Сквозь время

— Гарри, у тебя гости, — раздался голос Гермионы из коридора, нарушая тишину комнаты. Гарри оторвал взгляд от кулона и поднял голову, удивлённый. Гости? Он не ждал никого, а после всего, что происходило в последние дни, ему меньше всего хотелось видеть лишних людей. Дверь открылась, и на пороге появилась Гермиона, а за ней Рон. Но это было не всё. Следом за ними в комнату вошли Джинни и Джордж, неся в руках что-то, что подозрительно напоминало пирог. — Надеюсь, мы не помешали, — весело произнесла Джинни, ставя пирог на стол. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть сливочное пиво, — добавил Джордж, осматриваясь вокруг. Гарри замер, удивлённый внезапным вторжением. — Что вы здесь делаете? — спросил он, оглядывая их. Рон пожал плечами. — Мы решили, что тебе пора немного развеяться. А Гермиона сказала, что ты сидишь в своей комнате и не высовываешь носа. — Я не... — начал Гарри, но Джинни перебила его. — Ты так и делаешь, Гарри. Мы тебя почти не видим. Гермиона кивнула, подкрепляя слова Джинни. — Ты не против? — осторожно спросила она. Гарри вздохнул. — Нет, конечно, не против. Просто это неожиданно. — Вот и прекрасно! — воскликнул Джордж, хлопнув его по плечу. — А теперь давай разогреем этот пирог и устроим маленький праздник.

***

Гостиная наполнилась смехом и разговорами. Джордж рассказал пару шуток, которые заставили даже Гермиону хихикать, а Джинни с Роном начали спорить о том, кто из них лучше готовит. Но даже среди всей этой суеты Гарри чувствовал, что не может полностью расслабиться. Его взгляд то и дело возвращался к кулону, который он положил в ящик стола. — Ты нас даже не слушаешь, — внезапно сказала Джинни, выводя его из размышлений. — Что? — Гарри моргнул, глядя на неё. — Я говорю, ты сегодня слишком тихий, — повторила она, её голос стал мягче. — Я просто... задумался, — признался он. Джинни прищурилась, её взгляд стал внимательным. — О чём? — Неважно, — быстро ответил Гарри. — Это из-за кулона, да? — неожиданно вмешался Рон. Гарри удивлённо посмотрел на него. — Откуда ты... — Гермиона мне рассказала, — признался Рон. — И перед тем, как ты начнёшь сердиться, знай: я просто хочу помочь. Гарри вздохнул. — Я не злюсь, Рон. Просто... это все сложно. — Тогда объясни, — мягко сказал Рон. — Я даже не знаю, с чего начать, — тихо произнёс Гарри, потирая виски. Джинни положила руку ему на плечо. — Гарри, мы здесь, чтобы поддержать тебя. Что бы ни происходило, ты не один. Его взгляд задержался на ней, и в её глазах он увидел искреннюю заботу. — Спасибо, — наконец сказал он.

***

Том появился в комнате, словно отголосок затухающего пламени. Его фигура, слегка освещённая светом луны, казалась почти призрачной, но взгляд — пронзительным, живым. — Ты выглядишь усталым, Поттер, — начал он, скрестив руки на груди. Гарри поднял глаза, не скрывая раздражения. — Почему ты всегда появляешься в такие моменты? Том слегка усмехнулся, его голос был наполнен странной мягкостью. — Может быть, потому что именно в такие моменты ты открываешься для правды. — Какой правды? — резко спросил Гарри, встав со стула. Его пальцы всё ещё держали кулон, как якорь в бушующем море. — Той, что ты так боишься признать, — ответил Том, его взгляд стал пристальным, почти проникающим. — И что это за правда? — Гарри сделал шаг вперёд, чувствуя, как гнев постепенно уступает место любопытству. Том не торопился с ответом. Он медленно прошёлся по комнате, его пальцы слегка касались деревянной рамы окна. — Что бы ты сделал, Поттер, если бы мог изменить всё? Если бы мог спасти меня тогда, когда я ещё не стал монстром? Гарри замер, его сердце забилось быстрее. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил он, нахмурившись. Том повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то, что Гарри не мог распознать. Это был не гнев, не презрение. — Я хочу сказать, что ты всегда видишь всё в чёрно-белых красках, — произнёс он тихо. — Но мир сложнее, чем ты думаешь. — Ты говоришь так, будто всё ещё пытаешься оправдать свои поступки, — ответил Гарри, сжимая кулон сильнее. — Оправдать? — Том коротко рассмеялся, но в этом смехе не было радости. — Я не оправдываюсь, Поттер. Я просто хочу, чтобы ты понял: тьма, которую ты так ненавидишь, есть и в тебе. Гарри сжал челюсти, чувствуя, как слова Тома попадают в цель. — Ты не понимаешь, — ответил он, стараясь сохранить твёрдость в голосе. — Всё, что я делал, я делал ради других. Я никогда не думал только о себе. — Никогда? — Том поднял бровь, его голос стал тише, но острее. — А что насчёт тех решений, которые ты принимал, зная, что они уничтожат чью-то жизнь ради твоей цели? Гарри хотел возразить, но остановился. Слова Тома эхом отозвались в его памяти: всё, что он потерял, всё, что принёс в жертву ради победы. — Это было нужно, — наконец прошептал он. — Нужное для кого? — мягко спросил Том, сделав шаг ближе. Гарри поднял голову, их взгляды встретились. — Для тех, кто верил в меня, — твёрдо ответил он. Том долго смотрел на него, затем кивнул, как будто признавая этот ответ. — И всё же ты здесь, — произнёс он, его голос стал почти шёпотом. — Ты продолжаешь возвращаться, потому что часть тебя знает: тьма и свет — это одно и то же. — Это не одно и то же, — резко ответил Гарри. — Я знаю, что правильно, а что нет. — Правда? — Том улыбнулся, но в его улыбке не было насмешки. Это была улыбка понимания. — Может быть, ты узнаешь правду о себе раньше, чем думаешь, Поттер. Гарри почувствовал, как эти слова цепляют что-то внутри, то, что он не хотел признавать. — Скажи мне, Том, — тихо произнёс он, делая шаг вперёд. — Почему ты? Почему нас связали? Том на мгновение замолчал, его лицо стало бесстрастным. — Потому что, Поттер, — сказал он наконец, — Мы просто два человека, которые, возможно, могли бы изменить друг друга. Эти слова застряли в воздухе, пока мир не начал расплываться вокруг Гарри.

***

Когда Гарри открыл глаза, он сидел на том же месте, его пальцы всё ещё держали кулон. Но теперь он не чувствовал в нём тяжести. Его взгляд скользнул по комнате, затем снова вернулся к кулону. «Мы могли бы изменить друг друга?» Эти слова звучали в его голове, пока он смотрел на камень, который теперь казался ему почти живым. — И что ты хочешь изменить, Том? — прошептал он, прежде чем положить кулон обратно на стол.