Как снежный ком

24.1.1986

      Гай открыл глаза в полной тишине, сознание мгновенно прояснилось, будто он и не спал вообще. Первое, что он почувствовал — это то, как уткнувшись к нему лбом, укрывшись по самую макушку сладко спал Янни, тихо сопя слегка заложенным носом и используя его правую руку как подушку. За окном еще стояла густая, непроглядная темнота альпийского утра, и лишь по едва уловимому сине-серому оттенку неба у горизонта можно было догадаться о приближении утра. Часы на тумбочке светились ярко-красным: 7:01. Он медленно, почти незаметно, освободил свою руку, которая служила голове Янгмена подушкой, и приподнялся, опираясь на локоть. Его взгляд привычно, с бесконечной нежностью, скользнул по спящему любимому лицу в темноте: растрёпанные ореховые пряди на подушке, длинные пушистые ресницы, мягко приоткрытые пухлые губы, которые хочется поцеловать. Гай бы любовался этим до самого пробуждения Янгмена, но утренние планы вносили свои коррективы. Он знал, что разбудить Янгмена в семь утра — задача почти героическая. Янни всей душой ненавидел ранние подъёмы, его нервная система восставала против насильственного прерывания сна, грозя капризами, эмоциональными бурями и рыданиями. Но сегодня у них был график. Через час за ними должен был приехать автомобиль до Самедана.       Первым делом Гай, действуя с осторожностью сапёра, осторожно вытащил из объятий Янгмена плюшевого медведя с зелёным шёлковым бантом на шее. Затем он развязал пояс халата и снял с Янгмена его бежевый кашемировый халат, в котором тот уснул после чтения на ночь. Вернув медвежонка обратно, Гай ощутил невероятную мягкость и теплоту ткани, которая сладко пахла, невольно сравнивая его с той тестостероновой бомбой. Он аккуратно сложил халатик, затем достал лежавшую между их подушками книгу со сказками. Халат и книгу он отнёс к чемодану, лежавшему на полу. Рядом лежали в футляре его собственные очки для чтения — простые, с тонкой серебряной оправой. Гай на мгновение задержался, глядя на них, и закинул их в чемодан. «Глазами» вдали от дома чаще выступал Янни, чьё зрение оставалось орлиным, и он с удовольствием читал Гаю мелкие надписи в ресторанах или на табло аэропорта, и это нравилось Гаю больше. Иногда Гай с просьбой-вопросом «что здесь написано, Янни, прочитаешь мне?» давал ему прочитать что-нибудь смешное или абсурдное, и радовался его реакцией на прочитанное.       Он быстро переоделся, надев черные брюки из мягкой шерсти, синий кашемировый свитер, носки. Остальное — шуба, шарф, шапка — ждало в прихожей. Гай спустился на кухню и открыв почти пустой холодильник, взял несколько яиц, два томата и бекон, и пошёл жарить скрэмбл для себя и своего мальчика. Быстро позавтракав и выпив чашку чёрного кофе, вернувшись к в спальню, он увидел, что Янни, лишившись халата, инстинктивно свернулся калачиком под одеялом, зарывшись в него носом. Настало время будить своё сокровище, и он присел на край кровати. Гай опустил край одеяла с Янни и коснулся тёплыми пальцами его виска, и тот тихо застонал, прикрыв лицо плюшевым другом. — Четверть восьмого, Янни. Семь пятнадцать, просыпайся. — бархатный, ещё сонный голос Гая прозвучал прямо у его уха, и тёплые губы коснулись его плеча, не прикрытого пижамой. — Вставай, солнышко. Автомобиль прибудет за нами через полчаса. — Па-а-апа… — заныл Янни, но протест был слабым и больше напоминал каприз, и зарылся под одеяло глубже, пытаясь продлить миг неги. — Никаких «папа», Янни, время не ждёт. — Ну ещё пять минут, папа… — пробормотал он, утыкаясь лицом в подушку. — Пять минут, как всегда! — с лёгкой усмешкой повторил Гай, но его руки уже скользнули под одеяло, обхватывая хрупкие рёбра. — Нам нужно ехать в Самедан, потом в Цюрих, а там — домой. Вставай, моя радость, мы уже к обеду будем дома.       Янгмен сначала завозился, потом фыркнул, и наконец, с тяжеленным вздохом обречённости, открыл глаза, продолжив сонно ворчать. — Вставай, любовь моя. Пора чистить зубы, завтракать, одеваться. Я уже пожарил скрэмбл. — М-м-м-ф-ф-ф… На улице темно… — прошептал он капризно, отворачиваясь от окна. — Скоро рассвет, ты поспишь в самолёте. — Гай наклонился и начал будить его поцелуями. Сначала в веко, потом в кончик большого носа, затем в ту ямочку на щеке, что появлялась только когда Янни дулся. Его усы вновь защекотали кожу. — Вставай, моё сокровище, мой сладкий малыш! — он помог подняться своему капризуле и усадил его на кровать, и это было почти финишной прямой. — Вот так, умница.       Янни с ещё заспанным, недовольным лицом наконец сполз с кровати, потирая ноющие колени. Он босиком дошёл до ванной, почистил зубы своей любимой пастой со вкусом мяты и арбуза. Процесс пробуждения шёл медленно, то есть, в обычном утреннем ритме Янни, и сдабривался возмущениями по поводу слишком горячей, либо же слишком холодной воды. Каждое телодвижение давалось с трудом, мышцы ног и спины отзывались болью на каждое изменение позы. Гай, тем временем, нервно поглядывал на часы, но не торопил его, ограничиваясь лишь мягкими напоминаниями. «Янни, сыночек, двадцать пять минут!»

«Янни, двадцать минут! А ты опять выбираешь платочек, ты же вчера выбрал красно-жёлтый!..»

«Осталось пятнадцать минут, Янгмен, одевайся и завтракай!»

      Принесённый в гостиную второго этажа завтрак Янни съел почти молча, сосредоточенно жуя и тряся от спешки левой ногой, ощущая боль в коленях. Горячий сладкий кофе с солёной карамелью вернул ему часть бодрости. И только когда дело дошло до одевания и быстрой укладки, Янни словно преобразился. Его боль в коленях ушла на второй план, ибо сейчас на первом месте у него был ритуал наведения красоты. — Мальчик мой, осталось пять минут до приезда машины, поторопись. — напомнил ему Гай, стоя в дверном проёме спальни с чемоданом и сноубордом в чехле.       Кивнув, Янни быстро нанёс на пухлые губы виноградную гигиеническую помаду, растёр её, сверкнув зубами в зеркале. Затем повязал на шею уже изумрудный шёлковый платок, идеально сочетавшийся с его вельветовыми брюками и жилеткой. Брошь-стрекоза с сапфировыми глазами заняла своё место на платке — Янни прикрепил её с изящной небрежностью на узле платка. Два пшика подаренного парфюма — в пульс на шее, один — на запястье, и два — на волосы. Расчёска-браш мягко прошлась по почти идеальным локонам, аккуратно подправляя седые пряди на чёлке. Янни улыбнулся и убрал флакон и расчёску в кожаную сумку. На часах было 7:45. — Я готов, папочка. — наконец произнёс он, обернувшись. Его голос был уже совсем другим, ясным и уверенным, с лёгкой бархатистой хрипотцой. Голубые глаза, теперь полностью проснувшиеся, смотрели на Гая с любовью и лёгкой иронией. — Только не смотри на меня так, а то опоздаем. — Не могу не смотреть, когда ты само совершенство. — честно признался Гай, беря его за руку. — Ты неотразим! Но, ты прав, нам уже пора. — подойдя к нему плотнее, Гай обнял его за тонкую талию. — Дай-ка я тебя поцелую, — и увидев то как Янни улыбаясь помотал головой, понизил голос до соблазнительного шёпота, — не в губы, хорошо, но хотя бы в щёчку. — и легко поцеловал его в подставленную гладкую щёчку. — А теперь нам пора одеваться и выходить.       Ровно в назначенное время за окном раздался тихий звук подъезжающего роскошного автомобиля. Он бесшумно разрезал утреннюю мглу, и, освещая яркими фарами снежную взвесь, к дому подъехал длинный чёрный Rolls-Royce Phantom VI. Оттуда вышел водитель в тёмно-синей ливрее и фуражке, чтобы открыть им пассажирскую дверь. В этот момент Гай помогал Янни одеться. Он аккуратно надел на него кремовое пальто, проверил, чтобы его наплечники были на месте, поправил шарф и положил перчатки в его карман. Свою песцовую шапку Гай убрал в сумку Янгмена, на что сам Янгмен был не против. Затем Гай взял тяжёлый чемодан и сумку-чехол со сноубордом. Янни, уже надев берет, был готов к дороге, повесил на локоть свою сумку, прижал крепче к груди своего плюшевого медвежонка и взял папу под локоть. На пороге их уже ждал помощник Гая — подтянутый мужчина средних лет в чёрном пальто. — Сэр Гай, мистер Янгмен. Позвольте взять ваши ключи. — он почтительно принял связку ключей от шале из рук Гая. — Благодарю, Николас. Проследите за тем, чтобы всё было чисто к нашему следующему визиту. Сегодня же проведите клининг и избавьтесь от подвядших цветов. Янгмен не любит грязь и беспорядок. — Непременно, сэр. Приятной поездки домой.       Молча взяв у Гая чемодан, водитель убрал его в багажник. А сноуборд в сумке-чехле он аккуратно положил на среднее кресло в салоне, разместив его по диагонали. Они вместе устроились на заднем сиденье, в коконе идеальной тишины и запаха дорогой кожи. Янни обнял папочку, положив голову ему на плечо, и машина плавно и бесшумно тронулась с места. Дорога до аэропорта Энгадин заняла не больше десяти минут. Пока Санкт-Мориц ещё вяло просыпался, они ехали уже через соседнюю Челерину. Янгмен успел за это время уснуть на плече папы, положа ему на колено свою руку. Сквозь утренние сумерки машина плавно ехала по узеньким улочкам мимо трёхэтажных каменных шале, а Гай тихо радовался тому, что теперь закончились эти безумные, но очень насыщенные на события три недели отпуска. Доехав до Самедана и повернув к в сторону аэропорта, он мягко постучал по ладони Янгмена и тот проснулся. За окном по левую сторону дороги Янгмену открылся вид на гору Мурагль, скрытый в полумраке, и тот грустно вздохнул. — Будешь скучать по своим горным приключениям, мой мальчик? — он крепко взял сына-мужа за руку. — Да, в особенности… — он скромно замолк, но всё-таки сказал это вслух. — В особенности по Оуэну, интересно, как он сейчас… Я даже не спросил, надолго ли он остановится здесь с родителями… — тихо сказал он. — Наверняка сейчас видит десятый сон, объевшись твоими шоколадками! — по-доброму захохотал Гай и Янни в ответ улыбнулся. — Ты сохранил его адрес? — Да папа. — его рука обняла папочку за туловище и Янгмен ещё удобнее устроился на нём. — У тебя будет время чтобы его обо всём расспросить в письмах, а нам скоро выходить, малыш. — Гай слегка похлопал его по плечу и тот сел ровно.       Машина остановилась не у главного терминала, а прямо у кромки взлётно-посадочной полосы, где в предрассветной дымке, ярко освещенный прожекторами, стоял их изящный самолёт — подаренный на 34-летие Янни Dassault Falcon 900 с регистрационным номером на хвосте G-YOUNG. Он уже ждал их на освещённой полосе, готовый взлететь. Гай с удовлетворением заметил, как Янни в который раз задерживает гордый взгляд на этих буквах, и его губы растягиваются в счастливой улыбке. Водитель открыл им дверь. Холодный утренний воздух ударил в лицо, заставив Янни вздрогнуть и плотнее закутаться в пальто, подняв воротник. К ним уже шёл молодой стюард в фирменной тёмно-синей ливрее с красной накидкой и фуражкой с кокардой в виде крыльев. — Доброе утро, сэр Гай, мистер Янгмен. Добро пожаловать на борт. — его английский был безупречен, с лёгким французским акцентом, и Янгмен разговаривал с ним преимущественно на французском. — Я позабочусь о ваших вещах.       Почтительно взяв чемодан и чехол со сноубордом, стюард повёл их к трапу, и жестом пригласил их подняться наверх. Янни, всё так же держа папочку под локоть и прижимая к себе медвежонка, первым поднялся по ступенькам, хоть и далось ему это нелегко из-за боли в коленях. За ними следом в салон последовал стюард, чтобы разместить багаж. Интерьер их личного самолёта разительно отличался от обычного. Пространство, отделанное лакированным светлым деревом, больше напоминало гостиную. Посреди салона стояла удобная кровать с ортопедическим итальянским матрасом, застеленная шёлковым постельбным бельём и мягким тёплым одеялом. У правого и левого иллюминаторов стояли небольшие откидные столики для двоих. Рядом с ними находились мягкие бежевые кресла из вельвета. У дальней стены сверкал небольшой хромированный бар, хранивший любимые напитки и десерты Янни, и журнальный столик со свежей корреспонденцией. Напротив кровати у стены стоял большой телевизор, рядом стоял диван, а у входа — аккуратный шкаф-гардероб. Этот мини-отель на крыльях был продуман до мелочей и расчитан на максимально комфортные перелёты. — Я уложу багаж в носовой отсек, сэр. Мы взлетим через двадцать минут, как только получим разрешение. Капитан передаёт, что погода идеальна: в Цюрихе минус пять, в Лондоне плюс три. — стюард принял их пальто и шубу и исчез в передней части салона. — Устраивайся поудобнее, малыш. До Цюриха меньше часа.       Янни, сбросив ботинки, сразу же плюхнулся на диван и потянулся к бару. — Папа, а можно «Lindt» с апельсином и какао? — Только после взлёта, малыш, когда нам разрешат расстегнуть ремни. — мягко остановил его Гай, занимая одно из кресел у иллюминатора. Он наблюдал, как Янни, послушный, но с хитринкой в глазах, всё же успел стащить шоколадку, быстро развернуть её и откусить не отламывая. — Янни… — Гай только покачал головой, сдерживая улыбку. — Я просто согрел её во рту! — невинно ответил тот, раздувая щёки, как хомяк, но сел в кресло. — Папа, а представь, если бы Оуэн был тут? Он бы опустошил весь бар. — Тогда тебе пришлось бы делиться, а это для тебя самое суровое наказание. — усмехнулся Гай.       Через несколько минут раздался лёгкий толчок — самолёт начал брать разгон. Они пристегнулись в креслах. Янни смотрел в иллюминатор, зачарованный видом убегающей земли, альпийских лугов и крошечных домиков Санкт-Морица. Когда колёса оторвались от полосы, он схватил Гая за руку и сжал её, как всегда немного нервничая при взлёте. Янни, прильнув к иллюминатору, продолжая держать своего медвежонка, смотрел, как огни Санкт-Морица, Челерины и Самедана тают в предрассветной мгле, постепенно уступая место ослепительной белизне альпийских вершин, освещённых первыми лучами солнца. Как только загорелось табло «Можно отстегнуть ремни», Янни вновь ожил. Он удобно расположился на кровати, лёжа на животе, с коробкой шоколадных конфет перед собой — шоколадка «Lindt» была уже съедена. Из сумки он вытащил плеер, надел наушники, выбрал кассету Стинга и начал слабо покачивать ногами в такт музыке, которую слышал только он. Папа же наблюдал за своим мальчиком, за тем, как тот иногда отрывается от музыки, чтобы что-то сказать ему, показать красивое облако за окном или предложить попробовать шоколадную конфету. Это был их обычный, отработанный ритм перелёта: тихая близость, мелкие радости, полное взаимопонимание без лишних слов. Но потом он немного погодя присоединился к Янгмену на кровать, и начал нежно ласкать своды его стоп, согревать его ступни. Перелёт до Цюриха занял чуть менее часа, и большую часть полёта Янни сидел у папы на руках и наблюдал за облаками и за тем, как лучи солнца играют в облаках, создавая причудливые образы. Приземление было мягким. В аэропорту Цюриха их уже ждал представитель авиакомпании Swissair, который быстро проводил их в терминал для международных рейсов и позже помог с погрузкой багажа.       Цюрихский аэропорт напоминал переполненный стеклянный аквариум, в котором вместо рыб суетились люди, чьи брюхи вместо икры были набиты деньгами и которым нетерпелось быстрее их выметать из себя. Здесь Гранды уже были не единственными хозяевами пространства, а пассажирами среди тысяч других. Янгмен напрягся и сжал руку папы крепче, опасаясь что потеряется сам или потеряет папу, потому что пять лет назад, в таких же бесконечных, сияющих холодным светом коридорах лондонского Хитроу папа на мгновение выпустил эту руку, чтобы застегнуть сумку, а обернувшись, уже не увидел его за своей спиной. Полтора часа паники, бегающих по громкоговорителю объявлений на трёх языках, и наконец — рыдающего, трясущегося от истерических спазмов Янгмена привели в офис безопасности аэропорта лично в руки перепуганному Гаю.       Процедура регистрации на рейс Swissair в Лондон прошла в зале для пассажиров бизнес-класса. За стойкой молча работал молодой, улыбчивый швейцарец, пальцы которого порхали по клавиатуре с невероятной скоростью, вводя данные их паспортов. Янни, сдав сумку со сноубордом в багаж и держа на руках только свою кожаную сумку и медвежонка, с любопытством и лёгким непониманием наблюдал за мелькающими на экране зелёными строчками: GRAND, YOUNGMAN… GRAND, GUY… — Папа, смотри, — он наклонился к Гаю и прошептал ему на ухо: — он печатает так же быстро, как ты.       Гай улыбнулся, тоже понизив голос: — Видишь? Присмотрись к этому внимательно. Благодаря практике и у тебя всё получится. И будешь печатать как я и этот регистратор, а не три страницы за вечер. Главное — не бояться клавиш. — Я в них путаюсь… — застенчиво буркнул Янни и спрятал своё лицо в плече папы. — Ничего страшного, я тоже когда-то путался. — он ободрил Янни, вновь похлопав его по плечу.       Парень выдал им посадочные талоны на рейс LX-326, пожелал приятного полёта и с профессиональной улыбкой перешёл к обслуживанию следующих пассажиров.       До вылета оставалось пара часов и Янгмен захотел есть. Они прошли в один из ресторанов аэропорта. Янни, измученный ранним подъёмом, но слегка взбудораженный сменой обстановки и скорым возвращением домой, заказал себе крем-суп из белых грибов и салат с креветками. Гай — стейк из телятины с трюфельным пюре. Ели они не спеша, наблюдая за жизнью аэропорта за стеклом. Словно два влюблённых подростка, они делились друг с другом кусочками еды, смеялись над какими-то своими шутками, и Гай игриво кормил Янни кусочком стейка с вилки, а тот в ответ подносил ему вилку с креветкой и ложку супа. Потом Гай, отодвинув тарелку, накрыл своими ладонями длинные мягкие пальцы Янни, на которых всеми цветами радуги сияли камни в его массивных перстнях. — О чем задумался, любовь моя? — Ни о чём. Просто слушаю, как здесь говорят. На немецком, на французском… Ты же всё понимаешь. — Понимаю. Но самое важное я всегда понимаю без слов. — Гай провёл большим пальцем по его костяшкам. — Слушай, Янни, я тут думаю… Шестнадцатого февраля у нас с тобой маленький юбилей. Семнадцать лет с того дня, как ты стал официально моим мальчиком. Что бы ты хотел, чтобы я тебе подарил? — Я не знаю, папа… Может быть, просто пообещай, что мы всегда будем вместе? И я хочу чтобы ты провёл этот день со мной как обычно, просто ты и я, можно даже с выездом в Гилфорд. — Это замечательное желание, сынок. — он слегка сжал его пальцы. — А сам папой пока не хочешь стать? — Папа, нет! — выпалив напряжённо, Янгмен выпустил свои руки из его рук и скрестил их на груди. — Я пока не готов к детям! — в его голосе уже была слышна слезливая нотка. Гай понял, что пока перегибает палку с желаниями, и заодно при случае он попросит Ричи не давить на Янни внуками. — Янни, родной, я просто спросил! — виновато произнеся, Гай грустно опустил глаза, вновь с лёгкой грустью вспомнил о своём «внуке на день». — Просто ты мой наследник, мой потомок, и мне не хотелось бы, чтобы наше славное древо Грандов погибло на тебе. Задумайся об этом. Не сейчас, но когда-нибудь. — он с грустью вздохнул. — Это ты меня прости за то, что я сейчас вспылил. Я знаю, папа, я обязательно подумаю об этом, а сейчас возьми салатик. — Янни нежно протянул ко рту папочки салат на вилке и тот послушно его принял. Гай же, в свою очередь, поделился им своим американо, и улыбнулся когда тот поморщился от отсутствия сахара в кофе, в отличие от своего латте с карамельным сиропом. — Я попрошу дядю Ричи о том, чтобы не напрягал тебя с просьбами найти себе кого-нибудь. — спокойно сказал ему Гай, вытирая его усы салфеткой. — А может, скажем уже ему, что мы не просто папа и сын?.. — поправив волосы, Янни пристально и очень спокойно смотрел на него большими глазами. — Янни, не стоит, это разобьёт ему сердце, и я не могу предугадать его реакцию на это. — увидев то, как Янни грустно вздохнул, Гай продолжил: — Пусть в его глазах я буду излишне гиперопекающим папочкой своего любимого избалованного сынишки, хорошо, Янни? — Хорошо, любовь моя. — Янни нежно улыбнулся и протянул ему через столик свои руки для того, чтобы тот их снова мягко сжал — он без ума от того, когда папа взаимодействует с его ладонями и пальцами. — Знаешь, сейчас, глядя на тебя, все те страхи, одолевавшие меня весь прошлый год, тот майский кошмар… — он тихо и вкрадчиво подбирал каждое слово. — Они теперь кажутся таким далёким наваждением. Как будто это было не со мной. — Гай сплёл пальцы со своим любимым. — И знаешь, Янгмен, за эти три недели здесь… тот сон, вся эта дереализация… мне кажется, это было просто наваждением. Меня отпустило! Как будто пелена спала перед глазами. Ты вылечил меня, Янни. Просто тем, что ты есть и ты со мной.       Янни сжал его руку, и губы его дрогнули от переполнявших эмоций. Он ничего не сказал, лишь кивнул, не в силах произнести ни слова из-за кома в горле. Но этого молчаливого ответа было достаточно Гаю.       После ланча, немного побродив по Duty Free, где Янни лишь вздыхал, глядя на новые ароматы, но ничего не купил, потому что подаренный папочкой индивидуальный аромат от «Creed» был самым лучшим. А через несколько минут у Янни случилась маленькая драма, раздутая до космических масштабов. Достав из сумки свой Walkman, он, щёлкая безрезультатно на кнопки, с ужасом обнаружил то, что батарейки разрядились. — Папа, батарейки умерли… — его голос задрожал, губы поджались. — Па-а-апа… — его голос задрожал, а глаза как всегда наполнились предательским блеском. — Они разрядились… Вся дорога, и без музыки… — Тише, тише, солнышко. — Гай мягко обнял его за плечи, направляя к выходу. — В Лондоне мы купим целую коробку. А пока мы с тобой можем просто спокойно сидеть вместе. Твоё место кстати у иллюминатора, как ты любишь. — в ответ Янгмен с радостью заключил Гая в объятия.       Вскоре объявили посадку на их рейс. В самолёте Boeing 767 в бизнес-классе они устроились у иллюминатора. Янни с грустью и глубокой скорбью убрал плеер обратно в сумку, а Гай достал из бортового органайзера свежий номер «The Economist», но почти не читал, наблюдая, как Янни, прижавшись к стеклу, смотрит на остальные самолёты вдалеке на взлётно-посадочной полосе, затем и их самолёт пошёл на рулёжку и поднялся в небо. Гай взял его руку и не выпускал почти весь полёт, изредка поднося к губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев. Янни задремал под монотонный гул двигателей, положив голову Гаю на плечо и просыпался только тогда, когда им на серебряном подносе в фарфоровой посуде принесли закуски в самолёте: напиток «Rivella», копчёный лосось с укропным крем-сыром и круассаном, салат с козьим сыром и вялеными томатами, сырную тарелку, шоколадные фонданы и тёплые булочки. Не обошлось без игривого кормления друг друга, а затем Янгмен снова уснул. Полтора часа пролетели незаметно. Янгмен проснулся, когда шасси уже коснулись посадочной полосы аэропорта Гатвик. Он потянулся и зевнул, по-детски потирая глаза, которые не успел приукрасить подводкой из-за утренней спешки. Но мирный момент длился недолго. Едва они, получив багаж с багажной ленты и направившись к залу прилёта, миновали стеклянные двери, как на них обрушился гаеподобный безусый ураган в твидовом пиджаке и в чёрном пальто нараспашку, с развевающимися вихрами седых волос. — ГАЙ! ЯННИ! МОИ МАЛЬЧИКИ! — Нет, нет, Господи, нет, только не это, нет!.. — дыхание Янгмена перехватило от шока, когда дядя Ричи, широко раскинув руки, нёсся на них, не обращая внимания на окружающих. Янни инстинктивно отпрянул и спрятался за спину Гая, вцепившись в его шубу. Гай успел шагнуть вперёд, приняв на себя основную силу объятий. — Ричи, тише, ты в аэропорту. — сдержанно, но твёрдо сказал он, освобождаясь из медвежьих объятий кузена, но тот притянул к себе Янгмена. — Ричи, осторожнее! — рявкнул Гай, пытаясь высвободить из его ловких объятий побледневшего Янни, глаза которого стали размером с блюдца, а дыхание перехватило. — Я так соскучился по вам! Ну как вы? Как Швейцария? Как твой этот самый, э-э-э… Как его? Сноуборд, Янни? А, я вижу, новую брошь купил, очень красиво блестит, а колец сколько много! Вы вернулись! Целые! Не замёрзли? Не простыли? Янни, на тебе синяков нет? Гай, Гай, Гай, ты его не заморозил в Альпах?! — Ричи говорил громко и быстро, пытаясь чуть нежнее обнять своего племянника, потерявшего дар речи. — Ричи, отпусти нас, пожалуйста. — сказал Гай спокойно, но так, что брат мгновенно ослабил хватку. — Ты пугаешь Янгмена. — Ой, прости, прости, племянничек! — Ричи отступил на шаг, но его лицо всё так же сияло. — Я так соскучился! Ну как Альпы? Снега? Ты на своей доске-убийце катался всё-таки?       У Янгмена дрожали губы, глаза стали огромными и влажными. Гай мгновенно среагировал: он развернулся, взял лицо Янни в ладони и прижал лоб к своему. — Тихо, солнышко, всё хорошо, чшш-ш-шшш… Дядя Ричи просто очень рад нас видеть, вот и всё, малыш, дыши… — его тихий бархатный голос действовал как успокоительное, когда Гай обнял его и начал покачивать в своих объятиях, шепча ему на ушко. Янни кивнул, сделав несколько глубоких вдохов, но продолжал дрожать. Гай, внутренне порадовавшись за то, что страшной реакции со вскидыванием рук не последовало, продолжал обнимать его, и повернулся к кузену, который наконец немного сбавил пыл, увидев реакцию племянника. — Ричи, спасибо, что встретил, это было очень неожиданно с твоей стороны. — и замолк, крепко взяв Янгмена за руку и направляясь к выходу из аэропорта. Он хотел добавить «как всегда», но тактично промолчал.       Янни, бледный, смотрел на него, не в силах вымолвить слово. Слёзы навернулись на его глаза, намочив длинные пушистые ресницы. Гай плавно встал между ним и кузеном, положив свою руку на предплечье любимого. — Всё хорошо, малыш. Дядя Ричи просто очень нас любит. Подыши. — затем он похлопал брата по плечу понизив голос, приблизившись к его уху. — Ричи, иди пожалуйста помедленнее. Янни очень устал и у него ушиблены колени. Вчера у нас был инцидент с одним подростком на склоне. — Подростком? Какой подросток? Вы кого-то усыновили, пока меня не было? — Ричи округлил глаза от удивления. — Нет, Ричи. — вздохнул Гай, чувствуя, как под его пальцами дрожь в руке Янни понемногу стихает. — Мы просто побыли временными дедушкой и отцом для одного очаровательного американского сорванца. Расскажем по дороге.       В их лимузине, за рулём которого был дядя Ричи, они ехали в сторону лондонского Сити. В салоне, помимо них, уместились их багаж и чехол со сноубордом, которые кузен аккуратно разместил на пол салона, а вся поездка проходила под непрерывный и очень оживлённый монолог Ричи и более сдержанные рассказы Гая и изредка вставляющего слова Янни. Ричи ахал и хохотал, услышав про Оуэна и его падение. — Вот оно как! Вот это да! — протянул Ричи, сворачивая к Динс Ярд, проезжая мимо Вестминстерского аббатства. — Значит, теперь у вас друзья в Техасе! Ничего себе поездочка! Будешь значит теперь письма ему писать? — Ага. — односложно, но честно ответил ему Янни. — И правильно, Янни, знаешь, иметь друзей это очень здорово, а о Дугласе даже не думай, он наверняка мечтал о том чтобы ты куда-нибудь улетел со склона. Кто хочет твоей смерти — это не друзья и друзьями быть не могут! — громко и напыщенно-строго объяснил дядя Ричи. — Ричи, не пугай моего сына, пожалуйста, он знает совершенно прекрасно о деяниях таких людей как этот Дуглас. — Гай крепко сжал его руку.       Наконец, лимузин остановился у входа у ворот к Литтл Динс Ярд и Ричи радостно взял чехол с тяжёлым сноубордом и всей аммуницией, и набитый вещами чемодан. Янгмен еле шёл к лестнице их дома, преодолевая сильную боль в ушибленных коленях, но дошёл с папой и дядей. Они все трое стояли на пороге, кучно толпясь на крыльце и Гай позвонил в дверной звонок и вскоре им открыл радостный Сол, и они наконец зашли в дом. Тишина. Покой. Свой дом и уют, родные стены. Янгмену даже не верилось в то, что их маленькая зимняя сказка закончилась, оставив позади пережитые события и эмоции. Однако, он не переставал думать об Оуэне, слегка беспокоясь за то, чем он будет сегодня заниматься с такой шишкой на лбу, ему искренне не хотелось бы, чтобы этот чёртов Дуглас навредил ему. — Гай, Янни, с меня свои полномочия всё на сегодня, закончились? Или мне с вами посидеть? — раздался в холле раскатистый голос Ричи. — Конечно, оставайся! — поспешно откликнулся Гай и сразу же наклонился к Янни, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Солнышко, ты не против, если дядя Ричи ненадолжко задержится? Я буду присматривать, чтобы он тебе не надоедал.       Янни слабо кивнул, всё ещё прижимая к груди плюшевого мишку. Он сделал шаг, сбросил со своих плеч своё пальто с беретом на паркет и, будто сорвавшись с пружины, обернулся и вжался в отца в крепком объятии. Его выжатое усталостью лицо вдруг озарилось счастливой улыбкой до ушей. — Знаешь, папа… Теперь мне нужен отдых после этого отдыха. — Без сомнений, сокровище моё. — тихо, но с очень счастливой улыбкой, ответил Гай, крепче обнимая сына. — После таких приключений нам точно не помешает просто побыть дома.