Увидеть солнце

      Липовый парк был высажен тройным кругом. В большой круг вписали круг поменьше, а в него ещё один. В центре третьего круга стояло одинокое дерево, как и ожидал Вэнь Кэсин, с качелями. Не хватало только красного коврика с длинными кистями. На толстых веревках лежала широкая серая доска, ничем не покрытая. Но Вэнь Кэсин сел не на качели, а на скамейку сбоку от них.       Лян Цзюсяо никак не мог выбраться из дома. Отец и брат долго сидели в гостиной, их голоса доносились из приоткрытой двери. Наконец он услышал, как отец громко сказал: - Пора спать. Завтра подумаем, что с этим делать!       Свет погас. Лян Цзюсяо выждал ещё немного, а потом вышел на площадку второго этажа. «Он в липовом парке», - тихо прозвенели часы. Лян Цзюсяо бесшумно спустился по лестнице на кухню и выскользнул через заднюю дверь. Луна заливала ярким светом всё вокруг, но Лян Цзюсяо все равно было немножко не по себе. Стараясь думать только о Чжоу Цзышу, а не о подозрительных тенях, которые клубились в темных кустах, и не о страшилках, которые так любил рассказывать старший брат, Лян Цзюсяо побежал в липовый парк. Чжоу Цзышу сидел на качелях. Он прислонился виском к толстой качельной веревке и невидяще смотрел в темноту перед собою. Лунный луч обливал его с ног до головы, так что Цзюсяо хорошо были видны три ряда жемчужин, печально лежащих на шее Цзышу, и серебряный шнурок, стягивающий волосы в высокий хвост, и перламутровые пуговички на белой рубашке.       Под ногой Лян Цзюсяо хрустнула ветка, и Цзышу обернулся. В лунном свете его глаза блеснули серебром. - Ты пришел? – неверяще спросил он. – Почему ты пришел? - Почему ТЫ не пришел? – ответил Цзюсяо вопросом на вопрос. - Я вчера напугал тебя. Думал, что не захочешь меня видеть. - А ты хотел меня напугать? - Конечно, нет! - Значит, это не считается! Подвинься!       Лян Цзюсяо сел на качели рядом с Цзышу и оттолкнулся ногой от земли. Качели взмыли вверх, к огромной желтой луне, выглядывающей из-за верхушек лип. И ещё раз… И ещё… И ещё…Лян Цзюсяо казалось, что с каждым разом они все ближе и ближе к небесному светилу. Он никогда не качался на качелях ночью. Оказалось, что это здорово! И даже темные аллеи липового парка больше не вызывали страха .       В кармане Вэнь Кэсина зазвенел телефон. - Гэ! Ты где? – казалось, что звонкий голос Гу Сян слышит весь тихий липовый парк. – Мы все сделали. Что-то ещё нужно снять? Или мы можем ехать? У нас с Вэйнином билеты на рок-концерт сегодня вечером! - Какой ещё рок-концерт? – удивился Вэнь Кэсин. – А почему я только сейчас об этом узнаю? - Ну, гэээ! – застонала Гу Сян. – Мне уже, между прочим, восемнадцать. - Тебе всего лишь восемнадцать! - Но со мною же будет Вэйнин! - Вернешься с концерта – позвонишь! И завтра утром тоже! - Я тебя люблю! – Гу Сян отключилась.       Вэнь Кэсин встал со скамейки и побрел по липовой аллее. Он знал, что его беспокоит. Слова Чэнлина о Чжао Цзине, интонация, с которой они были произнесены. Вчера он не придал значения словам продавщицы в магазине, но теперь ее фраза: «Дрянью он был, вот что!» - вертелась в голове. Вэнь Кэсин вспомнил, как познакомился в благотворительном фонде с Се Ваном, с какой любовью и нежностью тот рассказывал о приемном отце. Такие чувства нельзя было подделать. Может, Чэнлин просто мало времени провел в усадьбе, не успел привыкнуть… «С Чжоу-шу я хочу остаться, а с ним не хотел. С ним мне было страшно» Вэнь Кэсин набрал номер Се Вана, но телефон ожидаемо сообщил, что аппарат выключен или находится вне зоны действия сети.       Когда Вэнь Кэсин наконец вернулся из парка, дома никого не было. Чжоу Сюй и Чэнлин, видимо, уехали на суд. Вэнь Кэсин сварил рисовый суп и поел без всякого аппетита, помыл посуду, устроился на веранде с ноутбуком, перечитал всё, что вчера написал, и удалил. Картина, которая раньше казалась ясной и стройной, теперь не желала складываться воедино. Сумерки начинали потихонечку сгущаться, а Чжоу Сюя все не было. Может, что-то случилось? Или он просто решил переночевать в городе? Вэнь Кэсин поднялся на второй этаж и сел на пол рядом с часами. Почему-то рядом с ними было спокойно.       На день рождения отец подарил Лян Цзюсяо книгу сказок. - Это сказки датского писателя Ганса Христиана Андерсена, - сказал он. – Думаю, тебе понравится.       Книга была большая и тяжелая, в глянцевом красном переплете. После праздничного обеда Лян Цзюсяо устроился на диване в гостиной и начал читать. Он прочитал про глупенькую принцессу и свинопаса, про снежную королеву и заколдованного Кая, про оловянного солдатика и прелестную танцовщицу. К каждой сказке были сделаны яркие иллюстрации, и когда Лян Цзюсяо уставал читать, то разглядывал чудесный горшочек, который показывал, у кого что готовят в доме, удивительную музыкальную трещотку, злобного тролля, выскакивающего из шкатулки… Розы, за которыми ухаживали Кай и Герда, были очень похожи на любимые алые розы отца, а взгляд снежной королевы был таким ледяным и безжалостным, что Лян Цзюсяо поспешил поскорее перевернуть страницу. Он добрался до истории про китайского соловья, когда пришел отец, вытащил книгу у него из рук и велел идти спать. Спорить с ним было бесполезно, и Лян Цзюсяо поплелся в свою комнату. Однако заснуть он так и смог. В сказке про оловянного солдатика говорилось, что ночью, когда дом засыпал, игрушки собирались все вместе и начинали играть сами с собою. Конечно, Лян Цзюсяо был уже большой и знал, что то, что случается в сказках, не случается в жизни. Но всё же… Если он сходит и посмотрит одним глазком…       Лян Цзюсяо вылез из кровати, приоткрыл дверь и прислушался. В доме было тихо. Он бесшумно прошел через библиотеку и отворил дверь в комнату для занятий. Игрушки чинно сидели на своих местах, но в щели двери, ведущей на площадку второго этажа, пробивался странный серебряный свет. Лян Цзюсяо пересек комнату и осторожно выглянул наружу. В этот момент часы нежно пробили полночь, как будто маленькие молоточки ударяли по хрустальным колокольчикам. И в их мелодии отчетливо слышалось: «Он здесь! Он здесь!» А потом футляр красного дерева распахнулся, и оттуда вылетел рой больших, полупрозрачных, мерцающих серебряным светом жемчужин…       Под потолком ярко вспыхнула люстра, и Вэнь Кэсин заморгал, на мгновение ослепнув. У входа стоял Чжоу Сюй. Против обыкновения он не сказал ничего язвительного, не закатил глаза. Просто стоял и смотрел на Вэнь Кэсина, у него был очень усталый вид. А потом развернулся и ушел на кухню. Вэнь Кэсин торопливо сбежал по лестнице и поспешил за ним.       Чжоу Сюй достал из шкафчика бутылку белого вина и штопор. - А-Сюй, поешь! Я разогрею суп. - Я не голоден.       Чжоу Сюй вытащил из буфета два бокала. - Что? Всё так плохо? – осторожно спросил Вэнь Кэсин. - Нет. Просто нам пришлось долго ждать, пока судья освободится. Потом он беседовал с Чэнлином. Похоже, ты произвёл на ребёнка неизгладимое впечатление. Он сообщил судье, что когда переедет в поместье, то научится готовить и будет меня кормить. После чего судья перенес разбирательство на завтра.       Вэнь Кэсин засмеялся. - Куда делся этот прекрасный ребёнок? - Вернулся в корпус. Завтра судья будет выяснять отношения со мной. - А-Сюй! Если тебе нужен адвокат или деньги… - Ничего не нужно! – махнул рукой Чжоу Сюй. - Я не понимаю, почему этому… почему Чжао Цзину дали опекунство так просто, а меня мурыжат уже пятый месяц, хотя все бумаги у меня в полном порядке.       Он залпом выпил полбокала. - Наверное, у него были какие-то связи, - предположил Вэнь Кэсин. - Наверное. Почему ты не пьёшь?       Вэнь Кэсин улыбнулся и отсалютовал собеседнику бокалом. - А-Сюй! Ты только не обижайся. Но, думаю, судье важен и внешний вид. - Чем плох мой вид? – Чжоу Сюй оглядел свои черные спортивные штаны и темно-синюю толстовку. - У тебя есть какой-нибудь костюм? И нужно побриться и что-то сделать с волосами. Хочешь, я тебя причешу? Я умею. Сестру десять лет причёсывал. Возможно, тогда судья взглянет на тебя по-другому.       Чжоу Сюй устало потер лоб и плеснул себе ещё вина. - Почему тебе так нравится Чжоу Цзышу? – вдруг спросил он без всякой связи с предыдущим разговором. - Что? – удивился Вэнь Кэсин. – Ты о чём? - Он же отрицательный персонаж. Нечисть. Запудрил мозги маленькому ребенку, чтобы высосать из него всю ци и пробраться в человеческий мир. - Неправда! – горячо воскликнул Вэнь Кэсин. – Цзышу бы никогда так не поступил! Он искренне привязался к Лян Цзюсяо. Это же видно невооружённым глазом! Его единственной мечтой было увидеть солнце! Что в этом плохого? Ему не нравился холодный и пустой лунный мир! Он хотел жить! Хотел чувствовать вкус еды, хотел иметь друзей, хотел вдыхать аромат цветов, хотел тепла! Конец у книги неправильный! - Но он такой, какой есть! И ничего уже не изменить, - Чжоу Сюй тяжело поднялся из-за стола. – Спокойной ночи, лао Вэнь!       И вышел, хлопнув дверью. - Скажи, что с тобой вчера случилось?       Они перестали раскачиваться и просто сидели плечом к плечу на широкой доске, покрытой красным ковриком. Жемчужная нить Чжоу Цзышу расплелась, и жемчужины весело скакали по площадке, будто светящиеся теннисные мячики. Но после вопроса Лян Цзюсяо они, приуныв, упали на землю. - Музыка заговорила со мной, - тихо ответил Чжоу Цзышу. – Она сказала… сказала…что луна никогда не отпустит меня.