теперь держал в руках новый кинжал. Ланнистер, однако, не позволил ему заплатить. — Сегодня ты уже рискнул своей жизнью за меня. И Позволь хотя бы сберечь тебе монеты. На обратном пути в Красный замок Тирион, дождавшись момента, когда рядом никого не было, бросил короткий взгляд на спутника и негромко спросил: — Для чего тебе Ступени? — Чтобы испытать себя… и построить что-то, — спокойно ответил Джон. Эта прямота застала Тириона врасплох. Он ожидал услышать ответ когда-нибудь позже, как с мечом из валирийской стали или трюком с огнём. И уж тем более не ждал, что его собственное любопытство окажется сильнее, чем он думал. Ланнистер гадал, что именно Джон собирается проверить в себе, но сомневался, что узнает ответ, пока они в пределах городских стен. Вернувшись в замок, Тирион заметил у входа в зал тёмноволосую дорнийскую красавицу. Лицо её было мрачно, но при виде Джона чуть прояснилось. Она похлопала его по спине. — Удачи. Джон посмотрел на неё сверху вниз и кивнул: — Береги себя, Тирион. С лёгкой улыбкой он добавил: — Я заслужил больше, чем один день твоей жизни. Тирион усмехнулся, провожая взглядом, как он подошёл к своей даме, перекинулся парой слов с Эдриком, а тот, в свою очередь, спросил Подрика, не желает ли тот размяться. Когда оруженосец взглянул на Ланнистера, тот только пожал плечами: — Может, вы двое сначала проводите меня до комнаты? Даже с новым кинжалом он не был уверен, что сестра не решила устроить ему засаду с Илином Пейном или кем-то из Кеттлблэков. Вместо этого у двери Тириона ждал Джейме. Ланнистер тихо усмехнулся и отправил мальчишек на тренировку. Брат выглядел постаревшим, ослабевшим… и всё же сильнее половины мужчин, которых Тирион когда-либо видел. При виде его Джейме выпрямился и кивнул с подобающей серьёзностью. — Впечатляющий шрам, — заметил он, проведя пальцами по щеке, словно повторяя линию раны на лице брата. — Пришлось драться без защиты старшего брата, — парировал Тирион. — Говорят, ты чуть не спалил город. — Гнусная ложь. Я всего лишь поджёг реку. Войдя в свои покои, Тирион обернулся, чтобы увидеть, как Джейме закрывает за ними дверь, и вдруг вспомнил о страхе перед сестрой и её власти над братом. — Ты пришёл, чтобы убить меня? — Разумеется, нет, — нахмурился Джейме. — Я должен тебе хотя бы это. Если бы Джон не вмешался, возможно, я бы… сделал это, просто чтобы заплатить долг. — Долг? — Тирион чуть склонил голову. — Что за долг? — Поверь, лучше не знать. Некоторые двери безопаснее держать закрытыми. — О, только не это, — фыркнул Тирион. — Неужели за этой дверью прячется нечто мрачное и отвратительное? Может, кто-то сказал обо мне что-то особенно подлое? Я постараюсь не заплакать. Так что говори. — Тирион… Страх в глазах брата заставил Ланнистера насторожиться. — Говори, — повторил он. Джейме отвёл взгляд и тихо сказал: — Тиша. — Тиша? — сердце Тириона болезненно сжалось. Он вспомнил, каким глупцом себя чувствовал, когда узнал правду и увидел, как любимая женщина развлекает солдат один за другим. — Что с ней? — Она не была шлюхой. Я никогда не покупал её для тебя. Это была ложь, которую велел сказать отец. Тиша была… тем, кем казалась. Дочерью фермера, случайно встреченной на дороге. Тириону показалось, будто он снова оказался в темнице, а руки Горы сжимают его горло, выдавливая жизнь. Джейме не смотрел на него, пока он искал хоть тень сомнения, хоть намёк, что это — очередная злая шутка Серсеи. Он пытался вспомнить Тишу — её волосы, её глаза. Она была девчонкой. Она была… — Моей женой, — прохрипел он. — Она вышла за меня. — За золото, — тихо сказал Джейме. — Она была простолюдинкой, а ты — Ланнистер из Утёса Кастерли. Отец сказал, что ей нужно было лишь твоё золото, и в этом нет разницы со шлюхой. Так что… это не было правдой, но и ложью он это не считал. Он сказал, что тебе нужен суровый урок. Что ты усвоишь его и однажды скажешь мне «спасибо»… — Спасибо? — выдавил Тирион. — Он отдал её своей страже. Целой казарме. И заставил меня… смотреть. Он не смог сказать правду. Что отец и сам взял её. И заплатил больше всех — цену, «достойную Ланнистера». — Я никогда не думал, что он это сделает, — Джейме шагнул ближе. — Ты должен мне поверить. — Ах, должен тебе верить? — прорычал Тирион. — Почему я должен верить тебе хоть в чём-то? Она была моей женой! — Тирион… Карлик рванулся вперёд и толкнул брата изо всех сил. Доспехи Джейме звякнули, он отступил на шаг. — Полагаю, я это заслужил, — произнёс он. Тирион выхватил кинжал из-за пояса и направил остриё на брата. Джейме нахмурился, глядя на холодную сталь. — Ты заслужил куда больше. Ты, моя милая сестра и наш любящий отец — каждый из вас заслуживает собственного сурового урока. — Тирион, убери нож. Он встретил взгляд брата, ожидая увидеть в нём приказ, но увидел лишь скорбь. На миг Тирион задумался, позволил бы Джейме убить его сейчас, но затем вернул клинок в ножны. — Ты прав, — сказал он. — Одного удара мало. Ты заслуживаешь тех же страданий, что пережил я. Это хуже, чем клинок в сердце. Джейме покачал головой — не отрицая, а понимая, что всё пошло не так, как он надеялся. — Тирион, я сказал тебе правду. Теперь ты должен мне то же самое. Ты сделал это? Ты убил его? Тирион рассмеялся — смехом, в котором было больше боли, чем веселья. — Уверен, что хочешь знать? — он изучал брата, подбирая слова, которые ранят сильнее всего. — Джоффри был бы худшим королём, чем Эйерис. Он украл кинжал отца и отдал его наёмнику, чтобы тот перерезал горло Брану Старку. Ты знал об этом? — Я… догадывался. — Ну что ж, сын в отца. Джоффри убил бы меня, как только представилась бы возможность — за преступление в виде низкого роста и уродливого лица. — Ты так и не ответил на мой вопрос. — Должен я тебе каждое слово разжёвывать? Хорошо. Серсея — лживая шлюха. Она трахалась с Ланселем, с Осмундом Кеттлблэком, может, с Лунатиком, а может, и с половиной города. Может, я и вправду монстр, каким меня считают. Но как бы то ни было, боги признали меня невиновным в убийстве твоего мерзкого сына. Джейме молча посмотрел на ухмыляющегося брата, затем развернулся и вышел. Тирион долго стоял на месте, потом подошёл к столу, налил кубок вина. Где-то в глубине души он надеялся, что вино окажется отравленным, но всё же выпил его до дна. Потом швырнул кубок в стену и закричал, когда ярость, словно пламя, вырвалась наружу, обжигая всё внутри. Если бы это был кто угодно, только не Джейме, Тирион не чувствовал бы себя так преданным. И всё же, пытаясь удержать в памяти лицо девушки, которую когда-то любил, — ту, что преследовала его даже тогда, когда он не думал о ней, — он понял, что не может вспомнить ни точных черт, ни цвета её глаз. Колени подкосились, и он опустился на пол, прижав руки к голове. Тёплые слёзы скользили меж пальцев. Он дрожал, вжимаясь спиной в ножку стола, и его тихие всхлипы постепенно переросли в сухой, безумный смех. Он поднял взгляд на дверь и выдохнул, словно сбросив тяжесть. Его избавили от жизни здесь, среди них. Ибо если бы они не убили его, он всё равно сошёл бы с ума… или, быть может, заставил бы отца наблюдать, как он насилует какую-нибудь любимую женщину… даже Серсею… прежде чем перерезать ей горло и вырвать сердце. Но теперь у него была надежда. Со временем он вырвется из их цепких рук. Найдёт новую жизнь — вдали от этих чудовищ, с шансом на месть куда более сладкую, чем любая казнь. Он сбежит, а они будут гнить и умирать. Тирион сделает всё, чтобы Джон возложил на себя корону Короля Ступеней и Узкого моря. Но это будет не единственная его корона. Какая месть слаще, чем отнять у них всё, чего они жаждали, и посадить на Железный трон бастарда, которого они теперь, несомненно, будут ненавидеть… и бояться?