Наше пьяное лето

      23 мая, 2017       Провинциальный город Саратовской области       09:19              Рома сидел на подоконнике, прислонившись спиной к закрытой створке. Время от времени он высовывал правую руку в форточку, словно пытаясь захватить в ладонь густой и тёплый майский воздух, а потом ему, по всей видимости, надоедало, и он начинал барабанить пальцами по подоконнику в такт «последнему признанию» Смысловых Галлюцинаций, которое звучало из зала.              Дима смотрел на него и никак не мог поверить в то, что всего несколько часов назад в соседней комнате он рыдал и бился в истерике.              Рома улыбался своей незаметной спокойной улыбкой, шутил, пел, радовался хорошей погоде и щурился на солнце.       Дима видел, как мышцы его лица странно и неестественно напрягаются, словно в судороге, от чего его мимика казалась пластиковой, и как зрачки, потерявшись в мутной синеве глаз, почти не реагируют на свет. Это, и ещё несколько неуловимых изменений, на которые Дима не обратил бы внимания, если бы всю ночь не провёл в интернете, изучая последствия употребления тяжёлых веществ, заставляли его быть почти на сто процентов уверенным в том, что Рома сейчас находится под какой-то наркотой, которой закинулся, пока он спал.              Дима всё порывался спросить об этом напрямую, но так и не решился, опасаясь, что это может вызвать негативную реакцию.       А потом Рома сказал, что ему нужно будет к десяти часам уйти на работу, и Дима вдруг понял, что даже если бы он спросил, а потом получил спокойный и честный ответ, это в сущности ничего бы не изменило.              Если Рома сейчас совершенно трезв — это замечательно. Но, скорее всего, через некоторое время ему, вероятно, снова станет плохо, его начнёт ломать, и тогда он снова упорется, как это было вчера.       С другой стороны, если Рома уже под чем-то, это тоже неплохо. Раз он собирался идти на работу, значит, может контролировать своё состояние, и, возможно, оно является для него нормальным.              Вряд ли про него в принципе можно было сказать «в трезвом уме и доброй памяти». Поэтому Дима рассудил, что нет никакого смысла ждать «подходящего момента», чтобы начать разговор. Такого момента просто не существовало.              Единственное что, он мог бы подождать, пока сам не начнёт чувствовать себя лучше: вчерашняя пьянка и недосып давали о себе знать головной болью и слабостью в мышцах. Но что-то подсказывало Диме, что медлить нельзя. В конце концов, это решение зрело в нём с того момента, как Рома отшил его возле аптеки.                            

***

                    — То есть ты хочешь, чтобы я бросил работу, оставил родной город... — Рома сделал короткую паузу, видимо, пытаясь вспомнить, что ещё его здесь удерживает, — Ну, короче, всё бросил и уехал с тобой в Москву?              Дима кивнул:              — Да.              Говорить с ним было сложно. Во-первых, потому что сам по себе предмет разговора был не из простых, а во-вторых, потому что Рома его будто не слушал. Он всё время отвлекался то на какой-то шум за окном, то на необходимость налить себе воды, то просто переспрашивал по несколько раз одно и то же.              — Вот прям всё бросить и...              — Ты согласен или нет?              Рома замолчал. Потом взъерошил мокрые волосы и отвернулся от него к окну.              Дима вздохнул, тяжело и медленно, будто пытался вместе с воздухом избавиться от несправедливо нахлынувшего на него раздражения.              Он поднялся, налил в стакан воды и сел возле Ромы на подоконник.              Во дворе уже вовсю кипела жизнь: на детской площадке, смеясь и вопя, бегали друг за другом дети. Дворники, вооружившись косилками, стригли газон, от чего трава разлеталась бледно-зелёной дымкой по асфальтовым дорожкам и падала мелкой пылью на припаркованные машины. Сонные подростки, решившие в последнюю учебную неделю не утруждать себя посещением первого урока, лениво шли к автобусной остановке, а из магазина типа «ларёк» выходили пенсионеры с авоськами.              — Ром, здесь всё равно нечего делать. В Саратове или Энгельсе тоже. — Дима протянул ему воду и покачал головой. — Только на Волгу смотреть.              — А мне, может, нравится на неё смотреть.              Он всё не мог понять, что именно заставляет Рому так долго и серьёзно об этом думать. Дима, конечно, не ожидал, что Рома сразу согласится, но он надеялся, что его предложение будет встречено с большим энтузиазмом. Однако вместо этого Рома выражал лишь непонятную Диме тоску.              — Ну... Будешь смотреть не на неё, а на Москву-реку. С Воробьевых гор, например. Или с Москворецкой набережной, это на Китай-городе. — Дима решил подойти к вопросу с другой стороны. Вместо критики бесперспективной провинции, расписать Роме неочевидные преимущества столицы, о которых он сам, кажется, совсем не думал. — Там, кстати, ещё классный рок-магазин есть... Я в нём видел сборники Никонова.              — Реально? — Рома оторвался от окна и с лёгким недоверием посмотрел на Диму.              — С автографами. И... Концерты часто бывают. Я на них, правда, не хожу, одному как-то не в кайф, но... Сгоняем с тобой вместе. После того, как посмотришь мою выставку.              — Выставку?              — Да, — Дима улыбнулся, наконец-то заметив интерес во взгляде Ромы. — «Город в красках: жизнь и переживания столицы глазами Дмитрия Тетерядченко».              — Бля... Ну ты бы хоть псевдоним взял, я не знаю. — Рома взял у Димы стакан и немного отпил.              Кажется, собрался снова что-то возразить, но Дима его опередил:              — Давай, Ром. Будем как Спайкер и Собакка.              — Наведём шороху в большом городе, а потом вернёмся в родные края, разочарованные и без денег? — он коротко усмехнулся, видимо, вспомнив печально известные приключения московских подонков в Лондоне. — И всё это под «Мумий Тролля». Как там было? Нам бы взять смешать Венеру, Марс, ещё Юпитер...              — Ну мы же не в Альбион, а всего лишь в Москву. Какие-то деньги уже есть, к тому же...              — М?              Дима напрягся, не уверенный в том, как лучше перейти к главному. Он закусил губу с чрезмерным интересом всматриваясь в узор на линолеуме и негромко начал:              — Ты вчера говорил, что хочешь со всем этим завязать.              Он слышал, как Рома сделал вдох, но так ничего и не сказал.              Его нерешительность словно придала Диме сил, и он продолжил с большей уверенностью:              — В Москве есть клиника. Хорошая, я читал о ней много. Это не вшивый диспансер, а приятное красивое место. Свежий ремонт, вся хуйня. Там... От всего лечат, Ром.. Тебе станет лучше, правда. А я же знаю, что тебе хреново, ты говорил об этом вечером, да и ну я же вижу. А они дают гарантии, проводят реабилитацию, и потом ещё остаются на связи, чтобы не было срывов. И...— он замялся на секунду, — Я буду рядом, Ром. Тебе нужно только согласиться. Всё остальное я возьму на себя.              Наступила тишина, нарушаемая лишь чёсом перегруженных гитар и голосом Красовицкого, берущего неожиданно высокие ноты.                     

«И помню я, и помнишь ты

      

      

Как слишком быстро все мечты сбылись!».

                    Дима медленно поднял взгляд и увидел, как Рома нервно перебирает пальцами, сосредоточенно всматриваясь в окно.              — Ром, давай хотя бы...              — Ладно. — он дёрнулся и прикусил внутреннюю сторону щеки.              — Ладно? — Диме показалось, что он чего-то не услышал или не понял. — В смысле... Ты согласен?              — Да, — Рома порывисто закивал, но от созерцания неба так и не оторвался, — Упечёшь меня в эту свою богадельню, столицу мира покажешь. Может, чё с этого и выгорит. Только...              — Что?              Дима замер, боясь услышать что-то в духе «губу закатай и иди нахуй».              — Мне всё равно на работу надо. Ты в это время не испаришься с этим своим ахуенным предложением?              — Нет, — Дима облегчённо выдохнул, ещё до конца не осознав итог их разговора, — До двадцать седьмого я точно никуда не денусь. Обещаю.                            

«Мы, люди, так наивны и просты

      

      

Хотим, чтобы сбылись мечты.»

                           Рома ещё немного побродил по квартире, а затем надолго засел в зале, где шнуровал кеды под «АнимациЮ». Дима тем временем успел заварить чай.       Когда он вышел в коридор, Рома уже ждал его у дверей.              — Ну я погнал. Вернусь сюда же, договор?              — Да, давай. Ну ты, если что вдруг, звони — номер тот же.