Wyrm and Cub

Глава 48: Напоминание По мере того как дни тянулись, и час их отъезда неуклонно приближался, Джон становился всё более напряжённым — словно опасался, что кто-то в последний момент раскроет его тайну и сорвёт её планы. Но, к его удивлению, всё складывалось гладко. Даже разговор с Джинессой о предстоящем расставании прошёл без осложнений. — Понимаю, — сказала она, когда они одевались после ночи, проведённой вместе. — Ты забываешь, я наследница Блэкмонта. Мне известны обязанности лорда. — И всё же я опозорил тебя, — заметил он. — Не больше, чем я — тебя, — ответила она, нахмурившись. Её серьёзность удивила Джона: он ожидал привычной усмешки и игривого намёка. — Нет, миледи, — мягко возразил он, подходя ближе. — Вы подарили мне радость. — Джон, я… — она вздохнула, провела пальцами по его щеке и коснулась его губ поцелуем. На мгновение задержав на нём взгляд, Джинесса отступила и оглядела его с серьёзной, но тёплой улыбкой. — Возможно, я найду повод навестить Ночную Песнь. — Я бываю там нечасто, но тебе будут всегда рады, — ответил он, заправляя прядь тёмных волос за её ухо и целуя её в щёку. В последние дни в Королевской Гавани Джон был поражён тем, каким угрюмым оставался Тирион, несмотря на их недавнюю победу. Зайдя к нему, он почти всегда находил лорда с кубком в руке и наполовину полным кувшином вина на столе. В канун их отъезда Джон пришёл довольно рано — Тирион только начал пить. Пропустив Джона внутрь, он подошёл к столу. — Сегодня будет ещё одна партия? — Боюсь, нет, — ответил Джон, переступая порог и держа в руках кожаную сумку. — Мне нужно встретиться с одним дорнийцем, но сначала я хотел передать тебе кое-что. — Подарок? — Тирион вскинул бровь. — И что же это? — То, что я обычно делаю только для самых близких, — сказал Джон, ставя сумку на стол. — Ты первый, кто его получит. Тирион наблюдал, как Джон раскрывает сумку. Внутри лежал необычный щит: вместо ровного круга его форма была подчеркнута длинным куполом над местом для руки и серией изогнутых внутренних дуг. К низу дуги удлинялись и сходились в острие, напоминая крыло летучей мыши или дракона. Вокруг центрального купола тянулся венец мелких шипов. Купол и плоская часть щита были выкрашены в глубокий красный, а шипы и края дуг — позолочены. — Я предложил Тобхо Мотту идею, а он её доработал, — пояснил Джон, держа щит за золотую рукоять и показывая, как его следует носить — удлинённым концом вниз. — Я подумал, что баклеры особенно пригодятся нам, если придётся сражаться на кораблях. — Когда? — уточнил Тирион, принимая щит. — Сомневаюсь, что пираты захотят вести переговоры, — пожал плечами Джон. — Ну и как он тебе? Тирион осмотрел работу. Щит оказался меньше привычного боевого, но для него — даже удобнее. Лёгкий, он прикрывал достаточно, а шипы явно могли послужить оружием сами по себе — пробить ткань, кольчугу, а то и плоть. Лорд Ланнистер поднял его, а затем резко опустил остриём вниз, представив, как вонзает его кому-нибудь в горло. На губах появилась мрачная улыбка. — Выглядит угрожающе, — заметил он, глядя на Джона. — Спасибо. И кто ещё получит такие? — Один возьму себе, такие же заказаны для Эдрика и Лораса. Торос получит свой при встрече. Один оставлю для Сэма, на всякий случай. И последний — для Дома. — Болтон? — прищурился Тирион. — Он ведь сейчас с твоим братом? — Пока что, — кивнул Джон. — Есть ли что-то, что тебе нужно до отъезда? В Ночной Песни, возможно, найдётся кузнец, но я предпочитаю подготовить всё заранее. — Нет, ты уже сделал для меня более чем достаточно, — покачал головой Тирион, усаживаясь и кладя щит на стол. Джон присел напротив, пристально глядя на него. — Тогда что тебя гложет в последнее время? — Мои ноги, — с ухмылкой произнёс Тирион. — Если приглядеться, они довольно маленькие. Джон не улыбнулся, и Ланнистер вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Джейме рассказал мне то, чего я боялся услышать. Я пошёл к отцу, чтобы убедиться… и тогда увидел девушку, выходящую из его покоев. Мрачное выражение лица Тириона говорило Джону, что речь шла о ком-то, кто был ему дорог. — Шая? — Джон добродушно улыбнулся, вспомнив, как видел, что её ложь ранила Тириона во время суда. Тот усмехнулся, скрестив руки: — Должен сказать тебе, что ты взял себе на службу дурака. Дурака, который удивляется, когда шлюха оказывается шлюхой, трахаясь с его отцом. И дурака, который считал девушку, которую любил, шлюхой, хотя и знал её сердце. Боль в голосе карлика была новой для Джона. Он всегда думал, что Тирион легко отбрасывает подобные чувства, пряча их за улыбкой или ехидной репликой. Но сейчас он видел человека, страдающего от правды. — Как её звали? Тирион взглянул на Джона, человека, спасшего ему жизнь, и решил, что может хотя бы с ним быть честен. — Тиша, — тихо сказал он. — Я женился на ней. Я любил её. А потом, когда моя семья сказала, что она просто шлюха, которой заплатили за то, чтобы лишить меня девственности, я поверил им и возненавидел её. — Он вздохнул, потирая лоб. — Мне следовало убить всех мужчин в тот день. Мне следовало поступить лучше. — Ты всё ещё можешь быть таким, — Джон наклонился вперёд, положив руку на стол и встретившись с ним взглядом. — Что бы ты ни сделал неправильно раньше, ты всё ещё жив. Возможно, ты не сможешь всё исправить, но можешь сделать лучше. Стать лучше, чтобы в следующий раз не повторить тех же ошибок. Глядя на юношу, Тирион рассмеялся, поднялся со стула и взял доску для кайвассы. — Сегодня я возьму чёрные. Когда Джон встретился с Эдриком, он отдал оруженосцу свой шипастый щит — фиолетовый с белыми краями и шипами. У Джона был чёрный с красными краями, а у Лораса — белый, с куполом в центре, расписанным золотым цветком Тирелла, и зелёными краями со шипами. Лорас, глядя на щит, улыбнулся: — Я буду беречь его. — Надеюсь, он тебе не понадобится. Но пусть будет, если понадобится. — Такое чувство, будто мы только нашли друг друга и уже должны расстаться, — вздохнул Лорас. — Я должен сыграть свою роль, а ты — свою. Лорас нахмурился: — Если вам потребуется помощь, не стесняйтесь писать. Я, возможно, не смогу вам помочь, но Гарлан обязательно это сделает. Он является лордом крепости Брайтуотер, которая находится недалеко от побережья, или даже Староместа, если вы решите отправиться туда. — Я ценю это, но пока хочу справиться сам. Или, по крайней мере, со своими людьми. — Тогда хоть оставайся на связи и держи нас в курсе. — Попросил бы того же от тебя. Выходя из Башни Белого Меча, Джон заметил лорда-командующего Королевской гвардии, который окликнул его. Остановившись, он повернулся к Джейме, что с каждым днём выглядел всё здоровее. — Слышал, ты уезжаешь с моим братом, — сказал Джейме, остановившись. — В новый дом? — Для начала, — кивнул Джон. — Ну, Тирион не хочет со мной разговаривать, — Джейме вздохнул, качая головой. — Ты видишь, что мне жаль, и хочешь, чтобы он меня спас? — Вы уверены? Могу попросить его встретиться с вами. — Если он не хочет, я уважаю это. Я просто хочу, чтобы он знал: мне жаль, и я желаю ему всего наилучшего. — Я ему скажу. — И тебе, — мрачно кивнул Джейме. — Желаю всего наилучшего… и мне жаль. — Из-за чего? — спросил Джон, хотя уже догадывался. — За твоего брата. За твоего отца, — Джейме тяжело вздохнул. — За то, что держался в стороне после того, как толкнул твоего брата. За то, что не был ему хорошим другом. Джон сжал зубы, подавив желание ударить его. — Ты был с моей семьёй. Ты сказал им, что толкнул его? Джейме кивнул. — Зачем? — Он застал меня с Серсеей. Она боялась, что он расскажет. Я решил… так. Джон встретился с его изумрудными глазами. — Это правда? Это твои дети? Джейме снова кивнул: — Так и есть. Джон не знал, что думать. Он, как и многие, подозревал это, но, услышав правду, лишь пожалел Томмена и Мирцеллу. Он подумал, что, если бы им не пришлось скрываться, Джейме мог бы стать им хорошим отцом — лучше Роберта, который их игнорировал. Может, даже Джоффри был бы другим. Хотя его матерью всё равно была бы Серсея, он, возможно, не стал бы тем, кто насаживает головы на пики. Он также поговорил с Аураном, поклявшись встретиться с ним, если выберется из Королевской Гавани. Ближе к полудню Джон столкнулся с Оберином и Деймоном, присоединившись к их стычке с другими дорнийскими лордами. Там же он поговорил с Ауран, пообещав встретиться, если выберется из Королевской Гавани. Вернувшись в свои покои, он услышал стук. Открыв дверь, увидел Сандора Клигана, чьё тяжёлое, испытующее выражение почти заполняло дверной проём. — Король зовёт тебя, — сказал Пёс. Джон, удивлённый, но довольный, кивнул. — Дай минуту переодеться. Он уже собирался закрыть дверь, но Сандор шагнул вперёд, перекрыв проход. — Ты собираешься уходить? — Да, — спокойно ответил Джон. — Здесь для меня больше ничего нет. Клиган следил, как он натягивает куртку и застёгивает дублет. — Думал, ты давно умрёшь. На поле боя… или от руки моего брата. Джон мельком взглянул на него. — Прости, что лишил тебя этого. — Чего именно? — Возможности убить его самому. Полагаю, ты хотел быть тем, кто лишит его жизни. — И стать убийцей родни? — хмуро бросил Сандор. Джон подошёл ближе. — Значит, возможно, ты благодарен, что это сделал я. — Благодарен? За убийство моей крови? — За смерть того, кто изуродовал тебе лицо. В следующее мгновение Пёс схватил его за плечо и впечатал в стену. Джон выдержал гневный взгляд, не отводя глаз. — Ты ничего не знаешь о том, что он сделал, — прорычал Сандор. — Знаю одно: он мёртв, потому что я убил его. И ещё знаю, что ты — не он. Клиган оттолкнул его с усмешкой. — Наплевать, что ты знаешь. Джон лишь отряхнулся и пошёл за ним. В покоях Томмена круглолицый мальчик-король расправился в кресле и улыбнулся, когда Пёс ввёл Джона. — Дед говорит, что ты уезжаешь. Что вернёшься домой. Разве ты не можешь остаться? Теперь, когда я король, я мог бы снова сделать тебя стражником. — Я не хочу быть стражником, Томмен. Мне нужно найти свою жизнь за пределами города. Но я вернусь, — мягко сказал Джон. — Лучше бы всё осталось как есть. — Я тоже так думаю. Но сейчас… используй время, что у нас есть. — Джон взял его за руку. — Слушай советников, но думай своей головой. Поступай по совести — и о тебе будут петь песни. Они говорили ещё долго. Томмен признался, что хотел бы проводить Джона, но ему не позволят. Джон заверил, что так будет проще. На рассвете их повозка покинула Королевскую Гавань через Королевские ворота, направляясь на юго-запад. Джон упомянул, что можно пройти через Тамблтон, Горький Мост, Длинный Стол и Эшфорд, но в итоге они двинулись южнее. — Куда мы держим путь? — спросил Тирион, когда они разбили лагерь. — Летний замок. Тирион и Подрик переглянулись. — Он восточнее Ночной Песни, милорд. Не лучше ли сперва на запад? — осторожно заметил оруженосец. — Сначала туда, потом на запад. Мне нужно увидеть это место. — Зачем? Там лишь руины, — сказал Тирион. Джон помолчал, поглаживая Призрака, а потом усмехнулся. — Потому что в другой жизни он принадлежал бы мне, и я бы его восстановил. — Ты имеешь в виду, если бы попросил его вместо кораблей? — уточнил Тирион. — Я имею в виду, если бы Роберт Баратеон не убил моего отца, а Григор Клиган — моего брата. Тирион нахмурился. — Твоего отца? — Рейгара Таргариена. Тирион замер. — Что?.. Это невозможно. — Он не крал Лианну Старк. Они сбежали, чтобы пожениться. Она родила меня и умерла, передав брату, который выдал меня за своего бастарда. Подрик замер с открытым ртом. Тирион, опустив взгляд, медленно произнёс: — Так значит, ты не щенок… а змей? Джон торжественно улыбнулся: — Что ж, у меня есть и то, и другое, хотя мой дракон сейчас живёт у Стены, пока я не заберу его. Глаза Тириона расширились, и он даже ахнул, когда оруженосец ответил тем же вопросом в голосе: — У тебя есть дракон? — Я не видел его с тех пор, как он вылупился, но да, — подтвердил Джон. Он задумался, сам ли верит в это, ведь недавно ему приснился ещё один сон о драконе. Не похожий на пророческие, о которых слагают легенды, а скорее — как и сны, где он видел себя Призраком, — сны, в которых он был самим драконом. — И лорд Старк, — со смешком заметил Тирион, — не пытался ли он возвести тебя на трон… или Станниса? — Полагаю, что да, — кивнул Джон. — Я его об этом не просил. Но, с другой стороны, мои планы не предполагали столь скорой смерти Роберта. — И какие же это планы? — Заявить о своей первой короне — короля Ступеней и Узкого моря, — ответил Джон. — Заложить там фундамент власти, а затем использовать его, чтобы возвыситься и собрать собственную армию. Для поддержки тех, кто уже присягнул мне. — И кто же они? — Первым был Робб. А Тиреллы вступили в союз со мной, как только прибыли в Королевскую Гавань. — Правда? Джон кивнул, хотя это было не совсем так. Тиреллы не давали ему клятвы, как Робб. Они делились тайнами и пообещали поддержать, когда он сделает первый шаг, но формальной присяги не было. Джон понимал: он не вправе требовать верности, не дав ничего взамен. Он лишь надеялся, что преданность Лораса распространится и на его род. А если нет… то хотя бы не обернётся враждой, чтобы они не встретились на поле брани. Тирион усмехнулся и покачал головой: — Как давно ты всё это знаешь? — С тех пор, как мы отправились в Винтерфелл ради моего отца… лорда Эддарда, — вздохнул Джон, решив, что пора заканчивать откровения. — И как же ты это узнал? — Отец, мой дядя Бенджен и сир Барристан встретились со мной и всё рассказали. Потом показали драконье яйцо, которое отец оставил моей матери, и меч, что он ей даровал. — Меч? — бровь Тириона приподнялась, а в голосе исчезло недоумение. — Твой меч. — Тёмная Сестра, — сказал Джон, обнажая клинок. — Он был у Бриндена Риверса на Стене. Тот оставил его, а мейстер Эйемон передал Рейегару. Отец оставил меч в Башне Радости моей матери, но она заболела лихорадкой и умерла, рожая меня. Тирион нахмурился, уловив невольную близость их судеб — оба лишились матерей, не успев их узнать: — Ты говоришь, они были женаты? — Бенджен был свидетелем. Тирион рассмеялся: — Значит, ты никогда не был бастардом. — Меня всё равно воспитывали и обращались как с одним из них, — с горечью сказал Джон. — Но да, я никогда не был настоящим Сноу. Я никогда не был Джоном. Моя мать назвала меня Эйгоном. — Что же должно было измениться, чтобы Роберт не проломил тебе череп, как твоему брату, — пробормотал Тирион, откидываясь на спинку кресла. — И всё же… почему Летний Замок? Ты ведь наверняка читал о трагедии, что там произошла. — Барристан сказал, что мой отец любил Летний Замок. Не знаю, почему. Но я… — Джон замялся и чуть подался вперёд. — Я видел статую матери и будто узнал её. Не по-настоящему, конечно, но… когда думаю о ней, вижу её лицо и словно чувствую её. С Рейегаром такого нет. Может, в этом что-то есть. Возможно, пребывание там поможет мне понять его или увидеть то, что он видел в этих руинах. Чем ближе они подходили, тем сильнее Джон ощущал тревогу. Но когда перед ним предстал замок, вместо страха пришла тихая, тянущая грусть. Центральная часть строения выглядела так, будто её разорвал взрыв: чёрные обугленные камни были разбросаны далеко за пределы двора. На вершине обрушившейся башни, половина которой лежала прямо во дворе, сидели вороны, наблюдая за ними чёрными бусинами глаз. Рядом с каменной грудой застыл расплавленный дракон, упавший в пересохший фонтан. Джон спешился и вошёл, тогда как остальные замерли у ворот, словно опасаясь переступить порог. Он не боялся призраков, что могли таиться в этих стенах, — он хотел увидеть всё своими глазами. Под сводами большого зала, где крыша давно исчезла, открывая бледное небо, он стоял среди пепла и серой пыли. И то, что когда-то было мебелью, могло быть и прахом его родни. Он слышал истории о трагедии, о попытке Эйгона Пятого вернуть драконов в Вестерос, но сомневался, что всё сводилось лишь к этому. Тот Эйгон был Невероятным, а не Недостойным — вряд ли он рисковал бы семьёй ради одной мечты. Или всё же рисковал? Джон не знал, но был уверен в одном: подобной гибели он должен избежать. Он хотел быть лучше тех, кто правил до него, — и если придётся, сам встанет в первых рядах. Но для этого ему нужен хотя бы Робб… или тётя. — Мы остаёмся? — спросил Эдрик, когда Джон вышел во двор. — Нет. — Нашёл что-нибудь от своего отца? — поинтересовался Тирион. Джон оглядел руины и коротко кивнул: — Напоминание. Тирион опустился рядом с мальчиком и, сам того не желая, чуть улыбнулся. Его мрачная мечта свергнуть сестру вдруг перестала быть лишь местью — теперь она казалась вполне реальной целью, способной изменить судьбу королевства. Но сначала им предстояло заявить свои права на трон.