Как снежный ком

21.1.1986

      Янгмен всё-таки вспомнил о ски-пассе за сутки до вылета домой, отчего закатил небольшой скандал, так как Гай чётко ему сказал о том, что никуда сегодня не хочет выходить и планирует провести эти сутки здесь, в шале, в их обычном ритме. Но Янни не нравилась эта маленькая несправедливость и в ход пошли лепестки цветов, выстилающие теперь по гостиной бело-красный нежный ковёр. — Янни, послушай меня, малыш, мы сегодня готовимся к завтрашнему вылету, нам надо собрать чемоданы! — В ответ Янни дёрнул розу, скомкал в ладони сорванные лепестки и запустил ими в Гая. Те ударили того в лицо и рассыпались. — ЯНГМЕН! — голос папы был нарочито строгим, но в нём слышалась нотка отчаяния. — Я не планировал сегодня никуда выходить, тем более на Корвилью! Нам завтра утром выезжать в Самедан! — Папа, пажалста! — Янни взвыл и капризно топнул ногой по деревянному полу, схватил новую розу, мигом обобрал её и швырнул охапку лепестков в папу. Но тот уже успел ловко увернуться, и лепестки шлёпнулись об стекло окна гостиной. — Он последний в этом сезоне! Он СГОРИТ, ПАПА! ОН СГОРИТ, СГОРИТ! СГОРИТ!!! — заорал он во всю глотку, по-детски топая ногами. — Почему ты не вспомнил о нём вчера, или два дня назад? Сегодня мы хотели отдохнуть здесь, нам завтра предстоит два полёта. Тем более смотри, твои щёчки уже зажили… — он быстро подошёл к Янни и схватил его за плечи, не крепко, но чтобы остановить его буйство. Он спокойно смотрел в его глаза, такие огромные и голубые, они смотрели на Гая не с вызовом, а с такой тоской и мольбой, что его сердце дрогнуло, несмотря на всю абсурдность ситуации. Гай снова сломался под капризом сына-мужа, понимая что никогда не научится предотвращать капризы своего мальчика. — Хорошо, малыш, можешь ничего не объяснять, и тем более не портить розы, это «Black Baccara» и они проделали значительный путь, чтобы попасть в твои руки… — он замолчал, кусая свои тонкие губы. — И в моё лицо… — Гай тихо рассмеялся и его любимый Янни подхватил его смех, поняв что он согласится с ним пойти. — Лучше скажи, мы идём или нет? — напористо спросил он дрожащим голосом. — Я уже четыре дня не катался! Это несправедливо!       Гай был не в силах отказать своему сокровищу, и снова пошёл ему навстречу. — Несправедливо, Янни, будет тогда, когда я откажусь с тобой идти и буду слушать твои капризы до самого трапа самолёта… — Гай отпустил его плечи и устало потёр переносицу двумя пальцами. Этот мальчик знал его слабые места лучше, чем он сам. Аргумент про несправедливость был довольно твёрдым и эффективным, и лучше всего было согласиться, чем потом с обливающимся кровью сердцем успокаивать закоротившего Янгмена до самого Лондона. — Одевайся, проказник. — он мягко схватил рванувшего Янни за руку и тот остановился. — Но при моих условиях: никаких трюков, ты меня понял? Два спуска по трассе для новичков, какао с твоим любимым тортиком и домой. И после ты помогаешь мне собирать вещи без единой жалобы. Чем быстрее мы съездим на твою Корвилью закрывать твой сезон на этой лыже, тем быстрее мы вернёмся домой и будем отдыхать перед выездом. — Да, папа! Клянусь! — Янни подпрыгнул и звонко чмокнул Гая в щёку, оставив влажный след. Всё его существо мгновенно преобразилось: капризный ребёнок исчез, уступив место сияющему, энергичному ангелу. — Я буду самым послушным мальчиком на свете! Сейчас быстренько соберусь! «Ну и как не любить это сокровище?» — провожая Янни тёплым взглядом в спальню и по-дурацки улыбаясь, он последовал за ним, одеваться вместе с ним.       Поездка на такси до станции фуникулёра прошла в привычном для них молчаливом ритме. Янни, во всей своей горнолыжной экипировке, но без уложенных лаком волос, прижавшись к Гаю и держа в одной руке лямку чехла своего сноуборда а в другой его руку, поглаживая её большим пальцем, смотрел в окно на замёрзшее озеро, ставшее спортивной ареной с палатками и трибунами, и видел даже тренерующихся всадников на лошадях, немного жалея о том, что не увидит в этом году снежное конное поло и не поймёт, как оно проходит. Его сердце ощущаемо колотилось от лёгкого волнения и предвкушения последней в этом сезоне поездки — как она пройдёт, как он попрощается с Дугласом, ставшим на эти две горные недели его другом и наставником, несмотря на лёгкое опасение сказать перед Дугласом что-либо лишнее и всю так никуда и не девавшуюся пренебрежительность папочки к нему и бесконечные напоминания о том, чтобы тот был осторожен в общении с Дугласом. На вершине Корвильи, у входа в «Mathis Food Affairs», их уже поджидал Дуглас, зная что тот подходит в определённое время сюда. Рядом с ним находился другой парень — высокий, почти одного роста с Гаем, со светлыми короткими волосами. Он был одет явно не по-горнолыжному: бирюзовая куртка, простые джинсы, в руках — прокатный сноуборд, а на плече чёрный школьный рюкзак с нашивками. На его голове не было шапки, и светлые волосы цвета пшеницы развевались на ветру и добавляли ему ещё большей нелепости. — Янгхмен! Сэр Гай! — Дуглас заметил их и широко заулыбался, сверкая брекетами. — А я уж думал-та, вы передумали и не приедете! Знакомьтесь, это Оуэн, из самого Далласа аж сюда прилетел со своими стариками, прикинь, два дня назад на фуникулёре счирикались! — он показал на яркий синяк на правой скуле, отчего Гай с тревогой посмотрел на юного незнакомца, чей нос был уже сломан и смещён вбок, и уже начал бояться за то, что он может обидеть его мальчика. — Ну как счирикались, сначала я наступил ему на ногу в фуникулёре, а потом-та у нас драка завязалась и он мне по лицу заехал, во какой синяк, — он заржал в голос вместе с блондином, — как оказалось, он отличный парень-та! Тоже ирландец, считай мой земляк!       Подросток с интересом взглянул на Грандов. Его голубые глаза, слегка раскосые и с хитрым прищуром, смотрели прямо и открыто. На лице играла добрая улыбка. Кончик носа из-за перелома был слегка смещён вправо, но это не портило его внешнего вида. Он выглядел совсем юным, почти ребёнком. — Я Оуэн. — доброжелательно и протяжно произнёс Оуэн, и его голос прозвучал с характерным носовым тембром. Он протянул руку сначала Янгмену, затем, после лёгкой паузы, Гаю. — Оуэн Уилсон. Будем знакомы? — Приятно познакомиться. Сэр Гай. — произнёс он, сдержанно приветствуя его и аккуратно пожимая руку. — Тебе здесь не холодно? — с тревогой оглядев подростка, который был одет слишком легко для горной вершины, поинтересовался он. — Насколько мне известно, Даллас находится в Техасе, я правильно понимаю? — Не, пока не холодно, к тому же я пока буду кататься, вспотею сто раз. — бодро ответил Оуэн, жмурясь от солнца. — Я не замёрзну, хоть и приехал из Техаса.       Янни вслед за папой пожал его крупную ладонь и скромно, молча, с натяжкой улыбнулся ему, осознавая что сегодня он катается среди двух ирландцев, один из которых совсем был не похож на общепринятого ирландца. — Это Янгхмен, мой дружбан и ученик, он всегда со своим стариком приходит сюда, но он реально-та чумовой динозавр. — хлопнул Дуглас Янгмена по плечу и тот слегка пошатнулся. — Я его за неделю зна-аш как на ноги поставил? Уууу! Я тебя-та так же как его поставлю и скоро-та сам его догонишь, не боись! — он повернул голову и взглянул на Гая, напряжённо сдвинувшего к переносице свои дугообразные брови. — Может посидим пока в ресторане, отметим последний сезонный заезд-та кружкой какао? В честь последнего дня Янгмена в сезоне, — торжественно объявил Дуглас, — предлагаю отметить! По кружке какао, и вперёд! — Отличная идея. — согласился Янни. — Папа, — он взял Гая под локоть, — пошли, я согреюсь перед заездом!       Они все вчетвером устроились у окна, попивая согревающий какао с зефиром. Гай, сидя рядом с Янни, продолжал с лёгкой тревогой поглядывать на светловолосого подростка, с аппетитом пьющего горячий какао и любопытно оглядывающегося по сторонам, изучая окружение, а его рюкзак валялся на полу между ним и Дугласом, завязывающим свои рыжие волосы в толстый хвост. — Так ты тоже значит Янгмен? — наконец спросил он, растягивая слова с лёгкой техасской манерой. — Странное имя.       Янгмен мягко улыбнулся, размешивая ложечкой пенку с расплавленными зефирками в своей кружке. — Да. Просто Янгмен. А что? Почему странное?.. — озадаченно спросил он. — Ну просто необычное, а ты видел салют двадцатого числа? — приблизившись к Янгмену, он смотрел на него с лёгким шоком, будто его собеседник ничего не знает и ничего не видел. — Говорили, это праздник был, а мы только ко сну все начали готовиться… А наш номер как раз выходит на озеро, и тут в небе… — он широко развёл руками, показывая масштаб салюта, — ТАКОЕ!.. Бум, бах! — О, я видел-та! — присоединился к их диалогу Дуглас, делая глоток какао. — Вообще шикардосный салют! Я в тот вечер на чёрной трассе на Найре гонял. — Да-да! Я такой салют только на День Независимости видел! А нам потом в номер принесли кусочки торта, сказали, что у какого-то Янгмена день рождения, ну круто же, крутой халявный торт дали, он даже золотом был покрыт! Сказали, что день рождения Янгмена. А кто такой Янгмен, я не знаю, может местная знаменитость? Ну вот, прикинь, кусок торта, — он руками показал размер кусочка, длинными пальцами вырисовывая в воздухе его очертания, — и на нём тонкий слой золота, кусками! Вау! Мы подумали, что это какая-то фольга.             Янни расплылся в широкой улыбке, и Гай почувствовал, как его собственное лицо непроизвольно отвечает ему тем же. — Так это мой день рождения был… — Янгмен с лёгким смущением произнёс Янни.– Вау! — глаза Оуэна округлились от искреннего восхищения. Он громко свистнул. — Ты точно чумовой динозавр, с прошедшим тебя. Спасибо за торт, кстати. — Спасибо. Извини, если салют тебя разбудил. Папа просто любит делать волшебные вещи. — Янгмен продолжал улыбаться в усы. — Да ничего, круто же! — Оуэн оживился. — Я такой салют только по телевизору видел, а брат мой так нам вообще все дни только нам о нём и говорит! — он сделал большой глоток какао и облизал губы. Его взгляд упал на чёрные глаза Гая и по его спине пробежал лёгкий холодок. Такие глаза он видит впервые в жизни. Он не стал спрашивать Гая что с его глазами, посчитав это слишком неприличным. — А тебе спасибо за то, что съел кусочек за меня. — с лёгкой, смущённой улыбкой, скрывая свои слегка торчащие клыки, ответил Янгмен, чувствуя, как тепло уже разливается по щекам — не от какао, а от этого наивного, искреннего признания. Его взгляд скользнул к папочке, который наблюдал за сценой с привычной смесью нежности и бдительности. Идея пришла мгновенно, как часто бывало у Янгмена. — Папа, — он потянул Гая за рукав, — сделай нам фото на память, пожалуйста? На «Polaroid». Чтобы у каждого осталось по фотографии. Я ведь сегодня последний раз здесь в этом сезоне. — Ну и как я откажу тебе? — расслабленно вздохнув, улыбаясь, он взял сумку Янни и достал оттуда «Polaroid». — Встаньте вместе. Янни, встань посерединке. — Втроём? — спросил Дуглас, рассеянно встав со стула и рассеянно почёсывая макушку. — Конечно. Встаньте рядом у той стены. — Гай указал на глухую деревянную панель в глубине зала, подальше от залитого солнцем окна. — Там свет лучше ляжет.       Подтянув на плече лямку своих красных тёплых штанах, Янгмен по указанию папы встал между высокими парнями и принял непринуждённую позу, зацепив большими пальцами за верхние края карманов на своих бёдрах. — Чи-и-из! — улыбаясь, процедил сквозь зубы Оуэн и поставил ему «рога», отчего Дуглас прыснул от смеха, а Янгмен с лёгкой улыбкой спокойно смотрел в камеру и почувствовал, как по-компанейски ладонь подростка легла на его плечо и прижала к себе. Янни прижался к высокому подростку, чувствуя лёгкое напряжение — всё-таки они едва знакомы и его смущала эта излишняя фамильярность.       Раздался щелчок затвора, жужжание механизма, и из щели выполз первый белый квадратик. Гай аккуратно положил его на стол. — И ещё один, на всякий случай, не двигайтесь. — сказал он, прежде чем кто-либо успел пошевелиться, и сделал второй снимок. — И последний, для тебя, Янгмен. — добавил он тихо, уже глядя прямо в сияющие голубые глаза своего мальчика. Третий щелчок прозвучал как точка и они уселись обратно за стол.       Пока снимки проявлялись, медленно проступая из белизны, Гай сидел со своим мальчиком и парнями, допивал какао и не мог оторвать взгляда от Оуэна. Совсем ребёнок, судя по первому взгляду. Гаю не терпелось его расспросить о нём самом, узнать чуть ближе, ведь Дугласа он знает хорошо, но насколько его биография для Гая правдоподобна — оставалось под вопросом, но к его любимому мальчику Дуглас относился действительно искренне и дружелюбно, ни разу не обижал. Он откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, внимательно смотря на Оуэна, не удержавшись спросил: — Позволь мне спросить тебя, но сколько тебе лет? — осторожно, с лёгкой тревогой спросил Гай, приподняв левую бровь. — Мне семнадцать. — просто и откровенно ответил подросток, потупив взгляд и глупо улыбаясь самому себе. — В ноябре исполнилось.       Янгмен взглотнул, переведя взгляд на подростка, осознавая, что годится ему в отцы, и внутри него всё снова рухнуло, а взгляд его больших глаз устремился куда-то вдаль. Снова тяжесть его лет насела на его плечи и начала неприятно давить. Но он вспомнил себя в возрасте Оуэна: забитый, отчаянный подросток, уходящий в запои, боявшийся даже засыпать, ненавидящий себя, и искренне желающий либо умереть, либо же просто спиться и уйти в алкогольную кому. Все эти воспоминания резко контрастировали с позитивно настроенным, искренним и беззаботным, судя по взгляду и не сходящей с лица улыбки, сидящим напротив Гая Оуэном. Допив остатки своего какао, Янгмен отодвинул кружку от себя и поправил свои мягкие усы. — Твои родители знают о том, что ты здесь? — продолжал настороженно спрашивать его Гай, начиная ощущать лёгкую тревогу: что-то здесь будет не так… — Они знают. Они как раз здесь недалеко на работе, мы приехали сюда с родителями и младшим братом на съёмки для какой-то дурацкой рекламы, а мама собралась снимать кого-то на фотик для журнала, тут же скоро будет проходить чемпионат с конями. Они думали, я тут один буду торчать или с ними тухнуть как мой брат, а я в первый же день Дугласа подцепил! Мама аж вздохнула с облегчением, когда я сказал, что теперь катаюсь с опытным инструктором. Ну, почти инструктором. — он подмигнул Дугласу и снова захохотал. — Но он крутой чувак и много чего знает. Ну а мне что делать? Я до вечера сам себе предоставлен. Да и им мешать не хочу, сразу с Люком, ну братом моим, передерусь, потому что он зануда, а родители вечно его защищают, потому что он младше. — пренебрежительно фыркнув, Оуэн закатил глаза и резко откинулся на спинку стула и зажмурившись, повернул голову к окну. Солнце светило ему в лицо, и на его сломанном носу с горбинкой стали видны веснушки. — У тебя уже есть какой-нибудь опыт с этими досками? — осторожно спросил Гай пристально смотря на подростка.       Оуэн оживлённо кивнул и вновь улыбнулся, будто ожидая этот вопрос: — Досками? — гыгыкнул он, переспрашивая. — Ага! Я на скейтборде с началки катаюсь, в принципе там почти такая же механика: держи равновесие, управляй телом, поворачивай. — Оуэн пожал плечами, явно чувствуя себя уверенно. — Что там сложного? На сноуборде я всего второй день, но уже держусь и не падаю. Просто тут снег вместо асфальта и падать не так уж и страшно, а так — всё то же самое. Ну, почти. Здесь ноги пристёгнуты. — с улыбкой объяснил он. — Но забегая вперёд, отвечу что сейчас я учусь в десятом классе.       Гай кивнул, но его внутренняя тревога не утихала. Слишком многое могло пойти не так: неопытный подросток, с его юношеским макимализмом, склон, Дуглас, чья ответственность всё равно оставляла желать лучшего… И его Янни, такой хрупкий посреди этой ситуации. — Папа, фото уже проявились! — Янни аккуратно взял три квадратных снимка со стола, где они обрели чёткость. Он внимательно рассмотрел каждый. На первом Оуэн с «рогами» над его макушкой, Дуглас с широкой ухмылкой, а сам Янни — с лёгкой, смущённой улыбкой. На втором и последующем они стояли практически так же, замерев. — Отличные снимки. — Гай передал по снимку Дугласу и Оуэну. — На память, держите. — Вау! — воскликнул Оуэн, разглядывая своё изображение. — Я себе на стену повешу. — Держи, техасец. — Дуглас сунул свой экземпляр в карман куртки. — Ну что, народ, погнали на склон, а то день-та короткий. Сэр Гай, — он обратился к Гаю, — вы как всегда будете-та нас здесь ждать? Мы часика на два, не больше. Обещаю-та, вернём вашего усатика целым и невредимым.       Гай вздохнул, его взгляд скользнул по лицу Янни, сияющему предвкушением. — Ладно. Два часа, Янни. Ровно. — Гай посмотрел на свои часы, показывающие половину первого дня. — И, Янни… — он поймал взгляд сына-мужа. — Помни своё обещание: никаких трюков. — Янни… — едва слышно прошептал Оуэн на ушко Дугласу, сдерживая смех и подмигивая. — Слышал?.. Янни! — жмурясь от еле сдерживаемого смеха, он вздохнул и переменился в лице, сжимая губы и, взяв свой рюкзак, достав оттуда толстый и явно исписанный блокнот, вложил в него снимок, вернул блокнот на место а потом обескураженно замер. — Э… мистер? — Оуэн обратился к Гаю с по-детски растерянным выражением лица. — Раз вы здесь, не могли бы вы приглядеть за моим рюкзаком? Там мой Walkman и всякая мелочь. Ну чтобы не болтался, а то он кататься мешает…       Гай взял тяжелый рюкзак и уверенно кивнул. — Хорошо, хорошо. Будьте осторожны, все трое. — сказал он, и его взгляд тревожно скользнул по всем троим, но остановился на Янни. — Особенно ты. И присматривай за ребёнком. — Обещаю папа! — бодро ответил Янгмен, уже толкая гогочущих друзей к выходу. — Ну, пошли-пошли!       Гай положил рюкзак к сумке Янни и остался один за столом, наблюдая, как три фигуры в ярких одеждах растворяются в белизне склона к началу синей трассы. Красный костюм Янни, сине-красный Дугласа и бирюзово-синяя точка, которой был Оуэн. Сердце Гая, уже привыкшее к этой пытке ожидания, на этот раз сжалось с новой силой. Неизвестный подросток, эта так называемая ещё одна загадочная и непредсказуемая фигура, вызывал у него неясное, но постоянное чувство тревоги. Он взял в руки снимок и, тепло улыбнувшись, рассмотрел его и положил в кожаную сумку к Янни, и заказал у подошедшего к нему официанта чашку горячего чёрного кофе и кусочек ааргауэра. Его роль на сегодня была — ждать, и хотя бы чуть-чуть отдохнуть после того как накатается Янни и начать вместе с ним собирать чемодан, уместив в него и все покупки и подарки с его дня рождения.       Дуглас с Янгменом перед самим спуском помогли Оуэну правильно закрепить доску к ботинкам и помогли ему встать, потянув его за руки. Тот слегка неуклюже покачнулся из стороны в сторону, выверяя равновесие и посмотрел на Янгмена, застёгивающего себе крепления. — Эй дядь, — обратился он к Янгмену, похлопав его по плечу, — тебе реально папа запрещает делать трюки? — усмехаясь, спросил Оуэн, жмурясь от солнца. — Да, но… — Янгмен неловко замолк и продолжил, надевая защитные очки. — Он просто за меня беспокоится и не хочет, чтобы я делал что-нибудь опасное. — Да болеет он, что ты-та к нему пристал? — гаркнул Дуглас, опуская очки и шмыгнул носом. — Вот у тебя водительские права есть, америкашка? — Есть. — просто ответил он, засунув руки в карманы куртки. — Я их в шестнадцать лет получил. — Ну так а Янгхмен их никогда не получит. — грубо объяснил он подростку, защищая озадаченного Янни. — Я и сам не хочу садиться за руль, я боюсь… — тихо ответил он, подав голос. — Ой да чего там бояться? — перекрикивая гулкий ветер вспыхнул Оуэн. — Садишься и едешь, там ничего сложного! — Я тоже так думал, пока не разбил папину машину, разорвав её об грузовик. — буркнул Янгмен, подталкивая себя ближе к спуску. — Но я умею делать один трюк на сноуборде, только папа об этом не знает! Я умею делать разворот на ходу. Дуглас научил. — Короче, если его старик узнает о том, что его чумовой динозавр-та тут финты вытворяет, он эти горы собственноручно подорвёт, а меня заставит всё это разгребать. — пробормотал серьёзно Дуглас. — НУ ЧЁ НАРОД, ПОГНАЛИ? — крикнув с лёгким рычанием, он посмотрел на Оуэна. — Готов, Белоснежка? — Ой да иди ты, погнали. — выпрямившись и сделав грудь колесом, крикнул он, и вместе с Дугласом и Янгменом, они вместе стартанули вниз.       Первый спуск прошёл относительно спокойно. Дуглас шёл впереди, уверенно прокладывая траекторию широкими, уверенными дугами. Янгмен следовал за ним, стараясь повторять уже освоенные до автоматизма движения за суммарные две недели спусков. Оуэн ехал сзади, неуклюже, но держался, его высокая фигура раскачивалась, как мачта на волнах. Ветер свистел в ушах, вымораживая его высокий лоб, снег послушно скрипел под кантами, а солнце слепило глаза и он просто следовал за яркой красной маленькой хрупкой фигуркой Янгмена, со спины напоминавшего девчёнку. После второго спуска Оуэн, кичась своим многолетним опытом на скейтборде и задирая свой сломанный нос перед парнями, то и дело повторял что «я уже на опыте, уже всё понял», и спокойно следовал за ними теперь скатываясь от одного края трассы до другого, но те делали плавные повороты опираясь и перенося свой вес на канты, а Оуэн проделывал скейтерские, резкие повороты, опираясь на хвост доски, и чудом не падал, но Дуглас, ругаясь, твердил ему что он делает всё неправильно, а подросток то и дело отмахивался, говоря что привык поворачивать так, как умеет, отчего Дуглас очень грязно ругался про себя. Янгмену совсем не нравилась тактика Оуэна, понимая что этот упрямец совсем не желает переучиваться. Третий заход был почти идеальным. Даже Дуглас, оглянувшись, одобрительно кивнул. Янгмен, чувствуя прилив гордости и лёгкой грусти от того, что это в последний раз, позволил себе чуть больше скорости, плавно перенося вес с пяток на носки и обратно, рисуя на склоне аккуратные серпантины и радуясь своему успеху и тому, что его тело вообще способно совладать с головой в таких ситуациях. Он ловил восхищённый взгляд Оуэна и слышал его «вау!» постоянно, стоило только ему красиво повернуть. Может, и правда, всё обойдётся, и этот день запомнится лишь приятной усталостью и красивыми видами. Однако, на четвёртом заходе Дуглас, делая совместный спуск с Янгменом и Оуэном, вспомнил о выученном трюке: — Эй Янгхмен! — крикнул он ему и тот повернул голову к нему. — Покажи этому выпендрёжнику чему я тебя научил? — А, хорошо! — бодро ответив, и дождавшись когда Дуглас отъедет в сторону дав ему больше места для трюка, тот выполнил связанный поворот, дополнительно прокрутившись вокруг своей оси на доске, уже с умением дела перемещая свой вес с ноги на ногу и вовремя опираясь на нужный в определённый момент кант, и развёл руками, будто то, что он сделал, это для него что-то само собой разумеющееся и захохотал, убирая со своего лица длинные волосы назад. — Вот! — Малодчик-та, я тобой прям горжусь! — подняв вверх руку в знак одобрения, Дуглас приблизился к этим двоим и обратился к Оуэну, ехавшему вместе с Янгменом. — Мой ученик! Как тебе? — Вау!!! — восторженный рёв Оуэна пронёсся по склону. — ЭТО БЫЛО ОФИГЕННО! Я тоже так могу, слышишь меня, Дуг? — Тебе рано ещё! — с тревогой ответил Янгмен, глядя на склон: оставалось от силы метров сто, и он понимал что сейчас не самое время для подобных трюков, но услышав пренебрежительное «пф-ф-ф-ф» от Оуэна, повернул голову к подростку и увидел то, что он собирается так же повернуться и развернуться, но… — Не лезь, ты навернёшься! — крикнул Дуглас, но тот его не слышал.       Оуэн, слепо копируя увиденное, отчаянно рванулся вперёд, пытаясь набрать скорость. Его движения были резкими, угловатыми. Вместо плавного переноса веса он просто дёрнул корпус назад, всем телом пытаясь закрутить доску. Но он забыл про канты или не понял их главной роли. Передний кант его прокатной доски с глухим скрежетом вгрызся в слежавшийся снег, сама доска остановилась мгновенно, будто врезалась в стену. А тело Оуэна, по инерции, продолжило движение. Его выбросило вперёд, как тряпичную куклу. Он не упал, а полетел, беспомощно размахивая длинными руками, и плашмя, со всем размахом, шлёпнулся на снег грудью и головой. Раздался глухой, мокрый звук удара и подросток покатился вниз на животе, цепляясь за снежный наст и молча поехал вниз, не думая опускать ноги. — Блядство! Оуэн, ты идиот? Идиот! — выругался Дуглас и снизил скорость, пытаясь к нему подъехать, но спереди был Янгмен.       Янгмен застыл на секунду, и поехал к нему. Перед его глазами мелькнул он сам в возрасте Оуэна и испугавшись за него как за себя-юного, беспомощного, которому никто не помогал, у Янни тут же сработал защитный, почти отцовский инстинкт, он был глубже и сильнее его разума. Он резко развернулся и согнув ноги в коленях, навалился на него всем своим весом и в этот момент словив реакцию на страх, разведя руки и тут же сомкнув их, тормозил всю оставшуюся часть трассы плугом, доехал до конца трассы на Оуэне, сначала вцепившись в его плечи, а затем за его тонкую куртку мёртвой хваткой одной рукой, и придерживая его лоб второй, чтобы мальчик не наглотался снега. Янгмен в конце спуска отпустил его и слез с мальчика, его руки, как и всё остальное тело, дрожали от сильного страха. Перед глазами стояли белые круги, несмотря на жёлтый пластик очков. Он сел на снег, чувствуя, как колени горят огнём через ткань его тёплых штанов — он даже не заметил момент, когда ударился коленями. Всё его внимание было приковано к Оуэну. Тот медленно перевернулся на спину, путаясь в ногах и зажмурившись от боли. На его высоком, открытом лбу уже наливалась багровая, отвратительная шишка размером с пол-яйца. Из-под неё сочилась тонкая струйка крови — он ободрал себе кожу снежной коркой. Лицо его было бледным, а по щеке скатилась одна-единственная, скупая мальчишеская слеза — не от боли, а от унижения и испуга.       Дуглас подкатил к ним, его лицо было серьёзным. — Ну ты и выдал, техасец! — сказал он без привычного смеха, но и без упрёка. — Живой? Шею не сломал? — Да иди ты… — простонал Оуэн, прикрывая глаза рукой. — Мне больно… Я себе лоб расшиб… Ауч…— его плечи предательски задрожали от надвигающегося плача, но тот стоически сдерживал слёзы. И тут в Янгмене что-то щёлкнуло. Всё его нутро, всё его прошлое, всё сострадание к несчастным, забитым детям мира сконцентрировалось в этой бледной точке. Он сидя на снегу потянулся на попке к Оуэну, не в силах оставить этого ребёнка в беде. — Оуэн? — его голос прозвучал неестественно тихо и нежно, каким он говорил только с Гаем или со своим плюшевым малышом. — Оуэн, посмотри на меня, пажалста! Как ты? Голова кружится? Тошнит? — Янни поднял свои очки и аккуратно, боясь навредить и сделать хуже, прикоснулся пальцами ко лбу подростка, отводя мокрые волосы с растущей шишки. Оуэн открыл глаза. Его взгляд, ещё мутный и ошалелый от шока, встретился с посиневшими большими глазами Янгмена. — Ну не сюсюкайся со мной, дядь… — буркнул он, стараясь вернуть себе дерзость, но голос дал трещину и мальчик всхлипнул. — Я живой, не видишь что ли… Всё в порядке… Просто не получилось повторить за тобой… — Оуэн попытался приподняться, но резко зашипел от боли и снова повалился на спину. Его лицо исказила гримаса и он хныкнул, отчего сердце Янни больно сжалось. — Не двигайся, прошу тебя. — Янгмен быстро произнёс это, отстёгивая крепления с одной ноги. — Дуглас, помоги мне пажалста его посадить.       Дуглас, наконец отбросив свою показную крутость, молча кивнул и, отстегнув крепления, подошёл. Вместе они осторожно усадили Оуэна. Тот сидел, сгорбившись, дыша ртом и держась за лоб. — Голова гудит… — пробормотал он. — Как будто там осиное гнездо…— Это от удара. — пояснил Янгмен, вспоминая то, как у него самого гудела голова после удара бутылки об его макушку. Его собственные колени горели, напоминая о себе с каждой секундой, но он игнорировал боль. Он посмотрел на Дугласа. — Надо сходить с ним в травмпункт и показать доктору. Ты знаешь, где ближайший?       Дуглас беспомощно развёл руками. — Я… не в курсе, честно. Я тут-та обычно целый и невредимый. Может, наверху там у прокатной?              Янни кивнул, решение созрело мгновенно. Он отстегнул от своей доски и доски Оуэна по креплению и встал, пошатнувшись от внезапной боли в коленях, и протянул руку подростку. — Вставай, но только медленно! Опирайся на меня и на Дугласа. Мы доедем до подъёмника, поднимемся и найдём папу. Он знает, что делать.       Оуэн, побледневший ещё больше, послушно взялся за его руку. Его пальцы были ледяными и дрожали, а вся передняя часть его куртки вместе с джинсами была насквозь мокрой от скатывания по снегу. Дуглас поддержал его с другой стороны. Втроём, как неуклюжий шестиногий организм, они добрались до бугельного подъёмника. Подъём был тем ещё испытанием: Оуэн едва не упал, а Янгмен, чтобы удержать его, снова почувствовал, как в коленях что-то неприятно простреливает — наверняка будут шишки. Всю дорогу наверх он молча держал Оуэна за плечо, чувствуя, как тот дрожит от холода. Всю дорогу наверх Янни не переставал ощущать тяжелейший груз вины за то, что из-за него сейчас плохо мальчику, что именно он подал плохой пример, что именно он не сберёг его. Гай увидел их первым, допивая вторую чашку кофе. Не три, а две фигуры, поддерживали третью, которая шаталась и ковыляла. Красная точка Янгмена, сине-красная Дугласа и между ними — поникшая бирюзовая. Сердце Гая упало, прежде чем он успел вскочить со стула. Он, накинув на себя шубу, оставив на столе счёт, уже выбежал к выходу из ресторана, схватив рюкзак Оуэна, когда они, пропуская вперёд себя других лыжников, появились в дверях. Лицо Оуэна было бледным, как снег за окном, а на лбу, над его голубыми, теперь широко распахнутыми от шока глазами, алела отвратительная, налитая кровью шишка. — Янни! — вырвалось у Гая, и он уже был рядом, его руки инстинктивно потянулись проверять своего мальчика — лицо, руки, но тот лишь покачал головой и дрожал от ужаса. — Папа, папа! — задыхаясь от страха, дрожащим голосом начал Янни, — Оуэн упал, я его пытался затормозить, но ему больно! — нижняя губа Янгмена тряслась от нервного потрясения и страха за подростка, а глаза были почти чёрными от нахлынувших эмоций. — Со мной всё в порядке, но он упал и покатился вниз…       Гай с тревогой перевёл взгляд на подростка. Тот пытался стоять прямо, опираясь на Янгмена, но его тело слегка покачивалось от пережитого. В глазах плавал не страх, а скорее смущение и дурнота, а весь максимализм сдулся как воздушный шарик, обнажая перед Грандами и Дугласом обычного ребёнка, попавшего в беду. — Посмотри на меня, Оуэн. — мягко сказал Гай, рассматривая его лицо. Янгмен крепко держал мальчика и Оуэн поднял голову, показывая свою шишку на лбу во всей красе. — Нам нужен врач, мы это так не оставим. — констатировал Гай, низким, собранным голосом, в котором не осталось и тени его обычной, тревожной мягкости. Он с пренебрежением перевёл взгляд на Дугласа. — Где здесь травмпункт? — Я точно видел его у прокатной, у станции-та. — потерявший всю нарочитую уверенность, Дуглас снял очки вместе с шапкой, опасаясь за последствия, ведь по сути он сыницировал весь этот инцидент. Он показал рукой на станцию, где неподалёку от неё было бело-красное здание с большим красным крестом. — О, оно там-та. — Как ты себя чувствуешь, молодой человек? Голова кружится? Тошнота есть? — Да со мной всё в порядке, мистер. — буркнул Оуэн, но голос его дрогнул, и он невольно прикоснулся пальцами к шишке, поморщившись. — Просто шишка… Я сейчас в отель спущусь, отлежусь немного, посплю до приезда родителей… — Нет! — в один голос сказали Гай и Янгмен. Янни подтянул его к себе крепче, его лицо было бледным от сопереживания. — Оуэн, нельзя после такого удара спать сразу, и одного тебя оставлять опасно. — тихо, но настойчиво сказал Янгмен. — Может быть головокружение, рвота, давление, да что угодно… Ты должен быть под присмотром! — Да ладно вам! — Оуэн попытался улыбнуться, но получилось жалко. — Я получал и не такие шишки. В драках… — Это не драка, а сотрясение мозга, и если что-то случится с тобой, это будет уголовное дело. — строго перебил его Гай, ощущая подозрительную боль в коленях. — Это не обсуждается. Янни, держи его крепче. Дуглас, отцепи их доски. Будь добр.       Его тон, лишённый привычной для Янни нежности, но полный непоколебимой отцовской авторитетности, подействовал на всех, включая задиристого техасца. Оуэн, сдавшись, понимая что просто так его никуда теперь не отпустят эти двое, перестал сопротивляться и решил просто плыть по течению. Гай ловко подхватил его под локоть, его сильная рука стала опорой для шатающегося подростка. Янгмен, сжимая в ладони холодные пальцы Оуэна, шёл с другой стороны. Дуглас, притихший, волок за собой две доски и свой сноуборд. «Отдохнул, называется…» — с сожалением подумал Гай, осознавая масштаб надвигающейся ответственности теперь за двух детей, исключая Дугласа.       Они двинулись к бело-красному зданию, дорога к которому, короткая в обычное время, сейчас казалась бесконечной. Оуэн ковылял, спотыкаясь о собственные ноги, и Гай, чувствуя, как подрагивает его локоть, замедлял шаг. Янни не отпускал его, ощущая на себе тяжесть подростка, но он столько раз берёт своего папочку на руки, что вес этого мальчика для него был легче пуха. Дуглас шёл позади, тяжело дыша и виновато смотря Грандам вслед.       В светлом травмпункте, оформленным максимально аскетично, Янгмен поморщился от больничного запаха, вспоминая частые визиты к докторам. Он никогда не привыкал и не привыкнет к этому запаху. На кушетке сидел Оуэн и его осматривала медсестра средних лет, с тёмным пучком волос на голове и в огромных очках с роговой оправой. Сам Янгмен стоял в стороне и наблюдал за тем, как с тревогой его папочка следил за осмотром, и за тем как она проводит осмотр, расспрашивая мальчика о самочувствии на ломаном английском с сильным немецким акцентом, на что в ответ Оуэн осторожно мотал головой, отрицая наличие симптомов, терпел неврологический осмотр, и спрашивала его о случившемся. Пока Оуэн, смущённо мямля, объяснял про «попытку поворота» и падение, врач осторожно пальпировала его голову, заглядывал в глаза с фонариком, проверяла реакцию зрачков. Гай стоял рядом, скрестив руки на груди, его чёрные глаза неотрывно следили за каждым движением доктора. Янни замер у стены и продолжал дрожать, теребя локон своих волос, его собственное дыхание казалось ему неестественно громким. Дуглас неловко топтался у порога, явно чувствуя себя лишним. — Лёгкое сотрясение, скорее всего. — наконец заключила врач, откладывая в сторону фонарик. — Но шишка приличная, нужно сделать рентген, чтобы исключить трещину в кости. А вы… — она перевела взгляд на Грандов, — вы его родственники? — Я его папа. — громко и твёрдо подал голос Янгмен, сам того не ожидая, и Гай с улыбкой посмотрел на своего мальчика, не стал возражать. — Да, это мой внук. — решил подыграть ему Гай, гордо заявляя. Оуэн обречённо вздохнул и не стал что-либо возражать. «Мне трындец, надо подыграть» — решил Оуэн, с хитрецой посмотрев сначала на Янгмена, а затем на Гая и стоящего в стороне Дугласа. — Прекрасно. — сказала врач, делая заметку в карте. — Тогда оставайтесь здесь. Мы сделаем снимок, и если всё будет хорошо, вы сможете забрать его домой, но ему потребуется покой и наблюдение на ближайшие сутки. Никакой активности, никого телевизора и резких движений. И самое главное — не оставлять одного. Первые часы после сотрясения — самые важные.       Янни молча кивнул со знанием дела, сжав губы. Его собственные колени горели, напоминая о собственном падении, но он даже не думал об этом и терпел острую боль. Его взгляд был полностью сосредоточен на Оуэне, который сидел сгорбившись, и не отрываясь смотрел на свои промокшие джинсы. Дуглас, поняв, что его присутствие больше не требуется, и что ледяной взгляд Гая говорит сам за себя, неуверенно кашлянул. — Ну, я, это… тогда, наверное, пойду-та… — пробормотал он. — Оуэн, держись, ладно? Я завтра заскочу в отель к тебе, проверю-та. — До встречи, Янгхмен! — Угу… — без энтузиазма буркнул Оуэн, даже не глядя на него. — Номер 315. — Пока-пока, Дуглас. — тихо произнёс Янни, провожая его вслед взглядом.       Гай, не удостоив ирландца ответом, лишь кивнул в сторону двери, и того словно ветром сдуло. Теперь их было трое: врач, готовившая аппарат для рентгена, и Оуэн, чья любовь к экстриму улетучилась с первым ударом лба о снег.       Процедура заняла недолго. Оуэн пребывал в своём непривычном состоянии — он был послушным и притихшым и выполнял указания. Янни не отходил от него ни на шаг, он переживал за него как за себя. Гай наблюдал за этой картиной, и в его чёрных глазах мелькали сложные чувства: тревога, ответственность, и какая-то глубокая, тихая грусть. «Внук на день» — подумал он с горьковатой иронией, сжимая лямку его рюкзака в руке. Ему хватило одного Янни, чтобы сердце разрывалось от страха за своё сокровище каждый день. А теперь вот ещё этот долговязый, упрямый и безрассудный ребёнок, желающий казаться крутым и взрослым.       Рентген, к счастью, не показал трещин в кости. Врач обработала ссадину на лбу антисептиком, отчего Оуэн скривился, но не издал ни звука, и дала чёткие инструкции: холод к шишке, полный покой, наблюдение за симптомами. Выписала обезболивающее, которое Гай тут же сунул в карман своей шубы. — Спасибо вам. — сказал Гай врачу, и в его голосе впервые за последний час прозвучала обычная, светская учтивость. — Мы будем внимательно следить за ним.       Выйдя на холодный воздух, Оуэн вздрогнул от холода. Его бирюзовая куртка спереди была мокрой насквозь, джинсы промёрзли и стали жёсткими. Он попытался скрыть дрожь, втянув голову в плечи, но его зубы предательски стучали друг об друга. — Теперь слушай меня внимательно: ты сдаёшь свою доску обратно в прокат и едешь к нам. — твёрдо отчеканил Гай. — И это не обсуждается. Ты промок, ты рискуешь простудиться, ты в шоке, и оставлять тебя одного в отеле — безответственно, на этот день ты — наша с Янгменом ответственность. Ты проведёшь остаток дня у нас, в шале, под нашим с Янгменом присмотром. Мы тебя согреем, накормим и дождёмся твоих родителей. Понятно? — он крепко держал подростка за локоть, а рядом с Гаем стоял Янни, спрятавший свой сноуборд в чехол.       Оуэн молча кивнул, опустив голову. Сдав сноуборд в прокат и получив кроссовки, он молча спускался вместе с ними вниз на рельсовом фуникулёре и стыдливо смотрел в пол. Гай продолжал нести его тяжёлый рюкзак. В таком же молчаливом темпе они ехали и в такси, однако на половине пути до их шале Оуэн релил их слегка разыграть, изобразив приступ, дрожа и закатывая глаза, отчего Гранды испугались до полусмерти сидя с ним на заднем сиденье, однако в следующий момент мальчик просто засмеялся и отмахнулся словами «да я просто прикололся!» и получил словесный нагоняй от Янгмена, дрожащим и срывающимся голосом объясняя ему что это совсем не смешно.       Шале встретило их жаром от камина со второго этажа и запахом хвои и цветов. Гай быстро скинул свою шубу и помог Янгмену раздеться, расстёгивая его куртку. — Всё снимай. — сказал он Оуэну. — Куртку, джинсы, свитер. Всё мокрое нужно развесить у камина. Мы с Янгменом выдадим тебе что-нибудь сухое.       Оуэн, покраснев до ушей, начал неловко стягивать промёрзшие джинсы и промокший серый свитер и протянул Гаю, тот молча взял его вещи в охапку, и отнёс их размещать сушиться у камина и переодеваться в домашнюю одежду. Янни, уже в своих мягких штанах на лямках и свитере, присел на корточки, чтобы помочь ему снять мокрые кроссовки, лишь бы тот не наклонялся лишний раз. Его движения были уверенными, заботливыми — такими, какими Гай ухаживал за ним самим бесконечное количество раз. Под мокрыми джинсами не оказалось ничего кроме трусов-боксеров, а сам подросток был худощавым, с длинными ногами и острыми коленями — ну совсем мальчишка. — Поднимайся наверх, там первая дверь слева — это ванная комната, там помоешь руки и можешь сходить в туалет если хочешь, а дверь впереди по коридору — гостиная, пойдёшь туда, окей? Там тепло. А я пока переоденусь в домашнюю одежду. — поднял на него свои глаза Янни, с ужасом смотря на его алое пятно на лбу. — Как скажешь… папаша… — усмехаясь, по-доброму протянул Оуэн и повернул голову налево к залу, где стояли большие санки. — Это чьи такие огромные санки, дядь? — Зови меня Янгмен. — добродушно ответил Янгмен, и оглянулся туда, куда смотрел мальчик. — Это мои санки, я на них катаюсь. — Вау. Тоже хочу. — протяжно и устало вздохнул он. — К сожалению, не получится, мы с папой завтра утром уезжаем, а пока чувствуй себя как дома. — поднявшись с трудом с корточек и показав пригласительный жест на второй этаж, Янгмен пошёл за ним, но в спальню, переодеваться.       В гостиной, где горела верхняя люстра, которую Гранды включили после того как несколько раз убедились в том, что голова их внезапного гостя не болит, Оуэн поджав ноги сидел на диване и смотрел то в большое панорамное окно откуда был шикарный вид на пик Зурлай, то на расбросанные по всему полу лепестками цветов. Он был одет в чёрный тёплый махровый халат Гая, который был слегка ему великоват в размере. Оуэн наслаждался уютом и тёплым приёмом, потягивая чай с лимоном и молоком, который для него любезно заварил Гай. Рядом с ним сидел Янгмен, откинувшись на спинку дивана, и устало глядел в потолок. Папочка, одетый в домашние брюки и кашемировый коричневый кардиган, поручил ему быть за старшего, а сам взял телефон, чтобы позвонить родителям Оуэна. — Ты говорил, твои родители здесь на работе? — Гай с соседнего дивана пересел к парням и сжимал трубку телефона, ожидая любой информации от мальчика. — У тебя есть номер их места работы? — Ага есть, — он сжал чашку крепче, — мне мама дала номер телефона агентства где она сейчас работает, бумажка с номером в моём блокноте в рюкзаке. — Янгмен, — мягко обратившись к своему сокровищу, он показал на лежащий на полу рюкзак мальчика, — возьми пожалуйста рюкзак, и найди блокнот. — Он там один-единственный лежит! — воскликнул Оуэн, громко хлюпнув чаем, наблюдая за тем как Янгмен роется в его поднятом рюкзаке, гремя аудиокассетами, натыкаясь на стопку книг и, оживившись когда тот достал толстый блокнот с наклейками автомобилей, кивнул, ощущая ноющую боль в шишке, и неловко улыбнулся, когда Янгмен взял с комода сложенный мягкий плед с жёлто-оранжевыми цветами и укрыл ноги подростка. — Ага! — передав на время чашку с чаем Янгмену, Оуэн взял блокнот и пролистав его до середины, достал белую бумажку с номерами телефонов и передал Гаю в руку. — Тут первый номер — это её менеджер, а второй — папин менеджер. Но у папы менеджер вообще не знает английского, только немецкий. — Ничего страшного, я прекрасно знаю немецкий язык. — спокойно и со знанием дела ответил он, передав чашку чая обратно мальчику, и принялся набирать первый номер. — Фамилия «Уилсон», насколько я помню? — Вау! — восторженно прошептав, Оуэн взял чашку и бодро глотнул горячий напиток. — Да! Миссис и мистер Уилсон.       Когда Гай набрал первый номер, его глаза заблестели от волнения. После нескольких долгих гудков ему ответил мужской голос. Гай попросил позвать к телефону миссис Уилсон, и вскоре раздался звонкий женский голос. Сердце Оуэна, услышавшего голос мамы взволнованно подпрыгнуло, сделав кульбит, но не такой как на спуске. — Здравствуйте, миссис Уилсон? С вами говорит сэр Гай Гранд. Ваш сын Оуэн с нами. С ним произошёл небольшой инцидент на склоне — упал и расшиб лоб… Что вы, нет-нет, ничего критичного, врач уже обработал ссадину на лбу. Однако ему рекомендован покой и наблюдение, и мы с сыном сочли небезопасным оставлять его одного в отеле. Он сейчас в нашем шале, в полной безопасности. Мой сын Янгмен за ним ухаживает. — он посмотрел на Янни и тот скромно улыбнулся. — Вы сможете забрать его, когда освободитесь? Да, конечно, записывайте: Виа Димлей штрассе двадцать шесть. Можете быть уверены, он в надёжных руках… Ни о чём не беспокойтесь, конечно, хорошо, удачной вам работы, и передайте мужу, конечно. Хорошо, всего хорошего. — он нажал на кнопку завершения вызова и кинул телефон на соседний диван. — Твоя мама, Оуэн, конечно, встревожена, но весьма благодарна. Она завершит съёмку и будет здесь с твоим отцом ближе к одиннадцати вечера. — он заметил, как Оуэн уже пожёвывал лимонную дольку, держа её в руке и спокойно смотрел на огонь. — Тебя не тошнит, я надеюсь? Сидишь и жуёшь лимон. — он рассмеялся, стараясь разрядить напряжённую атмосферу и сгладить разочарование от того, что их спокойный вечер с Янни не состоялся.       Оуэн, сидя между Грандами, молча помотал головой, вернув пожёваную дольку в опустевшую чашку. — Ты, наверное, голоден? — спросил Янгмен, потирая коленки и пристально глядя подростку в лицо. Гай с болью и сожалением посмотрел на обнажённые, алые колени своего мальчика. Он хотел бы сейчас поцеловать их, чтобы унять всю боль, но не при ребёнке. Янни сидел, сложив ногу на ногу, и его кашемировый халат очень соблазнительно открывал их. — У нас много вкусной еды, которая завтра отправится в утиль после нашего отъезда, но она свежая, а тебя заберут только через… — он посмотрел на висевшие над камином часы, показывающие только половину пятого вечера, — ого, через шесть с половиной часов. — Если честно, да. — признался он, слегка смущаясь. — Я сегодня только йогурт с утра умял. На спуске не до еды было. — усмехнулся он, потирая алую шишку. — Папа, разогреешь для него еду в микроволновке? — кокетливо моргая глазами, он с надеждой посмотрел на папочку. — Я не умею её греть… — тихо произнёс Янни, стыдясь отсутствия такого простого навыка. Папочка только согласно кивнул и поднялся с дивана, и спустился на кухню, опустошать остатки внутренностей холодильника. — Ты чего, реально не умеешь пользоваться микроволновкой?!.. — тихо спросил Оуэн, пододвинувшись к Янгмену. — Тебе сколько лет, дядь? — ошарашенно рассматривая лицо Янгмена, с потрясением спросил Оуэн, разглядывая его усы, и контрастирующую с его ореховыми густыми волосами седую чёлку. Несмотря на седину, он казался подростку слишком молодым. — Почему ты седой? — Просто поседел, вот и всё, так бывает… — Янгмен замолчал, не собираясь углубляться в историю появления своей седой чёлки, и его взгляд на секунду уплыл в сторону огня в камине, а потом вернулся к Оуэну, заглядывая в его любопытные голубые глаза. На его губах играла лёгкая, смущённая улыбка. — Мне тридцать шесть. — тихо сказал он, как будто признаваясь в чём-то постыдном. — Я просто не понимаю всю эту технику.       Оуэн замер, пораженный ответом. Его рот приоткрылся, обнажив два верхних передних зуба. Светлые брови взлетели вверх. — ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ? — выдохнул он и сморщил нос от недоверия. — Да ну тебя, ты в отцы мне годишься значит? — затараторил тихо подросток. — Ты на двадцать пять выглядишь максимум! Я думал ты ровесник Дугласа! — он понизил голос. — Ты вампир что-ли?       Захохотав горделивым смехом от комплимента, Янгмен приблизился к нему и шёпотом сказал: — Я скажу тебе по секрету, но я действительно вампир, — и приблизившись к нему ближе, обнажил свои кривоватые клыки, — и пью кровь таких нахальных мальчишек, как ты! Ррр-р-р-р… Ням… — он поднёс лицо слишком близко к шее подростка и тот сперва отшатнулся от ужаса, но потом гнусаво и раскатисто рассмеялся, но шишка дала о себе знать тупой болью и Оуэн, откашлившись от смеха, замолчал. — Ну допустим я поверил! — он повернулся к Янгмену, харизматично скрестил руки на груди и выпрямил спину. Снова оглядев гостиную, его взгляд упал на дверь за Янгменом. — А куда ведёт эта дверь? — Там наша спальня. — коротко ответил Янгмен и пересел лицом к лицу Оуэна, оперевшись локтём о спинку дивана. — У вас в шале так круто! Камин из булыжников и мебель явно из дуба — прямо как в кино! — с восхищением произнёс он, осматривая комнату. — Вы с мистером Гаем снимаете это шале? — спросил Оуэн, с любопытством глядя на Янгмена. — Нет, это наше с папой личное шале. — ответил Янгмен, улыбаясь. — Вау… — тихо воскликнул подросток и зачесал свои волосы назад, отчего те торчали дыбом ещё больше. — Ты же из Манчестера? Мне уже Дуглас рассказывал. У нас в Штатах тоже есть город с таким названием. — с ноткой гордости произнёс Оуэн, надув свои пухлые губы. — В штате Нью-Гэмпшир. — Оуэн… — тихо начал Янгмен, — мы не из Манчестера, это только конспирация, мы из Лондона… — совсем тихо, почти шёпотом произнёс Янни, будто раскрыл самую страшную тайну человечества.       Оуэн потрясённо заморгал и мягко помотал головой. — А зачем ты ему наврал, дядь? Ой, — он гыгыкнул, — Янгмен? — Ради безопасности. — шёпотом продолжая говорить, Янгмен следил за реакцией мальчика, тот приблизившись к нему слушал его внимательно. — Он из Белфаста, а это в Северной Ирландии, а у нас с Северной Ирландией очень серьёзный конфликт, они взрывают наших сограждан, магазины, пабы, убивают людей, женщин, детей, прикрываясь намерением «свободы». Я сам пару лет назад чуть не попал в эпицентр одного из взрыва который они устроили! Слышал о такой организации ИРА? — спросил он, слегка разочарованно вздохнув, когда Оуэн отрицательно покачал головой. — Так вот, мой папа, да и я тоже, опасаемся, что он может быть связан с этой организацией. И что за его «хорошими» отношениями со мной может скрываться что-то недоброе. Тем более он сразу по моему разговору понял, что я из Англии. Поэтому я ничего не говорил ему лишнего. Англичане ненавидят ирландцев. — Но я же тоже ирландец, мои мама с папой ирландцы, бабушка с дедушкой родились и выросли в Дублине, я хоть никогда и не был на своей исторической родине, но я ирландец! — выпалил он с негодованием. — Значит ты и мистер Гай ненавидете меня и всю мою семью?.. — его глаза заблестели он набежавших слёз и он слегка шмыгнул носом. — Нет-нет, Оуэн! — Янни положил ему руку на плечо и слегка сжал. — Твои корни из Дублина, а Дублин — это юг, Республика Ирландия. А Белфаст — это Северная Ирландия. — доходчиво, быстро и доступно решил объяснить ему Янгмен. — И люди, которые взрывают бомбы — они не за всю Ирландию. Они за то, чтобы силой оторваться от Англии и стать независимыми, поэтому они воюют. Это например как если твой сосед постоянно сносит твой с ним общий забор, разводит костры в твоём дворе, выламывает стены твоего дома, травит твою семью и на все твои обвинения в беспределе обосновывает это тем, что хочет съехать отсюда. Понимаешь меня?.. А Дуглас из опасного места и может быть опасным человеком. — Теперь понимаю… — виновато ответил он, поникнув, но успокоившись. — Извини, просто я правда не знаю тонкостей вашей страны. — Королевства. — горделиво поправил его Янни и убрал руку с его плеча. — Короле-е-е-евства… — затянул с лёгкой наглецой подросток и вновь посмотрев на Янгмена, решил сменить тему. — А ты фильмы какие смотришь?       Янгмен ненадолго задумался и ответил: — Я люблю комедии, например с Луи де Фюнесом… — начал перечислять Янгмен, — ещё комедии про Мистера Питкина… — он посмотрел на заинтересованного Оуэна и продолжил, — в прошлом году мы с папой были на премьере фильма «Назад в будущее», нам очень понравилось. Но больше всего люблю мультики. — и поник, когда Оуэн начал смеяться. — Что не так?.. Я обожаю мультики! — Янгмена мелко затрясло от начинающегося волнения. — Например «Отважный жеребёнок Ико»… — тихо добавил Янни. — Пфф-ф-ХАХ! — громко усмехнулся он. Янгмен счёл это крайне бестактным и с пренебрежением взглянул на мальчика. — Да просто смешно, такой взрослый и мультики смотрит! — затараторил подросток, почесав свой сломаный нос. — Да без обид, Янгмен! Просто ты такой интересный. Слушай, раз это твоё с мистером Гаем шале, значит вы богатые? — нахально спросил он оскорблённого Янгмена. — А у вас есть дома видеоприставка? — с придыханием произнёс он, делая акцент на последнем слове. — Э-э, да, но… — Янгмен замялся, его голубые глаза смущённо метнулись в лестницы ведущей вниз к кухне, ожидая папу, и слыша шум от жарки чего-то, гул микроволновой печи и периодические «дзынь!» от её таймера. — Но у нас нет видеоприставки. Папа говорит, что это мельтешащие картинки могут мне навредить. — он произнёс это с лёгким сожалением, но без обиды, ведь папа оберегает его. — У нас есть большой телевизор и видеомагнитофон, мы часто смотрим только фильмы и мультики с видеомагнитофона и кассет. И ещё в моей комнате есть компьютер. — КОМПЬЮТЕР?! Вау! — Оуэн подпрыгнул на попке, будто услышал не о наличии комьютера, а как минимум о персональной ракете, которая постоянно возит человека на Луну. — А нам с Люком папа на Рождество привёз из Японии «Nintendo», её пока не выпустили в Штатах в продажу, а мы с братом уже в «Mario» играем, но конечно по очереди, и часто потом дерёмся за то кто джойстик в руки следующий возьмёт, он младший а я ему не уступаю, а мама постоянно его жалеет! — А что это за игра, что там нужно делать? — недопонимая, попытался уточнить Янгмен, нахмурившись и хотя бы пытаясь понять приблизительно, что это вообще такое. — О, это очень крутая игра, там надо играть за сантехника и убивать монстров, прыгать по трубам, собирать монетки, — оживлённо начал объяснять ему Оуэн, — вот там надо биться головой о кирпичи, и от каждого удара появляется монетка, а ещё там надо плавать! Что там в конце пока непонятно, но игра очень крутая и… — Я понял, Оуэн, давай мы не будем говорить о разбивании кирпичей головой! — перебив его и раздражённо прошипев, Янни отшатнулся от подростка. — Ужасные игры какие-то… — Извини дядь! — мгновенно извинившись, Оуэн заметил на входе в гостиную приближающегося мистера Гая с большим подносом, на котором было три стакана свежевыжатого апельсинового сока, и лежали два немного неаккуратных сандвича сделанных своими руками, а из «остатков» были равиоли с омаром в сливочно-шафрановом соусе, порция бифштексов из мраморной говядины «вагю» с соусом демиглас, пара бриошей с фуа-гра и вишнёвым конфитюром, тёплый салат с утиной грудкой. — Вау, ужин! — Поешь, вместе с Янгменом, Оуэн. — сказал Гай, ставя поднос на журнальный столик перед диваном. — И не спеши, это еда из премиального ресторана, ею надо наслаждаться, ну и кое-что от меня, например сандвичи и скрэмбл с сосисками. — его тон был заботливым, но в нём всё ещё чувствовалась отцовская строгость, словно Оуэн и правда был его внуком на день. — А я поем вместе с вами. — и сел к ним на диван, теперь подросток был снова между Грандами и уселся лицом к столику и окну. — Спасибо, мистер. — пробормотал Оуэн, его глаза загорелись при виде еды. Он забыл про шишку и про смущение, ухватил сэндвич и откусил огромный кусок, и потянул руку к равиоли, потом попробовал бриоши. Янгмен смотрел на него с мягкой улыбкой, поправляя плед на коленях подростка, и принялся вместе с остальными к трапезе.       После молчаливой трапезы, допив свой сок из стакана, поставив его к опустевшим тарелкам и стаканам, Гай повернулся к Оуэну, накрыв своей ладонью ладонь Янни, прижав его к себе: — Я имел неосторожность слышать твою с Янгменом беседу, и я очень бы хотел тебя попросить о том, чтобы ты не смеялся над предпочтениями моего сына. — Гай заметил, как мальчик в ответ виновато опустил глаза. — Извините пожалуйста. — щёки подростка вновь покраснели. — Хорошо, Оуэн. — он ненадолго замолк вместе со всеми, но в конце концов решил развеять неловкую паузу. — Раз ты, Оуэн, мой внук на день, могу ли я поинтересоваться твоими увлечениями? — любезно улыбнувшись, он просиял, когда мальчик поднял на него свои любопытные, слегка раскосые голубые глаза и получив одобрительный кивок, продолжил: — Ты хорошо учишься? Чем увлекаешься? Есть ли у тебя мечты, стремления?       Янгмен не спускал глаз с подростка. — Ну… — он вновь почесал свои светлые торчащие волосы. — Да нормально учусь, состою в школьной футбольной команде, но правда моих родителей часто вызывают к директору за драки, кстати в одной из них мне нос сломали, а в остальное время от школы я смотрю канал MTV и работаю в «Blockbuster». — Что такое «Blockbuster»? — с лёгким недопониманием спросил его Янни, и тот фыркнул. — О-о-о, это видеопрокатный магазин, он открылся у нас прошлой осенью. Я там главный по кассетам. То есть, я конечно, кассир и часто стою на кассе, но я всем советую, что надо брать. Все ко мне подходят и спрашивают «Оуэн, что посмотреть?». Я им такие фильмы подбираю, что потом получаю столько благодарностей за круто проведённый вечер! В общем я тот парень, который решает, будет ли у тебя крутой вечер или провальный. Приходишь, а у меня — стена из ТЫСЯЧ кассет! И все хотят взять «Сияние», а я им: «Нет, чуваки, ваша жизнь слишком сера для «Сияния»! Вот вам «Блейд Раннер», вот «Чужие», вот «Трон», идите, просвещайтесь и наслаждайтесь!» Я им не просто кассеты выдаю, я им сдаю хорошее настроение! — Мы с папой смотрели «Трон», — Янгмен почувствовал, как Гай крепче сжал его в своих объятиях, на что Оуэн не обратил внимание, — нам очень понравилось, футуристично, — он обратился к Гаю, — да папа? — Дважды верно, Янгмен. — он продолжал держать своего мальчика в объятиях. — А я обожаю «Терминатора»! Там машины-убийцы, а Шварцнеггер с ними дерётся и воюет! Смотрели его?       Гранды неодобрительно помотали головами, настороженно смотря на него. — Мы не смотрим драки, Оуэн. — ответил Гай с серьёзным видом, вновь обращая внимание на его сломанный и нескорректированный нос.       Янгмен тихо вздохнул, его руки накрыли руки папы, что немного смутило подростка. — Просто я не люблю, когда люди дерутся и причиняют друг другу боль даже понарошку. Мне становится плохо… — Янни говорил это так просто и искренне, что даже Оуэн перестал улыбаться. — В жизни и так достаточно боли, чтобы ещё и в кино её искать, правда, папа?       Гай молча кивнул, его взгляд скользнул по лицу Янгмена, и в нём мелькнуло что-то тёмное — воспоминание о майском кошмаре. Но он быстро взял себя в руки. — А я мечтаю стать писателем, и даже сейчас пишу рассказ о пяти подростках из Майами, решивших на летних каникулах на скейтбордах пересечь Штаты до Лос-Анджелеса, и они время от времени сталкиваются с передрягами и все вместе их решают. Они даже видят Большой каньон!       Янгмен слушал, широко раскрыв глаза. В его голубых глазах отражался огонь камина и искренний интерес. — Это звучит потрясающе и интригующе… — мягко сказал Янни. — Я бы с удовольствием прочитал. Истории о дружбе и приключениях — они самые лучшие. Но если честно, я больше сказки люблю… — добавил он едва слышно, надеясь что Оуэн не услышит.       Гай одобрительно кивнул, поправляя Янни в своих руках, и Оуэн, наблюдая за этим, захихикал, чем вызвал улыбку у Гая. — Амбициозный сюжет, действительно! Пересечь Штаты на скейтбордах… — мечтательно закатив глаза, Гай представил бесконечные американские трассы, равнины и горы, зелёные национальные парки, озёра и реки. — Это требует хорошего знания географии и, полагаю, крепких мышц у персонажей, и приличных денежных средств, разумеется. — заметил он с лёгкой улыбкой.       Оуэн рассмеялся, и его искренняя, но слегка кривая улыбка озарила всё лицо. — Да ну, география и деньги — это ерунда! Главное же — драйв, понимаете? Чувство свободы, ветер в лицо, когда ты мчишься по трассе, а вокруг только ты, друзья и дорога… Хотя, — он внезапно помрачнел, — папа говорит, что писательство — это чепуха. Что нужно получать нормальную профессию. Юриста, врача, инженера, и что на мечтах не проживёшь. А я хочу поскорее вырасти, закончить универ и делать всё что хочу и получать за это кучу денег, есть же много крутых писателей. — Оуэн, в твоём возрасте быстро растут, — с лёгкой грустью в голосе мягко пояснил ему Янни, — наслаждайся своим возрастом, в твои годы я этим насладиться не мог. — видя неловкое молчание мальчика, не знающего что ответить, Янгмен решил немного поговорить о работе. — Мы с папой юристы, но я безработный, а папа — королевский адвокат. — с лёгким хвастовством сказал Янгмен, поправив свой кашемировый и начав потирать свои ушибленные колени, которые начали болеть ещё сильнее. — Но в твоём возрасте я мечтал стать музыкантом и играть в королевском симфоническом оркестре, но так как я играю всю жизнь на блокфлейте, мне путь туда заказан, потому что блокфлейта не входит в состав инструментального оркестра. А прошлой осенью, — он с сожалением вздохнул, — я провалил фотопробы в мужском модельном агенстстве, вот так разрушилась ещё одна моя мечта, — Янни поник, — я хотел стать манекенщиком, но мне в модельном агентстве сказали, что я маленький, старый и гротескный… — с сожалением и горечью закончил Янни, и почувствовал, как его начинает легонько покачивать Гай. Даже Оуэн, обычно такой резкий и бесцеремонный, на секунду замер и уставился на Янгмена своими широко распахнутыми голубыми глазами. В них отразилось не насмешливое непонимание, а настоящее, детское изумление. Его шокировало не то, как к Янгмену относится Гай, а как к нему отнеслись в модельном агенстстве. — Маленький? Старый? Гротескный? — повторил Оуэн, и его голос, обычно гнусавый и громкий, вдруг стал тише от шока и он аккуратно приблизился к Янгмену. — Ты серьёзно? Это они ТАК сказали? — И что у меня зуба нет, когда улыбаюсь… — откровенно признавшись, на плечо Янгмена опустилась голова внимательно слушающего папочки, а его пальцы начали нежно гладить плоский животик Янни. Тот расслабился в его объятиях. — Вау, дядь, я не заметил что у тебя зуба нет! — с потрясением выпалив, Оуэн приоткрыл от удивления рот. — Нет, дядь, вообще знаешь, модельное оно не для всех, моя мама — фотограф. Я с пелёнок вижу, как она работает с моделями, с агентами. — он говорил быстро, живо, размахивая руками. — И я тебе уже как эксперт скажу: тебе ПОВЕЗЛО, что тебя туда не взяли!       Янгмен смотрел на него, не понимая. — Повезло?.. — тихо переспросил он. — Да! — Оуэн хлопнул себя по коленке. — Ты думаешь, это мир гламура и популярности? Это мясорубка! Там всех реально оценивают, как скот на рынке: рост, вес, объём бёдер, расстояние между глазами! И всему этому скоту — максимум восемнадцать. Двадцать — уже старикашка. А тебе сколько? Тридцать шесть? Ты для них динозавр! Там конкуренция такая что там дерутся все друг с другом как в боксе! — Оуэн… — мягко предостерёг Гай, но в его тоне не было гнева. Он видел, как Янгмен слушает, затаив дыхание, и понял, что эта подростковая прямота, возможно, нужнее любой взрослой деликатности. — Но мистер, я серьёзно! — Оуэн был неуёмным. — Им нужны идеально вылизанные тупицы, на которых можно надеть красивую тряпку и чтобы они ничего лишнего не спрашивали. А ты, я вижу что ты не тупица. Взгляни на себя! Ты кажешься для меня интересным, вон и чёлка у тебя очень крутая. Если хочешь, давай тебя поснимает моя мама? Она ничего не требует к моделям, ей нужны просто люди для фотокниги. — он замолк, переводя дыхание. — А что такое «королевский адвокат?» — вспомнив это словосочетание, недоумённо спросил Оуэн, смотря в чёрные глаза Гая. — Спасибо за поддержку… — тихо ответил Янни. — Если твоя мама не будет против… — Простыми словами, Оуэн, королевский адвокат — это больше, чем просто юрист, — начал он, подбирая слова, которые будут понятны подростку, — вот представь себе… — он на секунду замолк, задумавшись, — рыцаря в доспехах. Только вместо лат у него шёлковая мантия и парик, а вместо меча — закон. Его посвящает в рыцари лично Корона. И у меня есть рыцарский титул, между прочим. — закончил он с гордой улыбкой и обнял Янгмена чуть крепче за его тонкую талию, и тот хихикнул. — Вау. Значит вы реально крутой и богатый? — Оуэн вновь не унимался. — Мне Янгмен сказал что это реально ваше шале! — Я самый богатый человек в мире, Оуэн, и да, это шале — наше. — спокойным тоном вкрадчиво объяснил ему Гай.       И тут посыпался шквал вопросов от Оуэна:       «Эй, а у вас есть личный самолёт?» «В смысле два?»       

«Вы можете купить остров?» «В смысле вам не нужны острова?» «А мне купите? В смысле подумаете?»

             

«А у вас есть машина как у Майкла Найта?»

«Ну в смысле она вам не нужна, она же крутая!»

«А у вас есть личный лимузин?» «В смысле их три?! Вау!»

«А если вы приближённый к Короне, значит вы всех президентов знаете лично?»

«ДА?!» «А слабо позвонить президенту Рейгану прямо сейчас?»

      Гай, покинув объятия Янни и, взяв телефонную трубку лежащую на диване, по памяти набрал телефонный номер, поглядывая то на ждущего от него сюрприза Оуэна, то на мило хихикающего Янни, смотрящего на подростка. — Ронни, добрый вечер. Беспокоит сэр Гай Гранд… Да, мы с сыном в Швейцарии, уже завтра утром вылетаем домой. Всё прекрасно, спасибо. У меня тут в гостях один молодой человек, большой поклонник твоей политики. Не мог бы ты сказать ему пару слов? Ага, передаю трубку.       Оуэн, приоткрыв рот от шока, с замиранием сердца взял телефонную трубку, коснувшись похолодевшими от шока пальцами до руки Гая. — Ал… Алло, здравствуйте мистер президент. — просипел он в трубку, не веря в происходящее. — Говорит Рональд Рейган. Я слышал, вы там хорошо проводите время в Альпах? Как погода? — Ах, ой… — стушевался Оуэн и почесав затылок и неловко улыбнулся. — Да, всё хорошо! И погода супер! Снег, но солнце! Но сейчас уже село солнце! Очень красиво! — выпалил Оуэн, и его собственный голос прозвучал для него пискляво и глупо. Он чувствовал, как по спине бегут мурашки. — Всего вам хорошего, ага, спасибо! — он завершил вызов и отдал трубку Гаю, смотрящего на него настолько обыденно, словно звонок Рональду Рейгану — это совершенно обыденная вещь, как звонок дедушке в другой штат. — Вау, мистер… Я в шоке, правда, вы правда очень крутой! Люк от зависти позеленеет, когда я ему о звонке Рейгану расскажу! — мальчик потёр ладони, предвкушая то, как у его брата отвалится челюсть на пол от шока. — А прислуга у вас есть? — Несколько горничных и один дворецкий. — присев рядом с Янни и Оуэном, тихо ответил Гай, пытаясь унять его любопытство хотя бы на время. — Вау… — заворожённо отреагировал он, и вновь почесал болючую шишку. — А он наверное весь такой из себя напыщенный и молчаливый как в фильмах, да? — Оуэн засмеялся. — Нет, он очень болтливый. — ответил ему Янгмен, находя в себе силы для разговора. — И говорит на английском и на русском. — Он из Одессы. — уточнил для мальчика Гай. — Вау, Одессы? Из Техаса значит, мой земляк, это в часе езды от Далласа, вау! — загыгыкав, он убрал с себя плед и Янни взял его из рук мальчика и аккуратно сложив, положил обратно на комод, бросая на Оуэна озадаченный взгляд. — Это вообще-то в Советском Союзе, Оуэн! — тепло засмеялся Янгмен. — Или что, Одесса уже в Штаты переехала? — Упс, ой… — зажмурившись, он рассмеялся над самим собой, прыснув, почти оскалившись. — Круто, значит в мире есть два Манчестера и Одессы! И что получается, дворецкий у вас на русском языке говорит? — Оуэн повернулся к подсевшему к нему Янни. — Он коммунист наверное, с красным флагом и в смешной шапке с ушами ходит? — судя по задорному и нахальному смеху, голова мальчика не болела. — Он ходит в обычной форме, какую носят все дворецкие, и он не коммунист! — заступился за Сола Янгмен. — Он очень хороший, да папа? — посмотрев на Гая и увидев одобрительный кивок, он продолжил: — Но русский язык очень странный. — А ты знаешь что-нибудь на русском языке? — с нескрываемым любопытством он продолжал допытывать Янгмена. Янгмен собрался духом и начал: — Прокофьеф, Рахманниннофф, Чиайкофскиъй, спацыпа, гршо валолака парррра ва счсчоп-осчсчо, досданннья, балиаць, калын-камалын. — вспомнив по памяти, он с гордостью посмотрел обратил взгляд на папу, а затем на Оуэна, на чьём светлом лице расползалась глупая улыбка. — Я знаю французский в совершенстве. — Вау! А у меня есть аудиокассета Стинга, там есть твоё вот этот, первое что назвал! Это автор! Песня так и называется — «Русские»! Ща! — он подлетел к своему рюкзаку и высыпал на диван всё содержимое: обмотанный в свои наушники Walkman, упаковку жевательной резинки, блокнот, несколько авторучек, книги, и десяток аудиокассет, среди которых была с названием «The Dream Of The Blue Turtles» и схватив её, дал в руки Янгмену. — Вот здесь она, третья дорожка, только отмотай на начало, там одна сторона.       Янгмен, с интересом рассматривая кассету, подошёл слегка прихрамывая к противоположному дивану и достав из лежащей на нём своей кожаной сумки, достал свой Walkman, намного «навороченнее» чем у мальчика и, вставив кассету, нажал на кнопку воспроизведения и надев на голову наушники, и перемотав на третий трек, начал внимательно слушать его под внимательные взгляды папочки и Оуэна и, улыбаясь, погрузился в микс русско-англоязычной песни, и его лицо озарилось счастливой улыбкой на моменте вступления в проигрыше композиции Прокофьева, и он нажал паузу, радостно запрыгав. — Это «Сюита Лейтенанта Киже. Сочинение шестьдесят. Вторая часть: Романс» — с глубоким знанием дела произнёс Янгмен, снова удивив мальчика. — Давай поменяемся? — он посмотрел на папу и, держа плеер с кассетой в руке, положил руку на талию. — Папа, можно я поменяюсь музыкой с Оуэном? — Любой твой каприз, Янни. — тепло сказал Гай, положив ногу на ногу. — А на что поменяемся? У тебя есть что-нибудь крутое? — оживился он, и подошёл к Янгмену, вновь произнеся восхищённое «вау», когда Янгмен выложил на атласный диван свою внушительную коллекцию аудиокассет. — У меня есть Queen, — начал перебирать кассеты Янни, — «The Cure», «Pink Floyd», «Secret Service», «Saint-Preux», «The Clash», «Sparks», «Kiss»… — The Cure возьму, их у меня нет. — он прервал Янгмена и без стеснения взял нужную кассету и с довольной улыбкой на лице. — Вау.       Гай с умиротворением наблюдал за этой сценой, и в его обычно настороженных чёрных глазах светилась глубокая радость. Он видел, как Янгмен, его вечный ребёнок, довольно неплохо ладит с подростком. — Слушай на здоровье, спасибо за новинку. — мягким голосом поблагодарив мальчика, Янни сложил обратно все кассеты в свою сумку вместе с плеером и наушниками, и застегнул её. — Как твоя голова? Не болит? — Не. — просто ответил Оуэн, и почувствовал, как весь адреналиновый всплеск за этот день окончательно улетучился, и его глаза начали слипаться. — Спать только хочу. Можно уже?       Гай посмотрел в сторону часов над камином — они показывали без двадцати минут семь вечера, и он понимал, что если не уложить мальчика спать — они оба будут собирать чемоданы ночью, что негативно повлияет на сон Янни, либо утром, торопясь на частный самолёт в Самедане. — Пожалуй, тебе стоит поспать, Оуэн, хотя бы пару часов, раз твоя голова не болит, а мы с Янгменом займёмся сбором наших вещей в чемоданы. По рукам?       Оуэн кивнул, с трудом скрывая зевок. События бурного дня, жар камина и сытный ужин сделали своё дело — его тело требовало заслеженного отдыха. — Иди сюда. — мягко сказал Янгмен, на себя смелость взяв мальчика за руку, и тот послушно подошёл к дивану, с которого Янгмен убрал свою сумку на пол, этот диван был шире и мягче. — Здесь тебе будет удобнее. Этот диван почти как кровать в отличие от того углового, вон какой широкий. — Янгмен вновь взял недавно сложенный плед с комода, и пока Оуэн безропотно устраивался, укутал его с ног до головы, оставив на виду только взъерошенную светлую голову с шишкой на лбу. — Поспи пажалста. — прошептал Янни, нежно поправив волосы на лбу подростка. — Мы тебя разбудим через пару часов.       Оуэн что-то пробормотал в ответ, но его веки уже сомкнулись. Через несколько секунд его дыхание стало ровным и глубоким. Янгмен задержался на мгновение, разглядывая умиротворённое, почти детское лицо с длинными подкрученными ресницами, а потом тихо, на цыпочках, пошёл в спальню за папочкой, выключил верхний свет люстры и закрыл дверь. — Ну что, мой малыш… — сказал Гай, мягко схватив его за тёплую талию. Его голос был тёплым, но в нём появилась деловая нота. — Пора наводить порядок. Чемодан уже жаждет наполнения, а твои коленки поцелуев. А ещё ты мне объясни, как так получилось, что ты их ушиб?.. — в свете потолочного яркого светильника колени его мальчика были ало-фиолетовыми. — Когда он хотел повторить за мной поворот, он упал, я испугался и попытался затормозить собой, и прыгнул на него… — дрожащим от наливающегося возбуждения голосом тихо объяснил ему Янни. — И я не заметил, как сам ушиб свои колени… — он виновато смотрел на своего любимого папу-мужа, и в ответ на его объятия обнял его за плечи и они одновременно потянулись за тёплым поцелуем, и Янни простонал ему в рот, когда крепкая рука папочки пробралась под его короткий кашемировый халатик и схватила его за ягодицу, забравшись под тонкую ткань кружевных трусиков. — Ты мой герой, Янни, — проводя губами по его подбородку, Гай опустился ниже, прокладывая дорожку из поцелуев, нежно щекоча кожу своего мальчика и громко вдохнул его сладкий запах, — не растерялся, сделал всё так, чтобы обошлось малой кровью… — его зубы вновь слегка впились в ключицу, а вторая рука теперь ловко соскользнула с талии, пробралась под халат и крепко накрыла собой ягодицу Янни, и Гай сильнее сжал их, а губы вновь накрыли его пухлые, сладкие губы. — Ты сделал то, что должен был сделать — помог парню. — Но он ребёнок, папа, — тихо поправил его Янни, вновь вспоминая себя в возрасте Оуэна, когда обстоятельства насильно заставили его повзрослеть как можно раньше и прожить то, чего не должен проживать подросток, — семнадцать лет — это ещё совсем ребёнок, я должен был помочь ему, мне никто в его возрасте не помогал… — Янни тихо запротестовал, прижавшись лбом к его лбу. — Ты всё сделал правильно, Янни, — прошептал Гай ему в губы, — и теперь я должен помочь своему ребёнку. Ложись, мальчик мой… — руки Гая продолжали мять его попку и не дожидаясь того, что Янни ляжет, он утянул своего любимого на кровать, не разжимая объятий и не прекращая ласки. Его поцелуи вновь поползли вниз — по линии челюсти, по шее, к ключицам. Каждое прикосновение было одновременно властным и бесконечно бережным. Гай знает каждую точку, каждый изгиб этого совершенного тела лучше, чем своё собственное. Его руки выбрались из кружевного белья и проскользили по бокам Янгмена, лаская рёбра, затем опустились к его бёдрам, чтобы окончательно стащить с него халат, развязав его пояс, и стянуть тонкие кружевные трусики. Янгмен судорожно вздохнул, запрокинув голову, его длинные ореховые волосы рассыпались по подушке. Он отдавался полностью, доверчиво, как всегда, растворяясь в воле и любви Гая. — Папа… — вырвался у него прерывистый шёпот, когда губы Гая обхватили его сосок, а сильные пальцы продолжали мять и ласкать его ягодицы. — Только не громко, пажалста, там за дверью ребёнок, мы же его разбудим… — Янни посмотрел на закрытую дверь, за которой мирно спал утомлённый Оуэн. — А мы с тобой будем тихими и быстрыми. — Гай опутился ниже, к его уже просящему ласк члену и взял его в рот, поддерживая за основание и в конце концов, отпустил его, продолжая настойчиво погружать его член в свой рот, обхватив Янгмена за стройные бёдра. Янни, нырнув своими пальчиками в его густые волосы, двигал бёдрами ему навстречу, мягкими мелкими движениями трахая его в самую глотку и с трудом сдерживал стоны, когда ощущал на своём гладком лобке горячие выдохи своего папочки.       Опьянённый возбуждением своего мальчика Гай, чувствуя его надвигающийся оргазм, продолжил движения, ускоряя ритм, подстраиваясь под сдерживаемые, судорожные толчки его бёдер. Всё его существо было сосредоточено на этом моменте — на вкусе его крупного члена, на ощущении полноты во рту и набухших пульсирующих вен которые Гай ощущал своим языком, на сдавленных звуках, вырывающихся из горла Янни. Он слышал эти тонкие хрипы, чувствовал, как дрожат мышцы на внутренней стороне бёдер, как ногти впиваются в его плечи, на которых был накинут нежный кардиган. И вот он довёл Янни до финиша — тело Янни выгнулось в дугу и он громко захрипел от оргазма, переходя на тонкие стоны, и закусив губу до боли, чтобы не застонать в полный голос. Гай принял всё, каждую капельку своего мальчика, каждый спазм, мягко удерживая его, пока волны удовольствия не отступили, оставив после себя лишь мелкую дрожь и прерывистое дыхание. Но Гай не отступил — он выпустил член из своего рта, тот грузно плюхнулся на лобок а Гай, с аппетитом облизнувшись, опустился ниже к его коленям и свёл его ноги, обхватив их крепко своими руками. Припухшие от минета губы коснулись сначала левого, затем правого колена Янни — нежно и очень аккуратно, почти благоговейно, как будто целуя священную реликвию и он изо всех сил старался не тревожить чувствительную кожу своими колючими усами. Он чувствовал под губами тепло воспалённой кожи, видел ссадины и синеву, и его сердце сжималось от той боли, что отдавалась в нём самом эхом и болью в коленями. — Всё пройдёт, малыш, мы вернёмся домой и твои ножки по-настоящему отдохнут… — он с благоговением продолжал целовать ссадины на его коленках. — Только бы без последствий… — Всё будет хорошо, папа. — спокойным тихим баритоном обнадёжил его Гай. — Помнишь же, как я свалился с тобой с нашего тандема, и мы упали? Я тогда ещё до крови расшиб колено. — захихикав, он вспомнил один из своих не очень удачных поворотов на тандеме, когда он только купил его пять лет назад. — Помню, Янни… — оторвавшись от его правой коленки, вздохнул Гай, вновь обдав его кожу горячим дыханием и прищурился, увидев небольшой, слегка розовый от ссадины широкий шрам оставленный от асфальта. — А вот и этот шрамик… — он поцеловал и его, и Янни тепло захихикал, потому что в этот раз папочка щекотнул его кожу усами.       Они ещё немного понежились в тишине, затем Гай помог Янгмену подняться и укутал в его кашемировый халат. Пора было собираться — электронные часы на комоде показывали четверть десятого. Упаковка вещей в чемодан была для Янгмена его любимым занятием в поездках, но он терпеть не мог складывать вещи, поэтому он доверял это дело папе — у того был талант аккуратно складывать каждую рубашку, брюки и халаты так, что они не занимали много места. Гай скрупулёзно аккуратно сложил все ранее постиранные вещи: свои, и джинсы Янгмена, две рубашки, его шёлковый халат, нижнее бельё, книжку со сказками, заполненный за всю эту поездку дневник эмоций Янни, в свой второй кардиган он аккуратно, послойно замотал крема своего любимого, его молочко для тела, подаренный парфюм, а расчёски и очки для чтения, зубные пасты с щётками присоединятся к содержимому багажа позже. Также в чемодан поместились и два вельветовых костюма, шёлковый домашний костюм, шёлковые шарфики, кроме одного который сейчас взял Янни в руку — красно-жёлтого, под цвета своих брюк, жилетки, берета и свитера. — Я так понял, Янни, ты завтра все свои украшения наденешь? — он посмотрел на своего любимого сына-мужа блестящими от радости глазами. — Да папа! — он мечтательно вздохнул и обернул шарфом свою шею. — Хочу быть самым красивым пассажиром рейса «Цюрих-Лондон», чтобы все в первом классе на меня смотрели! Только на меня. — Так и будет, но больше всех остальных на тебя буду смотреть я. — пообещал Гай, прикрыв чемодан. — Пойдём разбудим твоего «сына», а то на нём ещё и мой халат. — он тихо захохотал, когда Янни фыркнул в ответ на «сына».       Янни кивнул, надевая обратно на себя свои трусики и на цыпочках и вместе с папой вышел из спальни в гостиную, не включая свет. Оуэн сладко и крепко спал, свернувшись калачиком в плед, повернувшись в сторону противоположного дивана. Алая шишка на его лбу стала чуть больше и стала напоминать приличный синяк. Янгмен под чутким взором папы присел на корточки рядом и нежно тронул его за плечо. — Оуэн, просыпайся… — он нежно потряс его плечо и тот упрямо промычал, с силой жмуря глаза и поворачиваясь на спину. — Скоро приедут твои родители. — Янни присел к нему и обречённо посмотрел на папу. — Он не просыпается… — шёпотом пожаловался ему Янни, вновь смотря на спящего мальчугана. — А ты попробуй ещё раз, — ответил ему Гай шёпотом, — попрактикуйся. — тихо захохотав, он наблюдал за тем как Янни тормошит мальчика. — Дети такие сложные… — пробормотал Янни и потёр виски. Он нагнулся к Оуэну, повысив голос, и продолжив тормошить его плечо. — Ну же, Оуэн, проснись…       Голубые глаза, затуманенные сном, медленно открылись. Оуэн посмотрел на Янгмена, потом на потолок, и сознание вернулось к нему вместе с воспоминанием о месте и обстоятельствах. Он продолжив лежать потянулся к шишке на лбу. — Ауч… — прошипел от боли Оуэн и попытался сесть, и ничего не сказал когда Янгмен помог ему сесть, поддерживая его за спину. — Я долго спал? — Ты спал около двух часов, Оуэн. — констатировал Гай. — Твоя одежда уже высохла, и родители скоро приедут. Как твоя голова? — Да пойдёт, — он встал и потянулся, чёрный махровый халат из-за развязанного за сон пояса на нём раскрылся, обнажая худое поджарое тело, и он бесцеремонно скинул его на диван, — в туалет хочу. — Оуэн засеменил босиком по деревянному полу, усыпанному бело-красным ковром из цветочных лепестков и скрылся в ванной комнате с совмещённым санузлом.       Аромат халата был резким и насыщенным. В нём смешались резкий запах здорового юношеского пота и дешёвого дезодоранта с морскими нотками. Этот запах перебил тонкий аромат чистого тела Гая, ветивера и мускуса. — Он не провоняет все наши вещи в чемодане, папа?.. — Янгмен слегка сморщил нос, вдохнув эту тестостероновую бомбу. — Я не хочу чтобы от моих платков воняло… — едва слышно прошептал Янгмен. — Ничего страшного, я запакую его в полиэтиленовый пакет, а дома он отправится в стиральную машину. — Гай достал из комода пакет и упаковав халат, закинул его в открытый чемодан в спальне. — Ни один дерзкий мальчик в мире не перебьёт аромат моего милого мальчика.       Из ванной донёсся звук смыва и звук льющейся из крана воды, и через пару минут появился Оуэн. Он выглядел посвежевшим, хотя шишка на лбу теперь отливала серьёзным лилово-багровым синяком. Он молча подошёл к своей аккуратно развешанной и уже высохшей одежде и начал лениво натягивать на себя носки, кроссовки, джинсы, свитер, и взял в руку свою куртку, кайфуя от тёплой одежды. — Чувствуешь себя лучше, Оуэн? — спокойно спросил его Гай. — Да, вроде. Голова только пульсирует немного, если трогать. — Не трогай, пажалста! — с опаской сказал Янгмен, уставившись на него своими большими глазами.       Оуэн с вызовом посмотрел на беспокоющегося за него Янгмена и, назло ему тронул свою шишку, красующейся на высоком выпуклом лбу, не спуская с него глаз. — Оуэн! — в один голос вскрикнули Гранды и Оуэн игриво захохотал. — Да ладно вам! — засмеялся Оуэн, видя их испуганные лица. — Я же живой! Это всего лишь шишка. У меня в Далласе после драк и не такое бывало.       Гай и Янгмен переглянулись. В глазах Гая читалось неодобрение такой бравады, и он мельком отметил то, что хорошо что его мальчик не такой бунтарь как Оуэн, а в глазах Янгмена — та самая знакомая боль, воспоминание о днях, когда некому было позаботиться о нём самом. — Но всё-таки будь аккуратен, ладно? — с надеждой спросил Янни. — Лады, папаша. — сказал он, подходя к Янгмену и крепко обнимая его. Янни слегка растерялся от неожиданности и обнял его в ответ, но Оуэн продолжал крепко прижимать его к себе. Вскоре он отпустил Янни и перешёл к Гаю, чтобы обнять его так же искренне и крепко. Обычно такой дерзкий и напористый, Оуэн в этот момент выглядел как большой ребёнок, благодарный за заботу. Он отпустил Гая и снова обратил свой взгляд на Янгмена. — Спасибо вам, правда. Вы очень крутые чуваки. — он произнёс это без обычной своей иронии, абсолютно серьёзно.       Янгмен скромно улыбнулся, а чуткое ухо Гая уловило звук заглушающегося мотора за окном, и вскоре на первом этаже дома раздался настойчивый звонок в дверь. — Это мама с папой! — загорелся Оуэн и, сломя голову рванул из гостиной, бодро побежал вниз по лестнице. — Рюкзак, Оуэн!.. Ты рюкзак забыл! — Янгмен схватил забытый рюкзак мальчика и поспешил за ним вниз. Гай не отставал от Янни и спустился вместе с ним — открывать входную дверь.       На пороге стояли трое: двое взрослых и подросток. Мужчина был высок, худощав, с седеющими висками и умными, добрыми глазами за очками в тонкой металлической оправе. Его одежда была практичной и стильной: тёмно-зелёный пуховик и шерстяные брюки. Рядом с ним стояла стройная женщина, примерно ростом с Янни. У неё была светлая до плеч стрижка-каре, на голове красовалась белая шерстяная повязка. Одета она была в мешковатое длинное пальто от «Max Mara», которое было расстегнуто. Под пальто виднелся чёрный свитер, заправленный в голубые мешковатые джинсы, а на ногах были коричневые сапоги-челси. Женщина казалась женской копией Оуэна. Мальчик, который стоял рядом с ними, был совсем не похож на Оуэна и мать: круглощёкий и тихий, с каштановыми волосами подстриженными под горшок. Его одежда была яркой и объёмной: сине-жёлто-красно-белая куртка, тёмно-синие джинсы и бело-красные кроссовки. — Сэр Гай? — первым заговорил Роберт Уилсон, протягивая руку. — Роберт Уилсон. Это моя жена, Лора, и младший сын, Люк. Мы вам невероятно признательны. Оуэн ни дня не обходится без приключений.       Гай принял рукопожатие, его манера мгновенно сменилась на безупречно светскую. Янгмен передал Оуэну его рюкзак, на что тот неловко улыбнулся в ответ и к нему почти молниеносно устремилась мама. — Пожалуйста, заходите. Всё в порядке. Оуэн уже почти как новенький. — он закрыл дверь за гостями. — Мы с моим сыном Янгменом оказали ему первую помощь, ему ничего не угрожает. — Оуэн, дай на тебя посмотреть! — она аккуратно взяла его за подбородок, повернула к свету и вздохнула, увидев приличную шишку, переходящую в синяк. — Боже мой, какой кошмар, детка… — но в её голосе было больше облегчения, чем упрёка. — Ой мам да ладно тебе, я в прошлом году как енот с синяками вокруг глаз ходил когда нос сломал, подумаешь ещё один синяк. — отмахнулся он. — Мам, всё хорошо, честно! — затараторил Оуэн, но позволил ей себя осмотреть дальше и та поцеловала его в лоб. — Они меня тут отогрели, накормили, я даже поспал. Это мистер Гай и его сын, Янгмен, они очень крутые чуваки. — он пригнулся и зашептал ей на ухо, хитро поглядывая на Янгмена: — Дай пожалуйста Янгмену свою визитку, его в модельном отшили, посмотри на него, он интересный.       Лора отпустила Оуэна и повернулась к Янгмену. Её взгляд, привыкший ловить свет, тень и характер в лицах, задержался на нём дольше, чем того требовала обычная вежливость. Она смотрела не на шишку Оуэна, а на Янгмена — на его невероятно голубые, немного грустные глаза, на мягкие черты лица, на ту самую «гротескность», которая на поверку оказалась редкой, запоминающейся изюминкой. — Сэр Гай, — обратилась она к Гаю, но смотрела на Янгмена, — мы не знаем, как благодарить вас. Оставить его одного в таком состоянии… мы даже думать об этом не хотим. — она слегка помотала головой. — Вы поступили как настоящие джентльмены. — Пожалуйста, миссис Уилсон. — мягко сказал Янгмен, чувствуя на себе её изучающий взгляд и слегка смущаясь. — Мы просто не могли поступить иначе.       Лора внимательно осмотрела Янгмена, который стоял, прижавшись к сэру Гаю. Она заметила его слегка взъерошенные ореховые волосы с седой чёлкой, которые он не успел причесать в спешке. Её взгляд остановился на его большом носу, больших грустных голубых глазах и мягких усах. Она обошла его на полшага, и её взгляд скользнул по линии плеч, а затем остановился на необычном выражении его лица. В нём смешались печаль и одухотворённость. Особенно её поразили невероятно голубые глаза, которые казались слишком большими и яркими для мужчины его возраста. — Мам, — вполголоса прошипел Оуэн, подталкивая её локтем. — видишь? Я же говорил. Его в агентстве назвали «гротескным». Они там все слепые и тупые что ли? — Оуэн, поаккуратнее с выражениями. — мягко, но твёрдо остановил его Роберт, но сам с интересом наблюдал за женой.       Лора будто не слышала. Она достала из кармана пальто длинный, узкий бумажник и, не отрывая взгляда от Янгмена, вынула оттуда белую визитку. — Янгмен, держите мою визитку. — сказала она, протягивая карточку. Её тон был уже другим — профессиональным, заинтересованным. — Я — Лора Уилсон. Фотограф. В основном снимаю для рекламы, иногда — портретные серии для галерей. Если будете в Далласе или в Нью-Йорке — звоните. — Спасибо, я очень люблю фотографироваться. — скромно ответил Янгмен и прижался к Гаю крепче, и его плечо накрыла вторая рука. — А если будете в Далласе на День Благодарения, заскакивайте к нам в гости, моя мама готовит шикарную индейку с клюквенным соусом! — подмигнул Янгмену Оуэн и сразу накинулся не то с объятиями, не то с намерениями подраться к Люку. — Ну чё, улитка, скучал? — Оуэн с ходу вломил брату дружескую затрещину по плечу, а тот, отшатнувшись, тут же ответил ему подзатыльником. — Ай, так нечестно, я и так сегодня головой ударился! — Оуэн, прекрати! Мальчики! — вздохнул Роберт, пытаясь встать между сыновьями, но они уже вовсю возились, толкая друг друга и задорно хихикая. — Извините, они всегда так…- Да ничего страшного. — с теплотой в голосе произнёс Гай, наблюдая за этой суетой вместе с Янни. — Видно, что они очень дружные. — Я с Рейганом по телефону болтал, пока ты тух! — Оуэн схватил брата за шею и кулаком начесал ему макушку, пока тот пытался выбраться. — Ври дальше, лопух! — рявкнул Люк и выпутался из рук Оуэна. — За лопуха отдельный разговор будет, вот подожди, я тебя в снег закатаю! — и Оуэн вновь схватил его и Люк взвизгнул. — Мальчики, перестаньте! — строго ответила им Лора, и те остановились спустя пару секунд. — Оуэн, перестань задирать брата! — Оуэн! Люк! — вздохнул Роберт, твёрдо и громко крикнув. — Мы в гостях! Немедленно прекратите! — Но пап, он первый начал! — в один голос завопили оба, не выпуская друг друга из захвата.       Янгмен мягко выпустился из объятий папы и, забежав на кухню, вернулся оттуда со всеми шестью оставшимися своими любимыми треугольными шоколадками «Toblerone». Он протянул по три штуки каждому из братьев. — Вот, держите. Чтобы не ссорились. — сказал он с лёгкой, одобряющей улыбкой.       Оуэн и Люк на мгновение замерли, глядя на шоколадки, а затем, почти синхронно, выхватили их из рук Янгмена. — Спасибо! — просиял Люк, и его круглое лицо тут же озарилось улыбкой. Он моментально забыл про подзатыльник. — Вау, спасибо, Янгмен! — Оуэн уже откусывал кусочек треугольной плитки. — Люк, смотри, у тебя тоже три. Не жри всё сразу, а то опять живот заболит. — Сам не жри! — огрызнулся Люк, но уже без злобы, с интересом разглядывая упаковку. — Серьёзно, сэр Гай, мы в неоплатном долгу перед вами и вашим сыном. Оуэн — наш самопровозглашённый нарушитель спокойствия, как мы его в семье называем, он часто действует раньше, чем думает. Если бы он был один во время инцидента на склоне… — он не договорил, но его мысль была ясна. — Долгов между теми, кто поступает правильно, не существует, мистер Уилсон. — спокойно парировал Гай. Его рука вновь лежала на плече Янгмена, пальцы слегка гладили ворот его кашемирового халата. — Мы просто оказались в нужном месте в нужное время. Ваш сын — живой, любознательный молодой человек. С ним интересно вести беседу. — в его чёрных глазах мелькнула искорка той самой эксцентричности, которую он так тщательно скрывал под маской светскости. — Мы даже не знаем, как вас двоих отблагодарить. — растерянно ответила Лора и пальцами поправила Оуэну его торчащие светлые волосы, пытаясь придать им хоть какой-нибудь порядок. — И извините пожалуйста за этот балаган, который они сейчас устроили, я мама трёх мальчиков и у каждого из них неистощаемая энергия, за каждым так сложно уследить… — Как отец, я очень понимаю. — согласился Гай, держа в объятиях своего мальчика. — У меня хоть и один ребёнок, но и он полон сюрпризов, — он наклонился к Янгмену и игриво посмотрел ему в глаза, — да, Янгмен? — Да папа. — тихо и скромно хихикнул Янни, прикрыв рот ладонью. — Это же подростки, это нормально иметь горячую голову в таком возрасте. — отметил Гай, бросив взгляд на Оуэна.       Оуэн, услышав это, самодовольно выпрямил спину и тут же получил подзатыльник от Люка, который прошептал: — Слышал? «Горячая голова». Это про то, что ты балда. — Заткнись. — огрызнулся Оуэн, негромко, но с привычной дерзостью. — Мне Рейган сам лично по телефону мне сказал что ты сопляк. — Мам, Оуэн опять начинает! — возмущённо крикнул он Лоре и получил тычок в бок от брата. — Мы поговорим об этом в номере. — он строго обратился к мальчикам и снова пожал руку Гаю и Янгмену. — Спасибо вам ещё раз, от всей души. Нам пора возвращаться в номер.       Прощание у порога затянулось на несколько минут. Они благодарили друг друга, извинялись за беспокойство и обещали написать. Оуэн, который уже попросил адрес их лондонского дома, обещал не забывать о них и писать письма. Наконец, дверь захлопнулась, и в шале наконец-то наступила тишина. Янни и Гай одновременно вздохнули с облегчением.       Янгмен стоял у окна кухни, наблюдая, как огни автомобиля Уилсонов скрываются в ночи. Его лицо было задумчивым, почти печальным. — Ну вот, малыш. — тихо сказал Гай, подходя к нему сзади и обнимая за талию. — Мой внук на вечер благополучно уехал.       Янни слегка надул губы, отыгрывая обиду. — Он не внук, папа! Он просто мальчик которому я помог. — Для меня — внук. На один день, и тем более ты в травмпункте представился сказал «я его папа». Знаешь, я в этот момент так обрадовался! А уж когда ты с ним общался, взаимодействовал… — Гай прижался губами к его виску, а горячие руки обняли его за тонкую талию крепче. — Ты был великолепен малыш. Настоящий отец-наседка, весь в меня. — Гай поцеловал его за ухо и Янни судорожно вздохнул. — Я не хочу быть отцом-наседкой, папа, я вообще не готов к детям. Я не знаю как правильно обращаться с детьми… — пробормотал Янни, но уже расслабляясь в его объятиях. — Я просто помог, ему было страшно как мне в годы жизни в приюте… — он накрыл своими ладонями ладони папочки.       Гай развернул его к себе и посмотрел прямо в глаза. — Знаешь, сынок, пока он был у нас, у меня даже мелькнула безумная мысль… выкупить этого сорванца у родителей. Похоже, ты находишь с подростками общий язык куда лучше, чем с модельными агентами.       Янни сначала округлил глаза, а затем рассмеялся тихим, никуда не разгоняющимся счастливым смехом, от которого по всему дому будто стало светлее. — Папа! Ты с ума сошёл! У него есть мама, есть папа, братья! Он слишком энергичный! У нас вся коллекция фарфора полетит к чёрту за неделю, он будет трогать мои книги, съедать мои сладости. Нет уж, спасибо. Я… я не готов к детям. Даже к таким как Оуэн, он на дядю Ричи характером похож… — Пока не готов. — мягко поправил его Гай, проводя пальцем по его щеке. — А Оуэн ещё ребёнок, и знаешь, он наверняка запомнит нас надолго, возможно и навсегда. Такие встречи не проходят бесследно, видишь, теперь у тебя есть друзья и в Штатах, и на фотосъёмки и на индейку тебя пригласили. — Он и мне запомнится. — признался Янни, прижимаясь лицом к его плечу. — А о Дугласе я хочу поскорее забыть, он мне кажется мутным типом, папа. — тихим шёпотом признался он. Я ничего ему о себе не говорил. — Можешь не беспокоиться насчёт Дугласа, мы вернёмся в Лондон и я запрошу у Скотланд-Ярда досье на этого болотника. А пока что… — Гай закусил нижнюю губу и обхватил ладонями его гладкие щёки, — пора наверх, малыш. Чистить зубы, укладывать в постель моё главное сокровище, которому сегодня пришлось немало потрудиться. — его тон стал тёплым, властным и заботливым одновременно. — Я почитаю тебе сказку на ночь, хорошо что книжка лежит не так глубоко в чемодане.       Янни, улыбаясь от счастья, крепко держал его за руку и поднимался вслед за ним вверх. Завтра их ждал не менее значимый день.