Сигма: Песнь Волчицы и Дракона

Лондон, Гриммо 12, 19 ноября 1985 года. Вальбурга Блэк стояла у большого алтарного камня, погруженная в полумрак, освещаемый лишь мерцающим светом свечей. Запах воска и старых трав смешивался с легким ароматом лавандового масла, но это не приносило ей успокоения. Напротив, каждый вдох лишь углублял ее боль, как будто сам воздух в комнате был насыщен горечью потерь. Сердце тревожно колотилось в груди, а разум лихорадочно метался между страхом и холодным расчетом — это было последнее жертвоприношение, от которого зависело все. Она с трудом решилась на этот шаг. Ее род угас, оставив только пустоту и горечь несбывшегося. Ни мужа, ни сыновей — каждый из них ушел в бездну, оставив ее один на один с тяжестью утраты. Каждый вечер она слышала их голоса в тишине дома, и эти воспоминания несли с собой невыносимую боль. Годы одиночества на Гриммо изуродовали ее душу. Вальбурга не хотела покидать этот мрачный дом или общаться с кем-либо. Она заперлась в своих воспоминаниях, в окружении книг, портретов предков и верного слуги, который лишь тихо выполнял свои обязанности, не смея высказывать беспокойство вслух. Все это лишь усугубляло ее чувство изоляции. Спустя шесть лет одиночества, она решилась на ритуал — это была ее последняя надежда. Вальбурга мечтала ощутить то, чего у нее никогда не было: тепло объятий, смех сыновей и ту любовь, которую она могла бы подарить мужу. Ей хотелось стать той матерью, какой ее хотел видеть Сириус; стать опорой для Регулуса, чтобы тот мог прийти к ней за советом и поддержкой; полюбить Ориона так, как он любил ее, и дать ему не только двух сыновей в исполнение брачного контракта, но и, возможно, еще дочерей. Это была мечта о прекрасной и счастливой жизни, которую они могли бы разделить. В сердце Вальбурги бушевали эмоции: горечь утраты, тоска по семье и яростное желание исправить ошибки прошлого. Она представляла себе, как Сириус улыбается ей с той стороны жизни, как Регулус приходит к ней за помощью. Но в этом видении скрывалась и неизбывная печаль: она знала — это всего лишь морок, бесплодная фантазия. Ей хотелось, чтобы они знали: несмотря ни на что, она всегда была рядом. Однако в глубине души понимала — эта связь уже навсегда потеряна. Вальбурга Блэк стояла на грани, ее сердце стучало набатом, предчувствуя неизбежное. Она тщательно все рассчитала и спланировала ритуал «Последний шанс» — единственную возможность изменить свое горькое прошлое. В день, когда ее помолвка с Орионом должна была быть объявлена, она намеревалась все сделать иначе. Собравшись с мыслями, Вальбурга разделась донага, ежась от холодного воздуха ритуального зала. Она совершила омовение, стараясь очистить душу от тяжести утрат, и села на испещренный рунами алтарный камень. Его поверхность была холодной и жесткой, как и она сама. Острый черный кинжал в ее руках словно танцевал на коже, оставляя кровавые линии — красные, как ее страдания. Капли крови падали на алтарь, заливая его, как символ добровольной жертвы. Ей осталось лишь одно: лечь на камень и спеть ритуальную песнь. В конце концов, она должна была проткнуть кинжалом грудь. Слова песни текли из ее уст, словно река, уносящая с собой горе и отчаяние. Она изливала свою мольбу об избавлении от боли и принятии новой жизни. Однако с каждой минутой Вальбурга все явственнее ощущала: что-то идет не так. Страх охватил ее — неужели она допустила ошибку? Неужели все это было напрасно? Впрочем, уже поздно. Рука сама занесла клинок, и остановить ритуал было невозможно. Когда лезвие пробило ребра, хриплый стон отчаяния вырвался из ее горла; слезы застилали глаза, и ей казалось, что она видит звездное небо. Вальбурга ощутила рядом с собой присутствие — великолепное демоническое существо облизало ее лицо, оставляя на коже липкую слюну, холодную, как сама Тьма. Его глаза вспыхнули огнем, и в этом свете Вальбурга увидела отражение своего отчаяния — бездонного и мучительного, как пропасть. Сердце сжималось от боли, а одиночество накрывало ее, словно тяжелое одеяло, не позволяя дышать. Каждая капля слез, стекающая по ее щеке, была криком о помощи, но в этом мрачном святилище не было никого, кто мог бы ее услышать. Картина, развернувшаяся перед Гриммом была сокрушительной: величественная и красивая женщина лежит на камне, покрытая собственной кровью, словно красной пеленой. По ее бледным губам тоже течет кровь, а хрипы звучат как крик души, отчаянно цепляющейся за жизнь. Его мощные ноздри глубоко втягивали запах безысходности и сильной волшебной крови. Гримм понимал: вернуть ее в прошлое из-за одной неправильной руны невозможно и колебался между мирами живых и мертвых. Хранитель мог отправить ее куда-то еще — лишь бы жертва не оказалась напрасной. Он грозно рыкнул — словно раскат грома прозвучал в тишине, и стал слизывать густую кровь с алтаря, жадно принимая подношение. Грим протяжно завыл — этот звук был полон тоски и боли, ведь последняя дочь его Рода уходила из жизни, а ее душа отправлялась куда-то далеко, в неизведанное. Вой разнесся в пустоте, а после все стихло. Где-то на реке Теснина, 9 день, 2 месяц, 88 год от З.Э. Вальбурга очутилась в небольшой странной пещере. На нее с ужасом смотрела какая-то женщина, одетая в шкуры животных, со шрамами на лице и огненно-рыжими волосами. Вальбурга поморщилась и едва не выругалась, ощутив острую боль там, где, по идее, ее не должно было быть. Тело болело, левое плечо зудело, а в носу стоял запах кислых трав и топленого жира. Опустив взгляд на свои руки, Вальбурга не узнала их — маленькие ручки с изящными тонкими пальцами и небольшими мозолями на ладонях явно принадлежали кому-то другому. Откинувшись на шкуру, она погрузилась в забытье. Она увидела всю недолгую жизнь юной леди Арсы Старк, дочери Верховного Лорда, чья семья насчитывала тысячи лет истории. Несмотря на юный возраст, мать учила ее многому. Девушек из благородных семей обучали традиционным вещам: ведению замкового хозяйства, письму, счету, вышивке и этикету. Арсу же учили управлять землями, рассказывали о военной тактике и законах Севера. А молодой подмастерье по оружию, бастард ее отца, учил свою маленькую сестру правильно обращаться с кинжалом и луком. Во многом благодаря Эдвин Сноу, Арса убила нескольких одичалых из тех, кто ее похитил. Лорд Эдрик оказал дочери великую честь, вручив ей собственный кинжал и отправив на обучение в другой дом, тем самым официально объявляя, что именно ее он видит своей возможной наследницей. Вальбурга понимала его решение. Леди Сибелла, хоть и была еще молода, больше не могла иметь детей: Арса родилась слишком крупной. На Севере чтили закон первородства: земли и титул переходили от старшего к младшему потомку первой линии. Если у Эдрика Старка никогда не будет сыновей, титул Хранителя Севера перейдет именно ей, а не ее дяде Родрику. Статус Варрии давал Арсе дополнительную защиту и больше свободы. Даже если она лишится прав на Винтерфелл, то сможет стать леди-наместницей или главой собственной крепости, а не просто выгодной невестой для укрепления союзов. Где-то на реке Теснина, 14 день, 2 месяц, 88 год от З.Э. Прошлая жизнь закончилась именно так, как она хотела, и Вальбурга надеялась, что ее жертва сослужит роду хорошую службу. В этом мире она решила начать все заново. Нет, отказываться от прежних знаний и опыта она не собиралась. Все-таки, если ее перенесли сюда, сохранив память, значит, это было для чего-то нужно. Но для чего? Больше не было Вальбурги Блэк, леди благородного рода. Ей было грустно прощаться со своим именем, но теперь она была Варрией Арсой Старк, дочерью Хранителя Севера и потомком Зимних королей. Ей предстояло понять, что делать в ситуации, где она больше не благородная леди, а пленница одичалых с жалкими крохами ее привычного магического потенциала. Хотя Арса все еще надеялась, что при должных тренировках ее магический резерв увеличится. Одичалые, захватившие ее, говорили только на языке Первых Людей, и, скорее всего, это было сделано для того, чтобы она не понимала, их слов Из воспоминаний Вальбурга поняла, что девочка мало знала о Севере за Стеной и об истории в целом, кроме эпоса об Эпохе Героев, и сведений о многочисленных северных домах и нынешнем правящем доме. А еще язык Первых Людей чем-то напоминал скандинавскую речь. С этим можно было работать. Женщина, ухаживающая за ней в пещере и ставшая свидетельницей ее появления в этом мире, все время смотрела на нее настороженно, едва скрывая страх. Возможно, это было связано со старыми сказками об Иных и их ходоках, которые бытовали среди одичалых. В них мертвые, благодаря магии, оживали и истребляли целые поселения людей. Арса не знала, поделилась ли одичалая тем, чему была свидетельницей, со своим напарником, но рот ей следовало закрыть. Не то чтобы убийства ей были не по душе — она в ритуальном зале и не такое вытворяла — но просто так забрать жизнь женщины?.. Где-то на реке Теснина, 17 день, 2 месяц, 88 год от З.Э. — Скоро мы будем в Долине Теннов, и я хотел узнать, как к тебе обращаться? — спросил одичалый во время очередной стоянки, когда его компаньонка ушла на поиски припасов. — Ты даже не в курсе, кого украл? — удивленно спросила Арса, хриплым от долгого молчания голосом. — Навершие кинжала, что ты забрал у меня, должно было хоть что-то сказать обо мне. Волков здесь никто не имеет права носить, кроме одного дома. — Даже Иному понятно, что ты Старк, но я не знаю твоего имени. Я не могу привести плененную Варрию в свой дом; ты должна сама пройти через хребет. Таков закон. — Что, красть меня ума хватило, а вот в твой дом я должна своими ножками прийти? — Если бы я знал, что мне отдают свободную от Дома женщину, которая имеет Голос, не взялся бы и за тысячу мечей. Сирга подвела нас всех. Одичалый положил кинжал у ног Арсы и ушел на другую сторону пещеры, оставив ее размышлять об интересном выверте его логики. Украсть любую девушку из благородного дома — это всегда пожалуйста, а вот Варрию — зазорно. Интересно, что конкретно ей давал этот статус за Стеной? В вотчине Старков все было понятно. Ей бы выдали крепость с прилегающей пятеркой деревень, припасы, тысячу золотых и позволили бы выбрать людей в услужение, а дальше крутись как хочешь. А здесь? Воспоминания девчушки не объясняли, почему одичалый так отнесся к ней. Она убила нескольких людей из его племени, несколько раз нападала на него лично, и он не только не избавился от нее, но и, в какой-то мере, оберегал. Это было интересно. Взяв кинжал, Арса крутила его, заново знакомясь с металлом. Кинжал был маленьким и не выглядел опасным, но малышка Арса уже доказала, что это было грозное оружие в ее руках. Лезвие было черным и неровным, с заметными следами ковки — не изящным, но прочным. На одной стороне были вырезаны странные знаки, похожие на старший футарк. На другой стороне были буквы, аккуратно выведенные рукой мастера: «Голос Севера». Сразу бросалась в глаза бронзовая голова волка прямо над лезвием. Такое расположение крайне удивляло: обычно подобные украшения размещаются на рукояти, а не прямо над лезвием, но, видимо, в этом был какой-то смысл. Нос волка чуть заходил на металл, словно зверь рычал перед броском; его глаза сверкали алым, но, стоило Арсе выпустить кинжал, как свечение угасло. Проводник? Когда одичалый держал кинжал в руке, глаза волка не светились. Арса вновь взяла его в ладонь, и глаза слабо засветились красным. Присмотревшись, она увидела, что морду покрывает сложный узор, понять значение которого ей не удалось. От металла исходила очень слабая волшебная аура — примерно такая же, как от любого заговоренного серебра. Арса даже поднесла его к уху, чтобы услышать что-то, но это было глупо и безрезультатно. Или нет? — Голос Севера, — едва слышно прошептала Арса, вновь присматриваясь к металлу. Кинжал напоминал ей ритуальный, которым приносят в жертву людей. У Блэков был такой, именно им она себя убила. Обычно такие кинжалы активировались кровью ритуалиста и жертвы. Ритуалисты не использовали палочки, а именно кинжалы, выкованные специально для них. И что ей это давало? Арса уже убила им нескольких одичалых, но кинжал молчал. Магия была здесь совершенно другой: более древней и могущественной, но и, в какой-то степени, дикой. Судя по начальной истории на Планетосе — а именно на конкретном материке пятьсот тысяч лет назад жили Дети Леса и Великаны — только значительно позже появились Первые Люди, от чьей крови произошли Старки. Возникал совершенно закономерный вопрос: будет ли здесь работать ее магия? В прошлой жизни она не была боевиком; сильный ритуалист и зельевар — да. Как здесь обстоят дела с эндемиками животного и растительного происхождения? А руны, нумерология и астрономия с множеством побочных наук? Если бы здесь был ее младший брат Альфард, он быстро понял бы природу кинжала. Вот уж кто из Блэков превосходно разбирался в артефактах любого рода! С детства он слышал любой металл. Арсе показалось, что сейчас она слышит его надменный, чуть менторский голос, которым он любил поучать старшую сестру. Она жалела, что из-за своей горячей блэковской крови отрезала младшего брата от рода, а после не пришла на его похороны. Альфард искренне любил ее и своих племянников, а она просто отвернулась от брата, когда тот протянул руку помощи Сириусу. Поморщившись, она вытерла рукавом шубы внезапно выступившие слезы и, отвернувшись к каменной стене, прижала к себе кинжал. Где-то на реке Теснина, 18 день, 2 месяц, 88 год от З.Э. Сначала Арса подумывала убить их обоих. Кинжал был у нее в руках, а путь назад на лодке занял бы две-три недели. Однако, мысль о том, что кто-то запланировал ее похищение и устроил все так, что первую за сто лет Варрию вывезли за Стену, тревожила ее. Возможно здесь безопаснее, чем по ту сторону? По крайней мере, пока. От идеи ритуального кинжала Арса не отказалась — лучший инструмент вряд ли удастся найти. Значит, требовалась жертва. Когда они добрались до хижины, она улеглась у очага, обдумывая все «за» и «против». Мужчина проявлял к ней больше расположения — говорил с ней, несмотря на ее молчание, рассказывал о жизни Теннов, уверял, что сможет защитить и обеспечить ей достойную жизнь. Мужчинами было проще манипулировать: достаточно дать им иллюзию, что они получат то, чего хотят, и мужчины будут валяться в ногах. Оставалась женщина. Арса уже давно решила казнить одичалую, но нужен был повод. Раньше убийство казалось ей просто жестоким поступком, пустой расправой, но теперь оно обретало смысл. Надрезав свою ладонь и нарисовав кровью знаки прямо на клинке, Арса тихо запела катрен. Кинжал слабо засветился, приняв кровь хозяйки, что не могло не радовать Арсу: все-таки, из-за различий миров, все могло обернуться против нее. Но магия и удача пока были на ее стороне. Прикрыв глаза и поблагодарив своих покровителей, она тихо встала и двинулась в сторону жертвы. Одичалая лежала у противоположной стены, как можно дальше от нее. Видимо, страх пересилил желание греться у очага, и она мужественно терпела сквозняк. — Было ошибкой воровать Арсу Старк, Сирга, — тихо сказала Арса, подходя ближе к рыжеволосой женщине, побелевшей то ли от страха, то ли от холода. — Твой друг сказал мне, что вам приказали похитить девочку Старк, и что ты знаешь, кто именно это сделал. — Член ее семьи, — дрожащим голосом ответила женщина, инстинктивно отползая подальше. — Ее дядя. — Ты слышала историю о Теоне Голодном Волке? — дождавшись слабого кивка, она продолжила тихим и холодным тоном. — Вижу, что да. Я развешу твои внутренности на ближайшем Чардреве; хорошо, что они недалеко. Жаль, что вам дали только пятьдесят мечей, но думаю, они будут неплохой ценой за то, что я буду жить в племени. Ты заботилась об Арсе и обо мне, поэтому умрешь быстро. — Говоришь так, как будто ты не Арса Старк. — Нет, я не Старк. Я Блэк. — Арса подошла вплотную, удобнее перехватила рукоять кинжала, и, окропив его своей кровью, быстрым движением ударила одичалую. Сирга дернулась, пытаясь отодвинуться от убийцы, но острие кинжала пробило меха и грудную клетку, безошибочно пронзив сердце. Кровь Арсы стекала по рукояти и лезвию, смешиваясь с кровью жертвы, и чем больше ее вытекало, тем ярче светились глаза волка. Давно позабытый за ненадобностью катрен лился с ее губ, навсегда привязывая кинжал к своей новой хозяйке: «Ann an dubhar na h-oidhche, ann an solas na gealaich, Biodag gheur, tha mi a’ gairm ort. Seann chumhachdan, èistibh ri m’ ghairm, Chaidh an ìobairt a dhèanamh — fosgail An t-slighe airson mo draoidheachd a-rithist.» [1] Когда тихий напев закончился, Арса вытащила кинжал и склонилась над распластанным телом. Она внимательно осмотрела лицо жертвы и не нашла признаков жизни. В прошлой жизни они с братьями часто подписывали письма друг к другу не подписью, а рисунком лапы. Даже когда родились ее сыновья, она лично вырезала из красного дерева для каждого из них фигурку Гримма, на брюхе которого ставила этот знак. Привычка осталась и спустя много лет. Они с братьями очень чтили покровителя рода, а в глубоком детстве даже видели лежащего перед камином Гримма чья морда лежала практически в углях. В память об этом Арса решила вырезать на лбу одичалой такой же знак. Все-таки лапы Гримма и лютоволка были похожи, а малютка Арса любила истории о Теоне Голодном Волке и его подвигах. Только сейчас она поняла, как схожи покровители родов Старк и Блэк. Гримм появлялся в час нужды, был рядом с каждым сильным главой рода, а некоторые рядовые члены семьи становились хранителями — живым воплощением Гримма. Лютоволки всегда были рядом со многими королями, и это прекратилось лишь со смертью Торрхена Старка, последнего короля Севера. Может быть, это было опрометчиво — так явно оставлять свои следы, показывая, что женщину убил кто-то из рода Старк. Но Арса уже обещала вывесить одичалую на Чардреве. Такой способ «погребения» врагов тоже был ритуалом, которому, судя по воспоминаниям девочки, следовали многие ее предки. Стоило уважать традиции, что существовали задолго до нее. Закончив вырезать знак, Арса тяжело вздохнула и осмотрелась. За своими манипуляциями она не заметила, что мужчина стоит в нескольких шагах от нее. — Ты давно наблюдаешь? — спросила Арса, крепче сжимая рукоять кинжала. Он теперь ощущался продолжением руки и казался похожим на ее первую палочку. — Я услышал, как ты тут поешь, и мне стало интересно, — ответил одичалый, подходя к своей мертвой женщине и внимательно осматривая ее работу. — Что тебе сделала Сирга, что ты ее так изрисовала? Кстати, очень похожий след получился. — Ты сказал, что она подвела вас всех, и я подумала — именно она договаривалась о том, чтобы меня похитить. Она подтвердила это, назвав имя заказчика. Никто не смеет безнаказанно воровать женщину из Дома Старк. Она понесла свое наказание. — Положенное наказание, говоришь… А я должен его понести? — Будем честны, Торнер. Мы друг другу полезны, — Арса кивнула в сторону кованых мечей и слитков металла. — Сейчас я не могу избавиться от Беннарда, но рано или поздно это произойдет, и мне нужно набраться опыта. Здесь достаточно металла, чтобы обеспечить мое проживание у вас, и чтобы у племени не возникло желания меня убить. Ты принесешь племени хороший ресурс, который позволит тебе подняться выше многих, а я увезу с Севера истории и опыт, недоступные ни одному лорду. Одичалый долго смотрел то на нее, то на мертвое тело, видимо прикидывая варианты. Затем он кивнул. Доставая из поясного мешочка вяленое мясо, он разломил кусок и протянул одну часть Арсе, одновременно откусывая от своей. — ᛁ ᛋᚹᛖᚨᚱ,[2] — громко произнес Торнер. Арса с точностью повторила его действия, старательно выговаривая формулу ритуала и надеясь, что это обычная клятва. Она размышляла о том, что нужно поскорее научиться говорить на языке Первых Людей. — Ну а с телом что делать? — спросил одичалый, вызвав у нее легкую едва заметную улыбку. ___________________________________ [1] (пер. с гэльск.) В тени ночи, в свете луны, Острый кинжал, я зову тебя.Древние силы, услышьте мой зов, Жертва принесена - снова откройте дорогу моей магии. [2] Я клянусь.