Wyrm and Cub

Глава 47 Удивительно было видеть, как смерть способна породить лёгкомыслие, — и всё же Сэм не мог сказать, что был этим удивлён или что не разделял этого чувства. Узнав о гибели Григора Клигана от руки Джона Сноуфайра, он едва не расплакался от облегчения. Ему чудилось, что его друг может оказаться настолько безрассуден, чтобы взвалить на себя подобную задачу, и он страшился того дня, когда не будет знать, жив ли Джон. Самым тяжёлым в пути на юг поначалу была жара — невыносимая, непрекращающаяся, изнуряющая каждую минуту каждого дня, даже в самую середину осени. Со временем Сэм к ней привык, находя маленькие хитрости, чтобы облегчить её бремя, помимо простого обмахивания веером. Он ожидал, что главной проблемой станут охранники, и, возможно, так оно и было, но к тому времени, как зной перестал резать дыхание, и они утратили к нему прежний интерес. Сначала они явно недооценивали его, зная, что он оказался здесь по приказу Тириона, и полагая, что это всего лишь жест благосклонности. Большинство попросту игнорировало его, особенно после того, как он, по совету Джона, не реагировал на насмешки о своём весе и прочие колкости. Порой ему хотелось ответить и ткнуть их носом в собственную бездарную остроту, но Сэм подозревал, что эти люди не постесняются ударить в ответ. Даже после тренировок с Джоном, Домом и Лорасом он всё ещё боялся ударов. Хотя он и не обрёл здесь друзей, подобных тем, что были у него в Королевской Гавани, нашлись те, с кем было легко разговаривать. Лысый мейстер Калеотт, человек в годах, оказался доброжелателен, когда Сэм проявил интерес к библиотеке Солнечного Копья, а молодой мейстер Майлз охотно делился книгами. Дейк, один из стражников Ланнистеров, напоминавший Сэма телосложением, дал несколько советов, увидев, как тот пытается размахивать мечом в полном доспехе. К тренировкам вскоре присоединился Донтин, а с ним — Морсан и Ролдер. Они же помогли ему с луком, и уже через несколько месяцев Сэм почувствовал заметный прогресс. Он больше не испытывал трудностей, натягивая тетиву. Одежда стала сидеть на нём свободнее в талии — возможно, от постоянного пота, — но он был уверен, что плечи стали шире, а руки крепче от ежедневных упражнений с луком. Владение мечом перестало изматывать его так, как прежде, хотя в самом искусстве боя он по-прежнему оставался жалким учеником. Тем не менее, Сэм тренировался изо всех сил. Он хотел быть готовым к тому, что грядёт, зная, что этого не избежать, даже если сама мысль о сражении была ему отвратительна. Какое-то время казалось, что каждое письмо от Джона приносит вести о новом враге. Сначала это был Бейлон Грейджой, провозгласивший себя королём, затем — Станнис Баратеон, убивший родного брата и захвативший Штормовой Предел. А потом пришла весть о том, что Теон Грейджой захватил Винтерфелл и убил младших братьев Джона. Сэм с удивлением поймал себя на мысли, что готов отправиться вместе с ним на север. Он верил, что его умение владеть луком выросло настолько, чтобы помочь вернуть крепость, и жаждал пронзить голову Грейджоя стрелой — ради Джона. Когда пришла весть о готовящемся нападении Станниса на Королевскую Гавань, Сэм впервые по-настоящему испугался за друга и пожалел, что покинул его. Ему было тяжело признавать это, но он знал: у его отъезда была цель, и он всеми силами стремился достичь её. Однако мысль о том, что Джон мог погибнуть, пока он был далеко и не мог помочь, терзала бы его до конца жизни, оставив лишь горечь и вину, которую не искупить. К его огромному облегчению, уже через несколько дней он узнал, что они не только одержали победу, но и что именно Джон убил Станниса, заслужив за это лордский титул и корабли для начала их «торговли». Вскоре Сэм узнал, что Лорасу и Гарлану рассказали правду, а после — и все Тиреллы. Признаться, ему это не понравилось, но он понимал: ложь Лорасу была одной из тех вещей, о которых Джон сожалел. Как бы то ни было, всё, казалось, складывалось удачно. Джон намекнул в письме на некий заговор с Тиреллами, и хотя он не открыл Сэму подробностей, тот догадался о многом, когда дошла весть о смерти Джоффри на его свадьбе с Маргери. В письмах Джон рассказывал о дружбе с Тирионом, зародившейся во время игр в Кивассу, о крепнущем союзе с Ауран Уотерс, помогавшей управлять кораблями, и о своих отношениях с Джинессой Блэкмонт. И всё же Сэм был немало удивлён, узнав, что Джон стал защитником Тириона, одержал победу и собственноручно лишил жизни Гору. Сэм думал, что радость от этой вести будет только его, но оказалось, что она охватила весь Солнечный Копь, а возможно, и большую часть Дорна. Как только пришло известие, оно разлетелось по городу, и к полудню многие уже поднимали кубки в честь северянина, отомстившего за их принцессу. После тренировки с Эманнаром он отправился с Ролдером охранять принцессу Мирцеллу и застал её сидящей с принцессой Арианной. Когда он сменил на посту Донтина, Арианна, заметив его, обернулась и помахала рукой. — Сер Сэм, — позвала дорнийская принцесса, — не могли бы вы подойти на минутку? Эмманар только пожал плечами, когда Сэм взглянул на него, и тот направился к принцессам. — Чем могу служить, принцесса? — спросил он. — Ты ведь знаешь этого лорда Сноуфайра? — Арианна повернулась к нему. — Мирцелла говорила, что ты его друг. Сэм взглянул на юную принцессу, проверяя, действительно ли это она. С тех пор как они прибыли, Мирцелла не раз менялась местами со своей служанкой, и, насколько он знал, никто этого не замечал. К счастью, в этот раз всё было иначе. — Мы лучшие друзья, — ответил Сэм, глядя на Арианну. — Братья во всём, кроме крови. — Тогда и тебе стоит отпраздновать, — сказала она, похлопав по свободному месту рядом с собой. — Присоединяйся к нам. Он посмотрел на Мирцеллу, и та улыбнулась, давая понять, что всё в порядке. Сэм занял предложенное место, склонил голову и принял из её рук кубок. — Благодарю, принцесса. — Расскажите мне о нём, — сказала Арианна, переводя взгляд с одного на другого. — Каков он, этот лорд Сноуфайр? — Так ли просто описать человека, принцесса? — ответил Сэм. — Если говорить лишь о его храбрости, вы можете подумать, что он чужд книгам и музыке. Но никто не так прост. По крайней мере, никто, кто заслуживает интереса. Арианна тихо хихикнула. — Верно. Но, думаю, в любом человеке есть что-то, что можно выразить в одном слове. — Тогда скажу так: его не остановить, — Сэм отпил из кубка и поставил его на стол. — Я видел, как меч Григора Клигана рассёк его грудь. Видел, как он обмяк и похолодел. И видел, как он вернулся к жизни, когда Торос из Мира выдохнул огонь ему в губы. Если смерть не смогла остановить его, то что ещё сможет? Арианна нахмурилась, слушая его и видя ту неподдельную серьёзность, с которой он говорил о человеке, пережившем смерть. В её глазах мелькало сомнение, но было ясно, что она верит в то, что он верит. — Тогда, полагаю, тебя не удивляет, что он одолел Гору? — Он уже неоднократно пытался убить Джона, — с лёгкой улыбкой произнёс Сэм. — Но у него никогда не было ни малейшего шанса на успех. Это была ложь: в глубине души Сэм был напуган, но не видел смысла делиться этим. — А ты, Мирцелла? — спросила Арианна, повернувшись к юной принцессе Баратеонов. — Что думаешь о лорде Сноуфайре? — Я думаю, он — всё, что сказал Сэмвелл, — ответила та. — Мой дядя не мог бы выбрать себе лучшего чемпиона. — А кто-нибудь из вас знает о его намерении захватить Ступени? — спросила Арианна, откинувшись на спинку скамьи и неторопливо пригубив чай. Мирцелла замерла, поражённая услышанным, но Сэм был потрясён ещё сильнее тем, что она явно знает больше, чем он. — Что вы имеете в виду, принцесса? — осторожно спросил он. — Он говорил с моим дядей, — пояснила Арианна, — и просил нашей поддержки, если она понадобится, а также разрешения обосноваться в Перебитой Руке. Сэм задумался, откуда ей это известно. Вероятно, об этом просили самого принца Дорана, и, возможно, он сам велел племяннице содействовать. — И вы согласились? — уточнил он. Арианна чуть заметно улыбнулась и кивнула. — Разумеется. Мой дядя поклялся помочь ему, за месть за Элию и ее детей. Будь у нас флот, он, возможно, пообещал бы и его. — Она перевела взгляд с одного на другого. — Как вы думаете, его слова о верности вашей семье правдивы? Сэм и Мирцелла переглянулись, не сразу поняв, к чему она клонит. — Простите, принцесса? — Считаете ли вы его по-настоящему преданным вашей семье? — уточнила Арианна, глядя на Мирцеллу. — Или это всего лишь притворство? — Затем она повернулась к Сэмвеллу. — Ты ведь немного знал лорда Эддарда. Думаешь, он остался бы верен своему побочному сыну? Сэмвелл пожал плечами. — Трудно сказать, принцесса. Он заботился о Джоне, я это знаю. Но что он думал о нём после того, как открыл правду при дворе — сказать не могу. Если бы мне пришлось судить, я бы сказал, что он был из тех, кто принимает правду… но это не значит, что его лорды поступят так же. В конце концов, говорят: Север помнит. И я сомневаюсь, что они простят это так легко. — Я не сомневаюсь в его преданности, — сказала Мирцелла. — Иначе зачем бы он рисковал жизнью ради моего дяди? — Твой дядя не связан с короной, — заметила Арианна. — Но он всё ещё кровный родственник моего брата, — возразила Мирцелла, — с которым были близки и Тирион, и Джон. Томмен восхищался Джоном. Перед нашим отъездом он брал у него уроки верховой езды. Джон был ему больше братом, чем Джоффри. При упоминании о погибшем брате лицо Мирцеллы омрачилось, и Сэм понимающе кивнул. — Я знаю, что он тоже заботился о принце. — А теперь твой брат — король, — заметила Арианна, скрестив руки и бросив внимательный взгляд на Мирцеллу. «Пока что», — мелькнуло у Сэма, но он промолчал, лишь потянулся к кубку, чтобы допить остатки чая, а затем вернулся на своё место у двери. Он был уверен, что Джон пощадит Томмена, но даже без Джоффри власть оставалась в руках Ланнистеров. И даже если эта власть давно ослабла, сам трон всё ещё мог послужить ключом к миру между Севером и остальными королевствами. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Вернувшись в Чёрный Замок, Бенджен обнаружил среди встречающих Йорена с его новобранцами. Но более всего взгляд притянул Кровокрыл — выросший до размеров крупного волка или собаки, но весь состоящий из крыльев, длинной шеи и гибкого хвоста. Он казался невесомым, легко кружил в воздухе над ними и, садясь, изрыгал клубы пламени, будто приветствуя прибывших. Жёны Крастера оцепенели от страха и изумления, завидев дракона. Бенджен был уверен: теперь это станет достоянием гласности, ведь некоторые братья уже успели отвести женщин в Кротовой городок. Вскоре Джиор и Бенджен встретились с мейстерами, чтобы расспросить их об обсидиане, но никто из них не знал, как изготовить его самостоятельно. — Простолюдины любят болтать, будто обсидиан рождается из драконьего пламени, — заметил мейстер Кейл. — Но в действительности он рождается из огня самой земли. По крайней мере, так учат в Цитадели. — Если драконы и имеют к этому отношение, то нам о том ничего не ведомо, — подтвердил мейстер Эйемон. — Я бы сказал, Цитадель права. — Разошлю гонцов ко всем, кто может что-то знать об обсидиане, — кивнул Джиор. — Пока его нет, каждый мужчина должен носить при себе факел, как меч. Не успели они обосноваться, как одичалые начали устраивать ложные вылазки вдоль Стены, вынуждая Джиора посылать отряды навстречу. Бенджен хотел было присоединиться, но командир настоял, чтобы он остался — воспользовавшись его недавним возвращением как поводом. Готовились к нападению с севера, но тревогу поднял Кровокрыл, предсказавший удар с юга. Если бы не его рёв и языки пламени, устремлённые на юг, они могли бы не заметить опасности. Одичалые обрушились на Кротов городок, заставив многих жителей бежать к Стене. Атака на Чёрный Замок началась ранним утром — тогда Джиор лишился левой руки, обожжённой в схватке. Лучники сумели уничтожить большую часть нападавших, пока Бенджен и Джиор удерживали ворота. К счастью, одичалые пали, так и не достигнув лестницы, где Донал Нойе готовил последнюю линию обороны — он собирался поджечь её, пусть даже ценой утраты основного пути снабжения вершины Стены. Мейстер Эйемон пытался уложить Джиора в постель, опасаясь заражения, но тот отказался. Он стоял на Стене, обстреливая мамонтов и великанов, а Донал Нойе повёл отряд в подземные ходы, чтобы ударить по ним снизу. Когда Бенджен вызвался идти вместо него, Донал только усмехнулся: — Оставайся и осыпай их стрелами. У тебя куда больше возможностей, чем у меня, — сказал он, кивнув на свой обрубок руки. Позже Бенджен горько жалел, что не настоял на отправке с ним большего отряда — тогда, возможно, Донала не нашли бы раздавленным великаном, пронзившим шею мечом. Пока Манс собирал войско в лесу, вне досягаемости стрелков, Ночной Дозор отражал каждую вылазку. Великаны и мамонты, хоть и внушали ужас, гибли так же, как люди, когда на них лился огонь и кипящее масло или в их тела вонзался град стрел. Когда Джиор обессилел настолько, что не мог покидать покои, командование принял Бенджен. Именно он вёл оборону в день, когда Манс подвёл к Стене грубо сбитую осадную черепаху. Лишь раз у Бенджена мелькнула мысль приказать Кровокрылу сжечь её, но бочки с замёрзшим гравием быстро разбили осадную машину. Облегчение пришло не с подкреплением из Восточного Дозора, а с появлением тысячи воинов во главе с его братом. Эддард спешился, и братья крепко обнялись. — Я безмерно рад тебя видеть, — сказал Бенджен, отступив и окинув Неда взглядом. — И я тебя, брат, — ответил Нед. — Как тут дела? — Живём. И это уже немало. Внезапный визг в небе заставил многих обернуться. С Королевской башни камнем сорвался красный дракон, распахнув крылья и устремившись к ним. Несколько воинов инстинктивно отступили, но Нед остался рядом с братом. Дракон тяжело приземлился перед ними, и Нед встретился взглядом с его расплавленными золотыми глазами. — Боги… — выдохнул он. — Когда я уходил в вылазку, он был вдвое меньше, — усмехнулся Бенджен. — И вдвое меньше этого, когда мы пришли, — добавил Джиор, подходя и запахивая плащ. Он протянул правую руку Эддарду: — Благодарю за приезд, милорд. — А я благодарю за то, что ты удержал Стену, — кивнул Нед, глянув на Кровокрыла. Дракон взмыл в воздух и опустился на вершину башни, устремив взгляд на юг. — Нам многое нужно обсудить, брат, — сказал Бенджен. Джиор пригласил их в свои покои. Эддард отдал распоряжения людям и присоединился к ним, но у дверей Бенджен остановился, повернувшись к Сатину — одному из новобранцев, назначенных управляющим на место Джиора. — Найди остальных и велите следить за Яносом Слинтом. Держитесь в стороне, пока он не попытается причинить вред моему брату или кому-то ещё с юга — тогда схватите его и посадите под замок. Если не удастся, остановите любой ценой. Мы не можем дать повод назвать нас предателями, пока едва сдерживаем одичалых. — Передайте, что это приказ лорда-командующего, — добавил Джиор. Сатин тут же бросился выполнять поручение. Эддард сидел перед ними, слушая рассказы о вещах, что казались невозможными. Об армиях мертвецов и Иных, чьи тела рассыпались прахом от удара обсидианового клинка. Он хотел бы не верить, но, видя искренность в глазах собеседников, вспоминая встречу с драконом, почти столь же огромным, как лютоволки его детей, не мог отмахнуться от услышанного. — Сомневаюсь, что Ланнистеры познают мир, даже если бы и поверили в это, — сказал Нед, тяжело вздохнув. — Даже прекратив войны на юге, мы не получим столько обсидиана, чтобы вооружить людей. А ты говорил, что огонь не поможет против того Иного, с которым ты столкнулся. Джиор вздохнул, опёршись локтем на колено и поглаживая бороду. — Верно. И мы не оттесним их одни, если они двинутся на Стену. Нам с трудом удаётся сдерживать одичалых, а те не склонны сдаваться только потому, что в них вонзили стрелу. Нед кивнул, взглянул на брата. — А что насчёт одичалых? — Что именно? — уточнил Бенджен. — Разве они не могут помочь? — спросил Нед. — Их страх перед чем-то большим, чем мы, — вот что могло заставить их собраться в такую силу. Если враг — Иные, разве они не предпочтут остаться живыми, чем умереть за нас? Джиор и Бенджен переглянулись, прежде чем лорд-командующий ответил: — Мы обсуждали это, но не были уверены, что стоит пытаться. С твоими людьми можно попробовать переговоры. Ты знаешь, когда вестники с востока прибудут? — Сир Аксель говорил, что пошлёт разведчика к воротам и дождётся ответа. Мы могли бы передать ему наше предложение, когда он прибудет. На следующий день пришла весть о одиноком разведчике у ворот. Человек в белом плаще встретился с лордом Старком и Джиором, после чего вернулся к южному отряду. Утром, прежде чем одичалые решились атаковать, ворота Стены распахнулись. Эддард Старк выехал вместе с братом и Блейном, старшим следопытом, пережившим Кулак Первых Людей. Другая группа с незажжёнными факелами поднялась на вершину стены, чтобы наблюдать за солнцем и ждать. Едва они выехали, навстречу выехал всадник из лагеря одичалых. Невысокий, крепко сложенный мужчина с белоснежной бородой до груди, в тяжёлой кольчуге, украшенной золотыми полосами с рунами Первых Людей. — Два ворона и волк, — сказал он с хриплым смехом. Представился Тормундом Великаньей Смертью и повёл их в лагерь, шутя о гибели Мэга Могучего и спрашивая о теннах, с которыми им доводилось сражаться. Продвигаясь сквозь лагерь, они видели не орды убийц, а семьи, разбитые страхом. Страхом столь сильным, что они предпочли искать смерть у Стены, чем ждать её в тундре. На опушке леса, у белого мехового шатра, стоял Король-за-Стеной. Его рваный красно-чёрный плащ трепал ветер. Стройный, с длинными седеющими каштановыми волосами, в чёрной кольчуге и бронзовом шлеме с вороньими крыльями у висков. Рядом — коренастая, полная женщина и невысокий лысый мужчина с пепельно-серым лицом в плаще из тенекожи. Лысого сопровождали крупный теневой кот с белой полосой и два поджарых серых волка. Вид этой троицы окончательно развеял у Неда сомнения, стоит ли вести сюда остальных. — Лорд Эддард Старк, — произнёс Манс, нахмурившись, будто пытаясь скрыть удивление. И с тенью насмешки добавил: — Для меня честь, милорд. Я — Манс Налётчик. — Кажется, вы меня знаете, — ответил Нед. — Как и твои товарищи, — вмешалась женщина, сверля взглядом Бенджена и Блейна. — А ты? — спросил Блейн. — Харма Псоголовая, — фыркнула она. — Васамир Шестикожий, — глухо произнёс лысый. Нед заметил, как он косо взглянул на орла, парившего в небе. — Я пришёл говорить о мире. — Мир? — рассмеялась Харма. — Потому ты жжёшь нас и осыпаешь стрелами? Нед проигнорировал её слова и обратился к Мансу: — Твои надежды рухнули, когда прибыли мои люди. Ты знаешь это. — Знаю, — Манс снял шлем и тяжело выдохнул. — Мы знаем, как мало их было. Сколько пришло из Восточного Дозора. Как иссякли запасы. Как подпирают пустые места на Стене соломой, чтобы казаться сильнее. Как держат дракона в стороне. Мы знаем. Он откинул полог шатра: — Входите. Остальные подождут здесь. — Даже я? — хмыкнул Тормунд. — Особенно ты. Эддард и Бенджен спешились и вошли в тёплый шатёр. Внутри их встретили две женщины, и по округлившемуся животу одной из них было ясно, что слова Манса верны. — Время Даллы близко, — сказал он. — Она и Вэл останутся. Они понимают, что я имею в виду. Нед окинул взглядом зал и заметил рядом с копьём с бронзовым наконечником огромный, футов восемь длиной, чёрный рог, такой широкий у устья, что в него можно было просунуть руку по локоть. Его опоясывали старые золотые обручи, испещрённые древними рунами. — А, ты заметил, — сказал Манс с тенью улыбки. — Рог Зимы. Тот самый, в который, как гласит предание, трубил Джорамун, чтобы пробудить великанов. Нед едва сдержал вздох — ещё одно невозможное вплелось в его жизнь. Рядом Бенджен скрестил руки на груди. — Если у тебя всё это время был Рог Джорамуна, — спросил Нед, — зачем все эти черепахи, налёты и убийцы в тёмных спальнях? Почему не протрубить в него и покончить с этим? Ответила Далла, беременная, лежащая на груде мехов у раскалённой жаровни: — Мы, вольнорожденные, помним то, что вы, коленопреклонённые, давно забыли. Короткий путь не всегда самый безопасный. Рогатый Лорд говорил: колдовство — меч без рукояти. Нет безопасного способа взять его в руку. Манс провёл ладонью по изгибу рога. — Никто не идёт на охоту с одной стрелой в колчане, — сказал он. — Я надеялся, что Стир и Ярл застанут ваших братьев врасплох и распахнут нам ворота. Гарнизон я отвлёк ложными вылазками и второстепенными ударами. Боуэн Марш, как я и думал, клюнул на приманку, но ваша шайка калек и сирот оказалась упорнее, чем я ожидал. Но не думайте, что вы нас остановили. Даже с южанами вас слишком мало, а нас слишком много. Я мог бы продолжить наступление здесь и всё же отправить десять тысяч, чтобы переправиться через Залив Тюлений на плотах и ударить по Восточному Дозору с тыла. Мог бы взять Башню Теней — я знаю к ней подходы лучше любого. Мог бы погнать людей и мамонтов, чтобы проломить ворота во всех брошенных вами замках сразу. — Тогда почему не сделал этого? — спросил Нед, не дрогнув. — Кровь, — ответил Манс. — Я победил бы, да. Но заплатил бы за это кровью своего народа. А они и так пролили её достаточно. — Потери у вас были не столь велики, — заметил Блейн. — Не от ваших рук, — отрезал Манс, окинув всех тяжёлым взглядом. — Вы видели Кулак Первых Людей. Знаете, что там произошло. Знаете, с чем мы столкнулись. — Иные, — тихо сказал Нед. К удивлению, Манс кивнул. — С каждым днём они крепнут, с каждой холодной ночью становятся сильнее. Сначала они убивают вас… а потом поднимают, чтобы вы сражались на их стороне. Ни великаны, ни тенны, ни ледяные кланы, ни рогоногие не устояли перед ними. — И ты тоже? — спросил Нед. — И я тоже, — в его голосе звучала горечь, слишком глубокая для слов. — Раймун Рыжебородый, Бейл Бард, Гендель и Горн, Рогатый Лорд — все пришли на юг, чтобы завоёвывать. А я пришёл, поджав хвост, чтобы спрятаться за вашей Стеной. — Он снова коснулся рога. — Говорят, если протрубить в Рог Зимы, Стена падёт. Есть среди моего народа те, кто жаждет только этого… — Но если Стена падёт, — сказала Далла, — что остановит Иных? Манс тепло взглянул на неё: — Нашёл себе мудрую женщину… настоящую королеву. — Он перевёл взгляд на Неда. — Вернись и скажи им: откройте ворота, пропустите нас. Тогда я вручу им рог — и Стена простоит до конца дней. Нед вгляделся в него: — Ты их король? — Никогда не носил корону и не сидел на чёртовом троне, если ты об этом, — ответил Манс. — Родом я из самого низкого сословия. Ни один септон не мазал мою голову святыми маслами, у меня нет замков, а моя королева носит мех и янтарь, а не шёлк и сапфиры. Я — сам себе воин, сам себе шут, сам себе арфистка. Свободный народ не следует за именем. Им всё равно, чей ты сын и кто был первенцем. Они идут за тем, кто умеет вести в бой. Когда я ушёл из Сумеречной Башни, пятеро кричали, что могут стать королями. Один был Тормунд, другой — Магнар. Остальных троих я убил, когда они дали понять, что предпочтут драться, а не подчиниться. — Убивать врагов ты умеешь, — сказал Нед, — но сможешь ли удержать в узде друзей? Если мы пропустим твоих людей, хватит ли у тебя силы заставить их соблюдать мир и законы? — Чьи законы? — усмехнулся Манс. — Винтерфелла? Королевской Гавани? Когда нам понадобятся законы, мы создадим свои. Сохраните себе и правосудие вашего короля, и налоги вашего короля. Я предлагаю рог, а не нашу свободу. Колени мы не преклоним. — Ты скорее умрёшь, чем примешь нашу руку? — жёстко спросил Нед. — Разрушь Стену, если хочешь, но мой сын и его армия ждут меня. Убежишь от него, как от Иных? Если я паду, падёте и вы. — Он кивнул на Даллу. — Оставишь этого ребёнка мертвецам только потому, что труслив, чтобы присоединиться к нам? — Присоединиться к тебе? — рассмеялся Манс. — И чем мы займёмся? Служению тебе? — Помочь нам, — ответил Нед. — Пусть твои воины встанут на Стене, пока прочие обустраиваются в Даре и вливаются в наш народ. Или ты всерьёз думаешь, что мы примем каннибалов, рыщущих по дорогам, и мужиков, хватающих женщин, когда вздумается? — Хочешь, чтобы они отказались от всего, что знают? — Я хочу, чтобы они перестали убивать и есть людей. И перестали красть женщин. Манс поднял подбородок и покачал головой: — Если откажешься… Тормунд Великанья Смерть протрубит в Рог Зимы через три дня. На рассвете. Нед нахмурился, скрестив руки на груди. Похоже, именно к этому всё и шло. — Мне придётся написать королю, прежде чем я соглашусь хоть на что-то, — произнёс он. Манс вскинул брови, явно удивлённый. — А это которому? — Королю Севера. Роббу Старку. — Твоему сыну? — Манс рассмеялся. — А я-то думал, речь о тебе. — Его выбрали потому, что он воин, — спокойно напомнил Нед, припоминая прежние слова Манса. Затем он перевёл взгляд на Даллу. — У них два мейстера. Ты можешь отправить стража к своей госпоже, чтобы они помогли ей. Я клянусь, что буду охранять её. Манс, Далла и Вэл обменялись насмешливыми взглядами и фыркнули, после чего тихо рассмеялись. Нед, уходя, лишь надеялся, что женщину и её ребёнка пощадят. И всё же он подал условленный знак людям на Стене — факелы вспыхнули в определённом порядке, передавая его команду. Вскоре ворота Чёрного Замка приоткрылись, впуская их внутрь. В тот же миг разведывательный орёл, что кружил над крепостью, вспыхнул пламенем и рухнул вниз. Васамир завыл, заметив, как с северо-востока к замку двинулись три колонны всадников, а навстречу им со Стены выехал батальон воинов Старка, поддержанный братьями Ночного Дозора. Кровокрыл, до того безмолвно наблюдавший с королевской башни, внезапно сорвался, испустив пронзительный крик, и устремился прямо на Васамира. Одичалый обернулся, чтобы бежать, но дракон обрушился на него сверху, вонзив когти в плечи и повалив наземь. Рёв слился с треском пламени — алый огонь окутал и его, и волков, что пытались броситься на помощь. Звери обратились в бегство, а человек погиб в мучениях. Теневой кот метнулся в атаку, но Кровокрыл, развернувшись, выпустил огненный шар, охвативший зверя пламенем. Когда чудовище рухнуло на землю, издавая предсмертные вопли, дракон вонзил в него когти и взмыл в воздух, швырнув обугленный труп в другого одичалого. Сопротивление угасло быстро. Но в этот момент у Даллы начались роды. Её ребёнка успели провести через ворота Чёрного Замка, однако сама она уже была обречена. — Не стоит рисковать, — сказал Нед, когда рог внесли во двор. Эймон стоял рядом с Кровокрылом, и дракон внимательно смотрел на старого мейстера, пока тот отдавал приказ на высоком валирийском. Лишь после того, как слова были повторены во второй раз, Кровокрыл обернулся к боевому рогу и изрыгнул на него струю алого пламени. Руны вспыхнули в воздухе зелёными и жёлтыми искрами, золото обручей зашипело и потекло, а от древнего артефакта осталась лишь горстка серого пепла.