Служебный роман

      Утро, на удивление, уже не кажется ни неловким, ни напряжённым. На этот раз они встают вовремя, и даже остаётся лишних десять минут, чтобы полистать соцсети. Ксения устраивается в кресле, лениво переписываясь с Юлей о тайном Санте. Юля, как всегда, язвит, но на грани приличия. — От судьбы не убежишь. — В смысле? — Обычная метафора. Ксения хмурится, теребя воротник тёмной атласной рубашки. Ей кажется, что в словах Юли скрывается что-то большее, но гадать лень. Наталья, опершись о барную стойку, наблюдает за ней поверх чашки кофе. Глоток, второй. Она ставит кружку в мойку, затем дважды брызгает на запястья дорогими духами. Резкий, но до боли знакомый запах наполняет пространство, заставляя Ксению на секунду задержать дыхание. Воспоминания накатывают слишком быстро, слишком чётко. Она щёлкает экраном телефона, прощается с Юлей и, нахмурившись, прячет гаджет в карман. — Кто за рулём? — спрашивает она, обуваясь в прихожей. — Я, — Наталья надевает перчатки и скользит по ней оценивающим взглядом. — А то ты мне в прошлый раз чуть машину не убила. Ксения поднимает голову и тихо фыркает. — Ладно вам… тебе. Наталья хмыкает и, не скрывая довольную улыбку, первой выходит из номера. Ксения остаётся на секунду, закатывает глаза и тихо шепчет пару ласковых себе под нос, прежде чем последовать за ней. Самоуверенная Наталья чуть не попала в аварию, пока ехала какими-то своими путями. Хоть катастрофа и могла случиться, но точно уж не по её вине. Ксения это понимала — да и видела по глазам, как Наталья испугалась. Пусть руки женщины уверенно держали руль, а манёвр был выполнен почти профессионально, но вот это короткое ругательство себе под нос выдавало её нервозность. — Вот видишь, а если бы я за рулём была, такого бы не случилось. Она старается аккуратно пошутить, но, судя по напряжённому лицу Натальи, попытка явно провалилась. — Ты-то хоть помолчи, Ксюша! — резко выдаёт женщина, сильнее вжимая педаль газа. Ксения непроизвольно напрягается, но не от скорости, а от этого мягкого, хоть и раздражённого "Ксюша". Или ей показалось? Она несколько секунд смотрит на Наталью, но та не поправляется, не замечает. Поток мыслей прерывает короткое "извини", от которого Ксения вздрагивает. Голос Натальи чуть хрипловатый, низкий — слова даются тяжело, но извиняется она искренне. — Всё в порядке. Прости, что иногда капаю на нервы. — Иногда? — уголки губ Натальи чуть дёргаются вверх, в голосе слышится скрытая улыбка.

Чёртова женщина.

***

На лекцию они успели вовремя, если не считать того, что Наталья мучалась с автоматом кофе при входе в здание. На замечание Ксении, мол, сколько можно его пить, она лишь махнула рукой и велела занять хорошее место в аудитории. Девушка закатила глаза, но спорить не стала. Себе дороже. Поднявшись по просторной лестнице на второй этаж, и найдя нужную аудиторию, заняла два места прямо у окна. Быстро сделав пару фотографий, Ксения высылает их Юле, на что та начинает переписку с привычных подколов. — Где Наташу потеряла? — Автомат с кофе взламывает Наташа твоя. — прикусывает нижнюю губу Ксюша, сдерживая улыбку от того, как это может выглядеть. — Ничего это я не взламываю, Матыцина. Хриплый голос над ухом заставляет Ксюшу дернуться и повернуть голову в сторону источника звука. Уши начали гореть, на шее чувствовался жар от дыхания женщины, а Юлька продолжала написывать сообщения. Телефон отзывался вибрацией, а Ксюша сжимала его в руке все крепче, не прерывая взгляда с ледяными глазами. — А что, уже взломали? Не находит ничего лучше, чем глупо пошутить Ксюша и тупо улыбнуться, хотя внутри все сжалось до такой степени, что казалось ещё чуть-чуть — и ребра сами себя переломают. После последней фразы Ксении, Наталья садится рядом и ещё раз наклоняется к её лицу. Черные волосы спадают с плеч, а аромат духов снова въедается в голову, мысли, вынуждая прикрыть глаза и прогнать воспоминания. Чем она душится, твою мать? — Очень смешно. — тянет она низким голосом, задерживая взгляд на губах Ксении. Девушка открывает глаза, моргает, ещё раз. Наталья отстраняется, словно ничего и не было. Поправляет прическу, отпивает кофе и складывает руки в привычной для нее позе — руки на груди. В аудиторию входит два лектора. Странно, но только сейчас она замечает, сколько довольно взрослых коллег–преподавателей собралось в помещении. До этого момента она вообще не замечала гула в помещении, который учтиво прекратился с появлением мужчины с женщиной. Наталья достает однотонный блокнот и ручку. У Ксении же толстая тетрадь, с какой-то непонятной для Натальи фразы на немецком. Да даже на ручке маленькая, но есть. Рассмотреть не получается, Ксюша крутит её в руках, слушая спич лекторов и изредка поглядывая на экран телефона. Ей нужно было отвлечься, чтобы не вспоминать этот взгляд на своих губах. Какого, чёрт возьми, она реагирует на неё также, как в 11 классе? Она перестает записывать лекцию и набирает ответ. Она старается выглядеть сосредоточенной, но её тело выдаёт её с головой: пальцы чуть дрожат, плечи едва заметно вздрагивают, а дыхание становится рваным от подавляемого хохота. Веки начинают подозрительно блестеть, а щёки краснеют. Наталья замечает. Она прекрасно помнит это состояние. Видела его слишком много раз на своих уроках, когда Ксения и Юля сидели рядом, переглядываясь и что-то строча друг другу в тетрадях. Тогда это злило её. Сейчас... — Матыцина, вам плохо? — Наталья сама не замечает, как повторяет ту же фразу, что когда-то в школе. — Нет, нет, она просто конфетку острую съела, — вставляет Юля. Ксению разрывает ещё сильнее. Она трясётся от беззвучного смеха, захлебываясь в кулак, плечи ходят ходуном. Юля, зараза, подкалывает её всё сильнее, тыкая пальцем в бок. Наталья хмурится, скользя взглядом с телефона на лицо Ксении и обратно. Солнце щедро накрывает её физиономию, отчего глаза кажутся янтарными, а веснушки проступают особенно ярко. От этого вида у Натальи внутри что-то неприятно сжимается, как будто она ошиблась с вдохом. Она резко отворачивается, сжимая в руках ручку. На телефон приходит сообщение. Наталья ловит на их паре взгляд сидящей рядом женщины за 60. Боже. Она открывает вкладку и начинает ещё больше злиться на саму себя. — Долго вы на меня пялиться собрались? Наталья поворачивает голову налево, встречаясь взглядом с уже не дурашливыми, не наполненными смехом, глазами. Ксюша медленно поднимает бровь, щурится, вглядываясь в черты лица напротив. Наталья зеркалит её движения, только нервно сглатывает. Показывает указательным пальцем, чтобы та склонилась ближе и кладет руку на её колено, сжимая. — Если ты не перестанешь трястись как дура, то мне придется тебя успокоить. — Наталья чуть сильнее сжимает коленку, проводя ногтем по ткани брюк незамысловатый узор. Ксюша берёт ручку, нервно и размашисто выводя буквы на бумаге, после чего толкает его в сторону женщины и отворачивается. Наталья опускает глаза на бумагу. Почерк размашистый, немного нервный. "Не знала, что у заведующей кафедрой такие странные методы успокоения." Она моргает, потом поджимает губы, не давая себе улыбнуться. Вот же… Упрямая. — Наглеть-то не надо, — тихо бросает в сторону Ксюши, которая делает вид, что углубилась в лекцию. Рука всё ещё покоится на её колене. Ксения не шевелится, только пальцы сильнее сжимают ручку. Наталья чуть сильнее давит ногтем на ткань, и девушка выдыхает, резко бросая на неё взгляд. Наталья встречается с ней глазами. Их разделяют сантиметры. — Ну что, успокоилась? — голос ровный, почти заботливый. Ксения не отвечает. Просто медленно наклоняется вперёд, подаваясь ближе. Наталья чувствует, как внутри что-то опасно сжимается. Она резко отдёргивает руку, откидывается назад. Ксюша что-то чиркает на листочке, и вникает в лекцию, уже не отвлекаясь на телефон или Наталью. "Beruhigt? Nein, nicht wirklich.»

***

Лекция закончилась только через три с половиной часа. После этого женщины ещё час разговаривали с другими педагогами, делились с ними своим опытом. Наталья сдержанно разговаривала с более взрослыми людьми, даже оказалось, что у них есть общие знакомые. Ксюша беседовала с молодыми учителями, в частности с девушками. Обе очень устали и, даже не сговариваясь, одновременно двинулись к выходу. Ксюша стояла на улице, ёжилась и натягивала снуд выше на лицо. Шёл снег. В воздухе чувствовалась атмосфера нового года. Где-то доносился смех детей, аромат кофе и хвои. Выпустив облачко пара, девушка делает селфи и отправляет Юлии, получая кучу комментариев. Она улыбается, пока кто-то не кладет руку ей на открытую макушку. — Слушай, у тебя с мозгом война? Почему он должен страдать без шапки? — ласково язвит Наталья, немного поглаживая русую голову. — Меня изнутри греет. — тычет в области груди Ксюша, поворачиваясь лицом к Наталье. — поехали уже, есть хочу. — Ты вообще кроме еды о чем-нибудь думаешь? Девушка смеётся и качает головой, направляясь к машине.

***

В номере было тепло, даже слишком — отопление работало на полную мощность, и Ксения уже успела растрепать волосы, стянув резинку. Они немного передохнули, перекусили, а теперь обе смотрели в окна: за стеклом Москва переливалась тысячами огней, снег мягко ложился на тротуары, а на улицах царило привычное предновогоднее оживление. — Прогуляться не хочешь? — неожиданно предложила Наталья, лениво застёгивая молнию на сапогах. Ксения обернулась, прищурилась. — Вчера я тебя с трудом на каток вытащила. — Сегодня мы меняемся местами, — спокойно парировала Наталья, надевая дублёнку. Ксения чуть усмехнулась, но спорить не стала. Она накидывает пальто, закуталась в снуд и вслед за Натальей вышла в холодный, пропитанный зимним воздухом вечер. Оставив машину недалеко, они шагали по украшенным московским улицам, где витрины магазинов сияли праздничными огнями, а гирлянды сплетались над тротуарами, создавая ощущение сказки. В воздухе пахло морозом, карамелью и лёгким дымком жареных каштанов, доносившимся от уличных лотков. Люди торопились с пакетами подарков, дети с восторгом залипали на движущиеся фигурки в витринах, а под ногами мягко хрустел свежий снег. Холодный воздух слегка обжигал щёки, но это только добавляло прогулке особого очарования — Москва в декабре была волшебной, будто живой рождественской открыткой. — Давай в книжный зайдём, пожалуйста, — Ксения залипла на большую яркую вывеску книжного магазина. Любовь к чтению зародилась в ней с подросткового возраста, так что отказать себе в новой книге она не могла. Наталья закатила глаза, но всё же поддалась напору младшей. Ксюша долго стояла возле стеллажей, выбирая между двумя книгами. Обе были редкими, в красивом подарочном издании. В нерешительности она даже написала Юле, которая не сильно то и любила читать. Та прислала стикер «бери обе», а следом — картинку с человеком, заглядывающим в пустой кошелёк. Ксюша вздохнула и поискала взглядом Наталью. Та тоже листала книги, явно заинтересовавшись чем-то. — Тяжёлый выбор? — искренне поинтересовалась Наталья, заглядывая в раскрытую книгу у Ксюши в руках. — Давно хотела прочитать, но не знаю, брать или нет… — Бери эту, — неожиданно добавляет Наталья, указывая на одну из книг. Ксюша вздёрнула бровь: — А Ты? — Не буду, наверное, — Наталья на мгновение задержала взгляд на книге, затем поставила её обратно. Через несколько минут они разминулись между стеллажами: Наталья ушла, чтобы пригнать машину, а Ксения задержалась у полок, пробежавшись взглядом по названиям. В магазине было не слишком много людей, и в какой-то момент они потеряли друг друга из виду. — Она будет довольна, — тихо пробормотала Ксюша, представляя лицо Натальи в день Тайного Санты, уже стоя у кассы. Наталья уже в то время сидела в машине, попивая кофе. Где она только успевает его брать? Ксюша вваливается в машину, откидывая пакет с книгами на заднее сиденье. Походя на кота, который объелся сметаной, она довольно тянется, ловя на себе заинтересованный взгляд Натальи. — Две взяла, да? — Наталья прищуриваться, в голосе скользит нотка лукавства. — Да неет, Юльке решила взять. — Ксюша старается не выдать себя с поличным, получилось неплохо. Наталья мычит, подозрительно улыбаясь самой себе. Та запускает двигатель, бросая на девушку короткий взгляд. — Так, куда тебя везти теперь? В отель? Ксюша уже готова согласиться, но Наталья внезапно добавляет: — Или отметим официальное завершение этих мучений? Она чуть приподнимает брови, будто вызывая на спор. Ксения усмехается. — Звучит как план. Минут через пятнадцать они уже сидят в небольшом уютном баре с приглушённым светом, натянутыми между стен гирляндами и лёгким запахом цитрусов в воздухе. В углу негромко играет джазовая обработка новогодних мелодий, а за окном медленно падает снег, освещённый жёлтыми фонарями. Ксению накрывает дежавю. Их встреча с Артёмом и Юлей, бесконечные шоты, пьяный Артём, непрошенные слёзы — и Наталья, внимательно наблюдающая за ней. Тогда между ними стояла глухая, непробиваемая стена, сложенная из обид, недосказанности и лет разлуки. Теперь же, в этом мягком свете, среди чужих разговоров и приглушённой музыки, казалось, что кладка дала трещину. Ксения морщится, отгоняя воспоминания, и переключается на официанта. Когда тот спрашивает про заказ, Ксения без раздумий выбирает алкоголь, а Наталья на секунду задумывается. Она водит пальцем по меню, будто всерьёз размышляя над коктейлями, но в итоге кладёт его обратно. — Ну и что ты выбрала? — Ксения подаётся вперёд, с интересом заглядывая ей в глаза. — Чай, — спокойно отвечает Наталья, вызывая у собеседницы выражение крайнего разочарования. — Боже, ну ты и скука, — протягивает Ксюша, закатывая глаза. — Давай хотя бы что-то с виду интересное! Вон, безалкогольный «Мохито» возьми, будешь выглядеть, как человек, а не как бабуля с термосом. Наталья фыркает, но смотрит в меню ещё раз. — Ладно, «Мохито»… безалкогольный, — делает ударение на последнем слове, бросая взгляд на официанта, чтобы тот не вздумал ошибиться. Ксения закатывает глаза, но тут же ухмыляется: — Ну, уже лучше. Осталось только представить, что там всё-таки есть ром. Спустя несколько минут перед Натальей ставят высокий бокал с льдом, мятой и лаймом. Ксения берёт свой напиток — что-то с виски, крепкое и тёплое — и, приподняв бокал, усмехается: — Ну, за окончание мучений? Наталья едва заметно улыбается, постукивает своим бокалом о Ксюшин и делает первый глоток. Вкус лайма и свежей мяты оставляет лёгкое послевкусие, но, конечно, никакого согревающего жара, как от алкоголя, не даёт. — А могла бы взять что-нибудь нормальное, — тихо бормочет Ксения, наблюдая за ней из-под ресниц. — И оставить тебя без водителя? Даже не мечтай, — спокойно отвечает Наталья, отпивая ещё глоток и делая вид, что не замечает взгляда, который Ксюша на неё бросает. На глинтвейне Ксюша не остановилась. Получив одобрительный кивок от Натальи — мол, дотащу я тебя до машины, заказывай, — она легко пожимает плечами и просит виски со льдом. — Решила согреться по полной? — лениво интересуется Наталья, помешивая трубочкой свой безалкогольный мохито. — Ага, а ты сиди и завидуй, — Ксюша демонстративно делает первый глоток и довольно щурится. Алкоголь разливается приятным теплом, ещё больше расслабляя её. Музыка звучит тише, чем в их прошлую встречу здесь, но в этом есть особая прелесть. Она снова оглядывает зал — на этот раз всё выглядит иначе. Тогда, после их первой встречи, в Ксюше сидел ком гнева и боли, теперь же... что-то другое. Что-то мягкое, размытое, даже немного волшебное. Она переводит взгляд на Наталью. Та спокойно листает меню, не глядя на неё, но между ними нет той глухой стены, что стояла ещё в сентябре. Эта стена медленно, но верно рушится, оставляя после себя пространство, наполненное чем-то едва уловимым, почти пугающим в своей искренности. — Еду будешь заказывать? — Наталья наконец отрывается от меню, ловит её взгляд. — Если только ты мне выберешь, — улыбается Ксюша, наклоняясь ближе. В воздухе пахнет цитрусами, вино приятно обжигает нёбо, за окном падает снег, и впервые за долгое время Ксюша чувствует себя не просто свободной — а по-настоящему живой. Наталья чуть приподнимает брови, будто размышляя, стоит ли ей подыгрывать этому флирту, но в итоге неторопливо говорит: — Тогда что-то сытное. Чтобы потом не пришлось тебя тащить. Ксюша усмехается, но спорить не собирается. Вскоре официант приносит заказ: ей — сочный стейк с гарниром, Наталье — тёплый салат с говядиной. Ксюша с видимым удовольствием вгрызается в мясо, а Наталья лишь качает головой. — Вот бы ты всегда так слушалась. — Вот бы ты всегда так заботилась, — парирует Ксюша, облизывая губы. Она ждёт очередного подкола, но Наталья неожиданно смотрит на неё по-другому — мягко, почти задумчиво. — А я и заботилась. Ксюша замирает. Из колонок льётся знакомая мелодия — мягкий женский голос напевает что-то тягучее, щемящее, о потерянных шансах и сожжённых мостах. Ксения замечает, как Наталья чуть поджимает губы и отворачивает взгляд. В воздухе повисает что-то неуловимое, едва ощутимое — словно воспоминание, которое обе стараются не вспоминать. Воспоминания обжигают — прощальный выпускной, прощальный поцелуй в туалете, холод, пронзающий до костей. Она была тогда совсем девчонкой, пьяной, дерзкой, уверенной, что если убежит, то всё забудется. Но ничего не забылось. Она смотрит на Наталью — та невозмутимо пьёт свой мохито, но Ксюша видит, как её пальцы чуть сильнее сжимают стакан. Песня продолжается, а между ними — снова тишина. Но уже другая. Напряжённая, почти звенящая — Ты любишь такую музыку? — Люблю. — Наталья переводит взгляд на неё. — Когда она к месту. — А сейчас не к месту? Наталья усмехается. — Скорее слишком в тему. Ксюша прикусывает губу. Слова песни, кажется, эхом отражаются в их молчании. Где-то там, за стеной. Которая рушится прямо сейчас.

Я больше может не вернусь

А может - я с тобой останусь

Останусь пеплом на губах

Останусь пламенем в глазах

В твоих руках дыханьем ветра

Останусь снегом на щеке

Останусь светом в далеке

Я для тебя останусь - светом

Через полтора часа они уже едут по ночной Москве. Наталья сосредоточенно ведёт машину, а Ксюша, развалившись на пассажирском сиденье, не отрывает взгляда от окна. Город плывёт мимо огнями, отражается в мокром асфальте, оставляет размытую россыпь бликов на стекле. Ксюша молчит, но в этом молчании что-то беспокойное — пальцы выстукивают ритм по колену, плечи то напрягаются, то опадают. Потом она вдруг дёргается вперёд, ссутуливается и тянется к магнитоле. — Музыку… — тянет она, нащупывая пальцами экран. — Давай что-нибудь весёлое. — Ксения, руки. — Наталья перехватывает её пальцы одной рукой, удерживая руль другой. — Ну, Наташ, ну пожалуйста! — Ксюша резко откидывается назад, запрокидывает голову и тяжело выдыхает. — Мне надо… мне срочно надо что-то послушать. Наталья бросает на неё быстрый взгляд. Лицо у Ксюши порозовело, а волосы растрёпаны, лезут в глаза. В ней сейчас слишком много чего-то… необузданного. Будто бы она боится остановиться, дать себе выдохнуть, дать чему-то настигнуть её. — Окей, только не лезь больше к управлению, — Наталья быстро нажимает пару кнопок. В динамиках раздаются первые ноты. Ксюша резко выпрямляется. — О! Да-а… — Она закрывает глаза и на секунду замирает, будто ловит ощущение, запоминает его. За окном по-прежнему течёт город. Машины мелькают в соседних полосах, светофоры сменяют друг друга. Наталья смотрит только вперёд. — Наташ… — негромко говорит Ксюша. — М-м? — Ты вообще кайфуешь с поездки? Или терпишь меня? — Терплю, — ровно отвечает Наталья, но в уголках губ играет слабая улыбка. — Врёшь. — Ксюша хмыкает и качает головой. Потом закрывает глаза, откидывается на подголовник. Дышит. — Ты дашь мне просто насладиться атмосферой? — Наслаждайся. Главное, не вываливайся в окно. Ксюша что-то бормочет в ответ, но Наталья её уже не слушает. Она замечает, как блики рекламы скользят по её лицу, как её голос становится частью музыки. В этой ночной поездке есть что-то неправильное и слишком правильное одновременно. Голос низкий, слегка охрипший, будто бы от холодного воздуха или оттого, что она давно не говорила так медленно и вдумчиво. Алкоголь расслабил мышцы, затормозил мысли, и теперь слова сами текут с её губ, неспешные и точные, без лишней суеты.

Москва горит в огнях, три ночи на часах

Но не горит в глазах, запал, потух, пропал

Твой вкус на губах, запах твоих волос

Запомню на года, хоть было не всерьез

Но вот в чем вопрос: кто друг для друга мы?

И я тебя люблю, но надо ли?

— И мне все это надо ли, надо ли? — тянет на заднем сиденье Ксюша, смотря в окно. Наталья снова переводит на нее взгляд через зеркало заднего вида. Ксюша выглядит… спокойно. Не как та, что пару минут назад смеялась, закидывая голову назад, и не та, что капризничала, требуя включить музыку. Сейчас в ней есть какая-то странная, тихая сосредоточенность, будто бы алкоголь смыл не веселье, а остатки её привычной бравады. Она чуть поворачивает голову, отрывает взгляд от огней за окном и смотрит прямо на Наталью. — Наташ… — Ксюша прикусывает губу, будто решая, стоит ли говорить дальше, но алкоголь явно снижает её барьеры. — А тебе… надо? Наталья сжимает руль чуть крепче. Красный свет светофора отражается в её глазах, когда она бросает короткий взгляд на Ксюшу. — Спать тебе надо, Ксения, завтра рано выезжаем — наконец отвечает она, отворачиваясь обратно к дороге. Ксюша вздыхает и снова упирается лбом в стекло. — Ну да… Конечно…

***

В гостинице Ксюша отрубилась почти сразу, едва дойдя до кровати. Алкоголь, долгий день, дорога — всё смешалось в её голове, и стоило только прикоснуться к подушке, как веки отяжелели. Наталья, напротив, будто только начала свой рабочий день. Она включила ноутбук, устроившись за столом, и с хмурым выражением лица отвечала на письма, что сыпались в рабочий чат. Очередные вопросы по кафедре, согласования, какие-то документы — привычная рутина, от которой не скрыться даже за сотни километров от университета. Краем глаза она замечает, как Ксюша во сне дёргается, что-то бормочет, но не просыпается. Одеяло сбилось, оголив плечо, и Наталья машинально тянется, чтобы его поправить, но в последний момент одёргивает руку. Наталья захлопывает ноутбук, устало выдыхает. На секунду её раздражает даже собственная усталость — почему она не может просто лечь и вырубиться, как Ксения? За окном глубокая ночь, но голова всё ещё забита рабочими вопросами. Она тянется к халату, неторопливо сбрасывает одежду, шаг за шагом оголяя кожу. Тёплая вода обволакивает плечи, и напряжение наконец-то спадает. Наталья зажмуривается, позволяя себе просто стоять под струями, ни о чём не думая. Или, наоборот, думая о том, о чём не стоит. Осторожное движение за спиной. Лёгкий вдох, почти неслышный. Чьи-то руки скользят по её талии, медленные, уверенные, горячие на контрасте с прохладным воздухом. Наталья замирает, чувствует, как дыхание касается её плеча, как пальцы мягко сжимают кожу. Она не двигается — ни назад, ни вперёд. — Ты так долго, — мурлычет голос у самого уха, в нём сквозит знакомая ленца. — Я замёрзла. Но это невозможно. Наталья резко открывает глаза. Только вода. Только пар. Только её собственное отражение в запотевшем зеркале. Она выдыхает, сжимая пальцы на краю раковины. Выругнувшись себе под нос, та выходит из ванной комнаты. Кидает быстрый взгляд на кровать — Ксюша лежит, свернувшись клубочком, обнимая одеяло. Русые волосы растрепались по подушке, а ноги вообще закинуты на сторону Натальи. Тряхнув головой, она тихо походит к кровати, мягко садится, боясь разбудить мирно спящую девушку. В комнате темно. Лишь огни ночного города немного освещают пространство. Наталья смотрит в окно, понемногу сминая пальцами простыню. Завтра рано вставать, а она не может заснуть. В голове слишком много ненужных мыслей. Она снова переводит взгляд на Ксению. Та сопит во сне, бормочет что-то не внятное, чуть морщится. Не нужно было давать ей столько пить. В прошлый раз нормально же разъехались... В голову снова лезут мысли о том вечере. Наталья нервно выдыхает и опускается на подушку. Нужно уснуть. Иначе завтра вовремя они не встанут. Она закрывает глаза, но вместо сна приходит только гул в голове. Тёплый, сонный ритм дыхания рядом сбивает с толку, не даёт уйти в дремоту. Наталья чуть двигается, поправляя подушку, — и чувствует, как что-то мягкое касается её руки. Ксюша. Она во сне перемещается ближе, почти бесшумно, как кошка, прижимается лбом к плечу. Пальцы едва заметно цепляются за край ткани, будто не решаясь сжать крепче, а через секунду расслабляются. Наталья задерживает дыхание. Город шумит за окном, в номере темно и тихо. Ксения шевелится ещё раз, находит удобное положение и замирает, укрывшись теплом чужого присутствия. Наталья остаётся лежать. Завтра. Обо всём этом она подумает завтра.

***

Ксюша просыпается первой. И не от солнца, которое могло бы светить в глаза, а от того, что кто-то постоянно забирал её часть одеяла. Она поворачивает голову на лево и видит сонную Наталью, которая кутается в одеяло по шею. Видимо, ей холодно. Ксюша вздыхает и, чуть приподнявшись на локте, смотрит на Наталью. Та спит так спокойно, что даже ругаться на неё за одеяло не хочется. Русые пряди растрепались по подушке, дыхание ровное, а между бровей нет той напряжённой складки, которая бывает днём. Ксюша медленно вытягивает руку, осторожно поправляет выбившуюся прядь. Потом снова ложится, закрывает глаза, но сон не приходит. Тогда она осторожно выбирается из-под одеяла, стараясь не разбудить Наталью. Натягивает кофту, выходит из комнаты. Утро тихое, за окном ещё горят редкие фонари. Пасмурно. Ксюша делает себе кофе, лениво прокручивает в голове события прошлой ночи. Всё немного размыто, но в целом — приятно. Она допивает кофе, садится на подоконник и смотрит на утреннюю Москву. Спустя какое-то время из спальни раздаётся шорох. Через минуту — шум шагов. — Ксения, который час? Ксюша медленно поворачивает голову, с невинным видом делает глоток кофе. — Почти десять. — Что?! — В голосе Натальи звучит такая смесь ужаса и злости, что Ксюша едва не давится. — Ой, да ладно, мы всё равно не успели бы рано выйти, — ухмыляется она. — Ты меня не разбудила?! — Ты так сладко спала, что я не решилась, — мурлычет Ксюша, потягиваясь. Наталья прикрывает глаза, явно пытаясь успокоиться, потом глубоко вздыхает. — Всё, я собираюсь. Ксюша хохочет, допивает кофе и лениво следует за ней. Запомнив недовольное лицо Натальи перед тем, как запереться в ванной, Ксюша скидывает одежду и принимает быстрый душ. После вчерашнего он был просто необходим, это ещё хорошо, что голова не сильно болит. Закончив утренние процедуры, выйдя из ванной, она сразу натыкается на Наталью. Та уже собрала свои вещи и теперь сидела на кровати, сосредоточенно листая телефон. Судя по выражению лица, ей явно что-то не нравится. — Что-то срочное? — интересуется девушка, вытирая волосы полотенцем. — Быстрее давай. — игнорирует её вопрос Наталья, даже не поднимая глаз. Ксюша качает головой, улыбается, но все же чуть ускоряется. Через 15 минут та стоит почти готовая, упаковывая последние вещи в чемодан. Хорошо, что на всякий взяла куртку потеплее, теперь пальто лежало в чемодане, а вместо снуда был теплый капюшон толстовки. Наталья кидала на нее взгляды, словно вспоминала что-то, но тут уже отводила их, когда Ксюша смотрела в ответ. — В мак то заедем? — спрашивает Ксюша на ресепшене, пока Наталья сдает ключи. — Я подумаю. — уклончиво отвечает Наталья, желая потрепать нервы Ксюше. — Сама проспала, ещё возмущается. — Ухмыляется Ксюша в ответ, мол, кто кого ещё переиграет. Через час они уже мчались за городом. Ксюша жевала картошку и свой любимый бургер, параллельно пытаясь накормить водителя. Но та не брала еду с рук девушки. Злилась. Ксюша же наоборот чувствовала себя прекрасно, слушала музыку в наушниках, потому что Наталья не разрешила включать ее в машине. Женщину эту подбешивало, но она молчала, изредка хмуря брови. — Наташ, ну что ты злишься то, а? — Я не злюсь. — сухо и безразлично, не отводя взгляда от дороги, слегка сжимая руль. Значит, до сих пор злится. — Ну я же знаю, что злишься. Ну что такого, что мы выехали чуть позже? — Чуть? — Наталья наконец бросает на неё быстрый взгляд. — Мы должны были выехать в десять, Ксения. — Ну выехали бы, если бы ты сама проснулась вовремя, — спокойно отвечает та, откидываясь на спинку сиденья. — Я?! — Наталья сжимает руль сильнее. — То есть ты не видела, как я проснулась за пять минут до выезда? — Видела, — пожимает плечами Ксюша. — Но будить тебя не собиралась. — Почему? — Потому что я не твой будильник? — Великолепно, просто великолепно! — Наталья качает головой. — И ты даже не подумала, что мы из-за этого приедем позже? — Подумала. — И что? — И ничего, — хмыкает Ксюша. — Зато выспалась. — Просто поразительно. — Наташ, давай без драмы, а? Ну проспала ты, ну и что? Теперь мы что, не доедем, конец света? — Дело даже не в этом! — Наталья раздражённо выдыхает. — Ты никогда ни о чём не задумываешься, только о себе! — А ты всегда ведёшь себя так, будто мир развалится, если что-то идёт не по твоему сценарию! — Потому что я привыкла отвечать за всё, что происходит! — Ну вот и отвечай дальше, раз такая правильная! Наталья поворачивает голову в сторону девушки, явно желая ответить той. Не успевает. Женщина допустила ошибку, бросив руль на долю секунды — и этого хватает. Машина резко виляет в сторону. Колеса визжат по асфальту. Ксюша смотрит на дорогу. Яркий свет бьёт в глаза. Фары. Встречная машина несётся прямо на них. — Наташа! — Ксюша резко выдыхает, вскидывая руку, но ремень врезается в грудь. Сердце гулко стучит в ушах. Ксюша вжимается в кресло и закрывает глаза, отворачивая голову в сторону женщины. Металлический скрежет. Визг тормозов. Удар. Вечная тьма. Девушка дёргается, судорожно открывает глаза. Полукрик – полустон срывается с губ, сдавленный ремнём, страхом, нереальностью. Ксюша вжимается в кресло, сердце глухо бьёт в рёбра, как пойманная птица. Машина едет ровно, за окнами ночь. Но перед глазами всё ещё мелькают кадры – вспышка фар, Наталья, руль, занос. Ксюша сглатывает, резким движением прикрывает лицо рукой. Судорожно втягивает воздух, но легче не становится. В следующий миг что-то резко выдёргивает её из оцепенения. — Ксюша, твою мать! Рывок, плечо в крепких пальцах, тревожный голос. Ксюша вскидывает голову – перед ней Наталья. Живая. Целая. Дышит. Смотрит на неё широко раскрытыми глазами. — Ты нормально? — голос чуть срывается. Ксюша моргает, пытаясь разлепить реальность и сон. Приснилось. Но чертовски убедительно. Следующие мгновения расплываются в полумраке и гуле мотора. Ксения не помнит, как оказалась снаружи, как холодный воздух впивается в разгорячённую кожу. Сигарета дрожит в пальцах, дым горчит во рту. Шмыгает носом, глядя в тёмную пустоту дороги. Наталья стоит рядом, опираясь о машину. Молчит. Смотрит. Ксюша не выдерживает: — Приснилось. — судорожно, как заклинание повторяет для себя девушка, вздыхая. Она сглатывает, а потом всё же рассказывает. Коряво, запинаясь, без привычных шуток. Наталья слушает молча, чуть нахмурившись, но ни разу не перебивает. Только когда Ксюша замолкает, докуривая сигарету до самого фильтра, Наталья резко делает шаг вперёд. — Иди сюда. Тихий голос, не просьба — утверждение. Ксюша не успевает отстраниться. Тёплые ладони хватают её за плечи, резко, но аккуратно тянут ближе. И вот она уже в кольце рук, уткнувшись носом в чужое пальто, слышит, как глубоко и размеренно дышит Наталья. — Дура ты, — чуть слышно, с тяжёлым выдохом. — Господи, Ксюша... Наталья прижимает её крепче, чувствуя, как та дрожит. Она натягивает на девушку капюшон толстовки, кидая взгляд на куртку, оставшуюся в салоне. Вздох рвётся с губ, горячий и полный тревоги: — Я думала, у тебя приступ.. или с сердцем что. Ты так дышала, словно воздуха не хватало. Ксюша хочет усмехнуться, но ком в горле мешает. Она чуть сжимает пальцами ткань Натальиного пальто и выдыхает сквозь зубы: — Знаешь, ты всё ещё умеешь доводить меня до чёртиков. В её словах нет упрека, только что-то личное, слишком правдивое и то, что могут понять лишь они обе. Наталья не отвечает, только крепче сжимает её в своих руках, будто пытаясь собрать воедино всё, что разметалось внутри. Ксюша доводит её до чёртиков не меньше. Только когда девушка начала дрожать слишком сильно, Наталья словно очнулась — на улице зима, а она стоит почти раздетая на трассе. Она хлопнула Ксюшу по спине, велев садиться в машину. В ответ получила ласковую улыбку, но не без привычной ехидцы. — Ладно, а то ещё подумаю, что ты меня по-настоящему любишь, — почти мурлычет та, глядя из-под ресниц, ухмыляясь. Наталья прищуривается, будто оценивает сказанное, затем молча усмехается и кивает в сторону автомобиля. Ксюша юркает в салон, захлопывает дверь и включает печку. Наталья остаётся снаружи. Вдыхает холодный воздух, глядя в темноту, на секунду проваливаясь в мысли. Стук по стеклу выводит её из оцепенения. Ксюша подышала на запотевшее окно и аккуратно вывела пальцем маленькое сердечко… а рядом — злобного кота в шапке. Она засмеялась, наблюдая за реакцией. Наталья лишь качает головой, но уголки губ предательски дрогнули. Ксюша стала приходить в себя.

***

В город они заехали поздно ночью. Даже позже, чем планировала Наталья ещё утром. Поздний выезд и незапланированные остановки. Зато у Ксюши, помимо потерянных нервных клеток прибавилось ещё несколько красивых фотографий на фоне звёздного загородного неба, которые в скором времени окажутся в соц.сетях. Наталья, конечно же, активно отказывалась, но позже все таки сдалась под взглядом карих глаз — но стоило ли оно того? Ксюша явно считала, что да. Её телефон теперь пестрил снимками звёздного загородного неба, холодных огоньков на тёмном полотне, с ней самой в кадре и без. Наталья, конечно же, пыталась сопротивляться, когда та уговаривала сделать пару снимков вместе, но… — Ладно, только одну. — Две. — Ксения. Но поздно. Щёлкнуло раз, два, три. Наталья вздохнула, покачала головой, но почему-то даже не злится. Только чувствует, как поддаётся этому человеку больше, чем хотела бы. Что с ней делает эта девушка? Санкт-Петербург давно спал. Тишину города прерывал только редкий шум машин. В салоне тоже было тихо, даже немного грустно. Всё ли действительно закончилось? Или, наоборот, только начиналось? Каждая из них была погружена в свои мысли. Наталья иногда поглядывала на Ксюшу, которая, хоть и выглядела расслабленной, теперь не сводила глаз с дороги. Им обеим нужен был отдых. Наталья и сама не заметила, как доехала до дома Ксюши и как вызвалась помочь ей с сумками. В этот раз она не перепутала с виду одинаковые дома и подъехала к нужному подъезду. Они вышли из машины. Воздух был свежим, морозным, пропитанным запахом ночного города. Наталья вытащила чемодан, злясь на его вес и поставила его рядом с Ксюшей. — Ты что туда написала? Кирпичи? — бурчит она ставя чемодан на землю. Ксюша хмыкает: — Наташ, тебе срочно в спортзал. Наталья закатывает глаза и наклоняется, чтобы взять чемодан, но тут Ксюша неожиданно оказывается слишком близко. Они сталкиваются взглядами, в воздухе повисает напряжение. Лишь одинокий фонарь освещает их лица под козырьком подъезда. — Спасибо, что подвезла, — Ксюша говорит это мягко, почти шёпотом, отводя взгляд в сторону. Повисла невыносимая пауза. Ксюша чуть повела плечами, будто решаясь на что-то, потом шагнула ближе. Наталья почувствовала её дыхание, секунду смотрела на неё в замешательстве — и не успела среагировать. Ксюша быстро привстала на носки и чмокнула её в самый краешек губ. Лёгкое касание, почти невесомое, но от него по телу Натальи будто прошёл электрический разряд. А потом Ксюша так же резко развернулась, ухватила чемодан и скрылась за тяжёлой дверью подъезда, даже не дав Наталье ничего сказать. Та осталась стоять на месте, слегка ошеломлённая. Ладонь непроизвольно коснулась того места, где секунду назад были губы Ксюши. Чёрт. Она глубоко выдохнула, развернулась к машине и уже хотела сесть в салон, но телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Ксюши. "Чай будешь пить или так и будешь стоять на морозе?" Наталья усмехнулась, глядя на экран, потом подняла голову и посмотрела на тёмные окна подъезда, попутно набирая сообщение. "Буду." Наталья глубоко вдохнула морозный воздух, поднимаясь по лестнице. Тихо, без спешки. В груди ещё отдавалось эхо того мимолётного поцелуя, а рука почему-то сжимала телефон чуть крепче, чем нужно. Она знала, что дверь будет открыта. И правда — Ксюша оставила её приоткрытой, даже не взглянув в глазок. — Заходи уже, — донеслось из глубины квартиры. Наталья шагнула внутрь и закрыла за собой дверь. В коридоре было тепло, пахло чем-то пряным, но ещё слабым — чайник только-только закипал. Ксюша мельком глянула на неё через плечо, стоя у кухонного стола. Она уже скинула куртку, волосы чуть растрёпаны, успела даже переодеться в широкую домашнюю футболку, которая едва лишь прикрывала бёдра, но не скрывала их полностью. — Чёрный, зелёный? Или ты вообще не пьёшь чай после полуночи? — спросила она, ловко доставая две кружки. Наталья расстёгивала пальто, словно специально медлила. — Пью. Чёрный. Ксюша кивнула, словно ничего не произошло. Как будто они просто заехали выпить чаю среди ночи, а перед этим не случилось… Наталья нахмурилась, не успев сформулировать мысль. — Что? — Ксюша чуть склонила голову, замечая её взгляд. — Ты… — Наталья хотела спросить: «Ты всегда так делаешь?», «Ты понимаешь, что вообще произошло?», «Это была игра?», но вместо этого лишь усмехнулась, проходя ближе. — Ты очень быстро смываешься после… — Она сделала небрежный жест рукой. Ксюша хмыкнула, разливая чай. — Просто ты слишком долго приходишь в себя. Она поставила кружку перед Натальей и оперлась на стол, склонив голову набок. Глаза её блестели, тёплый свет кухни смягчал черты лица. — Думала, ты сбежишь. Наталья медленно подняла кружку, сделала глоток. Горячо. — Думала — значит, хотела? Ксюша не ответила сразу, просто улыбнулась и тоже сделала глоток. Тишина была странно уютной, но всё ещё вибрировала от того напряжения, которое не могло раствориться в воздухе даже с паром горячего чая. — Ты звонила? — первой начинает диалог Ксения, после паузы. Наталья пару раз моргает: — Кому? —Ну, мужу. Пауза, женщина делает вид, что её слишком заинтересовал узор на кружке. — Не ответил. — спокойно отвечает она. — Ну и пошел он. — Ксюша кусает нижнюю губу, понимая, что сболтнула лишнего. — Ксения. — Молчу. Наталья перевела взгляд на настенные часы. Перевалило за час ночи. Нужно ехать. Но почему ей так не хочется покидать компанию девушки. Её карие глаза в темноте кажутся ещё темнее, чем есть. Ксюша словно смотрит ей в душу, умоляя посидеть ещё чуть - чуть, задержаться, но Наталья не может. Наверное, не может. Пальцы Ксюши цепляются за край её рукава, когда та собирается открыть входную дверь. Осторожно, почти неощутимо, но Наталья чувствует это прикосновение так, будто это не лёгкое движение, а нечто большее. — Останься. — Ксюша говорит это шёпотом, и голос её звучит низко, мягко, так, что по спине пробегает дрожь. Наталья хмыкает, чуть отводя голову назад, но Ксюша не даёт ей уйти. Её пальцы цепляются за рукав, и это не просто жест — это просьба, это вызов, это обещание чего-то большего. — Пожалуйста. — голос Ксюши низкий, умоляющий, почти мурлыкающий, но в нём есть что-то уязвимое, едва уловимое. Наталья смотрит на неё пристально, медленно наклоняется ближе, но не касается. — Ты так просишь, будто не уверена, чего хочешь, — шепчет она, подтрунивает над сгорающей от желания Ксюшей. Девушка чуть сильнее сжимает её запястье. — А ты? Наталья улыбается — хитро, насмешливо, а потом делает шаг вперёд, нависая над Ксюшей, загоняя её спиной к стене. Ксюша даже не думает сопротивляться. Тепло Натальи слишком близко, дыхание касается её кожи, но губ она не чувствует. Наталья медленно наклоняется, её губы едва касаются щеки, уходят к виску, но не задерживаются. Затем чуть ниже — к линии челюсти. Ксюша замирает, ощущая её дыхание у самого уха. — Хочешь поцеловать меня? — голос Натальи мягкий, тягучий, почти нежный, но в нём скользит что-то острое, дразнящее. Ксюша судорожно втягивает воздух, крепче вцепляется в её рукав. — Да, — рвано выдыхает она. Наталья чуть усмехается, наклоняется ещё ближе… И прижимает губы к коже рядом с её губами, как это сделала Ксюша на улице. Не целует. Просто касается. Дразнит. Тепло, нежно, но слишком далеко от того, чего Ксюша жаждет. И тут же отстраняется. — Спокойной ночи, Ксения, — шепчет она, прежде чем развернуться и выйти за дверь. Ксюша остаётся стоять, прижавшись затылком к стене, глядя в потолок и пытаясь совладать с дыханием. — Вот же сука, — выдыхает она, проводя ладонью по лицу. Наталья выиграла этот раунд. Но война ещё не окончена.