Wyrm and Cub

Глава 53: Расколотые мечи Робб Старк никогда не думал, что однажды предпочтёт скакать в бой, а не оставаться в Винтерфелле, но и вид замка на горизонте не вызвал в нём особой радости — лишь слабую надежду на горячую ванну и мягкую постель. Дело было не в том, что он жаждал войны; просто корона утомляла его куда больше, чем шлем. Минуло уже более двух лет с начала войны, близилось к третьему, и хотя Робб не ждал лёгкой дороги, всё равно было тяжело. Одно дело — править Севером, к чему его готовили с детства, но теперь ему приходилось заботиться и о Речных землях, в то время как сам Север атаковали сразу с двух сторон. В целом им можно было счесть удачей то, что его тётя нашла убежище в Долине, оберегая своих людей от бед войны, ведь он почти не надеялся, что она поддержит его. Винтерфелл мог подарить покой, но отдых придётся отложить. Его ждала череда обязанностей, и тайна, которую он с Дейси разделял, становилась всё заметнее. Хотя она была достаточно мала, чтобы прятаться за туниками и доспехами, они условились: Робб расскажет семье правду лишь тогда, когда его отец вернётся в Винтерфелл. Он невольно взглянул на наследницу Мормонтов, когда она спешилась, и поспешил скрыть своё беспокойство, обняв мать. Его личная стража рассредоточилась: большинство занялись лошадьми, тогда как те, кто давно стал для него советниками, перешли на его сторону. Робб дорожил каждым из своих гвардейцев, но именно к этой группе чаще всего обращался за словом. Вендел Мандерли и Робин Флинт были старшими, Лукас Блэквуд — одним из немногих Речников, сохранивших верность Древним Богам. Помимо Дейси и Домерика, был ещё Дарин Хорнвуд — юный лорд, с которым Робб нашёл немало общего. После гибели отца в битве при Зелёном Зубце Дарин унаследовал родовой замок и даже имел бастарда-брата, к которому относился как к истинной семье. Именно эта малая дружина осталась рядом с Роббом, когда он поблагодарил оруженосца Оливара за заботу о жеребце и обратил внимание на мейстера Лювина и мать, стоявших рядом с Бриенной и сиром Давосом. Давос в это время успел улыбнуться своему сыну Девану, прежде чем оруженосец увёл прочь коня Домрика. — Они сдержали обещание? — спросил Робб у Давоса. — Остатки Льда доставлены в Винтерфелл, Ваша Милость, — подтвердил Давос. — Полагаю, Ланнистеры сочтут это долгом, что ещё предстоит взыскать, — заметил темноволосый Лукас с насмешкой. — Думаю, даже у должников порой остаётся капля чести, — прогрохотал Вендел, и его огромные усы дрогнули от смеха. — А больше проблем не возникло? — уточнил Робб. Давос отрицательно качнул головой, и Бриенна добавила: — У сира Джейме были жалобы, но в остальном он вёл себя смирно. — Осколки уже доставлены в солярий, милорд, — вставил Лювин и повёл их туда. Войдя в комнату, Робб сразу заметил несколько свёртков из плотной ткани, лежавших рядом с кипой писем, ожидавших его прочтения. Два из них были запечатаны тремя каплями алого воска — знак, что их прислал сам Джон. Сняв ткань, Робб увидел останки Льда. Старый меч раскололи на два длинных клинка, и дымчатая валирийская сталь теперь пересекалась тёмно-красными прожилками. Ни рукоятей, ни ножен не было — клинки, похоже, вынесли прямо из кузницы после того, как пришло его письмо с требованием выкупа. Робб повернулся к Лювину: — Миккен или Джендри их уже видели? Думают, перековка возможна? Мейстер нахмурился. — Они оба смотрели, милорд, и пришли к выводу: перековывать неразумно. Сделать это можно, но цвет останется, если не менять сталь. А клинок, скорее всего, выйдет куда более хрупким, чем эти. Хотя Робб радовался возвращению мечей, мрачная тень всё же легла на его лицо — в животе сжался тяжёлый узел. С детства он мечтал держать в руках Лёд, а теперь клинок его предков был навеки сломан и опозорен руками Ланнистеров. Обернув мечи тканью, Робб тяжело вздохнул. — Попросим Миккена выковать им рукояти. Я попрошу Джендри помочь, чтобы всё было готово к возвращению отца. Лювин кивнул, шагнул вперёд, поднял одно из писем из стопки и протянул его Роббу. — Лорд Эддард прислал весточку со Стены, Ваша Милость. Думаю, вам стоит подготовиться, прежде чем читать. Робб взял письмо. Он заметил взгляд матери — её хмурое лицо ясно говорило, что она уже знает его содержание. Сев, он развернул свиток и нахмурился, читая отцовские строки. По мере того как его черты каменели от тревоги, Дейси тихо спросила: — Что случилось? — Иные реальны. По комнате будто пронесся холодный сквозняк, заставив всех переглянуться. — Дядя Бенджен сражался с ними вместе с половиной Дозора и бесчисленными одичалыми, которые пришли на юг, спасаясь от них. — Э-этого не может быть, — пробормотал Робин Флинт, качая головой. — Должно быть другое объяснение. — Нет, — возразил Робб. — Он говорил и с братьями Дозора, и с одичалыми из разных племён. Все утверждали одно и то же: люди из льда поднимают армию мёртвых. — Что же нам делать? — спросила Дейси, неосознанно прижимая ладонь к животу. — Как бороться не с живыми, а с мёртвыми? Робб дочитал письмо, положил его на стол и поднял глаза. — Говорят, восставшие из мёртвых гибнут в огне. Иных можно убить драконьим стеклом. — Он даже усмехнулся. — Бенджен сам пронзил одного кинжалом из обсидиана. — Где же нам найти драконье стекло? — спросил Робин Флинт. Лукас лишь покачал головой. — По крайней мере, Стена всё ещё стоит. — Да, стоит, — подтвердил Вендел, — хотя почти все крепости пусты. — Не все, — вмешался Робб, и все взгляды обратились к нему. — Король-за-стеной убедил свой народ охранять башни, чтобы их семьи могли пройти на юг. Эти слова не вызвали радости. Ненависть к одичалым была слишком глубоко вбита в кровь северян. Но все понимали: так будет лучше, если придётся встретить Иных лицом к лицу. — Ты разослал письма, что мы подготовили? — обратился Робб к Лювину. Другие лорды наверняка встретят известие о одичалых с яростью, и Робб хотел предупредить их гнев, пока он не вспыхнул. — Да, милорд, — подтвердил мейстер. — Как только смогли. Робб кивнул и взглянул на стопку писем: — Сколько среди них жалоб? Несколько коротких смешков разрядили угрюмую тишину. — Есть новости с Юга, Ваша Милость, — сказал Лювин, пододвигая ещё одну пачку писем. — Похоже, Тайвин Ланнистер мёртв. Вендел заржал, остальные оживились, а Лукас спросил: — Как он умер? — От Яда, или так утверждают, — пояснил мейстер, пока Робб разворачивал письмо. — Оберина Мартелла обвинили и арестовали. Говорят, он потребует испытания поединком, как и карлик до него. — И кто же пал от его руки? — спросил Вендел, криво усмехаясь. — Джон, — слова сами сорвались с уст Робба, пока он читал дальше. — Твой брат убил Беса? — ахнула Дейси. — Нет, миледи, — вмешался Лювин с мрачной усмешкой. — Он был защитником лорда Тириона. И убил Гору на глазах у всего двора. В комнате воцарилась тяжёлая тишина. Домерик сжал кулаки, закрыл глаза, пряча внезапное облегчение. — Есть ещё и нападение на принцессу Мирцеллу, — продолжил Лювин. Глаза Домерика распахнулись. — Что с ней? — его резкий, требовательный тон удивил многих, но не Робба. — Она жива, — ответил Лювин, обращаясь к Роббу. — В письме сказано, что её гвардия перебита, а сама она ранена, подробностей нет. Домерик встретился взглядом с Роббом: оба знали, что делили с Джоном особый интерес к юной принцессе. Робб взял ещё одно письмо, надорвал печать и сказал остальным: — Почему бы вам не отдохнуть? Мы соберёмся снова, когда я дочитаю и как следует поем. Когда люди начали расходиться, Робб задержал взгляд на двоих. — Сир Домерик. Дейси. Подождите. Они кивнули остальным, провожая их взглядами, и вновь обратились к Роббу. Тот развернулся на стуле, взмахнув письмом, вытащенным из стопки, и прочёл вслух: — Теон прибыл в Восточный Дозор. — Ты решил разделить с нами тяготы чтения? — с лёгкой насмешкой спросил Домерик, глянув на груду писем. — Нет, — ответил Робб. — Просто подумал, что тебе будет небезынтересно узнать, что в них. — Он поднял письмо, запечатанное тремя каплями красного воска. — От твоего брата? — уточнила Дейси. Дом едва заметно улыбнулся. Она перевела взгляд на наследника Дома Болтонов и спросила: — И всё же, он и вправду мог убить Гору? Он был так искусен в бою, когда ты видел его в последний раз? — Достаточно искусен, чтобы одолеть неуклюжего зубра, — кивнул Дом. — Григор Клиган привык полагаться на свою силу и запугивать противника, но стоит отбросить страх — и такие люди всегда падут от клинка того, чья рука твёрда, а ум остёр хотя бы вполовину так же, как его сталь. Робб рассмеялся и раскрыл следующее письмо. Но Дейси заметила, как улыбка постепенно исчезает с его лица. Он опустился обратно на стул и покачал головой. — Что там? — Он пишет, что собирается пустить в ход свои корабли, чтобы направиться к нам на север… и вернуть Кровокрыла. Считает, что Ступени и Эссос стоят риска — даже если королевство узнает его истинное имя. — Робб нахмурился и протянул письма Домерику. — Эссос?.. — Его тётя, — со вздохом пояснил Дом, пробегая глазами строки. — Он хочет заручиться её помощью. — Но он не может быть уверен, что она согласится, — заметила Дейси. — Я сказал ему то же самое. А он ответил, что если тётка станет возмущаться, то им придётся решать это… ещё одним Танцем Драконов. В горле у Робба встал тяжёлый ком. — Что он творит? Мы не можем ввязаться в войну в Эссосе! Нас и так рвут в разные стороны. Ланнистеры, Грейджои… теперь ещё одичалые, откатывающиеся от Стены, и Иные за ней. Нужно ли нам добавлять сюда ещё и драконов? Или он рассчитывает справиться в одиночку? Дейси подошла ближе и положила руку Роббу на плечо. Домерик же, наоборот, покачал головой, но тут же невольно усмехнулся, прочитав упоминание о «ночном визите к Вдове». — Он зовёт меня присоединиться к нему в Вдовем Дозоре. — Поговорите с ним, — умоляла Дейси. — Если он уже готов рискнуть раскрытием своей личности ради дракона, то лучше показать ему, что он наш союзник. Можно даже сказать, что вся эта война была ради того, чтобы лорды признали за ним право на корону. Домерик на миг задумался, но снова покачал головой, глядя на письма. — Сомневаюсь, что он вообще доберётся до Севера в ближайшее время. Робб оторвался от листа, который уже начал читать: — Почему ты так думаешь? — Мирцелла, — мрачно усмехнулся Домерик. — Он наверняка слышал о нападении на неё. И если нападавший ещё жив, он отыщет его и сделает так, что именно его рукой он и лишится жизни. Робб нахмурился ещё сильнее. — Ты говорил, что он заботится о ней… но разве настолько, чтобы бросить всё ради неё? — А вы бы не стали? — спросил Домерик тихо. — Одно дело — тёплое чувство к кому-то, — возразила Дейси. Но нахмуренное лицо Робба ясно показывало, что он согласен с её словами. — Он Старк, — наконец произнёс Робб, выдохнув. Дейси с изумлением посмотрела на обоих мужчин: — Неужели он и впрямь так к ней привязан? Она хоть знает об этом? И вообще… для нее самой это хоть что-то значит? Озадаченный Домерик кивнул: — Вполне возможно. Однажды ночью сир Барристан, будучи навеселе, обмолвился, что принцесса влюбилась в Джона с первой же минуты, как увидела его. Но именно его первый дар окончательно покорил её сердце. — Его первый дар? — прищурилась Дейси. — Боги, да неужели он… спал с ней? Домерик расхохотался: — Когда я уезжал, они едва ли решались вместе станцевать — а он уже назвал её Королевой Любви и Красоты. Нет, это было на её именины. Джон заметил, что мало кому они были в радость, ведь все внимание досталось Джоффри. Даже подарки, что ей преподносили, служили скорее способом выслужиться перед короной. Исключение составили разве что её дядя Тирион и несколько стражников, знавших о её саде. Потому Джон велел Роббу прислать куст зимних роз из оранжерей Винтерфелла. — Он солгал и мне, — тихо сказал Робб, взяв ещё одно письмо. — Говорил, что тоскует по дому и это утешит его сердце. — Но это лишь половина правды, — со смехом продолжил Домерик. — Когда он отправился за её подарком, капитана стражи убили, а сам Джон был ранен, пытаясь остановить убийцу. И вышло, что ради этого дара он рисковал жизнью. Подарок оказался бесценным — и навсегда обеспечил ему место в её сердце. Дейси никогда не любила петь и всегда сомневалась, что хоть один Ланнистер достоин любви, но всё же не смогла скрыть улыбку. — Это трогательно… но, насколько нам известно, с таким испытанием можно было справиться и без крови. — Думаю, мне всё равно стоит отправиться, — сказал Домерик. — Даже если он задержится, в конце концов он приедет. Я уеду в течение трёх дней и подожду от него вестей. — Возьмёшь с собой оруженосца? — спросила Дейси. — Считаешь, Деван достаточно надёжен? Робб нахмурился и обернулся к Домерику, не дав тому ответить: — Ты не можешь уехать. Домерик нахмурился в ответ, услышав в этом приказ: — Я служу одному королю, Робб. Наследник Старков кивнул и протянул письмо, которое только что читал: — Но у тебя и один отец. Глаза Домерика расширились. Он выхватил письмо и торопливо пробежал его глазами. — Он прибудет через две недели?.. — Разве Русе не должен быть в Харренхолле? — удивилась Дейси. Робб покачал головой: — Он оставил его Чёрному Уолдеру. — Без приказа? — Дейси перевела взгляд на Домерика. Тот вернул письмо Роббу и отошёл к окну. Он глубоко вдохнул, сжал ладони и повернулся к ним: — Я не могу поехать к Джону. Пока нет. — Пока не узнаю, зачем отец на самом деле покинул речные земли. Робб почувствовал облегчение, когда Эддард прибыл два дня спустя. За это время он успел принять тёплую ванну, выспаться и обдумать всё, что узнал. Потому встретил отца в его солярии уже без той тревоги, что терзала его раньше, держа в руках два меча в ножнах. Эддард, сидевший за столом, поднял взгляд, нахмурился и тут же встал. — Это…? — То, что выковано из Льда, — сказал Робб, кладя мечи на стол. Теперь у обоих были строгие ножны из чёрной кожи, рукояти, обтянутые белой кожей, и серебряные навершия и гарды, повторяющие форму рукояти их великого клинка. Эддард поднял меньший меч и обнажил его. По дымчатым завиткам стали струились багровые полосы. — Полагаю, ничего нельзя было исправить? — Никого не оказалось рядом, — ответил Робб, наблюдая, как отец возвращает клинок в ножны. Положив меч обратно на стол, Эддард покачал головой: — Нелепо будет называть их Льдом. — Может, сосулькой? — с улыбкой предположил Робб и заметил, как отец невольно усмехнулся. — Нет. Хоть они и осквернены Ланнистерами, они всё же рождены из Льда. Мы не должны проявлять неуважения к его потомкам. — Что ж, и как их назвать? Эддард задумался, потом снова взял меньший меч. — Этот я назову «Слава Чести». Робб кивнул и постучал пальцами по большому клинку. — А этот? Эддард поднял меч в ножнах и протянул его сыну: — Ты сам дашь ему имя. Для Робба это было честью. Мало какие дома могли похвастать мечами из валирийской стали, а теперь он не только станет владельцем одного из клинков Старков, но и первым из них, кто получит честь назвать его. Взяв меч, Робб на миг задумался, затем посмотрел на Серого Ветра, лежавшего у двери. С лёгкой ухмылкой он окрестил клинок: — Морозный Вихрь. — Как нельзя кстати, — задумчиво проговорил Нед, откладывая свой меч в сторону. В каком-то смысле это было благословение. Он всегда находил Лёд неудобным в бою: слишком тяжёлым, слишком громоздким. Лёд был больше символом Дома и клинком палача, чем оружием на поле сражения. Теперь же у него в руках оказался клинок, с которым он мог справляться сам, и у его сына — собственный меч. Если Робб когда-нибудь столкнётся с равным соперником, сталь даст ему преимущество. — Ты слышал о Джоне? — спросил Робб, привлекая внимание отца. — Лювин говорил, что он убил Гору. — Да, — сказал Робб, протягивая письма. — Эти он написал с «Ночной Песни» и «Звездопада», перед отплытием. Эддард пробежал глазами строки, и лёгкая улыбка тронула его лицо, когда он увидел, что Джон плывёт на север. Но улыбка тут же исчезла, когда он понял — Джон направлялся за своим драконом и Домериком. — Он собирается забрать Кровокрыла со Стены? — И просить помощи у своей тёти. А если та откажет… Домерик говорит, Джон готов начать Танец Драконов в Эссосе. — Лицо Робба омрачилось, но он с удивлением заметил, что отец рассмеялся. Увидев его недоумение, Эддард покачал головой: — Перед моим уходом Эймон показал мне письмо от Дейенерис Таргариен. Оно касалось Джона. Робб тяжело опустился на стул. — И что же там было? — Джон послал к ней сира Барристана, чтобы узнать, не унаследовала ли она безумие отца, — сказал Эддард. — Он помог ей захватить Миэрин и открыл правду о Джорахе Мормонте, который шпионил за ней по приказу Роберта. Она ответила, что хочет встретиться с ним, чтобы убедиться — сын Рейегара ли он. Словно камень свалился с груди Робба. — Значит, она хочет помочь? — Похоже на то. Впервые за долгое время им показалось, что удача на их стороне. Робб, не удержавшись, усмехнулся: — С четырьмя драконами мы и впрямь сможем выиграть все войны. — Если они столь же велики, как Кровокрыл, — я почти не сомневаюсь, — сказал Нед. — Он ростом с коня, а его крылья так широки, что могут перекрыть башню. — Боги, — выдохнул Робб. — Подумать только, впервые я увидел его в ящике. — Улыбка слетела с его лица, он вздохнул и посмотрел на отца. — Отец… — начал он, дождавшись, когда тот поднимет взгляд. — Мы с Дейси Мормонт… Она беременна. Глаза Эддарда расширились. — С каких это пор? — Не более нескольких месяцев. Живот только начал округляться, и пока её легко скрыть под туникой или доспехами. Губы Неда тронула тёмная улыбка. Он положил ладонь на плечо сына и встретился с ним взглядом своих серых, словно остекленевших, глаз. — Это радость. Что бы ни случилось, дитя — это всегда благо. Новая жизнь в этом мире никогда не бывает дурной, пока есть те, кто готов о ней заботиться. — Я тоже так думаю, — сказал Робб, но его уверенность быстро растаяла. — Только вот Дейси не хочет замуж. Эддард улыбнулся печально: — А ты сам хочешь на ней жениться? Робб замялся, пожал плечами. — Не знаю. Раньше хотел… теперь — нет. Она не хочет бросать Медвежий Остров ради меня, а я не оставлю Винтерфелл ради неё. — Ты любишь её? Робб нахмурился. Мысль о том, что он должен обдумывать это, вызвала у него стыд. И в этом он увидел ответ. Всё же он задержался на мгновение, размышляя. — Мне нравится быть с ней. Нравится её сила, её красота, то, как она носит доспехи так же уверенно, как платье. Я доверяю ей больше, чем кому бы то ни было. Возможно… слишком сильно. Я рассказал ей даже правду о Джоне. Эддард приподнял бровь и только спросил: — Но? — Но я не откажусь от Винтерфелла, — твёрдо сказал Робб. — Она не оставит Медвежий Остров, и я не оставлю Север. Это… — он тяжело вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок, — это похоже на летний снегопад. Прекрасен, но недолог. Мы можем радоваться ему, пока он лежит, но он всё равно растает. Эддард радовался услышать такую искренность от сына, хотя его явно огорчала мысль о том, что отношения Робба и Дейси Мормонт обречены на скорый конец. — Не могу сказать, что испытал то же самое, — тихо сказал он. — Но мне довелось пережить немало горя. — Эшара Дейн? — осторожно спросил Робб. Эддард кивнул. — Я ничего не желал так сильно, как быть с ней. День и ночь я грезил о ней. Но со временем эти мечты растаяли, и я обрёл счастье рядом с твоей матерью и нашей семьёй. Всё, что я чувствовал к Эшаре тогда, оказалось ничтожным по сравнению с тем, что я испытываю к вам. Робб откинулся на спинку стула. — Есть ещё кое-что… Я чувствую себя… виноватым, наверное. — Виноватым? — Эддард невольно усмехнулся. — Вы с Дейси сделали самое естественное для мужчины и женщины. Робб отвёл взгляд. — Я видел, как относились к Джону. Лицо Эддарда омрачилось. — Ты боишься, что твоих детей будут считать бастардами? — Я понимаю, что это нелепо, но чувство вины не уходит. Джон был сыном лорда, и всё же люди смотрели на него свысока. Слова сына пронзили сердце Эддарда. Он ясно ощутил, насколько подвёл Джона. Будь он лучшим отцом, он не позволил бы ни чужим, ни собственной жене обращаться с мальчиком так. Джон должен был радоваться жизни, а не страдать от позора, которого не заслуживал. — Ты говорил, что будет, когда ребенок родится? — спросил он. Робб кивнул. — Дейси вырастит его сама. Они будут носить имя Мормонтов. Она считает, что так лучше: я смогу взять в жёны другую, а её наследники получат Медвежий Остров, в то время как мои дети унаследуют Винтерфелл. — А ты согласен на это? — Ей так хочется, и для меня этого достаточно, — твёрдо сказал Робб, и его улыбка показала, что он уверен в своём решении. — Но я всё равно буду рядом. Я не позволю им думать об отце так, как… Он осёкся. — Как Джон думал о своей матери, — закончил за него Эддард. — Если бы мог, я поступил бы иначе. Но тебе, к счастью, не нужно скрываться. Разве что жена твоя станет бояться, будто Мормонты предъявят права на Винтерфелл. Робб усмехнулся и поднялся. Эддард последовал его примеру, обнял сына, а затем положил руки ему на плечи. — А пока живи этим счастьем. Что бы ни случилось, я знаю — ты заставишь меня гордиться тобой. ***** Домерик Болтон нервничал. Он пережил многое: сбежал из Королевской Гавани во время переворота, участвовал в освобождении Винтерфелла от захватчиков, сражался на войне. И всё же ничто не внушало ему такого страха, как встреча с собственным отцом. Он не боялся Русе, но знал: именно перед ним может потерпеть поражение. Одно дело — ослушаться приказа, находясь в Королевской Гавани, и совсем другое — смотреть отцу в глаза и снова сказать «нет». Он привык к жизни рыцаря: спутника Джона, защитника Арьи Старк, советника Робба. Но он оставался наследником Дредфорта. Судьба Дома Болтонов лежала на его плечах, особенно теперь, когда его незаконнорождённый брат умер, и продолжить род мог только он. Но Джону он поклялся в верности — и видел в нём брата. С тех пор как узнал о существовании Рамси, Домерик часто представлял, каким тот мог бы быть, каким могло бы стать их братство. Но все надежды разбились о реальность. Рамси оказался всем тем, о чём всегда предупреждали, всем, чего боялись в бастардах. И всё же Домерик знал: виной была не кровь. Джона воспитывали бастардом, и он вырос достойным человеком. Даже Даррен Хорнвуд был близок со своим братом-бастардом Ларенсом. Потому Домерик и вызвался отправиться с войском, которое шло отбивать Темнолесье, где воспитывался Ларенс Сноу под опекой Гловеров. У других были братья, которых они любили и защищали. Его же собственная кровь оказалась проклятием. Он не чувствовал особой боли, видя смерть Рамси. Наоборот, испытал облегчение. Выжил бы он — стал бы пятном не только на Болтонах, но и на самом Домерике. Мир был лучше без него. И всё же Домерик знал: Русе будет зол. Не из-за братской крови — он почти не сомневался, что отец и сам всё знал. Рамсивозвысился слишком быстро, слишком стремительно для простого ублюдка. Когда пришла весть о приближении отряда Болтонов к Винтерфеллу, Домерик направился в большой зал. Там Робб восседал на троне: Эддард — по правую руку, Давос — по левую, а рядом стояла личная стража молодого воина. Домерик занял место рядом с Давосом, так же как Дейси — рядом с Эддардом. Двери большого зала распахнулись, и Домерик увидел, как его отец вошёл и остановился перед Роббом. Это был мужчина среднего роста и сложения, с неприметным лицом, безбородый и аккуратно подстриженный. Единственным, что выделяло его внешность, оставались светлые глаза — холодные и лишённые выражения. Когда он поклонился, его лицо оставалось столь спокойным, что даже сыну с трудом удавалось понять его мысли. — Ваша светлость, — произнёс он своим привычным тихим голосом. Домерик мог по пальцам пересчитать, сколько раз слышал, чтобы отец говорил громче обычного. — Лорд Болтон, — сказал Робб, наблюдая, как тот поднимается. — Почему вы оставили Харренхолл? — Потому что хотел вернуть жену в её отчий дом, — ответил он, указав на задние ряды, где стояла невысокая, плотная женщина с толстой косой светлых волос. — А ещё — передать вам, Ваша светлость, весть о тревоге моего тестя — И что же его тревожит? — спросил Робб. — Он жалуется, что я — единственный из ваших людей, кто взял в жёны его дочь, — сказал Русе ровным голосом. — А ваша светлость, дескать, ещё не исполнили обещание о верности. Домерик заметил, как у Робба в глазах мелькнуло то же раздражение, что и у него самого. Наследник Старков слегка подался вперёд и холодно спросил: — Значит, ты покинул Харренхолл без моего приказа и оставил его сыну лорда Фрея? Намёк на оплошность Болтона не остался незамеченным в зале. — Я рассудил, что разумнее всего будет вернуться и позаботиться о собственной безопасности, раз уж по нашим землям бродят одичалые, — ответил Русе всё тем же ровным тоном, но с лёгкой язвительностью. — Мой шурин способен управиться, пока я улажу дела в Дредфорте. Робб покачал головой. — Тогда улаживай и возвращайся в Харренхолл. Петир Бейлиш всё ещё может привести Долину, чтобы вернуть его. — Я сделаю всё возможное, Ваша светлость, — сказал Русе, склонил голову и покинул зал. Домерик с трудом сдержал смех, глядя на его уходящую спину. Отец даже не удостоил его взглядом, словно он и вовсе не существовал. — К чёрту Уолдера Фрея и его жалобы! — громогласно воскликнул Маленький Джон Амбер с усмешкой, после чего бросил взгляд на сира Первина Фрея и оруженосца Робба Оливара. — Твой отец, должно быть, понимает, что мы воюем, и у нас есть дела поважнее, чем девственность твоей сестры. Первин покачал головой: — Если он почувствует себя обиженным, он этого не забудет. — Может, потому, что он сидит в своей крепости, пока мы идём в бой, — предположил Торрхен Карстарк. — Для него дни мало чем отличаются от довоенных. — Но это не объясняет, почему лорд Болтон оставил Харренхолл Черному Уолдеру, — заметил Лукас Блэквуд, пристально глядя на Домерика. — Зная, что сам Уолдер недоволен нашим союзом. Все взгляды обратились к нему, и Домерик ощутил вспышку раздражения оттого, что отец вынудил его оправдываться за свои поступки. — Возможно, он думал, что, доверив столь важное дело второму сыну, сумеет задобрить Уолдера, — сказал он сдержанно. Робб задумался на миг, а затем его губы растянула насмешливая улыбка: — Что ж, давайте поправим дело и выдадим его дочерей замуж. Всё устроим в течение месяца. — Так скоро? — спросил Первин. Робб взглянул на своих людей: — Я знаю, что Дарин обручён с Элис Карстарк, но есть ли ещё помолвки, о которых мне стоит знать? — Ты собираешься нас женить? — удивлённо спросил Эддард Карстарк. — Неплохая сделка, — заметил Робин Флинт, скрестив руки на груди. — Получишь не только жену, но и приданое серебром весом с неё самой. Может, отец сира Домерика и поступил правильно, выбрав самую тяжёлую. Первин метнул в него сердитый взгляд, но Робин лишь усмехнулся и поднял руку: — Не хотел никого обидеть. Я лишь рассуждаю с практической точки зрения. — Так почему бы самому тебе не взять одну из них в жёны? — съязвил Патрек Маллистер. Робин пожал плечами: — Если этого потребует мой король. — Я не стану требовать, — спокойно ответил Робб. — Если никто из вас не пожелает жениться, я найду других. — А выбирать из них можно? — с оттенком интереса спросил Вендель Мандерли. Робб, слегка удивлённый его вопросом, кивнул: — Так и было условлено. — Что ж, пожалуй, и мне пора обзавестись семьёй, как это сделал мой брат, — проговорил Вендель после короткой паузы. Домерик усмехнулся, глядя, как Вендел притворяется, будто всерьёз задумался о женитьбе. Очевидно же, куда больше его занимала возможность угодить Роббу, помогая ему уладить дела с Фреями, и заодно выбрать себе самую красивую из дочерей Уолдера. Вендель был человеком добродушным и благородным, но Домерик знал: женщины редко замечают это за его тучной фигурой. Ему даже было забавно думать о том, как знатные дамы проходят мимо Венделя, чтобы угождать рыцарю вроде Лораса Тирелла, которому в сущности нет до них дела. За это он не собирался завидовать: мало у кого из лордов был выбор, на ком жениться, и уж точно не ради красоты. После короткого обсуждения — могут ли остальные члены гвардии принять участие во втором брачном союзе, — Робб отпустил их всех. Но, встретившись взглядом с Домером, жестом велел ему остаться; то же он сделал и для Дейси с Эддардом. Когда они остались втроём, Дейси спросила: — Что заставило тебя так торопиться с этими свадьбами? Робб улыбнулся Домерику: — Если ты не можешь отправиться к Джону, мы пошлём вместо тебя Братство. Попросим их встретить нас, смешаться с нашими людьми и пройти до Вдовьего Дозора, чтобы присоединиться к Джону. Эддард нахмурился: — Ты заберёшь их из Речных земель? Им и так приходится держать оборону против Ланнистеров. — Но вы сами сказали, что мы ведём бои на всех фронтах, — возразила Дейси. Робб кивнул: — Эти люди не наши. Они служат Джону. Так пусть и пополнят его ряды. Не думаю, что их уход обрушит Речные земли. Они достаточно крепки, чтобы выстоять и без одного отряда мстителей, жаждущих крови Ланнистеров. Домерик хотел уже уйти, но мысль о том, что Джон получит поддержку в лице сотни бойцов Братства, слегка его успокоила. И всё же в глубине души он подумывал покинуть всё и больше не оглядываться. Он мог бы отвернуться от отца, как тот отвернулся от него в зале, и отправиться во Вдовий Дозор ждать Джона. Но вместо этого направился в гостевую комнату, приготовленную для Русе, и застал отца за тем, что тот отдавал приказ одному из людей. — Я не застал твою жену? — спросил Домерик, не увидев её в комнате. — Будь она здесь, ей пришлось бы нелегко, — ответил Русе, снимая плащ из толстой шерсти, вышитый каплями крови. — Она пожелала осмотреть замок и стеклянный сад Старков. — Я надеялся познакомиться с ней, — сказал Домерик. — Успеешь. Поговоришь с ней по дороге в Дредфорт, — спокойно отозвался Русе. Домерик напрягся. Ожидал такого ответа, но его всё равно раздражала отцовская самоуверенность. — Я нужен здесь. — Ты нужен в Дредфорте, — произнёс Русе холодно и твёрдо. Его голос звучал, как приговор. — Твой долг — быть моим наследником и служить дому Болтонов. — У меня есть место рядом с королём, — не отступил Домерик. Русе шагнул ближе, их бледные глаза встретились. — Твоя преданность должна быть дому Болтонов, а не Старкам, — тихо, но отчётливо сказал он. — Всё, что я делаю, я делаю ради королевства, а не ради Старков, — резко ответил Домерик. И хотя это была не вся правда, в его голосе прозвучала искренность. Если бы Старки пошли против Джона, он бы без колебаний поднял на них меч. В этом смысле его верность королевству действительно была выше. Эти слова слегка успокоили Русе. Он кивнул: — Я боялся, что ты стал их псом, когда ушёл к ним без предупреждения. — Глупо было бы отвергнуть предложение самого лорда Старка, — покачал головой Домерик. — Я многому научился и в Королевской Гавани, и в Барроутоне, и в Долине, когда служил оруженосцем у лорда Хортона. Русе прищурился: — Но всё же ты убил своего брата. Домерик усмехнулся: — Рамси был глупцом. Ты знаешь, что он натворил? Вступил в союз с Теоном Грейджоем и с двадцатью людьми бросился на батальон. А ещё он прославился тем, что мучил леди Хорнвуд, хотя её сын — один из ближайших соратников Робба. Он мог обернуть Старков против нас всех. Он был бешеным псом. Я велел его прикончить — как он и заслуживал. Гнев и отвращение в голосе сына, похоже, удовлетворили Русе. — Значит, ты сделал правильный выбор. И хорошо, что сам не запятнал руки его кровью. Иначе был бы заклеймён как братоубийца. — Хотя он и был нашей кровью, я не считал его роднёй, — с горечью сказал Домерик. — Я хотел брата, но он оказался лишь зверем, угрожавшим разрушить наш дом. На губах Русе появилась едва заметная улыбка. Он положил руку на плечо сына: — Ты ещё найдёшь достойных родственников, когда Уолда родит ребёнка, которого я вложил в неё. — Она беременна? — удивился Домерик. — Совсем недавно, но мейстер уже подтвердил, — кивнул Русе. — Потому я и привёз её на север: она должна родить твоего брата или сестру в Дредфорте. Улыбка Домерика померкла. Он заметил, что отец назвал это лишь одной из причин поездки. Какие же были остальные? Русе говорил, что хотел вернуть жену домой, но на деле приехал из-за её беременности… А может, жалобы Уолдера Фрея были куда серьёзнее, чем он признался? Проклиная отца про себя, Домерик спросил: — Когда мы отправляемся в Дредфорт? ****** Аша Грейджой никогда в жизни не чувствовала себя такой потерянной, как в Темнолесье. Утешение она находила лишь в постели Кварла Девы — но это была всего лишь передышка, а не ответ. Ей было некуда идти. Она оказалась изгнанницей: дядя поставил свою печать под браком с Эриком Айронмейкером, лишив её всякой надежды на союз с другим лордом. Для железнорождённой самое позорное — потеряться в море, и именно так она себя ощущала: брошенной, не знающей пути. Неожиданно на их пути появился всадник в зелёном плаще, расшитом серебряными рыбами — герб дома Ботли. Это оказался Тристифер Ботли, сын Марона. Он рассказал, что бежал с Каменного Берега. — Лошади испугались, опрокинули повозку, — усмехнулся он, жадно разрывая хлеб. — Я успел схватить нож, перерезал путы, сел на коня и поскакал прочь. — И просто сбежал? — с подозрением спросил Хаген. Кромм хмыкнул: — Лучше бы умер на берегу, чем жил трусом. — А я выжил, — ухмыльнулся Тристифер, разбрасывая крошки по столу. — Доберусь до чертогов Утонувшего Бога тогда, когда придёт мой час. А пока — я живу и ем досыта. — Он вытер рот рукавом и повернулся к Аше: — И ещё… я подумал, тебе будет интересно узнать, что стало с твоим братом. Аша махнула рукой, как будто речь шла о пустяке: — Его забрали волки. Что ж, лучше так, чем если бы голову выставили на стене. Старки не из тех, кто станет глумиться над павшим врагом. Возможно, они даже бросили его тело в реку — отдать Утонувшему Богу. — Говорят, его отправили на Стену, — сказал Тристифер с кривой ухмылкой. — По крайней мере, так утверждают люди, что были с ним. Аша резко села, ошеломлённая. Остальные переглянулись. — Значит, они его не убили? — прошептал кто-то. — Болтают, что он сам инсценировал смерть Старковских мальчишек, чтобы избежать казни, — продолжил Тристифер. В животе у Аши похолодело. — Где он? — В Восточном Дозоре, — ответил тот. — Мол, теперь его знания о море пригодятся Ночному Дозору. Аша откинула голову назад и громко рассмеялась. Смех её разнёсся по залу Темнолесья, заставив её людей смутиться. Но она быстро взяла себя в руки, склонилась к Тристиферу и тихо сказала: — Молодец. Затем встала и обратилась к своим: — Собирайте всё, что сможете! Мы уходим завтра. — Куда? — нахмурился Зловещий Язык. — Куда мы пойдём? Аша улыбнулась, но в глазах её сверкнул холодный огонь: — Спасать моего никчёмного брата. И выдвинем его против Эурона. Пусть объявит вече королей незаконным, ведь он сам на нём не присутствовал. — Она сжала кулаки. — Мы сорвём корону с головы ворона и покажем остальным глупцам, какой удел ждёт тех, кто встанет рядом с ним. На следующий день, когда солнце поднялось в зенит, «Чёрный Ветер» вышел в море. А в это же время в Белой Гавани Ларенс Сноу стоял среди толпы, встречавшей отряд северян под началом его брата Дарина Хорнвуда, а также лордов Робетта и Галбарта Гловеров. Лорды были убиты горем: выяснилось, что жена и дети Робетта давно покинули стены города.