Писательский блок

      О тлен! Выйдя из дома, в очередной раз переодевшись и переобувшись, я навострил свою лыжню в продуктовый, на ходу пытаясь придумать, чем же мне сегодня отобедать: то ли пельменями, то ли Ролтонями. О — рифма, прикольно. Ладно, раз рифма, то куплю и того, и того. Пока пускал слюну на свое гастрономическое фиаско, внезапно столкнулся с кем-то. Вынырнув из своего рая гурманов, сфокусировал взгляд на препятствии на дороге и обомлел. На меня смотрел своими восхитительными голубыми глазищами мой вчерашний рыцарь чая и минета (ой, то есть… а хотя нет, пускай будет минета).       — Людмила? То есть, Марк? — вопросил я с глупой ухмылкой, а у самого в штанах твердело от воспоминаний приятного заключительного времяпровождения бесполезного дня.       Марк ойкнул, залился мягким румянцем и, отведя взгляд в сторону, пробормотал:       — Добрый день, мистер клюквенный чай.       — Добрый, добрый. Только меня Понтей зовут, — протянув ему руку и пытаясь поймать его взгляд, ответил я.       — Понтий? — Марк перевел на меня удивленный взгляд и замер с полуподнятой рукой. — Как Понтий Пилат?       — Нет. Понтя. Сокращенно от Панфилий, — привычно начал я свой монолог о имени моем прискорбном, благо Изольда Матвеевна приняла мою точку зрения и позволила писаться под более благозвучным псевдонимом. — Мой папенька был историком-Греховедом, то есть Грековедом.       — Какое необычное имя, — прохихикал Марк, прикрывая рот так и не пожатой ладошкой.       — А ведь я могу и обидеться! — пафосно воскликнул я, уперев кулаки в бока, выпрямив спину, и грозно посмотрел на него.       — Ой, — всхлипнул Марк. — Я не нарочно. Но ведь имя довольно странное.       — Кто бы говорил, Людмила! — фыркнул я в ответ.       — Эй! — Возмущенно встрепенулся Марк, состроив такую умилительную мордашку, что я, не выдержав, рассмеялся и разлохматил рукой его волосы на макушке.       Оглядев Марка внимательнее, я заметил, что несмотря на свой мелкий рост и некую кукольность, он все же жилистый и атлетичный, примерно такой, каким я представлял Саяку Шику. Хм… А это мысль:       — Марк, как насчет протянуть руку помощи?       — В смысле... — возмущенно и слегка покраснев, воскликнул Марк.       — Явно не в том, о котором ты только что подумал! — хмыкнул я в ответ, на что Марк разрумянился еще сильнее и смущенно опустил взгляд. — Мне нужна муза, для моего романа, а ты очень похож типажом на главного героя, да еще и твои восхитительные танцы в ТикТоке… — на упоминании танцев и ТикТока, Марк аж побагровел ушами и, театрально прикрыв щеки ладонями, простонал:       — О боже, ты видел это позорище?       — Ну почему же сразу позорище. Очень даже эстетично и воодушевляюще, — стараясь звучать как можно убедительнее, при этом вспоминая ночное воодушевление. И судя по тесноте в штанах, я начал заново воодушевляться. — Так как насчет помочь мне?       — И как же я могу помочь? — опустив руки от лица, со скепсисом прохрипел Марк.       — Сможешь станцевать для меня? — схватив ладошку Марка в свои руки. — Точнее, для романа нужно продумать танец. Хореографию. Костюм. — Пристально и воодушевленно смотря на Марка произнес я, замечая как в его глазках зажигается огонь!       — Хорошо, Я… Я подумаю. — смущенно произнес Марк, пытаясь мягко вытянуть свою ладонь из моих загребущих ручек (Моё! Не отдам! Гы-гы).       — Никаких раздумий — мне главу в эту пятницу сдавать! А там даже конь не валялся! — умоляюще и настойчиво произнес я. — Ты же сейчас свободен?       — Ну… Тренировку сегодня отменили, так что пожалуй да, — задумчиво и нерешительно протянул Марк.       — Тогда идем быстренько сходим в продуктовый, а то дома пусто. Пообедаем и приступим к работе! Я прям чую, что поймал нужную волну! — схватив Марка за руку поудобнее, стремительно двинулся в сторону магазина, пока Марк, болтаясь позади как воздушный шарик, припрыгивая и хохоча, следовал за мной.