Прошу, назови меня Винс

      Кавински вышел из машины и осмотрелся по сторонам. В этом районе было тихо: узкие улицы, здания с облупившейся краской и пара неработающих фонарей, которые только усугубляли мрачную атмосферу. Где-то вдалеке слышались приглушённые звуки города, но здесь, в западно-южной части Альт-Сити, казалось, будто время замедлилось.       Он потянулся — плавно и небрежно, с хрустом разминая шею, после чего перевёл взгляд на Лололошку, который так и не сдвинулся с места. Комиссар сидел, чуть ссутулившись, и лениво рассматривал салон машины, будто пытаясь запомнить каждую деталь. К слову, всю дорогу он вёл себя так же — вертел головой, то осматривая мелькающие за окном здания, то разглядывая идеально чистую белую кожу сидений, проводя по ней пальцами. А иногда его взгляд невольно задерживался на Кавински — особенно в те моменты, когда наблюдатель легко и уверенно вёл машину одной рукой.       — Настолько понравилась машина, что выходить не хочешь? — спросил Кавински, ухмыльнувшись, перед этим привлекая внимание Лололошки, тихо постучав костяшками пальцев по оранжевому капоту.       Ло отрицательно покачал головой, а после вылез из машины. Воздух на улице казался загрязнённым, но это было неудивительно, ведь сейчас они находились рядом с промзоной. А в Альт-Сити заводы и фабрики занимали чуть ли не половину города. Всё-таки столица. Лололошка осмотрелся, и от не очень привлекательных видов по его спине прошлись сотни мурашек, хотя, возможно, это из-за откуда-то взявшегося холодного ветра, который проносился и залетал под куртку, морозя кожу.       — Никогда тут не был, — сказал Ло, возвращая свой взгляд на Кавински, который даже и не думал смотреть куда-то, кроме лица комиссара.       — Вообще, тут бар, о котором мало кто знает. Тут в основном наблюдатели выпивают, — говорил Кавински, обходя свою машину. — И тут для своих намного дешевле, — подмигнул он и чуть прикусил губу.       — Вот как… Ну веди тогда, — улыбнулся глазами Лололошка, покачался на пятках и сложил руки за спину.       Кавински молча закрыл машину, нажав на кнопку на небольшом гладком пульте. Раздался тихий щелчок центрального замка, а фары коротко моргнули, подтверждая, что автомобиль теперь под охраной. Он не стал задерживаться, лишь на секунду бросил взгляд на Лололошку, после чего развернулся и уверенным шагом направился вперёд. Ло не стал медлить и быстро догнал наблюдателя. Улицы были узкими, освещение — скудным, лишь редкие фонари отбрасывали длинные тени на потрескавшийся асфальт. Вдали слышался гул промзоны: металлический лязг, глухие удары. Но здесь, в этом тёмном переулке, было почти тихо, только их шаги чётко раздавались в пустоте.       Лололошке уже казалось, что его завели в это тёмное место, дабы убить, — уж слишком подозрительно молчал наблюдатель, да и переулок располагал к убийству. Но когда Ло увидел ступеньки и дверь, ведущую в какое-то здание, — успокоился. Кавински не стал повторять свою неудавшуюся шутку про дам и открыл металлическую дверь без каких-либо комментариев, а после зашёл внутрь. Признаться, дверь была тяжёлой, и Лололошка кое-как удержал её, чтобы самому пройти.       И вот страшный, тёмный, мрачный переулок сменился на яркий бар. Внутри всё выглядело совершенно иначе, чем можно было ожидать, глядя на вход, — никаких облупившихся стен, заплесневелых углов и сломанного освещения. Вместо этого помещение утопало в приглушённом красном свете, источником которого служили неоновые вывески и лампы, установленные в нишах потолка. Стены были глубокого алого оттенка, будто пропитанные вином. Чёрные кресла у столиков выглядели удобными, но строгими. Барные стулья, выдержанные в том же цвете, выделялись на фоне массивной стойки, в дизайне которой переплелись чёрный и красный — два доминирующих оттенка этого места. Воздух был наполнен смесью алкоголя, сигаретного дыма и чего-то пряного, возможно, специй из кухни. Где-то в дальнем углу тихо играл джаз, перебиваемый редкими всплесками смеха и приглушёнными разговорами. Атмосфера заведения была странной — не слишком дружелюбной, но и не враждебной. Лололошка машинально огляделся, прежде чем перевести взгляд на Кавински.       Наблюдатель смотрел в сторону барной стойки, за которой бармен — немолодой человек — потирал бокал для вина. Кавински через плечо посмотрел на замешкавшегося Лололошку и кивнул в сторону столиков, приглашая, будто это был его дом.       Ло кинул свой взор на зону со столиками и заприметил пару компаний человек, одна из которых была только из наблюдателей. От такого количества наблюдателей на один бар ему было ужасно неловко. Хоть эти люди и выглядели дружелюбно — улыбались и смеялись, — но это не отменяло того факта, что за пределами бара они могли быть очень жестокими. Кавински, который отошёл от стоящего столбом комиссара, развернулся и будто крикнул своим взглядом: «Я-то тоже наблюдатель». Лололошка отклеился от пола и догнал бывшего наблюдателя.       Парни сели друг напротив друга за столик на двоих персон. На приятной деревянной поверхности стояли салфетница и кнопка для вызова официанта. Наблюдатель нажал на неё, как только убедился, что Лололошка удобно разместился.       — А ты знаешь тех наблюдателей? — чуть ли не шёпотом спросил Ло, из-за чего вызвал тихий смех у Кавински.       — Некоторых знаю. Ты боишься их? — с усмешкой спросил Кавински. Комиссар ничего не ответил, лишь пожал плечами. Наблюдатель снова разразился тихим смешком.       — Я же тоже наблюдатель, меня чего не боишься?       — Ну, ты же бывший наблюдатель, — ответил Лололошка. Кавински сейчас буквально светился от счастья.       — Вот как, — он улыбнулся, но потом сразу прикрыл губы тыльной стороной руки. — Но бывших наблюдателей не бывает ведь.       Лололошка уж было хотел что-то сказать, но к ним подошёл молодой парень, официант, который косо посмотрел на комиссара, а Кавински улыбнулся. «Они, наверное, знают друг друга, если Кавински ходит сюда часто», — предположил Ло, пока наблюдатель заказал каждому по одному роксу виски. Кавински не знал, почему выбрал виски, но где-то в глубине памяти всплывало, что в ту ночь Лололошка заказывал именно его. Официант ушёл под взглядом Кавински.       — Так что там с именем, Дейви? — наблюдатель не потратил ни секунды на то, чтобы вспомнить, что Лололошка должен был рассказать ему про своё двойное имя. Кажется, неловкой тишины сегодня больше не будет. У Кавински помимо этого вопроса есть ещё сотня. Конечно, за один вечер он не сможет получить на всё ответы, но хоть парочку интересных историй он хотел услышать.       Лололошка, видимо, забыл, что у него вообще два имени, ибо объяснить этот долгий взгляд на свои руки было сложно. Единственное, что крутилось у комиссара в мыслях, это — как бы поаккуратнее всё объяснить? Такая задача казалась ему довольно сложной. Даже их виски успели принести, пока Лололошка собирался с мыслями. Кавински, в свою очередь, не подгонял его. Ему было вполне нормально просто смотреть на поджатые губы и опущенный взгляд.       — Как бы тебе объяснить… — наконец Ло сказал хоть что-то.       — Говори как есть, — Кавински отхлебнул янтарную жидкость из рокса и расслаблено посмотрел на Лололошку. Он мог поклясться, что сейчас видел комиссара насквозь и все его движущиеся шестерёнки в голове.       — Ладно, но если ничего не поймёшь, я не буду повторять, — сказал Ло стальным голосом, который сразу же отрезал всякие попытки возражений. Он быстро опустошил стакан, поднеся его к губам и отпив последнюю каплю. Алкоголь мягко обжёг горло, как всегда, но это не остановило комиссара. Напротив, после того как 50 мл виски растаяли внутри, уверенность пришла к нему почти мгновенно. В глазах Лололошки зажглась решимость, он чувствовал, что разговор должен быть важным.       — Я начну издалека… — произнёс он не спеша, но с таким тоном, что Кавински понял — это не просто история на пять минут. Наблюдатель напрягся, его взгляд стал ещё более внимательным, он слегка наклонил голову, давая понять, что готов слушать. — Я не помню, как это началось. Вообще, я мало что помню из своего детства. Иногда, когда закрываю глаза, перед глазами мелькают картинки, но они размыты. Единственное, что осталось в моей памяти, — это имя. Лололошка. И хоть я до конца не могу понять, почему, но я точно уверен, что это моё настоящее имя, — он сделал паузу, и на несколько секунд его глаза затуманились из-за алкоголя, который уже полностью слился с его организмом. Лололошка выдохнул, возвращая себя в реальность, и встретился взглядом с Кавински, который был явно удивлён такими подробностями. — Это было чуть больше года назад… Когда я проснулся… я оказался посреди пшеничного поля. Всё было как в тумане, но рядом со мной были документы, удостоверяющие личность. И там было имя — Дейв. Но почему-то, как бы я ни пытался, это имя мне не подходит. Я знаю, что это не моё настоящее. И вот… я с уверенностью могу сказать, что Лололошка — это я.       Он замолчал и, сделав несколько быстрых движений, нажал на кнопку вызова официанта, но взгляд его всё ещё оставался сосредоточенным на Кавински, как будто ожидая, что тот спросит что-то, хотя бы покажет, что понял всё вышесказанное.       — Интересно… — Кавински задумался, допивая свой виски. — Тогда почему ты не поменяешь имя на то, которое считаешь своим настоящим? — спросил наблюдатель и получил идиотское выражение Лололошки.       — Я бы с радостью, но это ведь морока, так ещё и дорого, — ответил Ло.       — А почему ты при Тори — Дейв, а Минни сказал своё настоящее имя? — логичный вопрос задал Кавински.       — Я сам-то не уверен в своём имени… Но изначально я представился Тори как Дейв, — ответил Лололошка. — Да и я не знал наверняка, может, Радан говорил Минни моё настоящее имя. Он ведь мог и проболтаться.       Кавински не стал упоминать, как друг проболтался ему и сказал это злополучное «Лололошка». Но сейчас это было и неважно. Главный вопрос бегал из угла в угол — «Почему тогда ты представился не Дейвом?». И ведь это хороший вопрос.       Лололошка попросил повторить их заказ, когда официант стоял над его душой и странно поглядывал. Да что не так?       Виски не заставил себя долго ждать, и с такой же скоростью Ло опустошил стакан. Сейчас он прям хотел напиться. Стресс пожирал его изнутри, ещё и такая откровенность, которую он рассказал человеку, с которым знаком меньше недели. Так он ещё и наблюдатель. Паранойя накрыла Лололошку снова, но теперь она странно растворялась, как только он слышал и видел Кавински. Может, алкоголь так влияет на него?       Ведь даже спустя полчаса их бессмысленной болтовни Ло стало всё сложнее отводить взгляд от наблюдателя. И что самое страшное — Кавински смотрел на него точно так же, но ещё более пьяно, хотя алкоголя было больше в Лололошке. Комиссар напрочь забыл, что ему завтра надо на операцию. Конечно, пить за день до операции можно, но проблема была в другом. Ло совсем не умел нормально вставать после вечера, проведённого с банкой пива, а что уже говорить о четырёх стаканах виски? И этот человек говорил, что не намерен много пить.       — Кстати, а как вы с Тори познакомились? — невзначай спросил Кавински. Он было уж хотел извиниться за такой вопрос со своей стороны, но Лололошке, кажется, было уже всё равно на такого рода вопросы.       — Я тебе уже вроде говорил, что знаком с ней полгода? — в ответ Ло получил утвердительный кивок. — Так вот… Я шёл к автобусной остановке, я тогда ещё на полях работал. И она просто подошла ко мне и пригласила на концерт, где ей было выделено от силы минут 15 на рассказ своего стиха про Империю. Я тогда подумал, что она сумасшедшая, но она протянула мне пригласительное, и я решил сходить, — рассказал Лололошка и отпил свой виски, опустошив стакан.       — Просто на улице пригласила на 15-минутное представление? — Кавински засмеялся. Ситуация и правда была смешной, но, кажется, только для наблюдателя и Ло, ведь на них обернулась парочка граждан и наблюдателей. — Но это выходит, чтобы стать имперским писателем, надо потратить полгода жизни? Я думал, на такое надо минимум лет пять.       — Я не до конца знаю, через что Тори пришлось пройти, но она написала все экзамены на высший балл и поэтому стала писательницей быстрее, чем положено. Но я склоняюсь к тому, что она просто подлизалась к Империи, — сказал Лололошка и сразу осёкся. Говорить такие слова в помещении, где есть пять наблюдателей, было жизненно опасно.       — Вот как… — ответил Кавински, но ему будто бы было плевать на последние слова Ло.       И вот они снова погрузились в обычную, ничем не примечательную болтовню. Лёгкую, непринуждённую, как старые знакомые, которые давно не виделись. Атмосфера в баре стала уютной, и мир снова казался простым и понятным.       Кавински, кажется, действительно начал относиться к алкоголю с некоторой симпатией. Ведь именно виски, как бы странно это ни звучало, снимал с него напряжение и превращал Лололошку из сдержанного и слегка холодного комиссара в человека, готового наслаждаться моментом. Вечер стал чем-то, что Кавински начинал ценить — не за его конец, а за сам процесс. Он всё больше чувствовал, как радостное чувство от совместного времяпрепровождения начинает переполнять его, и в этом, пожалуй, заключалась особенность их общения. Неважно, о чём они говорили, главное, что время пролетало быстро, и каждый момент был наполнен теплотой.       И даже если они останавливались, молчали, эта пауза не казалась такой некомфортной и неловкой. Их взгляды будто сами разговаривали. Кавински всё так же, как и раньше, смотрел с теплотой в глазах, а Лололошка и сам не понимал, как наблюдатель превратился из пугающего в доброго человека. Обычного человека. Без своего звания «бывшего наблюдателя» он выглядел так же, как и обычный гражданин Империи. И с ним хотелось проводить время, болтать.       Конечно, наши мечты и желания всегда рушатся, когда не просишь, но сейчас это расставание не было каким-то болезненным. Скоро начнётся комендантский час. Из бара уже давно ушли все обычные люди, а наблюдатели, которые сидели в уголке, собирались покинуть это приятное место. В общем, бар опустел.       — Подвезти тебя? — спросил Кавински, вставая из-за стола и потягиваясь. Он за всё время ни разу не вставал, и спина уже начала побаливать, хотя и опирался он на мягкую сидушку.       — Ты забыл, что выпил? — Лололошка улыбнулся, спрашивая очевидные вещи. Как бы ему сейчас не хотелось ехать в приятной дорогой машине, но если за рулём будет пьяный наблюдатель, такая поездка не закончится хорошо.       — Могу на такси подвезти, — пошутил Кавински, и даже такая глупая шутка рассмешила Ло. Насколько же алкоголь убивает в нём чувство юмора…       — Ну, я был бы признателен, если бы ты заказал мне такси и оплатил, — без капли смущения от такой просьбы проговорил томным голосом Лололошка. Он словно загипнотизировал наблюдателя, ведь тот и секунды не думая согласился и вызвал два такси — себе и Ло.       Машины приехали быстро, и парни вышли из бара, проходя к дороге, на которой красовались две машины белого цвета. Кавински заказал такси комфорт-плюс, хотя комиссару сгодился бы и обычный. Но грех не воспользоваться таким предложением и попросить перезаказать такси. Это было бы чересчур глупо даже для Лололошки.       — Ну, пока, — сказал Лололошка и, помахав рукой, направился к своему такси. Так легко и чуть ли не вприпрыжку. Кавински смотрел на спину комиссара и будто бы хотел его остановить, но что сказать-то?       — Спокойной ночи, — кинул напоследок наблюдатель и, получив мягкую улыбку, закончил на сегодня.       Такси Лололошки уехало первым, ведь Кавински всё продолжал стоять перед дверьми машины и потирать виски. Ему, безусловно, понравился этот вечер, и он даже смог развеселить Ло, но что-то ему не давало покоя. Он стал понимать, что надеялся на продолжение вечера, где-то на чьей-то кровати. Он усмехнулся сам себе, но эта усмешка была сухой и горькой. Кавински, привыкший к лёгким приключениям, к сексу без обязательств и связей, вдруг столкнулся с тем, что его собственное тело и разум начали играть не по его правилам. Наблюдатель никогда не испытывал подобного смущения, когда его желания касались кого-то — будь то женщина или мужчина. Он никогда не был так откровенен с собой, не позволял себе остановиться и задуматься, что было на самом деле и что могло бы быть. Кавински желал Лололошку, но это желание было для него чем-то отвратительным, будто он видит в комиссаре просто кусок мяса.       В голову сразу пришло осознание, что ещё неделю назад он думал о Лололошке в таком же ключе. «Просто хотел потрахаться» — эти слова не переставали звучать в его голове, повторяясь снова и снова. Наблюдателю никогда не было так отвратительно от самого простого желания секса. Никогда.

***

      Усталость сразу накатила на Лололошку, как только он попрощался с Кавински и сел в такси. Спать хотелось ужасно сильно, а алкоголь лишь усиливал это желание. Но засыпать в такси было бы плохой идеей. Однажды Лололошка заснул в автомобиле с автопилотом, похожем на этот, и ощутил весь спектр эмоций от громкого звука и вибрирующего кресла. У Империи, похоже, был фетиш, раз они придумали такой способ пробуждения пьяных людей в такси.       Пытаясь не заснуть, Лололошка стал прокручивать сегодняшний день. Вторая половина дня была и удачной, и нет одновременно. Пока они с Кавински не сменили локацию и не выпили, напряжение летало в воздухе. Искрило и било, вызывая смешанные эмоции. Но как только алкоголь попал в организм, общаться стало намного легче. Хоть Ло и хочет закрыться на три замка из-за того, что рассказал историю своего имени Кавински.       Когда комиссар рассказывал про себя Кейт и Радану, было гораздо легче, он даже не чувствовал себя смущённо. Но перед наблюдателем эта история казалась Лололошке абсурдной. Он хотел бы вырезать этот фрагмент их вечера, но понимал — не выйдет. И, возможно, Ло будет засыпать с мыслями: «Надо было сказать по-другому» или «Зачем я вообще рот открывал?»       И ему даже было плевать на спокойную реакцию Кавински. Хотя такая реакция скорее была странной.       Такси высадило Лололошку прямо возле заправки, и он, еле держась на ногах, поплёлся в сторону своего дома. Вокруг было темно, а воздух был холодным, словно готовился высосать последние силы из его тела. Вот сейчас было особенно обидно, что родная, уютная кровать находилась так далеко. Почему, чёрт возьми, его дом стоял в таком забытом уголке? Улица была плохо освещена, тусклые фонари едва-едва освещали путь, и каждый шаг давался с трудом. Не споткнуться было настоящим подвигом. Ло несколько раз пытался удержать равновесие, но в какой-то момент ему казалось, что его ноги вот-вот сдадут, и он грохнется лицом на твёрдую плитку. А если бы кто-то наблюдал за ним со стороны? Интересно, как бы отреагировали поселенцы, увидев его в таком состоянии? Хорошо, что до комендантского часа оставалось совсем немного времени, и все нормальные люди уже успели укрыться по домам.       Лололошка всё-таки добрался до дверей своего дома. На ощупь нашёл замок и вставил ключ. Он прокрутил его три раза — хоть и с трудом, но всё-таки открыл. Следующий момент был настоящим квестом: сделать шаг вперёд. Сопротивление силы тяжести стало практически непосильным. С глухим стуком, напоминающим удар молотка по металлу, он рухнул в коридор. Падения было невозможно избежать, но, к счастью, боли почти не было — разве что правое колено давало знать, что завтра оно напомнит о себе синим синяком.       Не в силах справиться с утомлением, Ло прошёл через тёмный коридор в спальню. Он не пытался снять обувь или одежду, в которой успел и вспотеть, и облиться — хорошо, что не проблеваться. Он просто рухнул на кровать, почти не осознавая, где находится. Как только его голова коснулась подушки, вся усталость и тяжесть тела затопили его, и он мгновенно провалился в сон. Всё остальное отодвинулось на второй план, а хороший сон сразу предстал перед ним.       В хорошем, приятном сне ему привиделись глаза. Притягательные, но сжигающие дотла, стоило только посмотреть в них. Они были тёмными, почти чёрными, как ночь, но в них можно было увидеть огонь. Лололошка не мог оторвать взгляд, будто магниты притягивали его, вбирая в себя все мысли, все чувства, не давая ни единой возможности убежать. Глаза казались живыми, они смотрели прямо в его душу, как будто знали его самые потаённые желания и секреты. И с каждым мгновением Ло чувствовал, как его тело теряет контроль, как внутри него разгорается этот дикий огонь, который начинал расползаться по всем венам.