Брызги огня

      Сет не говорил: «Заболеешь» или «Простудишься» или хоть что-то очень близкое к нежным словам беспокойства. Сет молчал до тех пор, пока мог промолчать о других. Он был груб, вспыльчив и…       — Вставай, — стряхивая снег с куртки, сказал Сет.       И с Джереми они не были друзьями.       Морозный воздух освежал. Витали запахи горячего кофе, женских ядрёных духов, выпечки. И всё это вперемешку с сигаретным дымом и отвратительно сладким паром.       Сет облизал корочку на губе и хмуро глянул на Нокса.       «Надень шарф».       «Купи шапку».       «Иди нахрен, Нокс».       — Иди нахрен, Нокс.       «Вали в свой дорогой дом в другом конце штата, мирись с мамочкой и больше никогда не появляйся в этой дыре».       — Спасибо, Гордон, — заулыбался придурок.       — На-хрен, — по слогам повторил Сет.       И затем в него прилетел снежок. Нокс широко раскрыл глаза. Когда Сет обернулся, придурок расхохотался. Гордон сощурился, натянул шапку на уши и рванул за вторым придурком. Снежок достиг Джереми, и смеяться он перестал.       — Аарон! — с разной степенью возмущённости крикнули они оба.       Названный парень блеснул очками и исчез в толпе, показав Гордону проколотый язык. ***       — Какая-то вспышка? — повторила Элли, поправляя волосы.       Владелец Чёрного Замка — совсем совсем не такой старый и страшный, каким она думала он будет, на самом деле, она представляла его каким-то тёмным зубастым силуэтом медведя. Медведи большие и пугающие, — раскинулся на кровати Элли. Он занимал всё-всё место. Весь большой розовый плед в сердечки, на котором она спала с Элисон вместе, и у них ещё оставалось место. (Она не была уверена, что Элисон спала, но. И что?)       Руди заправила волосы за уши и взяла в руки карандаш. Элли купила ей альбом. И карандаши. Интересно, Элли всё-таки вернёт её в приют? Ещё она купила новую одежду и обрызгала её своими духами.       Элли хмыкнула и прошлась взад-вперёд по комнате.       — Кажется, я слышала что-то об этом. У некоторых это и вовсе не проявляется, у других же… Это, — Элли хихикнула у неё над головой. — Чёрный Замок?       Руди стремительно покраснела и потёрла щёку.       — Очень красиво, — она огладила её волосы, не переставая улыбаться.       — Мадмуазель Рейнольдс, — пробормотал парень, потому что он был очень молодым по меркам Руди, с тёмными кудрями и смешной «Р».       Элли отошла от неё, запрятав руки за спину.       — Я думаю. Это Дзынь.       Дзынь. Какое… Забавное название. Дзынь. Дзынь. Как микроволновка. Как дверной звонок. Как колокольчик при входе в магазин. Как…       — Как любовь с первого взгляда.       Парень сделал паузу прежде, чем приподняться и сесть. Очень медленно. И хотя он и так был бледным, Руди вдруг захотелось это подчеркнуть. Очень медленно он моргнул, вдохнул и выдохнул. Как будто минуту назад не лежал трупом на чужой кровати. (Руди была наблюдательной девочкой, другое дело, если она делала вид, что не замечает замеченное.)       — Что?       Руди посмотрела на вынутые из коробки карандаши, на свой Черный Замок и перелистнула страницу альбома. ***       Облака, слившиеся с серым небом, неслись вперёд. Словно бесконечность утекающего времени, они стремились убежать из-под взора бессмертного.       Жан махнул рукой, стряхнув снег с каменного подоконника, и высунулся, свесив ноги за пределы своего замка. Мадмуазель Рейнольдс суетилась внутри, загоревшись неистовым желанием прибрать его комнату в башне, украсить к празднику. «На днях канун Рождества!» — сказала она и ворвалась в его дом. Распугивать его пауков.       Моро совершенно по-хулигански заболтал ногами.       — Как думаешь, покажусь ли я маньяком, если…       — Да.       — Я не закончил, — Жан опёрся плечом об откос окна.       — Jingle Bells, Jingle Bells, — бормотала Элисон. — Если проследишь за тем, где он живёт? Если подгадаешь момент для встречи? Если… Будешь странным и подозрительным всезнайкой? Ответ: да, милый. Это то, что делают маньяки.       Жан драматично громко вздохнул. Артистизм в Жане дремал вместе с ним и ждал момента славы.       — Я не угадала?       Жану по-глупому захотелось закурить.       — Отстань.       Элисон со смешками зашуршала мишурой. ***       К золотым вьющимся волосам налипли снежинки, не желающие таять. Элисон собрала их в низкий хвост, чтобы меньше привлекать внимание, и спрятала макушку под изумительную белую шапку с блестящими серебряными снежинками. Она была просто очаровательной девушкой, ждущей своего парня, около одного из домов.       Что было ложью. Не совсем ложью, когда люди придумывали за неё. Она просто вежливо улыбалась и не отрицала. Философия Рейнольдс твердит: не пойман — не вор.       Шаркающие шаги. Скрип двери, — она поморщилась. С хрустом снега она запросто узнала его. Дыхание, запах. Это был он, тот парень.       — Здравствуй, — громко объявила о себе Элисон.       Он дрогнул. Обернулся, умилительно заморгал.       — Привет?.. О-о-о, привет, — в его глазах появилось узнавание. — Что…       — Я здесь делаю? Почему не пропала, как все одноразовые знакомые из случайного бара? Как я нашла тебя? Откуда я знаю твоё имя, Бенджамин Лидс?       Парень выглядел удивлённым секунд десять, не больше. Выпрямился, как-то быстро вздохнул и расслабился. Или недооценивал её, или чего-то подобного и ожидал от своей жизни, в конце концов.       — Навела справки? Неожиданно. И приятно.       Снежинки опускались на его шапку и тут же таяли. Очков не было. Хотя именно их и не хватало. Элисон мельком отметила, что те, должно быть, в сумке. Надёжно укрыты от снега. Снежинка-серёжка в её ухе качнулась от ветра, ткнув в кожу.       — Ты хакер? — после затянувшейся паузы спросил Бенждамин Лидс.       — Нет. А ты — да, — Элисон улыбнулась.       У парня было лицо с субтитрами: «И что это должно значить?», а затем: «Чего ты хочешь от меня, женщина?».       — Так ты не просто девушка из случайного бара, да? — он приложил ладонь к затылку. — И про Чёрный Замок ты спрашивала не просто так.       — О, дорогой. Я не просто девушка, но это был просто замок. Помоги мне, и, может быть, позднее я помогу тебе с чем-нибудь, Бенджамин Лидс.       Бенджамин вздохнул. Посмотрел слегка мимо неё. Он чувствовал, что что-то не так, но не мог себе этого объяснить. Однако Элисон Рейнольдс не отказывают.       — Просто Бен, — он протянул руку.       Не то чтобы ему нужна услуга странной девчонки. Но Бен бывало коллекционировал странные запросы. ***       Всего на секунду все его страхи растаяли, словно он снова был маленьким мальчиком, завёрнутым в плед.       Мягкая дрёма отпускала его, и ласковые руки матери исчезали вместе с тихим напевом весёлой песни. Джереми зажмурился, не желая расставаться с наваждением. Но было уже поздно.       Он приоткрыл глаза, прищурившись. Ярким тёплым светом освещалась небольшая кофейня, тихо звучали рождественские мелодии. Джереми подавил зевок и отнял голову от рук. Мельтешили тихие студенты, оставшиеся на каникулы в Квентине или живущие в нём, Аарон Миньярд щёлкал ручкой за соседним столиком, Нокс не рискнул его потревожить. Сосредоточенные медики опасны…       Джереми щёлкнул пальцем по стаканчику с кофе. Почти пустой и почти остывший. А может, Нокс был этим переслащённым латте.       — Ты уснул, — сказал какой-то парень за его столом.       Столики в кофейне были очень маленькими, круглыми, но именно маленькие детали сделали кофейню — крохотную, способную поместиться в холле его дома, — такой замечательной. Любимой. Да, — подумал Джереми с ощущением приторной сладости кофе на языке, — моя любимая кофейня.       — Я уснул, — машинально повторил Джереми, моргнув.       Парень со смешком приложил указательный и большой пальцы ко лбу, оперевшись на них. Джереми протёр глаза и уставился в ответ. Он…       Джереми слабо усмехнулся, и эта бессмысленная усмешка превратилась в улыбку.       … Он был красивым. Очень-очень обворожительным. Черты были слишком хороши, волосы сияли, а глаза… Его золотистые глаза смотрели на него с таким интересом, что это становилось неприличным.       Джереми улыбался, сбрасывая с себя недавнюю сонливость, — сказывалась бессонная ночь, — и всё думал, а не снится ли ему этот кудрявый красавчик? Потому что его идеальная утончённая красота казалась придуманной, слишком хорошей. Такое и словами не описать.       — Так ты проездом? — спросил Нокс, как ни в чём не бывало, словно они продолжали разговор, который начали прежде, чем он заснул.       На самом деле парень неловко улыбнулся и спросил, свободен ли его столик. Кофейня была заполнена. Но не настолько. Джереми не стал на это указывать, он улыбнулся и пригласил незнакомца за стол. Они едва затронули погоду Квентина, что-то про учёбу, про праздник… Большего Нокс и не помнил.       — Так ты студент? — и голос у него… Интересный. Лёгкий, но чёткий, словно запах сирени, слившийся с его воспоминаниями о Нью-Йорке.       Джереми фыркнул.       — Мне кажется, я тебя уже видел? — задумчиво взглянув на свой латте, спросил он, скорее, себя.       — Возможно? — немного взволнованно ответил мистер Симпатичный Парень.       Снег и тень. Светлые хлопья, яркие лучи фонарей в далеке, тёмная тень сбоку. Джереми вгляделся в высокого наблюдателя.       Снежинки замирали в чужих кудрях, оседали на шарфе…       Он вздохнул, выпустив пар, а когда тот развеялся, рядом с тем парнем оказалась девушка, ткнувшая его в спину. Она громко пробурчала что-то недовольное, а парень… Парень рассмеялся. Как тысячи лопнувших в разные мгновения мыльных пузырей.       У Джереми появилось непреодолимое желание улыбаться.       Нокс сощурился, взглянув на собеседника. Но блеск чуть сбоку его отвлёк. Серёжка-снежинка поймала свет лампы, на мистере Симпатичном Парне была всего одна серёжка. Джереми не сдержал улыбки.       — Ты тако-ой… Странный.       Парень отпрянул и отвёл глаза. Замер, как прекрасное каменное изваяние.       «И такой милый».       — Я слышал… Я… Тут рядом… — мистер Симпатичный Парень вздохнул и устало посмотрел на Джереми.       — Да.       — Я не закончил, — пробормотал парень.       — А я уже сказал «Да» парню, которого совсем не знаю.       Солнце выглянуло из-за плотной серости неба. Едва видимые солнечные блики. ***       — Это допрос? — рассмеялся Джереми, его глаза довольно сияли.       — Просто мне любопытно, — стушевался Жан.       Дзынь. Назвала это Элисон. Дзынь. Блеск в глазах неопределённого цвета, и вампир точно понимает, что перед ним его… Партнёр. Жан не слышал об этом, да и вампирские открытия его не слишком интересовали в прошлом. Элисон подобное близко не встречала, — толком не могла объяснить.       Дзынь — это как что? Как предначертанная судьба? Как часть души? Как единственный в мире набор ДНК, воспоминаний и событий, которые идеально подойдут к полному набору Жана?       Он не верил.       «Невозможно», — говорила его разумная часть.       Но его другая часть… Заставила его прийти в неприметную кофейню в трёх кварталах от отеля, в котором остановилась Элисон. Эта другая часть мягко направила его взгляд к столику у окна, где был он. Словно маленький ребёнок, он болтал ногами, постукивал пальцами по крышке напитка, смеялся с официантом, улыбался, жмуря глаза…       Неразумная его часть повторяла: «Любопытно. Любопытно. Любопытно.» И Жан не мог… Не хотел сопротивляться. Впервые он пошёл на поводу у своих чувств с тех пор, как покинул свой клан.       (Золото смолы озарилось светом. За правую руку его крепко держала одна блондинка. Но впереди… Там был он. Джеrеми́.       Джеrеми́.       Его имя было похоже на перебор нот.       Джеrеми.       Дже-rе-ми.)       Моро не знал, что значит «дзынь» на самом деле. Значило ли это слово для него хоть что-нибудь. Но его далеко не разумная часть нежно настаивала, направляла взгляд…       И Жан смотрел.       Смотрел, как взбалмошные рыжевато-каштановые, на кончиках всё ещё крашенные в блонд волосы дёргались от ветра, от его резких движений — поворотов или увлечённой жестикуляции; как он делал небольшую паузу, сглатывая слюну, чтобы так же бурно продолжить; как одна улыбка становилась чуть более печальной, а потом снова дурашливой, когда он вдруг подшучивал над Моро; как блестели его обыкновенно карие глаза, — ничего особенного, — правда, мелькало в них что-то яркое, золотое; как он замирал посреди рассказа и тянул Жана за собой, чтобы кому-то помочь…       Жан не знал, почему, но делился частичками себя. Говорил о трудной «семье», о тяжёлом характере наставницы, о мальчике — своём «младшем брате», которого оставил, потому что не мог, не имел права забрать его с собой. Ему было что рассказать. Много грустных историй, которые он оставил до следующего, какого-нибудь другого вечера. И не меньше весёлых — немного странных для времени, но всё же хороших.       В моменте Жану казалось, что стоит ему закрыть глаза, а там всё равно будет он.

Любопытно,

С кем ты живёшь, с кем ты спишь,

Любопытно,

Путаешь след, сколько лет,

Любопытно.

      Шёл снег, с течением времени из назойливых льдинок ставший пушистыми хлопьями. Они оседали на плечах, путались в шарфе Жана — на самом деле в шарфе мадмуазель Рейнольдс, — накрывали неприкрытые волосы Джереми…

Закрою глаза — там не тьма,

А только ты.

***       Элисон хмыкнула своему телефону. Прошлась по комнате. И, пожевав губу, настрочила ответ.       Жан, скрестив ноги, опёрся подбородком о ладонь, рядом на кровати — на пледе с сердечками, — в похожей позе сидела малышка. Вместе они проследили за тем, как Элисон вновь прошлась по комнате. В какой-то момент Жан с Руди переглянулись с похожим устало-заинтересованным видом.       — Она не скажет, — сказала она так, словно Элисон в комнате не было.       — Элисон, — позвал Жан, как будто она была в комнате.       Оба предложения имели смысл, когда в помещении находился задумчивый вампир.       — Элли!       Она не отозвалась, только замерла у панорамного окна. Отельный номер был просторным и симпатичным. Всё такое светлое. И Жану пришлись по вкусу такие окна. Может быть, если он возьмётся за реставрацию своего замка, то сможет сделать что-то около современное.       — Я чувствую, — продолжил Жан, — что меня игнорируют. Такое… Ненавязчивое ощущение.       — Что? — хмыкнула Элисон, свет экрана освещал её лицо.       — Ты что-то скрываешь.       Как вампир с многолетним опытом, Элисон могла бы профессионально соврать.       Она обернулась. Жан наклонил голову, подняв брови.       — Маленькое расследование, — не солгав, ответила мадмуазель.       — Что за расследование? — вклинилась в переглядку вампиров Руди.       Жан посмотрел на светлую макушку с лимонным отливом. Подумал, что Элисон, должно быть, не захочет впутывать во что-то малышку. Но девушка однако в мгновение оказалась на другом краю кровати и коснулась волос ребёнка. Лицо Рейнольдс было мягким, нежным, а взгляд устремился к нему.       — Мне кажется, что в Квентине есть ещё кто-то, похожий на нас с тобой. Но он совсем не дружелюбный малый.       Брызги крови.       Разорванная шея.       Остывающий труп.       Чьи-то остекленевшие глаза, устремлённые ввысь.       Жан проглотил яд, выступивший на клыках.       — Сколько? — голос отчего-то охрип.       Элисон обняла свою девочку за шею, мягко прижала к груди, но взгляд от него не отвела.       — Три, — в отличие от него, её голос был твердым и пустым. — Три жертвы. ***       Элисон появилась неожиданно, словно лёгкий торнадо с Руди под ручку. Она обворожительно улыбнулась и прищурила глаза на Джереми.       — Привет? — растерялся Нокс, глядя то на неё, то на Жана.       Руди вытянула руку вверх. Джереми, не задумываясь, пожал её ладошку.       — Здравствуй, — важно кивнула она, явно пародируя кого-то взрослого.       — Не хочешь отметить с нами рождество? — улыбка Элисон была хитрой и лукавой.       Жан прикрыл глаза на мгновение, отчего-то хотелось рассмеяться. Он усмехнулся, переглянувшись с Руди. Девочка хмыкнула.       — А ты его девушка? — не моргнув глазом, спросил Джереми.       Мадмуазель Рейнольдс рассмеялась, уложив руки на плечи малышки в цветастой шапке с цветастым помпоном.       Жан заторможенно моргнул и обернулся на Джереми. Его тон был весёлым, но лицо… Что-то изменилось в едва заметной усталости его глаз, в лёгком дружелюбии.       — Это значит нет, — кивнула Руди.       Джереми взглянул на неё и ласково усмехнулся.       — Я знал.