Лето похоронных процессий

Кухня выделяет тепло, источает запах теплой домашней пищи. Солнце прорезалось через окно, резкой линией проходя через экран старого антенного телевизора. Через помехи голос диктора передавал на ближайшее время солнечную погоду. - Мне больше по вкусу дожди, - недовольно протянул Юджи, зубами отрывая по кускам вчерашнюю рыбу, - У тебя привычка, что ли? - Что? - Мегуми вздрогнул, возвращаясь на землю. - Чего пялишься? – он вновь надкусил форель, - Тоже хочешь? Так попроси. - А, н-не… - Юджи протянул ему шпажку, Мегуми отрицательно покачал рукой, - Не нужно, спасибо. Васукэ, усевшись под стрекот цикад на веранду, плеснул в чашку чай и покрутил в руках незаконченную фигурку из дерева. - Может, рис? – Юджи пододвинул тарелку, - Утром сам делал. Мегуми ощутил в горле ком, представил, как еда, подобно автобусу, совершит несколько остановок в горле перед тем, как упасть в желудок. Скептично глянув на улыбающегося Юджи, решил не пренебрегать гостеприимством и, протянув руку к тарелке, подхватил один рисовый шарик. Откусив кусок, через долю секунды нёбо кольнуло чем-то острым. Мегуми изошел на кашель, Юджи вопросительно посмотрел и потянулся к остывшему чайнику. - Не давись ты так, - он подал стакан воды, но Мегуми понимал, что оно встало не поперек горла. Оно впилось поперек слизистой и обожгло. Выплюнув рис, Мегуми залез пальцами в рот и подцепил тонкую нить металла. Оно был склизкий, изъяв острие, он вытащил и увидел иголку. - Какого… - Ох блин, - Юджи грустно потер затылок, - С первой попытки нашел секретную специю. Мегуми с распахнутыми глазами уставился на него. - Ты сам ее туда положил? Металлическая гладь сжата между указательным и средним пальцем. - Забавно же вышло, нет? - Ты… Понимаешь, что люди могут умереть от такого? – казалось, зрачки у Мегуми бегают в разные стороны и не пойми, Юджи издевательски шутит или намеренно сделал это. - От остроты? – Юджи хихикнул, - Не драматизируй свои шансы. - Ты что, больной? Какая острота от иголки? - Мегуми, - Юджи вдруг стал серьезней и, сев напротив него, приподнял его левую руку, - Это обычный перец. Тебе ведь нравится острота. Не проснулся еще? Мегуми отпрянул, чуть отодвинувшись поодаль. Он смотрит в свою руку и видит кусок красного перца. «Тут была игла» - судорожно думал Мегуми, пытаясь сопоставить картинку, - «Я почувствовал, видел. Мне не могло показаться» - Мегуми, - Юджи беспокойно положил ему на колено руку и вместе со стулом пододвинул к себе обратно, - Ты все еще бредишь? Как на станции про меня? Ты точно хорошо себя чувствуешь? – Мегуми ударил его по ладони, когда тот попытался прикоснуться ко лбу, резко отрезав: - Не трогай. - Я за тебя волнуюсь. Не хочу нагнетать, но, может, тебе врачу показаться? - Это тебе к врачу надо, - Мегуми резко поднялся со стула, - Здесь была игла. - Что у вас там? – раздался за спиной низкий тембр, Мегуми вздрогнул, Юджи крикнул Васукэ: - У Мегуми похмелье после твоего вчерашнего пойла. - Не брехай! От него не бывает похмелья, говнюк ты мелкий. - Он бред какой-то несет, - Юджи развернулся к Мегуми, говоря уже тише: - Ты впрямь думаешь, что я собирался тебе навредить? Он обманывает. Пытается запутать – как тогда, на набережной. - Ты ведь говорил мне, - начал Юджи, проведя рукой по черным волосам, - Что после смерти матери ощущаешь тревожность. Может, ты перенервничал за последние дни? Мне бы не хотелось, чтобы ты думал, что я хочу сделать что-нибудь плохое. Смотришь – и я защищу тебя от всего. Даже если ты будешь считать меня чужаком. Это ощущение Неопределенности Захлестнуло его Васукэ ведь согласился с ним. Почему же он сомневается? Страх того, что он не контролирует ситуацию начал бежать по рукам, заполнять естество. Руки стали чернеть. Руки стали чернеть, чернота влезла под ногти, расплескав гематомы. Лицо Юджи плавится жженой резиной, растекается в чернилах. Узоры становятся больше, глазеют и шумят белым шумом. Его отвлек телефонный звонок – явление редко с учетом того, как он редко отвечает на вызов. Номер Нобары сияет и светится. Ее голос – обеспокоенное свечение. Говорит звонко, но нервно. Дело привычки – Мегуми научился распознавать, когда она скрывает переживание за громкой бранью и смехом. Она попросила внести залог – неожиданно, что свое утро она провела в отделении. Или ночь? - Это с Наоей не связано, - поспешила вставить ремарку, будто это должно в корне менять ситуацию, - Ну так придешь? Прошу-прошу, я все постараюсь отдать с зарплаты. - Денег нет, - не петляя, признался Мегуми. На том конце провода тяжкий вздох; зная Нобару, наверняка схватилась за голову, пытаясь найти выход и одновременно с положением на ближайшие пару суток смирится. - Помочь? – посмеялся Юджи. Нобара вклинилась: - Ты что, не один? - Это Юджи, - сказал Мегуми, стараясь не смотреть на него. Такой фокус: люди любят устанавливать зрительный контакт; а ты смотришь на веки, брови или нос и создаешь иллюзию, избегая для себя дискомфорта. Просить помощи ему всегда было неловко. Но он решил, это не будет наглым для общей подруги. Тем более, когда Юджи сам предложил. - Да ну? Правда? – Нобара переварила информацию в краткой паузе, - Юджи? Да ну, охренеть. И ты не сказал? - Прости. Я и сам еще не осознал. - Вот же срань! – удивление в ее голосе сменилось на вальяжную радость, - Тогда у вас выбора нет, кроме как тащиться сюда! Она сбросила и дисплей потух. Лицо отразилось в черном экране. - О, выходит, нам идти вместе? – Юджи оперся о спинку стула. - Выходит, - смиренно согласился Мегуми. Ножки противно заскрипели по полу. Поднявшись, Юджи полез расхищать кошель, погребенный в старой ветровке. Местами ткань покрыта строительной пылью и деревянной стружкой. - Кстати, я ведь свой телефон потерял. - Знаю, - перебил Мегуми. Юджи изогнул бровь, проявив недовольство тем, что Мегуми его перебил, но продолжил: - Если я заплачу залог за Кугисаки, мне не на что будет купить новый. - И что предлагаешь? – Мегуми недоверчиво посмотрел на него, ожидая чего-то провокационного или острого. Он воспринял это насмешкой: ритуальные услуги – прибыльный бизнес и ему тяжело было поверить в то, что Юджи питал финансовую нужду. Хотя не мог сказать наверняка. - Цумики не продавала ведь свой старый?

***

На удивление, сестра быстро дала одобрения. От этого Мегуми стало грустнее. Им пришлось делать крюк через дом, перед этим зайдя с банкой тунца на набережную. Деревянные зубцы чужих гэта отстукивали об асфальт громко, словно о наковальню. Распахнув входные двери небольшой квартиры и глянув вниз, Мегуми облегченно выдохнул – дома никого не было. Коридор залит полуденным светом. Ему никогда не нравилось кристальное-светящееся пространство, зияющее болезненной белизной. Оно будто нагнетало пустым пространством. - Давай быстрее найдем и свалим отсюда, - Мегуми направился в комнату сестры. Юджи зарулил в комнату Мегуми, любопытно разглядывая ее содержимое. - Я ведь первый раз у тебя в гостях? – Кон выпрыгнул из-за двери, оскалился и залаял, - Снова ты, - Юджи рассмеялся. Мегуми окликнул Кона, приказав сидеть. Собака непонимающе заскулила и, загнув одно ухо, села, перестав вилять хвостом. Будто испытала чувство вины. Оглядывая белое пространство сестринской комнаты, Мегуми чувствовал себя немного неловко. Не только из-за того, что он вламывается в соседний мироустой, но еще потому, что стеснялся обнаружить что-нибудь, что его глазам совсем не хотелось видеть. Такое испытываешь, когда случайно находишь интимные игрушки родителей или случайно замечаешь нижнее белье. Начал со стола, надеясь, что на этом его расхищение местных покоев закончится. В столе мал шанс найти что-то постыдное. Но все-таки существует. Во втором ящике, под выключенным серебренным корпусом телефона, он обнаружил дневник. Цумики всегда прикрывала его, когда Мегуми случайно замечал, что она что-то записывает. «- Это девичьи секретики, глупый братец» - и смеялась, мягко ударяя его шариковой ручкой по лбу. Струится, как рой. То постыдное, что ему видеть явно не нужно. Он понимал, что это его не касается. Но Любопытство дыру проедает. Лишь бегло глянуть на пару страниц. Сумбурно выведенный поток букв разрывал бумагу по центру до кривых истерзанных дыр. Размазанные чернила. Пятна. И отпечатки. Красные, черные, синие. Красные. Взгляд постыдно заскользил вдоль строк, связывая такой непривычно размашистый рванный почерк воедино: «Невыносимо, просто невыносимо. Сколько раз я уже колебалась, пытаясь порезать себя? Сколько раз я глотала банку снотворного, чтобы выблевать? Из раза в раз я колеблюсь, боюсь и начинаю сначала. Каждый раз я сталкиваюсь с провалом. Мое желание трудно исполнить. Никто не спасет меня. Я не хочу никого слышать и видеть. Никого. Заставляю себя улыбаться, чтобы не вызывать подозрений у всех этих людей, которые навязывают свои ненужные заботливые слова. Я не могу переварить это лицемерное дружелюбие, я не хочу принимать эту неискренность. Никто не хотел бы оказаться вместо меня. Бесполезным, разбитым. Не понятым. Меня не может понять даже собственный брат. Побочные эффекты лекарств стали слишком тяжелыми..." Мегуми резко захлопнул дневник, заметив Юджи в дверном проеме. И застыл, сжимая чернильную рукопись в загоревшихся от стыда руках. Воспламенение. Захоронение. Заживо. Не помогло бы. Декорации белой комнаты утратили уютный заботливый вид. Ничего не изменилось: все те же простыни, аккуратно спрятанные под застеленную кровать, все то же потресканный потолок, усыпанный синими блестками. Но смысл всего окружающего стал другим. Событие возобновило тревожное биение сердца, создав резонанс. - Ты чего застыл? - Юджи подкинул яблоко и, зажав меж пальцев, откусил кусок, показывая Мегуми пластиковый кейс с игрой. – Глянь, что нашел. Тебе раньше нравилась файтинги, да? Вечером поиграем? - Д-да, - запинаясь выпалил Мегуми, ожидая, когда осуждение градом упадет на него. Но рукописная книжка Юджи, похоже, совсем не интересовала.

***

В участке пришлось подождать, пока закончили бумажную волокиту: Нобара конфликтовала и через тройку грубо сложенных слов, она с сотрудниками нашла компромисс, утвердили бумаги и вот, ожидаемое возвращение в необъятный крутящийся мир. - Фух, спасибо, - она подтянула колготки и размяла спину, - Я уж думала, с ума сойду здесь. Одежду на местах порвана, колени разбиты, на руке красуется синяк. - Знаешь, не даром в школе отмечают только твое поведение. - Да это случайно вышло, - недовольно хмыкнула в ответ Нобара, - Я подралась с одной девкой, но меня приняли потому, что подпортила святой лик клана Зенин, как мы помним. И, видимо, из-за нытика ко мне решили применить меры построже. - Надеюсь, разок ударили электрошоком. - Мечтай, - она смахнула волосы, заприметив вдалеке пестрящий розовым силуэт. - Да ну! – и побежала навстречу с радостным криком. Юджи, осушая банку газировки, вытянул свободную руку на встречу неминуемому столкновению, Нобара налетела на него, обхватив ногами за тело, от резкого столкновения Юджи пошатнулся, но не упал. - Черт возьми! Как же я рада видеть тебя, придурок! – на радостях она потёрлась щекой о его висок, крепко сжимая объятья, - Я уже считала, ты помер. Черт, Юджи, черт! - И впрямь, - ответил Юджи, качнув головой. Так легко манипулирует восприятием, как рекламщик управляет доверием к бренду. - Почему я звонила тебе, и ты ничего не рассказывал? – разозлилась Нобара, слезая с Юджи и вновь плотно вставая на землю, - Вы охренели от меня такое утаивать? - К слову, можешь благодарить за выкуп, - Юджи допил лимонад и, наступив на банку, сложив ее кривым кругом, бросил в мусорное ведро.

***

Остаток дня был скрашен бездельем: в привычных стенах дома Итадори, пахнущих кленом, они валялись на теплом полу, как ленивые кошки, поедая порезанный, взятый из холодильника, ледяной арбуз. Влага остужала лицо, он был сладким и сахарным, кожа на пальцах завернулась в спираль или узор, скукоживаясь от влаги. Юджи плюнул семечками в Нобару, она стала плевать в ответ, и они дурачились в перестрелке, пока у обоих не оказалось пустых обойм. Завалившись перед старым телеком, почти как на кухне, но со значительно большей диагональю, Мегуми вставил в Нинтендо флешку с игрой и, подключив к экрану, снял с приставки контроллеры. Нобара каждый раз злилась, когда проигрывала, пытаясь безразборно стучать по кнопкам. Юджиее подначивал, но с громким криком раздражался и сам, когда Мегуми выигрывал, закидывая его атакой издалека, которые у него не получалось парировать. В такие моменты Юджи напоминал капризного скучающего ребенка, у которого прежде не бывало друзей, и он играет, привычно переставляя все под себя, представляя любые явления. Когда начало темнеть, они медленно перекатились к веранде, смотря, как багровая пелена утягивает в пучину холодных оттенков. - Так что вы решили с Наоей? – начал Мегуми, опустив голову на колени. Юджи лез к нему, тянув за рукав, в конце концов выклянчив руку и стал подкидывать ладонь в своей руке. - О, у нас еще идут разбирательства. Этот клоун из принципа будет топить до конца, даже не сомневайся. Но дело даже не в нем, - Нобара обняла свои ноги, пошатав ступнями вперед-назад, - Меня волновало, смогли ли они отыскать хоть какие-то сведения по делу Маки. Я встретила Кусакабэ, но он как всегда: придурок в старом драном плаще, воображает себя нуарным детективном, - Нобара нахмурилась, - Покурил и отшутился, что пока у них ничего на преступника нет. Смешно ему, - по ее позвонкам колото прошло напряжение и, как колючая проволока, оплело голову, сдавив виски. - Знаешь. Что здесь самое забавное? - В горле пересохло, - лениво потянувшись, Юджи направился к выходу. Так безучастно, будто ему совсем было не интересно, о чем идет речь. Нобара с Мегуми переглянулись, махнули рукой и продолжили смотреть на закат. Нобара продолжила: - Пока я сидела в участке, туда залетела женщина и стала кричать, что у нее дочь пропала. Полиция сочла, что она не в себе и, может, накрутила себя от горя. Конечно, никто не соберется поднять жопу в первый же день. Показалось, лицо Нобары тронуто грустью. Она сказала, что видела фотографию девушки: кажется, она учится в той же школе, на год старше. - Знаешь кто она? - Нет. И Маки наверняка не знала. Анализ связи жертв быстро зашел в тупик. Может, они между собой и вовсе не связаны. - Как ты вообще оказалась в участке? - Ну, вышло довольно глупо. Меня сбила на велике какая-то дура. Собственно, отсюда у меня сбиты локти и порвались колготки, - она усмехнулась, погладив пластырь, - И эта мразь начала ругаться со мной. Обвинять, мол, я виновата, хотя она наехала со спины, я даже не видела. В общем, я растерялась, потому что не знаю, куда нужно было звонить? Кто занимается этим вопросом? Это ведь не авария. - Административка, может, - Мегуми не был уверен в своем ответе. - В общем, мы поругались и на эмоциях я врезала ей. У нее – разбит телефон, у меня – ноги, руки. А потом мы оказались в участке. Они с Зенин на коротком поводке, так что не удивлюсь, если было чье-то заботливое содействие. - Может, стоит научиться контролировать свою импульсивность? – этот вывод озвученный не впервые. Нобара возразила что, вообще-то, старается, но тяжело обуздать свой привычный гнев за короткое время. Корки арбуза безучастно лежали скопом в тарелке, повторяя следы от зубов. Нобара покачивалась из стороны в сторону; она заметно повеселела. - Даже не верится, что Юджи здесь и с ним все в порядке, - Мегуми качнул головой: аналогично, хотя для него относительно быть «в порядке». В порядке если в твоем теле кто-то живет? Вряд ли страшнее бактерий и прочих разрушающих паразитов. - Он будто бы посерьезней стал. Хотя, он же месяц плутал в лесу. Кто ж там не ебнется, - Нобара задумалась, - Интересно, татуировки он себе тоже в лесу набил? Интересно, как. Царапал камнем и жженкой? - Странно, что Васукэ даже ничего не сказал. Нобара пристально уставилась на чужой ворот и, подтянувшись поближе, оттянула от кожи ткань: - О, Мегуми, - он засмеялась ехидно, - Это что у тебя? - Что? – Мегуми глянул вниз, ожидаемо ничего не увидев. - Насколько я знаю, такое называют «засос». - Не гони, - он откинул от себя руку, достал телефон и развернув переднюю камеру покрутил возле шеи. И впрямь: под воротом проглядывает фиолетовый след, раскиданный красной венозной сеткой. - И откуда? - Нобара толкнула его в бок, - Не может же быть, что ты с Юджи… Она подскочила, услышал, как открывается дверь и отпрыгнула обратно на свое место. Юджи глянул на них, прошел вперед и поставив на веранду поднос, уселся посередине. - Это. Лед, вода и лимон, - выдал механично, как робот, считав с учебника. - Спасибо, - Мегуми пытался спародировать безмятежность, но получилось неестественно и картонно. Он посмотрел вперед, пытаясь переварить: видать, весомый кусок событий выпал из памяти этой ночью. Почему Юджи ничего не сказал? А должен был говорить? Им следует говорить об этом? - Кстати, глянь, чего мне еще дал дед, - Юджи достал упаковку бенгальских огней и коробок спичек. - Ой, круто! – радостно похлопала в ладоши Нобара, - Им, наверное, лет, как твоему деду. Что-то на уровне древнеегипетских пирамид. - А они гореть вообще будут? – Меугми осмотрел палочку и передал по кругу. - Сейчас проверим, - Юджи поджог ее и через долю секунду она вспыхнула белыми колючими искрами. - Круто-круто! – маленькая вспышка отдала запахом пороха, искры полетели в бокалы, оседая пеплом на самом дне. Они смеялись, рисуя в воздухе сверкающие узоры.

***

- Посидели даже неплохо, - Нобара приобняла Мегуми и дала пять Юджи в протянутую руку, - Спасибо, что помогли. Я возьму на эту помощь кредит. Долгов у меня пока многовато. - Тебе не опасно ночью домой идти? – Нобара отмахнулась от слов Мегуми. - Да брось, кто на меня нападет? Сомневаешься, что я раскрою ему череп? Вспоминая Маки, слова Нобары не казались ему убедительными. Он решил об этом не напоминать. - К тому же, если меня не будет дома вторую ночь, я попаду под град истерики. Ночная прогулка пугает куда меньше, чем орущая мать. - Ну, как знаешь, - Мегуми нехотя принял ее аргументы и зеркально махнув ладонями, Нобара удалилась в сторону остановки. - Какая ночь, - довольно протянул Юджи со спины, оперевшись о стену. Закрыл глаза, видимо, созидая момент. Цикады еще стрекотали в тени деревьев. - Наверное, тоже пойду. Мегуми размышлял, стоит ли ему что-нибудь говорить или закончить на данной ноте. Решив, что неопределенность будет тревожить его, посчитал, что готов принять любой исходный ответ: лучше неудобная правда, чем дни сомнений. - Мы целовались с тобой? – он указал на левую сторону, где красовался синяк. Не знал, как бы красиво к этом подвести, поэтому выдал топорно и прямо. Юджи засмеялся, но не так, когда испытывает неловкость. - А ты не помнишь? - Не помню… - это не назовешь враньем, но глупой иронией: вроде бы то, что, стыдно признать, представлял, случилось, а он даже не в курсе, - Не суть, - он отмахнулся, чувствуя, что краснеет от глупости и неловкости, - Я пойду. - А тебе хотелось запомнить? Мегуми ответил молчанием, скользя взглядом по чужой надменной усмешке. Слова ему показались излишними. Он попытался оторвать от пола ступню и шагнуть назад, Юджи подошел ближе, ухватив за затылок. Он почувствовал, как чужой рот полоснул его в угол губ. А затем стало склизко и мокро. Мегуми почувствовал, как тяжесть опускается вниз живота, когда Юджиполоснул губами вдоль его губ, прошел языком по резцам, углубив поцелуй. Пока Мегуми пытался расслабиться и закрыть глаза, Юджи прервался, мягко оттолкнув его от себя, стукнув в грудину. - Достаточно запоминающееся? Внутри расходилась смута, обвал, ожог. В этот момент Мегуми был благодарен себе за то, что лицо привычно не выражало бурлящий эмоций. Он пытался подвести какой-то аморфный итог. И в спешке сказал, что совершенно не понимает произошедшее.