Служебный роман

      Ночь. Женщина открывает дверь квартиры.

Тишина. Даже слишком. Ни запаха еды, ни включённого света. Она снимает обувь, не включая свет в коридоре. Чемодан остаётся в районе двери. Наталья проходит внутрь квартиры. Пальцы машинально касаются стены, ищут выключатель, но потом замирают. Пусть будет темно.       Она идёт медленно, не торопясь, словно нехотя проникая в пространство. В голове — звенящая пустота. А внутри — всё ещё трепещет эхо чужого "да", сказанного слишком, слишком честно. Женщина сглатывает, прогоняя облик девушки из своей головы. Косвенно помогает мужчина, с которым они привыкли делить кровать и выполнять супружеский долг в последнюю пятницу месяца. В гостиной — Андрей. Он сидит на диване, ноги на столе, перед ним включён телевизор без звука. Что-то с автоматами, мужчины с оружием, будто отражение их брака. Он оборачивается. Глаза — пустые, без искры, которая была 10 лет назад. Или, возможно, они просто усталые. — Как съездили? — без эмоций, даже голову не повернул. Наталья скидывает пальто, бросает на спинку кресла. Вздыхает. — Нормально. Пауза. Он смотрит, как она идёт на кухню. Слышно, как стучит кружка, как журчит вода. Она медленно пьёт, стоя у окна, взгляд в пустоту. Его шаги — сзади. Подходит. Слишком близко. Тепло тела, знакомое, но почему-то чужое и на секунду неприятное. — Я видел фотку. — Какую? — не оборачиваясь. Он берёт её за плечо. — Где ты с этой... твоей новой коллегой. Молоденькой. Смешной. — холодная ухмылка награждает его лицо, от чего Наталье становится противно, уже не на секунду. Она поворачивает голову, чуть в сторону, добавляя. — Ксенией. Слышится тихо мычание над ухом, дыхание в районе виска и ощущение жёстких рук на плечах. Андрей хочет поцеловать Наталью в висок, нависая над ней чуть склонившись. Женщина морщится, отворачивается, сухие губы мажут по щеке. Она отступает на шаг — не резко, но с таким отвращением, что тишина в комнате становится слишком громкой. — Не надо. — говорит она спокойно, не зло. Молчание. Руки опускаются. Он уходит. Шаги — злые, тяжёлые, шаркают по паркету, будто специально напоминая: он есть. В коридоре что-то падает, громко, раздражённо. Наталья не идёт смотреть. Просто прикрывает глаза. Командировка закончилась — и всё снова по кругу. День сурка. Завтра выходной, но она уже устала от него. Оно ещё не наступило, а просыпаться не хочется. В голове шумно, как будто кто-то открыл все краны сразу. Мысли текут, смешиваются, лезут друг на друга. И среди них одна — как осколок стекла в пальце. Маленькая. Но больно. Зачем она всё это делает? Зачем дразнит Ксению? Зачем смеётся с её дурацких шуток? Зачем позволяет себе лишнее — взгляд, касание, полушаг ближе? Зачем устраивала её в университет, будто это было важно? Зачем смотрит на неё, как будто в первый раз? Зачем держит в памяти тот поцелуй, будто он что-то значит? Она ведь взрослая. Она ведь знает, чем заканчиваются такие вещи. И всё равно — зачем?.. В коридоре остаётся стоять чемодан, будто свидетель: всё было — смех, прикосновения, длинные взгляды. Последние четыре дня, в которых она жила, а не выживала. Наталья втягивает воздух и проводит рукой по лицу, снова и снова прокручивая все это в голове. Она возвращается в спальню одна. Садится на край кровати, не раздеваясь. Лицо — напряжённое. В груди будто горячий клубок. Она закрывает глаза, и в темноте — не Андрей. В темноте снова — Ксюша. Её голос, её дыхание, и то чувство, которое вбилось под кожу, не спрашивая разрешения. "Ты хочешь меня поцеловать?" Да. Слишком сильно. Душ помогает немного отвлечься. Горячая, обжигающая вода обволакивает тело. Наталья буквально варится в своих мыслях, постепенно покидающих ее голову. В стенки разума въелись тихие вздохи Ксюши и этот томный, с хрипотцой, умоляющий голос. Нет, она не могла её поцеловать. Просто напросто не смогла. Струсила. Испугалась, что если опять впустит Ксению к себе во внутренний мир, то больше не сможет отпустить. Испугалась, что та то опять уедет, бросит и оставит наедине с душевными терзаниями. Телефон вибрирует на тумбочке. Наталья вздрагивает, разглядывая своё отражение в зеркале. Ксюша. «Ты доехала, все хорошо?» Уголки губ вздрагивают, а тепло разливается в груди. Женщина сжимает телефон в руке, думая, отвечать или нет. Ей очень хочется ответить, спросить что-то в ответ, да просто сорваться и приехать к девушке на квартиру. Пальцы медлят. Она набирает ответ — стирает. Набирает снова — стирает. Всё, что хочется сказать, слишком большое для экрана. Наталья коротко вздыхает, гасит в себе эту слабость, быстро пишет: «Всё хорошо, спасибо.» Наталья снова возвращается в комнату, ложится, и холод простыни кажется наказанием. Андрей уже давно спит, отвернувшись к ней спиной. Она на секунду завидует его полному безразличию к их семейной жизни, хотя раньше было совсем наоборот. Понял, что это бесполезно, потому и стал гулять? Или это в ней что-то не так? Наталья хмурится, нервно кусает нижнюю губу, ворочается на кровати, не находя удобного положения. Эффект «пустой головы» после душа продлился недолго. Только в этот раз в голову лезут 10 лет брака и то, на что она просто не делала акцента, но замечала. Андрей перестал дарить её любимые цветы, хотя в начале их пути раньше делал это чуть ли не каждую неделю. Часто снимал обручальное кольцо, пару раз наглядно показав, что кольцо давит . День начинался без привычного поцелуя в щеку, а заканчивался без „ Сладких снов ” или куда более интересного времяпровождения и ночных касаний, давно забытых. Сон подступает тяжело, будто мед тянется по ложке, застывая на полпути. Наталья засыпает с болью в груди — но там, во сне, уже не боль. Во сне — комната, наполненная приглушённым светом. Чужая, но уютная. Плед сброшен с кровати, окно приоткрыто, шевелится тонкая занавеска. И она — лежит на боку, а рядом Ксения. Та самая Ксюша, с мягкими русыми локонами, растрёпанными, как после бури, со спокойным дыханием. Ксения крепко обнимает её за талию, прижимается лбом к ключице. Наталья чувствует кожей её тепло, и оно не обжигает, не тревожит — оно лечит. У девушки один носок сбился с ноги, волосы щекочут шею. Наталья улыбается во сне, хоть и не осознаёт этого. — Не уходи, — шепчет она. — Я никуда не уйду, — отвечает Ксюша, так, как только она умеет: упрямо и до одури нежно. Сонный мир не требует объяснений. Здесь нет Андрея, нет долга, нет страха. Только дыхание рядом, медленное, живое, как обещание. А потом всё расплывается — растворяется занавеска, свет, дыхание. Наталья дёргается, просыпаясь на секунду. Комната пуста. Андрей всё так же отвернулся. Простыня холодна. Но где-то глубоко внутри — отпечаталась чья-то рука на её талии.

***

В университете предпраздничная суета. Студенты сдают долги, бегают по коридору за преподавателям, суматошно что-то рассказывая. Кто-то сдал, кто -то провалился. Вот девушка, плачущая, видимо завалившая экзамен, а рядом с ней парень, аккуратно обнимающий её за плечи. Другой высокий парень подпирает стенку, нервно теребя зачётку в руках. Рядом с ним из аудитории выбегает паренек, радостно голося, что сдал на еле-еле натянутый трояк. — Счастливчик, неужели она не всех валит что ли? —судорожно вздыхает рыжеволосый, в десятый раз прокручивая зачётку. — Нет, Костров, не всех, а только тех, кто думает, что я всех валю. — насмешливый голос раздаётся за спиной, отчего парень вздрагивает и оборачивается. Ксения стоит облокотившись о косяк, приглашая следующую тройку аттестующихся. Взгляд холодный, смотрящий прямо в душу, руки скрещены на груди. — Прошу. — Ксения делает легкий мах рукой вглубь аудитории и проходит за свое место, не дожидаясь, пока парень отлепится от пола. Девушка проводила взглядом вошедших студентов, чуть наклонив голову. Трое. Один — в мятой рубашке, другая — с кругами под глазами, третий — с отчаянной улыбкой, будто сессия ему снится, а не случается в реальности. Она хмыкнула и скрестила руки на груди. «Хочешь меня поцеловать?» Голос Натальи до сих пор звучал в голове. С тем же издевательским оттенком, будто Ксения — глупая девчонка, потерявшая голову от взрослой женщины. Так и было. Только потеряла голову она ещё давно, в школьные годы. Да, хочу. Хотела. Хотела, пока ты не решила вывернуть всё в шутку и как всегда убежать в своё идеальное замужество с идеально отвернувшимся мужем. Ксения прищурилась. Брови чуть сдвинулись. Она чувствовала, как внутри закипает раздражение — на неё, на Наталью, на эту чёртову игру в «ничего не было». Теперь молчишь? Отлично. Только не жди, что я побегу первой. — 10 минут, не больше. Тон холодный. Почти механический. Пусть думают, что она просто строгая. А не разваливающаяся изнутри от недосказанности, злости и чего-то, что отчаянно хочется забыть. А в соседней аудитории — другая сцена. Наталья сидит за кафедрой, просматривая ведомость. Веки тяжелеют от усталости — выходные пронеслись, как короткий сон. Ни отдыха, ни сна по-настоящему. Она так и не написала Ксении. И та — молчит. В этом молчании уже не злость, а страх. Страх, что всё вернулось на круги своя. — Наталья Борисовна , — срывается голос у студентки у двери, — у меня тут… работа… то есть я исправила… можно пересдать? Наталья смотрит на неё несколько секунд, будто с трудом фокусируясь на настоящем. Затем кивает: — Хорошо. Пять минут. Готовьтесь. До нового года пять дней. Послезавтра корпоратив, ещё этот глупый тайный Санта. Последние два дня потерпеть студентов и гул голосов, а после хорошо отдохнуть и встретить новый год с чистого листа. Студентка прерывает тишину, заглядывая в аудиторию. Наталья жестом приглашает ее сесть напротив. Смотрит бумаги, пытается вчитаться в написанное. Не получается. В голову снова раз за разом лезут воспоминания недавнего вечера. Наталья злится, хмурится, откладывает бумаги в сторону, замечая на себе перепуганный взгляд девушки. Она старается сделать более доброжелательное выражение лица, выходит плохо. Задаёт пару - тройку вопросов по теме. Толком не вникает в болтовню девушки. Спустя 15 минут мучений, Наталья просит зачётку, ставит заслуженную оценку и отпускает радостную студентку. День подходил к концу, за окном валил снег. Поток должников заканчивался, на что преподаватели с облегчением выдыхали. Кто-то уже уходил пораньше домой, а кто-то оставался дальше, кончая с бумагами. Ксюша с Артёмом стояли у входа в вуз. Девушка как всегда без шапки, собирает русой макушкой хлопья снега. Парень увлеченно рассказывает историю, размахивая руками. Ксюша толком не говорит, только слушает. Улыбается.. но глаза то совсем не счастливые. Пустые. Артём, похоже, этого совсем не замечает. Он поднимает голову наверх, любуясь снегопадом. Ксюша повторяет за ним, плюсом ловя снежинки языком. " Совсем как ребенок ", — думается Наталье. Она злится, но в то же время ловит себя на глупой улыбке. Ксюша кажется такой живой, родной. Как тогда, давно, ещё в школе. Хочется её обнять, прижать к себе, не отпускать. Наталья понимает, что ее нездорово тянет к девушке, но не знает, что на этот счёт чувствует Ксюша. Страшно, что та опять убежит и пропадет на много лет. По спине проводят рукой, заставляя вздрогнуть и обернуться. Юля. Наталья не успевает открыть рта, как на неё сыпятся вопросы. — Ты чего тут стоишь? Минут 5 уже в одну точку пялишься.. — слегка улыбаясь, говорит Юля и переводит взгляд в сторону, замечая машущего ей Артёма и хмурую Ксюшу. — Послезавтра не забудь, Наташ.. Прощается с женщиной Юля, и, не дожидаясь ее ответа, бежит к ждущим её людям. Ксюша подбирает снег с сугроба и швыряет его в живот Юле. Начинает что-то говорить, выдыхая клубочки пара ей в лицо. Видимо, почему они так долго её ждали. Наталья догадывается, почему у той так резко упало настроение. Ну ничего, перебесится и отпустит. Тройка уходит в противоположную сторону от парковки, а Наталья как раз таки бредёт в её сторону, сжимая ключи автомобиля.

***

На корпоратив идти совершенно не хотелось. Наталья и без того то и дело попадалась на глаза в университете: пялилась на них с Артёмом у входа, будто застукала за чем-то неприличным, а вчера в столовой и вовсе буравила взглядом так, что кусок в горло не лез. Юля, конечно, уговорила — пригрозила снести голову и пообещала, что если Ксюша не придёт, её подарок от Тайного Санты уйдёт в неизвестность. И всё же мысль о том, чтобы прогулять, не отпускала. Как чувствовала, Юля позвонила с утра и предупредила, что заедет на такси. — Друзьям, между прочим, нужно доверять, — проворчала Ксюша в трубку и сбросила вызов. Настроения не было с самого утра. Она поглядывала на аккуратно упакованную книгу на тумбочке — к обёртке была привязана шоколадка. Подарок был готов, но хотелось приписать что-то от себя. Съязвить. Оставить какую-нибудь дурацкую фразу, только понятную им двоим. Или наоборот — сделать вид, что всё равно. Она сидела перед подарком, подперев щеку кулаком. Упаковка лежала перед ней — аккуратная, с блестящей лентой, приклеенной чуть неровно. Книга внутри — выбрана не случайно. Не с первого раза. Не с первого чувства. Ксюша вертела в руках стикер. Один. Потом второй. Ни одна язвительная фраза, ни одна острота, которой она вчера так гордилась, теперь не казалась подходящей. Всё это выглядело глупо, мелко. Она раздражённо выдохнула, скомкала листочек с надписью «Никаких поцелуев. Только книга» и кинула его в мусорное ведро. Потом вытащила чистый. Взяла ручку. Подумала. А если она поймёт? Если догадается? — И плевать, — вслух сказала Ксюша себе. — Если и догадается — пусть. Она аккуратно написала: „Von jemandem, den Sie manchmal zu lange von hinten anschauen.“ Наклеила стикер на упаковку — чуть криво, так, как умеет только она. Откинулась на спинку стула. С улыбкой. Грустной, конечно. Но честной. И на этот раз — не собиралась передумывать. Юля обещала заехать за ней в половине седьмого. Ровно в семь начиналось мероприятие. Ксюша ещё раз прошлась по внешнему виду: черное платье, чуть выше колен, не скрывающее красивых ног благодаря разрезу на бедре. Подняв глаза чуть выше виднелось красивое декольте, золотая цепочка, которую прикрывали слегка закрученные локоны волос. Ксюше нравилось, как она выглядит. За последнюю неделю они с Натальей так и не поговорили. Может, хотя бы так удастся пощекотать ей нервы? Вдоволь надушившись, девушка ещё раз оглядывает себя в зеркале и, прихватив за собой символический подарок, вышла из подъезда квартиры. Такси подъехало спустя минуту ожиданий на морозе. Да, все таки надо было взять снуд. Портить прическу не сильно хотелось, так что Ксюша пренебрегла пользованием головных уборов в который раз. — Систематический игнор шапки зимой приводит к мигрени. — умозаключает Юля, чмокая подругу в щеку. — Сама не лучше. — бурчит в ответ Ксюша, принимаясь слушать тираду светловолосой.

***

В ресторане царила довольно приятная и новогодняя атмосфера. У входа их встретил Артём, помогая раздеться. Ксюша отдала свое пальто, вглядываясь в глубь зала. Небольшая сцена, похоже с живой музыкой или караоке. Ёлка. Бар. Стол, за которым сидели преподаватели их кафедры. Кто-то махнул из этой компании Ксюше рукой. Валентина — та самая приятная женщина, которая приветливо улыбалась ей в день знакомства с коллективом, да и в целом была открыта к общению со всеми. Девушка кивает ей в ответ, показывая указательный палец "минутку". Торопит Юлю, которая не может разобраться с Артёмом и вешалкой. В конце концов компания проходит за стол и присаживается. Места много и все сидят свободно. По её подсчётам не хватает четверых. Ольги Николаевны — на вид старушка, но на самом ей под 65. За время работы в институте, Ксюша поняла, что она не сильно любит посиделки с коллективом, да и вообще коллектив. Кроме Натальи. Она, похоже, со всеми умела находить общий язык. Евгения — мужчина средних лет, семьянин. Вполне приятный в общении, классно шутил. Ксюша не сильно с ним пересекалась за 4 месяца, но было интересно, опаздывает он или же не придет. Наташиного "Подсоса" и самой Наташи. Да, Ксюша привыкла его так называть, на что Юля недовольно шипела, но ничего поделать не могла. Ксюша списывала все на нехорошую энергетику вокруг него, но была и другая причина: то что этот Анатолий(так его звали) постоянно ошивался возле Наташи и старался ей угодить. Это сильно бесило, хоть Ксюша и старалась этого не показывать. Замечая их в коридорах университета, она старалась не смотреть в их сторону. И не потому что ревновала, нет! А потому что слишком уж он был настойчив, хотя прекрасно знал о семейном положении Натальи. — Утешала себя Ксюша, хотя прекрасно понимала, что ревновала. Юля заняла место рядом с подругой, а Артёма послала сесть напротив, чтоб не грел уши. Приходится сесть с Валентиной, которая тут же увлекает его в разговоры о своей прекрасной племяшке. Ксюша хмыкает и поддерживает разговор с Юлей. Она сидела так, что было видно входящих в зал и тех, кто был за столом. Юля болтала о своей группе, пока мысли Ксюши опять были направлены в другое русло. Интересно, а Наташа придет? Она нервно поглядывала в сторону входа и иногда на подарки, красиво лежащие на соседнем столике. Официант принес выпивку, Артём принялся разливать. Снег за окном густо валил, а внутри казалось слишком тепло. — Извините за опоздание, — раздался знакомый голос. Евгений — с сумкой, видимо, прямо с подарком. — Дочка не хотела отпускать. Пообещал привезти шарик с ёлки. Ксюша оторвалась от мыслей, улыбнулась. Женя был живой, приятный в общении — в целом, нормальный. Он помог Артёму с напитками и сел рядом с ним. Ксюша окинула всех взглядом. Красивые, нарядные и веселые. Юля даже шапочку новогоднюю откуда-то достала и нацепила на Артёма — самой прическу портить было нельзя. Ксюша хмыкает, смеётся с очередной шутки парня, пытается отвлечься и выгнать Наталью из головы.. хотя бы до ее прихода. Юля замечает, что Ксюша вроде бы и с ними, но взгляд постоянно пилит входную дверь. — Кого ждём? — шепчет она на ухо, заставляя Ксюшу вздрогнуть. — Никого. Прост... — Ксюша прерывается на полуслове и напрягается. Наталья входит в зал, приковывая к себе взгляды окружающих. Красивая. Очень. Норковая шубка, с которой она стряхивает небольшие комочки снега. Черные как смоль волосы, аккуратно уложенные и закрученные на концах. Иза спины выходит Анатолий, любезно помогая снять ей верхнюю одежду. Ксюша на него внимания не обращает, да и на то, что происходит за столом тоже. Юля машет Наталье, привлекая ее внимание. Та направляется в их сторону, ослепительно улыбаясь. Ксюша задыхается. Темно синее платье идеально подчеркивает под фигуру, выделяя все прелести женского тела. Наталья держит в руках маленький пакетик и свой клатч. Подходит к столу ближе, здоровается. Все гулко ее приветствуют, кто- то даже чмокает в щеку. Ксюша старается сделать более невозмутимый вид лица, но то, с какой силой она сжимает ножку бокала немного её выдает. Наталья крадёт на нее быстрый взгляд, кладет пакетик в общую кучку и садится напротив Ксении, рядом с Артёмом. Анатолий не остаётся в стороне, подходит чуть позже, здоровается с мужчинами и смазливо улыбается женщинам. — Просим прощения за то, что опоздали. В городе жуткие пробки. — Он делает неординарный жест рукой и присаживается рядом с Женей. Ксюша хмыкает, стараясь не показывать раздражения. Наталья даже не смотрит на нее. Только отпивает недавно налитое ей вино и готовится "официально" открыть этот вечер. Она встаёт, мягко улыбается всем присутствующим, начинает говорить и изредка смотрит на Ксюшу. — Ну и за то, чтобы завтра голова не раскалывалась на две части! — Все смеются, чокаются и пьют. Ксюша ловит себя на улыбке, ощущает на себе взгляд женщины. Та улыбается ей, глаза немного искрятся. Наталья кусает нижнюю губу и отводит взгляд. Официант принес горячее. Ксюша задаётся вопросом: Что будет, если они так и будут играть в горячо холодно? Но, к счастью или нет, выпитый алкоголь заставляет расслабиться и хотя бы в этот вечер не думать об их отношениях с Наташей. В зале играет приятная новогодняя музыка. Кто-то вспоминает о подарках на Тайного Санту. Каждый находит свой подарок. Ксюша сначала вертит свою упаковку, стараясь понять, что может быть внутри и от кого это. Она быстро понимает, что внутри книга. Интерес берет свое и она аккуратно разрывает упаковку прям там. На фоне кто-то радостно голосит, радуясь подаренному. Похоже, Тайный Санта попал в цель. Ксюша мельком поглядывает на Наталью. Она не распаковывает свой подарок и быстро отводит взгляд, когда замечает, что Ксюша смотрит на нее. Наконец, девушка опускает глаза и видит перед собой ту книгу, которую хотела давно. О которой спрашивала совета у Юли. Которую выбирала в командировке с Натальей. Ксюша радостно, но не громко вопит и улыбается во все 32. Показывает подруге книжку, ловя на себе луковый взгляд. — Как ты угадала? Это по той фотке что ли?! — подозрения падают на Юлю, но та хмурится и отшучивается. — Это не я, Матыцина, ты что! Я бы тебе мозги подарила, а не книгу. Ксюша смеётся и легко стукает Юлю в плечо. В моменте пазл складывается и она понимает, что подарок от Наташи. Кроме нее и Юли никто не знал, что Ксюша хотела эту книгу. Она быстро смотрит на женщину, та уже глядит ей в глаза, отпивая вино. В животе затягивается узел от осознания всей ситуации. Ксюша одними губами шепчет спасибо, получая скромный кивок в ответ. Ее переполняют эмоции. Как они могли попасться друг другу, так ещё и подарить почти одно и то же! Хоть Наташа и не смотрела свой подарок, но Ксюша была уверена, что у той будут похожие эмоции. Когда вообще она успела купить эту книгу? Она сзимает книгу в руках, стараясь не налететь на Наташу с поцелуями. Боже, какая она сегодня красивая. Юля вытаскиваете ее из бушующих фантазий, подливая алкоголь. Вино льется легко, а действует ещё пуще. В зале играет приятная джазовая музыка, смешанная с новогодними хитами. Чужие столы понемногу стали разъежаться и народу в помещении убавилось. Неугомонный Артём, неплохо выпивший, с горем пополам встаёт изо стола и начинает зазывать всех на танцы. — Кто за танцы?! — поднимая юубытлку шампанского со стола орет он. — Наталья Борисовна, разрешите Вас пригласить? Артем голландно протягивает ей руку. Ксюша с Юлей смеются и закатывают глаза. Андрей с Валентиной стараются усадить его на место, а Наташа отшучивается. — Ой, Тём, у меня каблук 10 сантиметров, я сегодня только с шампанским танцую. Юлю это все забавляет и она подхватывает Ксюшу за руку: — Матыцина, ты идёшь, не ной. У кого молодость — тот и пляшет. — Юль, тебе то что? Наташа каблуком по голове стукнула? — успевает возразить Ксюша, но все же выходит в середину зала. — А когда это мы с Наташей на ты стали? Я то понятное дело, а ты? — Я сюда танцевать пришла, а не твои пьяные бредни слушать. Музыка у сцены играет так громко, что невольно приходится кричать. Юля полупьяно улыбается, подхватывая Ксюшу за руки и двигаясь в такт музыке. Следом за ними выходят Женя с Валентиной, Артём остался сидеть на диванчике под присмотром "взрослых". Ну не умеет он пить, что поделаешь? Когда музыка меняется на более плавную, кто-то из коллег подталкивает Наталью. Та поднимается нехотя. Встает напротив столика, в полумраке. Смотрит в их сторону. Несколько шагов — и она оказываются почти рядом с девушками. Ксюша цепенеет и тормозит. Наталья мягко улыбается, начинает говорит, но Анатолий появляется совсем не вовремя. Перебивая, он уводит ее в танце в сторону. Женщина хмурится, а Ксюша шипит ему в спину. — Ксень, чего ты так на него? — девушку дёргает от этой формы имени. Ладно хоть, Юля, так ещё и пьяная.. простительно. — Да прилипала натуральный, ещё и на лицо смазливый. Девушка закатывает глаза и смотрит через плечо Ксении. Диджей включает более ритмичную музыку. Пары начинают двигаться энергичнее, вовлекая даже зрителей. Юля кому-то кивает, вызывая у Ксюши вопросы. Та хочет обернуться, но подруга ведёт танец. Столкновения происходит неожиданно. Девушка не успевает заметить, как оказывается в чужих руках. В зале полумрак, а выпитый алкоголь кружит голову. Только сморгнув раз пять, чтобы убедиться наверняка, Ксюша понимает, в чьих руках она находится. — Чего так смотришь? Вроде бы не сильно пила же...— Наталья улыбается той самой улыбкой. Своей. Насмешливой. Которая, казалось, принадлежала только Ксюше. — ... Или после двух бокалов уже не узнаешь? — Нет, мне просто крышу сносит, когда ты так смотришь. Ксюша говорит четко и с напускной серьезностью, хотя внутри бушует ураган. Из за высокого каблука девушке приходилось закидывать голову наверх, чтоб хотя бы не дышать Наталье в ключицы и видеть ее лицо(Хотя сама Ксюша была тоже на каблуках). Женщина стушевалась, но быстро поняла, что Ксюша полупьяна и в привычной манере язвит. Наталья закатывает глаза, чуть крепче обвивая девушку руками. Кружась под теплым светом, лицо Ксюши ненадолго освещается и сразу же попадает в тень. В эти секунды Наталья успевает заметить, что та покраснела, а зрачки заметно расширились. Списав все это на выпитый алкоголь, она замечает довольную Юлю, энергично машущую ей руками в одобрительных жестах. Она закатывает глаза и ведёт их пару более в затемнённый угол. Кто ж знал, что Юля такая внимательная? Юлия Андреевна вывалила все свои догадки насчёт Натальи с Ксенией в выходные, за пару дней перед их отъездом в Москву. Поначалу они обсуждали рабочие моменты, но после выпитого третьего бокала качественного вина Наталью понесло не в ту сторону. Та начала жаловаться Юле на Ксюшу, злиться на себя и ее холод по отношению к ней. — Юль, ну скажи мне, почему она такая сука? Раньше же, в школе, вы же другими были. — Наташ, это пятнадцать лет назад было.. — Не важно. — она закрывает лицо рукой, шепча что-то нессвязное и откидывает голову назад. — Да и тогда она за тобой бегала, а не ты за ней. — Юля отпивает ещё, наблюдая за Натальей. — В смы.. что?! Я не бегаю за ней, сдурела что ли. — Ты реально думаешь, что никто не видит, как ты на нее палишь? Не знаю насчёт других, но я сразу заметила. Ещё когда вы в августе встретились между вами такое напряжение стояло! Хотя я не припомню, чтобы вы ругались до ее уезда. Значит, между вами что - то.. Наталья не даёт ей договорить. Между ними ничего не было.. Кого она старается обмануть? Себя только если... Она выпрямляется на своем стуле, словно струна. Старается прокрутить в голове все те моменты, когда могла проколоться или сделать что лишнего. Но для нее все ее действия казались рабочими и ничего не более.. Конечно, как можно заметить собственный взгляд на другого человека? — Да и ты её таким холодом кормишь, неудивительно, что она злиться начинает и в отместку тебе все делает. В тот вечер Наталья поняла, что, определено, надо что - то менять в их жизни. Даже если воронка тянет люто. — А ведь ты знала, что мне понравится, — говорит Ксюша тихо, вовлекая её из воспоминаний в настоящее. — Нет, — Наталья улыбается. — просто надеялась. — Плохая ты актриса. — И ты. Особенно лицом играть не умеешь... И языком. — тихо добавляет она, но замечая чёртиков в глазах напротив, понимает как это звучит. — Словами. — Да я поняла - поняла. — Ксюша улыбается как чеширский кот и тянется к уху женщины. — но языком я хорошо играю. Наталья чувствует аромат её духов и теплый воздух в районе уха. Пальцы чуть крепче сжимают ткань чужого платья. Ксюша смеётся. Склоняет голову в бок, открывая вид на тонкую шею. Женщина долго смотрит на неё и уже не понимает, кто ведёт их пару. — Расслабься. Я даже по лицу твоему вижу, что ты уже придумала десять способов сбежать, — шепчет Ксюша и чуть наклоняет голову ближе. — Одиннадцать, — отвечает Наталья, но голос у неё предательски мягкий. Она чувствует, как под пальцами дрожит спина девушки — может, от танца, может, от чего-то другого. Музыка продолжается, но будто уходит на второй план. Свет вокруг тускнеет, и только на щеках у Ксении играет теплое отражение лампы у стены. — Не бойся, я ничего не требую. — Ксюша произносит это почти серьёзно, но глаза всё равно смеются. — Танцуй со мной. И всё. — Как будто у меня есть выбор, — шепчет Наталья, чуть насмешливо. — У тебя всегда есть выбор. Просто ты всегда выбираешь сложности. Она прикусывает губу, и в этот момент Наталье хочется — очень хочется — сделать вид, что она ничего не слышала. Но слишком поздно. Это уже вошло под кожу. — Знаешь, — произносит она тихо, — иногда ты пугающе хорошо меня читаешь. — Так я ж теперь тоже между строк читаю. Как ты. Только у меня Кафка и Ремарк, а у тебя Чехов с Цветаевой. И они обе смеются, почти одновременно. Смех этот выходит глухим, тихим — будто их и правда что-то связало, большее, чем кафедра и общий танец. Ксюша чуть отстраняется, но руки не убирает. Наталья это замечает — и не делает никакого движения, чтобы вырваться. Песня подходит к концу. Вокруг снова оживает зал, кто-то хлопает, кто-то кричит «браво» — то ли ди-джею, то ли танцорам. — Пойдём, а то ещё Юля снова начнёт с камерой. — Поздно, — усмехается Ксюша и кивает в сторону: Юля машет им и тут же тычет в них телефоном. — Господи… — Наталья качает головой и, не отпуская Ксюшу, ведёт её обратно к столу. — Я её потом уволю. Или прибью. Или обе опции сразу. — Только не сейчас. У меня ещё шампанское. Они садятся рядом, скатерть чуть смята, бокалы местами уже пустые, где-то расставлены конфеты и мандарины. Разговоры всплывают в воздухе, как дым: лёгкие, перемежающиеся, пьяные. Ксюша медленно тянется за своим бокалом, почти касаясь плеча Натальи своим. — Ты в целом терпима, знаешь? — говорит она, глядя вперёд, но будто про себя. — Спасибо. А ты, оказывается, не такая уж и гадина, как мне казалось в ноябре. — Это ты просто танцевать со мной не пробовала. И не ездила никуда. — Про Москву я вообще молчу... — улыбается она и закатывает глаза, откидываясь на спинку дивана, —...сколько нервов ты мне съела. Юлька бросает взгляды то на неё, то на Ксюшу. Наталью её взгляд задевает сильнее — и это не остаётся без внимания. Ксюша искоса поглядывает на Наталью: та чуть крепче сжимает ножку бокала. Затем на Юлю — та едва заметно качает головой. Как будто между ними происходит разговор без слов. Посторонним не понять. Наталья ставит бокал на стол и машинально двигает к Ксюше тарелку с мандаринами. Та берёт один, не спеша очищает. Шкурка с хрустом рвётся под её пальцами. Кто-то за столом смеётся громко и чуть фальшиво — у Артёма падает ложка, все весело шумят. — Юль, а ты у нас тост скажешь? — раздаётся из конца стола. — Ага, скажу: чтобы кафедра пережила конец семестра и всех нас в придачу, — Юля встаёт, с лёгкой нетрезвостью поднимает бокал. — Чтобы Кафка остался в книгах, а не в жизни. Чтобы у всех нас был кто-то, кто скажет: «Ты, в целом, терпимая» — и это будет не о работе. Сил нам и настоящей любви в Новом Году! Хохот. Ксюша почти поперхнулась. Наталья залилась краской. Юля садится на своё место, довольная собой, и слишком внимательно смотрит на них обеих, принимая о них невидимые стрелы из глаз. — Она это специально? — шепчет Ксюша, поднося бокал к губам. Вопрос, скорее, был риторический, по Наталью не волновало. — Юля? Всегда, — отвечает Наталья так же тихо и снова отпивает. В её голосе уже нет раздражения — только усталое принятие, — Пока ты была в Германии она тут и не такое выкидывала. Сбоку Артём щёлкает конфеты, что-то обсуждает с Валентиной и Женей. Анатолий засыпает глазами в тарелку салата, и никто его не трогает(и слава Богу). На одного мозгоеда меньше. Ксюша откидывается на спинку дивана, будто в это кресло она садилась сто раз. Наталья чувствует её тепло рядом. Не прижимается, но и не отдаляется. Только Ксюша аккуратно проводит подушечками пальцев по тыльной стороне ладони Наташи, заставляя вздрогнуть. — Знаешь, — вдруг говорит девушка, — ты не такая, какой себя строишь. — Это ты от вина? — Наталья чуть поворачивается, но не убирает руку. — Это я от всего, — Ксюша криво усмехается, а потом кивает на стол: — Мандарины пахнут детством. А ты пахнешь Новым годом. — Это духи. С перцем, имбирём и... как ты выражаешься, «дорогим разочарованием». — Всё равно — пахнешь. Наталья смеётся. Низко, в горло. Потом — тишина. За столом снова кто-то чокается. Где-то играет старая песня — то ли «Агата Кристи», то ли что-то из спета-под-пьяное-настроение. Ксюша смотрит на неё. Наталья — в бокал. Между ними, кажется, что-то складывается. Не признание и не флирт. Просто... понимание?

***

Через полтора часа все активно собираются по домам. Женя волочит на себе пьяного в стельку Артёма, вместе с сонным Анатолием. Те еле тащат ноги, путаясь в пуховиках. Валентина прощается с женщинами, чмокает каждую в щёку — Ксюша тут же отворачивается и втихаря вытирает влажную кожу. Юля смеётся в голос, а Наташа приобнимает Ксюшу за плечи, будто между делом, по-дружески, но чуть дольше, чем нужно. Оставшиеся курят на морозе, кто-то прячется в телефоне, кто-то проверяет, не оставил ли подарки на диване. Гул вечернего города доносится сквозь стеклянные двери. Наталья подходит сзади, кладёт ладонь на макушку Ксюши. Та даже не вздрагивает — сразу улыбается. — Я тебя довезу, — мягко говорит Наталья. — В смысле? Ты же не за рулём. И вообще, в таком состоянии тебе только сидеть и пить воду с лимоном. — А кто сказал, что поведу я? — Наташа щёлкает экран телефона. — Такси уже на подходе. Опередила тебя на двадцать секунд. Ксюша поворачивается, смотрит на неё с лукавой улыбкой. — Ладно. Тогда поехали ко мне. У меня тихо, и плед есть. Даже второй бокал найдётся. И ничего страшного, что так поздно. Наталья будто и не удивлена, но немного замирает. Делает шаг ближе — в полутемноте её глаза кажутся темнее, взгляд — чуть острее. — В прошлый раз, напомню, мы едва не натворили глупостей. — Мы просто чуть-чуть поцеловались, — с ухмылкой уточняет Ксюша, бегая взглядом по лицу женщины. — Вот именно. «Чуть-чуть» — и уже неделя игнора, звонков от Юльки и моё лицо в зеркале, как у выжатого лимона. — Наталья вздыхает, но без злости. — Не хочу опять. Ксюша смотрит на неё спокойно. Рядом проходит кто-то из коллег, машет рукой. Они обе кивают, делают вид, что просто разговаривают. — Я не предлагаю ничего «опять», — тихо говорит Ксюша, глядя ей в глаза. — Просто домой. Просто чай. Просто рядом. — Это у тебя всё начинается с «просто», — фыркает Наталья, но уже нажимает на кнопку открыть дверь такси. — Садись. Пока я не передумала. Ксюша улыбается уголками губ и первой садится в машину. Наталья задерживается у двери, оглядывается на ресторан, на снег, на остатки праздника, потом усаживается рядом. Они едут молча, но тишина между ними — как декабрьский воздух: прозрачная, густая и полная всего, что ещё не сказано. Ксюша иногда тихо вздыхает, зарываясь носом в мягкий мех Наташиной шубки. Наталья косится на неё с полувопросом в глазах, цокает языком, но ничего не говорит. В подъезд заходят с трудом: Ксюша долго роется в сумке, начинает бормотать себе под нос, спотыкаясь о собственные мысли и перчатки. Наталья молча ждёт, слегка покачиваясь на каблуках. Когда заветная связка ключей наконец оказывается в руках, Ксюша облегчённо вздыхает, открывает дверь и театрально жестом приглашает её войти первой. Дома тепло, пахнет электричеством, мандаринами и чем-то домашним, личным. Наталья разувается, откидываясь к стене. Ксюша, не раздумывая, помогает ей снять пальто, аккуратно вешает на плечики, а потом исчезает на минуту. Возвращается с мягкой хлопковой футболкой и чем-то тёмным в руках — кажется, шортами. — Ну ты же не будешь в этом пить чай... Хотя, конечно, тебе очень идёт. Но я бы предпочла видеть тебя без него, — говорит она, изображая невинность, — ну, в смысле в домашней одежде. Твоей. Для удобства. — Ксюш, ну хватит ерничать, а? — Наташа фыркает, но не может удержать улыбку. Салфетка, оказавшаяся под рукой, летит в Ксюшу и попадает точно в плечо. Она берёт одежду, скрывается в другой комнате. За дверью слышен звук молнии, потом тишина. Она могла бы уехать. Правда могла бы. Но ей хотелось посидеть на этой кухне ещё чуть-чуть. Не как преподаватель. Не как жена. А просто как женщина, которую хотят видеть рядом. Ксюша уже переоделась — широкая кофта, волосы собраны, лицо немного уставшее, но глаза всё ещё смеются. Она копается на кухне, ставит воду, открывает упаковку с новым чаем. — И вообще, если ты вдруг решишь ехать одна на такси — забудь. Ни-ку-да ты не поедешь, поняла? — кричит она, при этом чуть спотыкаясь на словах. Вино всё-таки даёт о себе знать. Из комнаты доносится голос Натальи: — А ничего, что у меня дома муж? На секунду повисает пауза. Ксюша только смотрит на неё. Не с вызовом, а будто с просьбой остаться, не пугаясь слов. — Наташ, я не прошу ничего. Просто чаю попьём. Ну куда ты поедешь в такую ночь? Ответа и не нужно. Они обе понимают, какое решение приняла Наташа. Ксюша ставит две кружки на поднос, достаёт мёд, лимон, сахар — всё как надо. Наташа выходит из комнаты в её футболке — чуть свободной, с заломами на животе, — и темнеет взглядом от мягкой лампы над столом. Ксюша смотрит на неё и не может не улыбнуться. Ни тени смущения, только радость от того, что она осталась. — Просто чай. Половина второго. Ты тут. И мне этого очень не хватало, — говорит Ксюша чуть тише, почти без пафоса. Наталья не отвечает. Только садится за стол, прикрывая колени ладонями. Чайный пар поднимается вверх, за окном тихо кружится снег. Ночь сползает медленно, как плед с дивана — по чуть-чуть, пока никто не смотрит. Чай остывает, разговоры затихают. Ксюша зевает, прикрывая рот ладонью, потом тянется, будто кошка, и смотрит на Наталью поверх чашки. — Ты ещё держишься? — Удивительно, но да. Хотя я уже плохо соображаю, какой сейчас день... — Наташа откидывается на спинку стула и протирает глаза. — Суббота? — Условно, — улыбается Ксюша. — Ночь с субботы на воскресенье. Время философов и уставших женщин. Наталья хмыкает, встаёт, медленно идёт к окну и приоткрывает штору. За стеклом тихо падает снег, медленный, как будто нарочно, чтобы не разбудить город. — Я давно не ночевала у кого-то просто так, — говорит она, почти шепотом. — Без повода и какого-либо расчёта. Просто... потому что не хочется уходить. Ксюша встаёт рядом. Молча. Ненавязчиво. Смотрит в то же окно, потом осторожно касается плеча Натальи. — Ты всегда можешь остаться. Если хочешь. Я не стану ничего ждать и не полезу со своим «а помнишь, как ты на выставке...» и тому подобное. Просто ляг. Отдохни. — А ты? — Наташа чуть поворачивает голову, в голосе не допрос, а что-то близкое к смущению. — А что я? Я уже полежала бы. Только зубы ещё... — она фыркает, отходит, выключает свет на кухне. — Можешь идти в спальню, там всё готово. Одеяло, подушки, всё по инструкции. Наташа не сразу двигается. Стоит ещё немного, будто взвешивая. Потом уходит в комнату, мягко закрывает за собой дверь. Ксюша остаётся одна, быстро умывается, перекидывает волосы в хвост, включает гирлянду в гостиной — одну, самую тусклую. Потом заглядывает в спальню. Наталья уже под одеялом, свет выключен, только тонкая полоска уличного света с окна касается стены. Она шевелится, откидывая угол пледа. — Ложись. — А ты не боишься? —тянет Ксюша с притворной серьезностью. — Только если ты снова будешь разговаривать во сне. — Я никогда... — Ксюш, я уверена, что ты вчера во сне читала Рильке, лёжа на спине, с закрытыми глазами. На немецком. С выражением. Обе начинают смеяться. Ксюша забирается в кровать, медленно, стараясь не касаться лишнего. Наталья поворачивается на бок, лицом к ней. — Всё-таки удивительно... — шепчет она. — Что? — Что мы тут. Вот так. После всего. Ксюша не отвечает. Просто кладёт руку на край подушки между ними. Наталья двигается ближе. Совсем чуть-чуть. Настолько, чтобы не задеть, но быть рядом. Может быть, утром они будут жалеть обо всем, что случилось этим вечером, но в данный момент это мало кого волновало. — Наташ. — Мм? — Мне можно?       Наташа не спрашивает, что именно. Просто разворачивается к ней и легко, без слов, укладывает Ксению себе под руку. Та почти сразу утыкается носом в ключицу, вдыхая её запах, обнимает за талию. Всё выходит будто само, интуитивно, будто бы они делали это уже много раз — просто забыли, когда именно. — Ты как печка, — бормочет Наталья, укладывая подбородок на макушку девушки. — Удобная печка.       Обе чуть смеются, но сон подкрадывается уже вплотную. И в этом смехе нет тревоги — только усталость и невысказанное счастье. Ксюша сжимает руку на спине женщины, как будто боится, что та исчезнет. Наталья дышит ровно, глубоко. Они обе уже почти не здесь. За окном идёт снег. А в комнате тепло. Очень.