Тени Разума | Ten razuma

Она была как лилия: прекрасной, пока не касаешься её лепестков — и не замечаешь, что они давно окрашены в алый. — Твой взгляд меня убивает, — произнес мужчина, войдя в кабинет и закрыв за собой дверь. Он сел на диван, и повисла угнетающая тишина. Резко отвернувшись к окну, Тэкэши сжал руки в кулаки. Это была их первая встреча после долгого отсутствия отца в его жизни. Мальчик, преданный собственным отцом, не осознавал, как на него смотрят окружающие, когда он стал жить в семье которой его продали. Он верил, что это его настоящая семья. Никогда не жаловался на бедность и мечтал в будущем стать тем, кто поможет родителям во всем. Но все его планы разрушились в одно мгновение, когда их дом загорелся. Подозрение пали на одну женщину, которая пользовалась богатством родственников, те жили по соседству, ведь район для богатых, а тут живут бедняки по ее словам. Кидали взгляды, полное отвращения, её дети несколько раз избивали Тэкэши или его «брата». Но она была управляющей детским домом, как такая ядовитая змея могла работать с детьми… — Родители не бросают своих детей… ради экспериментов! — Тэкэши обернулся, а Курои лишь засмеялся, прикрыл ладонью глаза и устало выдохнул. Он давно сожалел о таком выборе: если бы знал, что у его сына такой скверный характер и хорошая память на поступки людей, оставил бы его себе. Этот мерзавец перестал уважать его, несколько раз срывал планы и обрывал связи. Он даже фамилию сменил — настолько ненавидел всё, что связывало его с этим человеком. Но тот терпел выходки сына, но, стоило узнать, что тот общается с Мирай, как он сразу же решил, что ее можно убрать через сына, который бесполезен, а тут хотя бы пригодился, и то в таком грязном деле. Ведь нож в спину воткнет не враг, а друг. — Заставил поверить, что это моя семья, а сам проворачивал такие дела! Ты просто испортил репутацию собственной семьи. Мне стыдно, что я твой сын! Я чуть не убил всех детей… Он замолчал, уставившись в одну точку. Если бы не такая привязанность к этим людям, если бы он сразу прислушивался к старшему ребёнку в той семье, всё могло бы сложиться иначе. Мирай вряд ли стала бы такой жестокой, а отец не смог бы заполучить её в свои руки. Он виноват. — Но ты привел ко мне Мирай. По лицу видно, что ты осознал свои действия в прошлом, — сказал он, вставая и медленно подходя к сыну. Положив руку на его плечо, наклонился к уху. — Ты должен собственными руками её убить. Мужчина взял сына за руки и сжал их. Такэши не мог произнести ни слова, его будто парализовало от шока. Он скрывал тот факт, что он сын Курои… Но если Мирай узнает, как она отреагирует? Помнит, сколько ненависти было в ее глазах, и ее страдания, которые доходили до попытки самоубийства. — Ты знал, что он уже приехал? — Курои достал зажигалку и стал закрывать и открывать крышку, внимательно следя за эмоциями сына. — Да. — Его голос осел, он опустил голову и снова позволил собой управлять. Он никогда не будет свободен, птица в клетке бьётся о прутья, лишь забавляет хозяина. — Значит, встреча была. Как она прошла? — подойдя к столу, взял первую попавшуюся бумагу, договор о заключении контракта. Ничего интересного, конечно, ведь документы хранятся совсем не в этом здании. — Сказал, что скоро начнет реализовывать свой план. — Мирай осталось жить недолго… через месяц. День ее рождения станет днем смерти. — Тэкэши бросил взгляд на отца и вспомнил, как тот, после смерти мамы, исчез молча и неожиданно. Спустя год, когда он встретил Мирай и узнал ее историю, он быстро разочаровался в нем.

***

Уже две недели прошло с той «встречи», никто никому не позвонил. Им нужно время, чтобы собраться с мыслями. Мирай испытывала боль, слыша это, ведь там погиб один ребенок. Смерть Азуми пошатнула её психику. Мирай почувствовала, что крепкая связь с Азуми оборвалась в миг и оставила лишь рану на душе. — О чём я думаю? Эти мысли уже с вчерашнего дня нависли и не пропадают. Может, что-то упустила? Или не поняла суть слов друга? Но в тот день он вел себя слишком странно, поэтому не только его слова показались ей странными. «На его лицо легла тень. Мирай не сильно нахмурилась, он улыбался? Потрясла головой — и улыбка исчезла». Тихие шаги в ее сторону, и она подняла взгляд. Эмма с шоком смотрела на Мирай, а ведь Сано считала, что та уже умерла. Несколько ночей она не спала, достала брата, который уже неделю не живет дома, а как извиниться, не знает. Ей стало понятно, что не стоит так кричать на Майки и срываться. Тем более их почти невозможно поймать дома; они гоняют на мотоциклах и уезжают даже в другие районы. В кафе было слишком много людей, и пришлось смириться с такой встречей. Сано будто прочитала её мысли и сразу села за стол. — Почему ты вся в ранах? — спросила она, глядя на Мирай. Та действительно выглядела не в лучшем виде, и взгляд Мирай переместился на девушку, которая дрогнула под её напором. — Это Хина, моя подруга. Эмма посмотрела на подругу, а Хина дрогнула, когда Мирай стала внимательно на неё смотреть. Как Эмма может вообще задавать такие личные вопросы? От такого взгляда язык немеет. — Тебя похитили?! Ее полукрик заставил посетителей кинуть в их сторону взгляды. Мирай цокнула и сжала руку Эммы до её тихого писка, понизив голос до шепота, так что даже угроза ощущалась в её словах и действиях. — Еще раз так нагло будешь лезть в мои дела, я тебе точно сломаю руку. Резко отпустив руку и допив кофе, ушла. На улице было жарко, но все равно шла медленным шагом. Они точно играются с ней. Она слишком легко освободилась от Курои, ей казалось, что он специально отпустил поводок. Уже устала от этого. Поймали. Отпустили. Поймали. Сбежала — эта цепочка не закончится. Сожгла больницу, однако не выполнила одно обещание. Парни из той больницы, которых она так яростно хотела оттуда вызволить.

***

Зайдя в квартиру и включив свет, увидела, как пусто… Даже цветы завяли. В квартире пахло пылью и застоявшейся водой — как в заброшенной оранжерее. Сняв кофту, прошла в ванную комнату, подошла к зеркалу и облокотилась руками на раковину. Внимательно смотрела на себя, и отвращение только усиливалось. — Если хочу, чтобы все выжили, то мне стоит лишить себя жизни, не так ли, Мизори? — на губах расцвела ухмылка, но вскоре резко заболело сердце, и Мирай не могла нормально вдохнуть, не говоря уже о том, что не могла выдохнуть. Вскоре она потеряла сознание. — Пожалуйста, возьмите её! — на улице шел дождь, женщина в черном плаще плакала и пыталась уговорить взять её ребёнка. — Женщина, мы не можем сейчас её взять! В следующем месяце приходите, — главная отмахнулась и уже хотела закрыть дверь, но чужая нога помешала. Да что ж это такое? — Я вам не ясно сказала? Может, вы плохо японский понимаете? — Поняла я вас хорошо! Просто заберите ее, деньги я вам отдам, они в сумке лежат. — Впервые так отдают своих детей в детский дом. Она будто вовсе и не хочет отдавать девочку. — Прости, милая, но это ради твоего блага. Поцеловав спящую малышку, она аккуратно передала её управляющей и сразу же сунула толстые пачки купюр с надписью «10 000 иен». Так надо, это было лучшее решение, она потом узнает всю правду. Обязательно. — Просто проживи хорошую жизнь. — Натянув капюшон, быстро ушла, управляющая хмыкнула и зашла обратно в дом, закрыв замок на два оборота. — Выполняйте свою работу лучше. — Женщина бросила на охранника злой взгляд и ушла в кабинет. — Ну что, привет. — Убрала ткань с лица ребёнка и замерла; глаза у той были, как у матери этой девочки. По пути мельком заглянула на кухню и попросила молоко. Когда ей исполнилось десять, она оказалась тихим ребенком, и этим вызвала у других детей желание издеваться над ней. Ведь она была слабой, значит, не сможет дать отпор. Сколько бы им ни делали замечания, это не помогало. А девочка в свою очередь лишь закрылась в себе и смотрела тяжелым взглядом. Ее предали, и вряд ли у нее теперь появится доверие к людям. Но был случай, когда она один раз ударила девочку тарелкой по голове и воткнула осколок в глаз. Это была не первая драка за неделю, но впервые она взяла осколок… Как будто чья-то чужая воля сжала её пальцы вокруг стекла. При этом она смотрела пустым взглядом, кровь медленно стекала по пальцам — тёплая и липкая, как смола. — Ты сама виновата в том, что осталась без глаза. — Схватив кровавое лицо в левую руку, она правой держала другой осколок и сжала подбородок так сильно, что это вызвало писк; другие дети замерли от ужаса, ведь они могли быть следующими. Другой осколок оказался у нее в щеке. В тот день Мирай показала себя настоящей. В детдоме поднялся переполох: многие были согласны выгнать Мирай, а некоторые даже предлагали положить её в психиатрическую больницу, ведь она готова на убийство и представляет опасность для всех. Но, как на зло, её оставили. — Мирай, не обра… — женщину резко перебили. — Не обращаю я на них внимания. Отстаньте от меня, достали, — сказала она, слезла со стула и ушла к себе в комнату. Главный страх подтвердился. — Мама… почему ты меня бросила? — девочка сидела вечером на ступеньке, обняв свои ноги и уткнувшись носом в колени, ее плечи дрожали. Черные чуть кудрявые волосы всегда привлекали ее внимание. Холодный взгляд нравился ей. А последние события принесли результат её размышлений. — Ты ей стала не нужна. — Дернувшись, Мирай обернулась. На перилах сидела девочка с белоснежными волосами, светлой кожей и ехидным взглядом, который вызывал мурашки по коже. Её белое платье не колыхалось на ветру, будто соткано из морозного тумана. Поднялся ветер, и взгляд этой незнакомки быстро потускнел. — Этот мир жесток, и ты не выживешь, если будешь ныть и звать маму. Я помогу тебе, и ты сможешь наказывать тех, кто обижает тебя. Она спрыгнула с перил и, подойдя к Мирай, протянула руку, которую пилили недоверчивым взглядом, из-за чего вызвала раздражённый выдох у незнакомки. Перепуганная девочка сглотнула и подняла глаза на ту, с которой стали держать зрительный контакт. Но было чувство, что её загипнотизировали. — Столько боли я ещё не видела в глазах, — холодная рука легла на худую щеку Мирай. Несмотря на летний зной, её щёку жгло ледяное прикосновение.— Но мы обязательно это исправим, не так ли? Улыбка была натянутой, и Мирай, встав, сразу отшатнулась. Осознание накрыло её: голос девочки затуманивал разум и впитывал чужие мысли, которые наталкивали её на жестокость. Такого холода от человека она еще не ощущала. Услышав шепот сбоку, она обернулась. Некоторые дети стояли около окна и смотрели на неё, как на сумасшедшую, и стоило ей только обернуться, как они убежали. — А ты… — но перед ней никого не оказалось. На щеке остался еще тот холод. Мирай потрясла головой и продолжила смотреть прямо. Просто нужно дождаться того дня, когда ее выпустят отсюда. Потерпеть. Возненавидеть их всех. А потом отпустить с легкостью на душе. Вечером у них было мероприятие, Мирай сидела в тени и не заметила, как под тихую музыку уснула, укутанная в плед, который им раздали. — Мама! — девочка бежала к женщине со смехом. Черные волосы были заплетены в косичку, в которую были вплетены маленькие цветочки. Солнце грело, поляна была просторной, и было так спокойно. Неожиданно её поймали и закрутили, и детский смех раздался снова. Вскоре отец поставил её обратно и ушел к машине, а она видела лишь его спину. Она никогда не видела его, но во сне мамино лицо она всегда было отчётливо. — Беги к братику. — Плохие мысли ушли, когда раздался женский голос. Обернувшись, она замерла. Куда показывала мама, там была темнота, и вскоре эта поляна распалась. Мирай испугалась. — Но я ничего не вижу. И там никого нет, — она растерялась от этого. Очередной кошмар? — Знаю, прости меня. — Девочка обернулась: женщина сидела на коленях и плакала. Мирай сжала руки в кулаки и опустила голову. — Спаси его, пожалуйста, от этой тьмы. Он скоро будет нуждаться в тебе, и обязательно узнай правду! — О какой правде идет речь, мама? — поднялся ветер, несколько цветочков сорвались с волос. Такие сны её часто посещали. И она постоянно твердит о правде, которую должна узнать. Но все пропало, даже мама. — Кого надо спасти? — шёпот сорвался с губ, когда перед ней неожиданно перед ней появился мальчик. У него были волосы цвета пшеницы и глаза, поглощавшие свет, оставляя после себя лишь пустоту — такую же, какая поселилась в душе Мирай.

***

По зеркалу пробежались трещины, и зеркало рассыпалось. Несколько маленьких осколков упали на Мирай, которая лежала без сознания и тяжело дышала. Сделав резкий вдох, она подскочила. Что это было? Она не помнила, чтобы в детдоме встречала девочку… Мизори? Так это была она? Сжавшись от головной боли, она медленно встала и замерла. Зеркало было разбито, но руки остались целыми. Подняв один большой осколок, она швырнула его, ведь в отражении она не видела себя, а только Мизори. С улыбкой на лице — будто показывая, что в её руках жизнь Мирай и она не смеет даже думать о смерти. Руки задрожали, Мизори точно это сделает, и это будет наказанием за её мысли и действия. С Мизори нет шанса подружиться, ведь по сути у них разные цели. Убить Курои — лишь их общая цель, но когда это случится, им больше не придётся быть вместе. Но как подавить свою вторую личность? Пойдёт к врачу. Значит, решено. Поскорее покончит с Курои и будет свободна, уедет из Японии в самое тихое место. Все ее надежды на то, что она сможет справиться с этим кошмаром, оказались песком, который посыпался сквозь пальцы. Тэкэши она не станет вовлекать, да и не хочет втягивать его в пучину смерти. Нет человека, который бы согласился помочь ей. — Я не справлюсь одна, — проговорила Мирай, скатившись по стене и закрыв глаза. Ей стоило умереть, когда она сделала попытку самоубийства, но, Мизори заставила её открыть глаза. Снова оказавшись в руках Курои, она сбежала и все. Тупик. Что дальше делать? У него есть Лилит — девушка, способная свернуть шею с абсолютно спокойным выражением лица. Мирай поняла, что та сильнее, неизвестно, какие он ей препараты вкалывал, раз она стала такой. Акихиро явно не до неё, хотя в их последнюю встречу он не проявлял безразличия к ней, но всё равно она не будет его трогать. Есть один человек, который точно согласится

***

— Кадзутора, а ты уверен? — парень посмотрел с осуждением на помощника, осмелившегося задавать такие вопросы. Может, ему сломать что-нибудь ради примера. — Да. Парень открыл дверь в здание и спокойно зашел внутрь. Ханемия не успокоится, пока не узнают о человеке. Только если он, конечно, не знаменитый детектив в криминале, Хаяси Широ. Его информация всегда была надежным источником, ни разу не давала поводов для сомнений. Однако у него есть одна слабость — он отказывается искать информацию об одном человеке, ссылаясь на то, что она стерта. Но Кадзуторе нужен этот человек. Он заплатит большую сумму, но она должна оказаться в его руках, чтобы он мог превратить её в марионетку-убийцу, которая убьет Манджиро. Ей это под силу. По слухам, которые до него дошли, у них происходит конфликт из-за сестры Майки. — Мирай. — детектив поднял холодный взгляд, и атмосфера стала давящей. Слухи оказались правдой: он не ищет информацию о ней. — На своих знакомых не ищешь, да? — Я защищаю её от всего тёмного и даю ей спокойную жизнь. — Широ отложил ручку в сторону и начал стучать пальцем по столу. Похоже, сеанс пора заканчиваться; это всего лишь трата времени. — Защитить? Ты сам притягиваешь к ней людей из-за связи с ней в прошлом. Стоило сразу оборвать все веревки, и тогда бы она получила ту спокойную жизнь, которую ты так хочешь ей обеспечить. — Кадзутора встал, подошел к столу, положил письмо и убрал руки в карманы, затем отвернулся. — Найди информацию на этого человека, а Мирай я сам найду. Через неделю приду. — Если считаешь, что Мирай безвольная кукла, ты крупно ошибаешься. С такими, как она, сделки не совершает. Кадзутора изменился в настроении, ему явно не понравились слова, но Широ не будет склонять перед подростком голову. Он сдержал злость и ушел, хлопнув дверью. Выйдя из кабинета, помощник сразу вскочил и стал идти позади главного, который был мрачный. Неужто не получилось? Значит, на собрании он точно прикажет искать её. Он читает Казутору насквозь: если тот вцепился в данную идею, значит, использует все ресурсы, пока не найдут нужное. — А без неё мы не справимся? — Следующий вопрос — и твои зубы будут собирать по всему кварталу. — Он обернулся и улыбнулся, но этого хватило, чтобы напугать парня, который теперь задавал вопросы, которые глава сочтёт нужными, тем более, по делу. Вероятно, её будут использовать в качестве шпиона; однако выше данного звание её вряд ли смогут повысить, поскольку доверие необходимо заслужить, а у неё, скорее всего, это не получится. Кадзутора не задерживает людей рядом с собой надолго; как только они выполняют порученное им задание, он быстро устраняет помехи. Даже если человек был рядом с ним несколько лет, ему все равно, и это трудно. Даже очень. — Сегодня будет собрание. Передай всем. — Парень проводил взглядом главного до тех пор, пока тот не исчез за углом. — Какой же он наивный, не так ли? — из темного переулка вышла Мирай с ухмылкой на лице, но с холодным взглядом. — договор не забыл? — Н-нет, — парень быстро опустил взгляд в землю. То, что ему удалось обмануть босса, не значит, что стоит так вести встречи с Мирай. — Нам лучше не задерживаться на улице. Иначе нас спалят раньше времени. — Не беспокойся, они не успеют донести информацию. Те, кто уже не жилец, им не могут поверить. Ладно, я пойду, мне нужно встретиться с одним человеком, которому стоит закрыть рот. Она ушла, оставив вопросы: ради чего она делает такие тяжелые действия? Если Ханемия узнает, что он в секрете сотрудничал с Мирай, точно голову свернет, ведь он далеко не милый и не добрый, жестокость видно издалека. Все надежды на Мирай, которая в плане встретиться с Казуторой во время битвы с бандой. Тосва. Но для нее это может закончиться смертью; говорил и предупреждал, но она лишь улыбнулась. Будто знает, что так и будет.

***

Официантка поставила кофе и, бросив взгляд на Мирай, быстро ушла, когда ответили только взглядом. Бармен никак не реагировал на присутствие Мирай и постоянно цокал, когда замечал, как его напарницы шептались о знакомой, будто в первый раз видят человека. — У неё вроде нет рогов, чтобы обсуждать её два часа. — Да тут такое дело, что она очень похожа на Шиничиро, — бармен чуть наклонился вбок и, найдя объект обсуждения, чуть не уронил дорогое вино. Точно. Копия. Парень, сидящий за барной стойкой, лениво обернулся, и палочка треснула, а рука сжала стакан. Бывают люди похожие, или просто ракурс такой, но с ней это не работает. Сестра что ли потерянная? С ней сидели парень и девушка, они смеялись и даже делали фотографии, а Мирай сидела в стороне, погружённая в свои мысли. Раз она не веселится, значит, у неё другая цель. Но в клубе… Когда со второго этажа вышел главный в данном заведении, она встала и последовала за ним. Стоило им оказаться в безлюдном коридоре, как Мирай сделала ему подсечку и прижала к стене, нож опасливо был прижат к его горлу. Повисла тишина, музыки тут не было слышно, лишь басы и это для Мирай плюсом в список. Тут явно никто не ходит, значит можно провести разговор спокойно. — А сейчас ты должен слушать меня внимательно, — произнесла Мирай полушептом, приподняв голову. Улыбка сама растянулась на ее лице, когда она увидела шок в его глазах; он ее знает. — Если в следующий раз ты что-то расскажешь про меня, поверь, этот день будет последним, когда ты дышал. За свои слова я могу нести ответственность. Широ смотрел с жалостью. Это вызвало у неё злость, но она сдержалась. — Я ничего про тебя не говорил. Они у других брали информацию, — Широ говорил медленно, сквозь зубы — лезвие уже оставило тонкую кровавую черту на его шее. — Кем ты стала? Ты ведь мечтала помогать детям… Что произошло? Что так изменило тебя? — он зашипел, когда сам чуть дернулся, и рана прикоснулась к лезвию. А его слова, будто переключили Мирай, заставили её на минуту замолчать, опустив голову, но когда она подняла её, то глаза уже были наполовину светло-фиолетовые, а белые волосы бросались в глаза. Лезвие впилось глубже и дышать стало трудно. Это заставило Широ задуматься о том, что Мирай, которая была в начале, и сейчас… совсем разные люди, такое лишь в фильмах бывает. Что-то мистическое, а не реальность. Если бы ему рассказали про такое, он только бы рассмеялся, но, если расскажет знакомым, они не поверят и лишь подскажут адрес психиатрической больницы. — Кто бы это ни был, ты не должна так меняться под его слова и действия! — он остановился, говорить стало трудно, с трудом, но продолжил — Ты ведь потеряешь… себя. Широ схватил Мирай за плечи, его рука соскользнула, он опустил взгляд: нож был воткнут в живот, а безжалостный взгляд как будто говорил, что он ошибся. В своих действиях, мыслях и вообще он явно заблуждался по поводу девушки и сразу стало ясно, какой образ жизни она ведет. Рука не дрогнула. Нож вошел точно, как будто она делала это тысячу раз. — Ты не знаешь ни меня, ни мою историю. Не смей говорить так спокойно. Удачной смерти. — махнув рукой и уже собравшись уходить, он заставил её остановиться. Он плохо видел, но пытался достучаться. — Ты ведь ищешь человека, который тебя спас… не так ли? — он захрипел и чуть наклонился в бок, понимал что долго не протянет. Мизори напряглась, а ведь она совсем забыла про спасителя; она была так занята Курои и школьным буллингом. Но даже если найдет, какой в этом толк? — Он давно меня сам нашел. — Сато Рюсей? — Мизори бросила злой взгляд, подтвердив его слова. — Этот мальчишка просто выполнил мою просьбу. Ведь это я тебя спасла. Тяжелое дыхание доходило до неё, но её это не волновало, — Меня зовут Широ. Он улыбнулся, и кровь, наполнившая его рот, просочилась сквозь губы и потекла по подбородку. — Сколько бы твоя личность…не менялась, но тебя я всегда узнаю. — закашлялся кровью, и капли брызнули на её лицо. Минуты он не продержался, как упал на пол, хлюпающие звуки заполняли тишину. Рука дрогнула и она сделала шаг назад. Даже потеряв сознание, он запомнит эти глаза. Голова заболела, а Мирай, вернув контроль, зажмурилась и сделала шаг в сторону, ноги не выдержали и упала на пол от боли в голове. «Убей его!» «Ты должен за ней последить три недели. И тогда сможешь отвезти в больницу». Голоса смешались, и это превратилось в громкий звон. Прижав ладонь ко рту, она замерла, когда почувствовала что-то вязкое на ладонях — кровь. Отравилась? Но она же ничего не ела… только кофе пила. — Мне кажется, я должен плакать? — из темноты раздался леденящий смех, и вскоре человек показался из тьмы. — Драматическая сцена, только вот… актёры плохо играют. — Вот же гнида. Договорились, что он тебя задержит, а решил предать меня? Лица не было видно, его поза была расслабленной, но в глазах читалась готовность убить. Он смотрел на них, как на букашек. Широ унесли двое парней, а вот Мирай оставили на этого изверга. Когда он повернулся к своим ребятам, она смогла разглядеть ожоги на шее, будто от кислоты, он пытался скрыть их татуировкой, но дальше они были скрыты рубашкой, да и на лице маска, лишь эти глаза цвета темной травы. — А теперь ты, — он повернулся, в его глазах читалась ледяная отстранённость. Мирай нахмурилась и тихо шмыгнула носом. — Курода Курои знаешь? — Да, — механически ответила она и сама себя испугалась. — А ты знала, что у него есть сын? — Мирай чуть уклонилась, когда он приблизился, чтобы он не говорил, но верить ему нельзя, даже если раскроет большую тайну мира. Он лживый ублюдок, которых ещё надо поискать. — Ты его сын. Вы прям одно лицо. Обоих стоит убить. — Мирай оскалилась, а он засмеялся. Позади парни дернулись и переглянулись, говорить о том, что он странный, лучше не стоит. Когда успокоился, наклонился к ней и прошептал надменно — Тэкэши Курода. Она вдохнула через открытый рот и стала смотреть сквозь него… этого не может быть, он ведь не будет ее использовать чтобы докладывать своему отцу все ее планы? Ведь…так? Только вот мысли пропали, когда незнакомец фыркнул и выпрямился. Ей интересно узнать, в чем причина его ненависти к ней. Они ведь впервые видятся. Или снова всё сводится к этому недоразумению под именем «Курои»? Тогда нужно поторопиться избавиться от него, ведь этот незнакомец не первый и не последний, кто будет за ней приходить. Сняв перчатку, он схватил Мирай за шею и приподнял, ему нравилось видеть чужую боль и то, как они борются за свои жалкие жизни, не зная, что становятся его марионетками, стоит только ему с ними заговорить. — Узнав правду, ты сильно разочаруешься в людях. — Эти слова заставили её тихо засмеяться и нагло смотреть в его глаза. Несмотря на то, что в глазах уже появились слёзы и дышать стало трудно. Она вцепилась в его руку — холодную. — Если не пойдёшь со мной… Хм, дай-ка подумать — он приложил палец к подборолку и поднял глаза наверх, а Мирай от этого сморщилась — А придумал! семья Сано пострадает. Начнём с пожилого мужчины. Их дедушка, кажется? Парень обернулся к своим помощником — те пугливо Его настроение резко поменялось. В глазах читалась неоспоримая власть. — Хочешь втянуть людей в свои грязные проблемы? От знакомой фамилии возникло такое чувство, что её оглушили дубинкой. Ведь она лишь сейчас поняла, кто на самом деле является её слабостью. И, сжав руки в кулаки, опустила голову. — Сама виновата. — Он отпустил её резко, и упала на колени, убрал руки в карман штанов и отвернулся, но перед тем как ей введут снотворное, он с издевкой в голосе предупредил, что она вскоре узнает, кто её семья.