El trato de nuestros demonios - Juegos de herederos(Сделка наших демонов - Игры наследников)

В просторном кабинете раздавалась уже знакомая перепалка, не первая из своих. Эшлин, удобно устроившись в кресле, безмолвно наблюдала за конфликтом, лениво перемещая взгляд от одного участника к другому, пытаясь расшифровать суть спора, хотя его исход ей был безразличен. Громкие возгласы раздражали её, но она хранила молчание. Ссора быстро накалялась, и, осознав упорство собеседников, Эшлин начала зевать от усталости. Внезапно её внимание привлекла Ева, которая, казалось, прокладывала в уме пути возможных решений. Легкие морщинки на лбу выдавали её волнение, несмотря на все усилия сохранить характерное спокойствие. Тем временем Том повысил голос до таких пределов, что казалось, стены кабинета вот-вот треснут от его напряжения. Его упрёки в адрес Новой лишь подчеркивали её правоту. Эшлин задумчиво вздохнула — неприятная атмосфера всё больше склоняла её к желанию вскочить и выйти. — Я не могу просто всё бросить и уехать! — воскликнул он, расправляя руки. — Что тебя здесь держит, Том?! — Как минимум работа. Что мне сделать в Испании? Я даже языка не знаю! — Мы можем предоставить переводчика или ты будешь говорить на английском, как и сейчас, — парировала Нова. — Даже если так, мы оставили поиски родителей. У нас наконец-то всё наладилось, — поддержала её Ада. — Джорджия убита, и вскоре станет ясно, кто это сделал, — Нова перехватила взгляд Эшлин, сохранявшей невозмутимость. — Все мы вернемся, и игра начнется заново. — Она уже началась, — добавила Селеста. Аден бросил недовольный взгляд на сестру, но она не обратила на это внимания. — Именно так, — кивнула Нова. — Вам троим все равно, где работать. Все можно решить удаленно. Том тоже не останется без дела. — А как насчет меня? Как справиться с целой школой, не будучи там? — произнесла Ева, и все обернулись к ней. — Мы найдем тебе временную замену, — фыркнула Нова. — Все не так сложно, как вы думаете. — Может, для тебя все очень просто? — возразил Аден, нервно вертя дорогой серебристый браслет на запястье. Слова жестко попадали в воздух, и в этот момент Ева мельком взглянула на Эш, которая с недоумением наблюдала за Мортем. Взгляды встретились, но брюнетка вновь уставилась в пустоту. Хантер, сжав кулак до победного, ощущала, как надвигается беспокойство. Напряжение становилось невыносимым. — «Столько времени прошло, а привычка осталась» — задумалась Ева, испытывая неловкость от этих размышлений. Обе девушки знали друг о друге всё, до мельчайших деталей, но казалось, что Эш и Ева совершенно незнакомы. Как будто время или судьба разорвали их связи, оставив бездонную пропасть пустоты. Взгляд Евы скользил по лицу Эш, в поисках хотя бы искорки прежней теплоты, но вместо этого встретил лишь холодный свет отчуждения. — Если бы вы здесь не появились, нам бы сейчас не пришлось прятаться! — выкинул Том, о чём сразу же пожалел. В глазах Эшлин мелькнуло то, что Ева хорошо помнила. Губы Хантер искривились в отвращении. Эшли громко ударила по столу, останавливая все последующие перепалки. Девушка медленно встала и, не повышая голоса, начала говорить прямо в глаза Салаза. — Если бы мы не появились, Джорджия расправилась бы с вами, а не наоборот. Вы действительно считаете, что такое случалось всего лишь однажды? Здесь нет нормальной жизни, особенно у нас. Так что включите свои умы и тщательно взвесьте, прежде чем остаться в этом городе. Сколько лет вы ещё сможете провести здесь? — Эш обвела всех проницательным взглядом, как будто ожидая ответа, хотя на самом деле не желала слышать ни единого слова. В кабинете воцарилась гнетущая тишина, нарушенная резким звоном её телефона. Она быстро подняла трубку и довольно резко ответила: — Да? — Хмурые брови Эш сразу же расслабились, стоило ей услышать знакомый голос, и тон Хантера стал более спокойным. — Нет, не нужно, спасибо. Я сама приеду, — она прикусила губу, внимала чьим-то словам. Эшлин даже слабо улыбнулась, что вызвало у Евы недоумение и тихую злость. — «С кем она так мило беседует?» — Через час приеду. До встречи, — завершила Эш звонок и вновь вернула строгое выражение лица. Этот человек не был лишён доброты или сочувствия. Однако для них эти качества отошли на второй план, в область, где они уже не нужны. Ева, без тени смущения, пристально глядела на Эш с недоумением, в то время как та лишь отмахнулась от её взгляда, усмехнувшись. Хантер исполняла своё обещание, доставляя Еве страдания и наслаждаясь каждой минутой этого процесса. Мортем ошиблась лишь в одном: она думала, что Эшли шутит, когда с холодной иронией отзывается о чувствах, но на этот раз не было места шуткам и лжи. Неужели Эш действительно перестала любить Мортем? Ева ощущала, как внутри неё медленно нарастает тревога. В каждом холодном взгляде Эш скрывался мир, в который она давно мечтала войти, но теперь, похоже, оказалась за пределами. Каждый саркастический комментарий пронзал её, как мелкие острые осколки. Она никогда не думала, что в отношениях может быть столько боли, но сама была виновата в том, что довела Эш до этого. Хантер, казалось, была поглощена собственными мыслями, а её усмешка лишь добавляла огня в топку болезненных воспоминаний. Этот урон, казалось, был невосполнимым. Ева вспомнила те нежные моменты, когда Эш была рядом, готовая поддержать, а теперь смотрела на неё, как на чужака, да только стоило ей отвернуться, как в серых глазах мелькала тоска, которая терзала девушку. Так и стояли они на грани, две души, вновь желающие пересечься, но с каждой секундой отделяемые всё больше. — Если хотите жить в ожидании того, что за вами всё-таки придут и доведут дело до конца, то, пожалуйста. Никто вас держать не будет, можете оставаться здесь, но если есть желание привести свою жизнь в порядок, мы только рады. У вас время до завтрашнего утра. Можете идти по домам. Там вам пока ничего не угрожает. — Но… — Том хотел что-то возразить, но Эшли метнула в него угрожающий взгляд, который дал понять, что сейчас она больше ничего не хочет слышать. Первой вышла Ада, за ней последовал брат, а позже и Блэкфорды, иногда поглядывая на Эшлин, но та не обращала на них никакого внимания. Следом вышла и Ева, медленно плетясь к выходу из кабинета, оставляя Нову и Эш наедине. Стоило только прикрыть дверь, как за ней раздался спокойный голос девушки: — Может, объяснишь, почему я не знала о том, что ты устроила Еву директором школы? И главное, для чего? — Ты пыталась разузнать о ней информацию на тот момент… — Откуда ты знаешь? — нахмурилась девушка, присаживаясь на край стола. Сестра взглянула на Эш с нежной улыбкой и снисхождением. — Я присматривала за тобой. Да и знала, что ты будешь наблюдать за ней. — Но… — Я не виню тебя. Знаю, что не так просто отказаться от того, кого любишь. Ева была в сложном положении, — вспоминая те дни, сказала Нова. — Ты бы узнала об этом и захотела помочь, несмотря на все слова, которые ты мне говорила. Это было опасно, потому я сама всё сделала. Тебе хватило знать, что у неё всё хорошо, чтобы оставить Еву в покое. Эшлин вздохнула и отвернулась, чтобы скрыть растерянность. Она всегда думала, что держит всё под контролем, но слова Новы заставили её усомниться в своих намерениях. Сложные чувства переполняли её: ревность, забота, но больше всего — обида. — Ты не имеешь права решать за меня, — произнесла она, глядя в пол. — Я сама должна была узнать о Еве. Нова сделала шаг к сестре и положила руку на её плечо. — Я понимаю, как это трудно. Моя цель не была в том, чтобы тебя обмануть. Я просто хотела защитить тебя. Ева могла быть непредсказуемой, и это могло навредить тебе. Эшлин подняла взгляд, встретившись с нежным выражением на лице Новы. В её сердце зародилось понимание: иногда любовь требует жертв. Возможно, стоит попробовать доверять сестре, даже если это против её воли. — Ладно… Это неважно. Теперь неважно, — слова Эш были почти неслышны. Нова кивнула и пошла к выходу. Увидев это, Ева поспешила удалиться быстрее, чем Хантер поймет, что она слышала разговор сестёр.

*Следующий день*

Все собрались в том же месте, чтобы дать свой ответ. Эш солгала бы, если бы сказала, что не терзалась мыслью о том, не последует ли за ней и Новой в Испанию весь их круг. Возможно, мир, ранее казавшийся безмятежным, под воздействием времени обрел новые оттенки тревоги для ее старых друзей. Их пути снова сплелись в один большой узел, который было невозможно распутать. — Только что делать с Джорджией? — подняла вопрос Селеста. — Будет странно, если мы пропадем, а о ней и вовсе не будет никаких новостей. — С этим не будет проблем. Сыграем ее похороны. Скажем, что у нее были проблемы с сердцем, потому все так резко случилось. Главное, вам с Аденом нужно отыграть скорбь и сожаление. Обо всем остальном я позабочусь. — Но тела ведь нет, — напомнил Блэкфорд. — А когда нам для похорон нужно было тело? — усмехнулась Эш, намекая на некую «традицию» Блэкфордов. — Завтра всё будет организовано. Сообщите СМИ, подготовьте речи о том, как скорбите по любимой тете и так далее. Обзванивать никого не надо, все, кто увидят новости, уже будут знать, а приходить или нет — их дело, — Эшлин говорила равнодушно и медленно, будто каждый день организовывала похороны. Собравшиеся обменялись взглядами. Селеста попыталась встряхнуть себя, осознав, насколько далеко они готовы зайти ради выживания. — А если кто-то заподозрит? — произнесла она, хотя сама не могла отделаться от мысли, что это всего лишь элемент их плана. — Заподозрит? — переспросила Эш, вздыхая. — Все стремятся к сенсациям, особенно в наше время. Пока мы будем удерживать внимание на похоронах, никто не станет заглядывать в глубь. Не думаю, что кто-то вообще будет разбираться в смерти Джорджии. Она была неприятной личностью в жизни и бизнесе, поэтому никому не будет выгодно искать настоящие причины её смерти. — Да, но всё равно, — настойчиво продолжала Селеста, — кто-то может заинтересоваться. Быть может, её враги не успокоятся. Эш лениво покачала головой. — И что они могут сделать? Искать правду ради справедливости? Этих людей она никогда не волновала. Мы хорошо отыграем этот спектакль, и все будут заняты лишь тем, чтобы ему соответствовать. Селеста и Аден обменялись молчаливыми взглядами. В их памяти смутно отзывалась жизнь, разделённая с родителями, где каждому была назначена своя роль, строго соблюдаемая, не позволяя шагнуть за её пределы. Они были послушными детьми, которые занимались только тем, что скажет мама и папа. Кажется, они выросли, но всё осталось на своих местах. Они до сих пор играют и уже не знают, где их настоящая часть жизни. Всё было решено давно, и казалось, что наигранность стала реальностью, а роли срослись с их душами, растворяя в этом их индивидуальность. Кто они на самом деле? Аден и Селеста терялись в вопросах. Возможно, ответ ускользнул лишь недавно, или же он никогда не был им известен? — Раз так… Я сделаю так, чтобы полиция не вмешивалась в это, — добавил Том, на что получил кивок от Новы.

***

Уже на следующее утро в город стянулись множество влиятельных людей, одетых в маски скорби и сожаления. Каждый искренне высказывал свои соболезнования Селесте и Адену, которые на самом деле в них не нуждались, но искусно играли роли печальных и скорбящих племянников. Селеста даже пустила слезу, читая свою прощальную речь, что вызвало сдержанный смешок у Эшлин, наблюдавшей за всем издалека. Её личность была скрыта так тщательно, что никто не мог её распознать, и, прячась за большим деревом, она ощущала безопасную тень, охватывающую её словно невидимая завеса. — Не стоило приходить. Тебя могут узнать, — раздался голос Евы сзади. Эшлин не обернулась, в первые мгновения почувствовав желание вообще не отвечать. — Раньше ты была более осторожной. Эшлин свело от последних слов. Раньше? Как давно это было? — Хватит, — с тихой неприязнью произнесла Эш. Ее лицо исказилось болезненным выражением, словно ударившись о нечто невидимое, но на самом деле это была усталость и нежелание находиться рядом с Мортем. Тот ком в горле всё еще сжимал её, не позволяя вздохнуть. Ева шагнула ближе к Эшлин, её голос стал тихим, но настойчивым, как капля, что пробивает камень. — Что? — невозмутимо отозвалась блондинка, поджав губы. Она тоже ощущала тяжесть усталости. Ева вспомнила, как мучительно ей было после «смерти» Эшли, как темные тучи депрессии поглощали ее, а затем быстрое облегчение и эйфория накрыли её с головой, столь только стоило услышать голос Хантер. Но и это чувство прошло. Теперь Мортем не ощущала ничего, кроме пустоты. Вокруг не было никого, кто мог бы поддержать её, все отвернулись, несмотря на свою скрытую неприязнь. Почему виновата только она, если даже Ева не может простить себя? — Пытаться найти во мне что-то, что давно утрачено. Я говорила тебе забыть о нас, так сделай это, — Эшлин сдерживала гнев, вспоминая, как Ева предала её доверие. То, что произошло между ними, оставило такую рану, что просто забыть невозможно. Она вышла из-за дерева, готовая обнажить свои чувства, но лишь покачала головой. Ева вздохнула, и на мгновение в ее глазах промелькнула печаль. Она снова попыталась подступиться к Эшлин, но та уже отвернулась, пытаясь уловить слова толпы, собравшейся у пустой могилы Джорджии. Они все притворялись и подыгрывали слезам Селесты. Неподалёку Аден жестом поощрял эти спектакли, и Эшлин почувствовала, как ненависть к ним только усиливается. Внутри всё терзалось, но снаружи она оставалась каменной. Ева посмотрела на Эш, но молчала. В ушах был странный звон, будто ее ударили по голове. Виски неприятно сдавило, а в груди заболело. Мортем не скрывала боли в своих глазах, поэтому не отворачивалась, когда в них появился блеск. Ева думала, что Эшлин, как и обещала, будет наслаждаться ее болью, но вместо этого отвернулась к происходящим похоронам, делая вид, что не замечает слез Мортем. Рука Хантер на мгновение дрогнула, но она сжала свое запястье, словно останавливая собственную руку от действий, которые не хотела совершать. — Что мне нужно сделать, чтобы ты меня простила? Эш ухмыльнулась, все так же смотря вдаль. — Ничего не нужно, просто потому что я не смогу тебя простить. Никогда. А уж тем более любить. Ева вздрогнула, как будто услышала приговор. Сердце сжалось, и ей стало тяжело дышать. Она чувствовала, как разрывается на части, каждый укол боли напоминал о том моменте, когда все пошло наперекосяк. Ну почему все так сложно? Почему каждая попытка наладить контакт оборачивалась новой раной? — Я скучала по тебе, — прошептала она, голос дрожал от слез, которые, казалось, навсегда застряли в её душе. Эш продолжала смотреть вдаль, игнорируя слова Евы. Её холодность была словно ледяной щит, защищающий от нежелательных эмоций. Внутри же разгорался пожар ненависти к себе и той, что посмела разрушить их мир, словно кукла из хрупкого стекла. — Наши отношения закончились. Той Эш тоже больше нет. Сейчас перед тобой другой человек, поэтому твои слова не имеют веса. Я не убила тебя просто потому что ценю свое прошлое. — А ты смогла бы убить меня? — опустила глаза Ева. Уголки губ немного приподнялись от горечи. — Ты не такой человек, — мотнула головой блондинка, шепча эти слова. — Говори, что хочешь, и веди себя, как хочешь, но я знаю тебя. На удивление, Эшлин промолчала, не стала припираться или спорить. — И то, что в твоих глазах, я тоже знаю, — продолжила Ева, намекая, что любовь Хантера осталась в ней, хоть и таится где-то глубоко. — Ничего ты не знаешь, — не пытаясь спрятать ложь в голосе, ответила Эшли. — Тогда почему, когда пришла спасать нас, я оказалась с тобой в одной квартире? Почему не дала мне уехать с остальными? — Ева перешла почти на шёпот и сделала шаг вперёд, чтобы Эш могла её услышать. — Тогда почему ты не смотришь на меня? Эш медленно повернула голову, встречаясь с проницательным взглядом Евы. На мгновение время остановилось, и в их глазах заискрились неосознанные чувства — страх, жажда, утрата. Но она тут же отвела взгляд, как будто была поймана на чем-то запретном, и этот жест только подчеркивал её внутреннюю борьбу. — Ты не понимаешь, — проговорила она с трудом, слова словно застревали в горле. — Я закрыла эту главу, и ты не имеешь права возвращать меня в неё. Каждый взгляд на тебя напоминает мне об ошибке, которую я совершила. — Должна? — усмехнулась Ева. — Тогда я не уверена, что ты долго продержишься, — сказала она спокойно, будто не замечая грубости девушки. — Что ты понимаешь в моих чувствах? — произнесла Эш, понижая голос, полагая, что это хоть немного утихомирит эмоции внутри. Ева лишь пожала плечами, её спокойствие раздражало ещё больше. — Почему тебя это вообще волнует? — сквозь зубы процедила она. — Почему-то, когда ты мне изменяла, тебе не особо волновали мои чувства. «Почему я должна быть той, кто прощает?» — думала Эш, сдерживая в себе ярость. «Почему ты, Ева, в очередной раз ждёшь от меня понимания, когда сама не проявила его ко мне?» Эти вопросы крутились в её голове, не позволяя обрести покой. Эш развернулась и, стараясь не выглядеть раненой, шагнула прочь. Но в её душе разгорался пожар, который не погасить никакой попыткой скрыть его. Девушке хотелось накричать на Еву, сказать всё, что думает о ней, но она предпочла молчать, убеждая себя, что Ева не достойна даже этого. Мысль о том, что она способна узнать, что у Эш на душе, была ей противна, потому она всячески отталкивала Еву и даже старалась не смотреть ей в глаза, чтобы лишний раз не делать себе больно. Порой Эш задумывалась о том, что было бы, если бы она простила Еву. Им бы стало лучше? Может, Хантер перестала бы так сильно мучиться этой любовью или все только усугубилось? Иногда Эшлин посещали, как она считала, странные и пугающие мысли о прощении, но она сразу же их отгоняла. Простить? Разве можно простить измену? Раньше Эш, не думая, ответила бы «да», а сейчас, глядя на Еву, она мешкалась. Может, дело вовсе не в принципах, а в человеке, который это совершил? Или все зависит от того, что чувствует тот, кого предали? Уважение к себе означало забыть, но вместе с этим оно несло и все плохое. Счастье же означало простить, но предать часть себя. Может быть, Эш просто обречена на боль, где бы и с кем бы она ни была?