El trato de nuestros demonios - Juegos de herederos(Сделка наших демонов - Игры наследников)

Казалось, что этой ночью луна заменила солнце, и, сидя на одной из скал, она отражалась в зрачках Эш, придавая её блеску в глазах ещё большей выразительности. Свет луны порой заслонялся облаками, но даже они не могли скрыть её полностью. Эш сидела, прислонившись к холодному камню, ощущая, как ветер играет с её волосами, а из глаз так и норовят брызнуть слёзы. Вспоминая предыдущие пару часов, ей очень хотелось, чтобы они больше никогда не появлялись в её голове и памяти.

*Пару часов назад*

Наплевав на всё, Хантер сняла шлем, чтобы быстрее найти Мортем, но видела только каких-то парней и компанию девушек. Те слились воедино, знакомясь и весело смеясь. Один из парней ловко разливал алкоголь по стаканам и, что ещё хуже, что-то подсыпал в них. Может, сами девушки были не против или были настолько наивны, чтобы действительно пить это. И, может, Эш было бы всё равно, она бы не стала уделять этому внимания, если бы не заметила парня, который отделился от своих друзей и направился куда-то с двумя стаканами в руках. Только спустя какое-то время Эшлин поняла, что он шёл к Мортем. Хантер могла бы не подходить, ей уже стало спокойнее от того, что с Мортем всё нормально, но стоило вспомнить о том стакане и его содержимом, как Эшлин накрыла непонятная ей волна злости. Не помня себя, брюнетка выбила стакан из рук Евы, а дальше начала кричать и ругаться. — «Как можно быть настолько глупой, чтобы брать выпивку от незнакомца?» — думала Эш про себя и злилась ещё больше. Сказать истинную причину своей злости Хантер так и не смогла. Начала говорить то, что, кажется, и не стоило, а потом к этому присоединилась и Ева. Эшлин было проще поссориться, выставить себя плохой, оскорбить, но не сказать правду о том стакане. Хантер спасла Еву, но знать ей об этом не нужно было. Но она не заметила, как начала переходить границу. Эш не хотела говорить те слова, но продолжала, выплёвывая из себя всю желчь. Девушка так злилась на невнимательность Евы, но не могла сказать об этом вслух. Слишком уж она была горда, чтобы признать, что правда волновалась. " — Ты не изменилась, Ева, — начала говорить Эш. Каждое слово давалось с трудом, словно она переступала через саму себя. — Как была шлюхой, так ей и осталась, — стоило закончить говорить, как Эшлин пожалела о том, что вообще умеет говорить. Повисла небольшая заминка, а потом последовала громкая и сильная пощёчина. Голова Эш по инерции отлетела в сторону. Она прикрыла глаза от злости, но не на Еву, а на себя. " — Прежде чем говорить мне такие слова, — Мортем сглотнула ком в горле, — вспомни, сколько крови на твоих руках.»

*Настоящее*

В ушах словно эхом отдавалась ссора девушек. Как они дошли до того, чтобы разрушить и то немногое, что ещё связывало их? Любовь, некогда светлая, теперь приносила лишь боль, но ни одна из них не хотела это признать. Эш и Ева продолжали любить — или, по крайней мере, так было до этой ссоры. Хантер казалось, что после её слов Ева больше не захочет её видеть. Эшлин сидела на скале, проводя пальцами по костяшкам другой руки. Ветер приносил с собой неприятный влажный холод, но он был ничем по сравнению с ледяным комом в груди. Она хотела кричать, плакать, но вместо этого лишь смотрела на луну, словно надеясь, что её свет смоет всю горечь. Ева. Её Ева. Та, что когда-то была её светом, теперь стала её болью. Эшлин знала, что её слова ранили, но она не могла остановиться. Гордость, страх, ревность — всё смешалось в один клубок, который душил её изнутри. Эшлин закрыла глаза, представляя, как Ева уходит, оставляя её одну. Она знала, что заслужила это, но всё равно надеялась, что где-то в глубине души Ева поймёт. Поймёт, что за грубостью скрывалась забота, а за злостью — страх потерять её снова. — «И ведь она права. Чем она хуже меня? Мы обе хотели жить, и каждая делала это по-своему: она — с помощью Гранта, а я — смертями других. По сравнению со мной её поступок действительно можно понять.» Где-то в глубине души, в тихом уголке, Эшлин нашла прощение для Евы. Оно было хрупким, но искренним. Однако теперь самой Мортем, словно отбросившей старую кожу, больше не нужно было это прощение. Оно стало ненужным. Ей больше не нужна была Эш. К раздражению девушки, телефон прервал время её уединения. Это был Натан. — Да? — Наша часть сделки выполнена. Можешь просить вознаграждение. — Всё прошло как надо? — Разумеется, — усмехнулся мужчина. — Никто не узнает. — Хорошо. Ты сейчас дома? — Девушка поднялась с земли, подходя к байку. — Да. — Передай Нове, что я поехала к Харольду. Не знаю, когда вернусь. — Без проблем. Тебе кто-нибудь нужен? — Нет. Старик не представляет опасности. — Тогда удачи, Эшлин, — пожелал Натан и отключился. Девушка села на байк, завела двигатель и, не оглядываясь, выехала на пустынную дорогу. Мысли были заняты предстоящей встречей. Харольд был человеком старой закалки, потому имел характер, но с возрастом он перерос в нечто похожее на изворотливость. Это раздражало и заслуживало уважения одновременно. Но Хантер была уверена, что он не обманет, хотя бы потому, что Харольд сам ненавидит Стефано. Будь у него больше сил и средств, он обязательно бы отомстил за всё, что сделал ему Блэкфорд. Но старик не мог, все это знали, потому Стефано вряд ли сможет даже подумать на него. Это на руку всем. Дорога петляла между холмов, пока на горизонте не показался старый, но ухоженный дом, окружённый высоким забором. Девушка остановилась у ворот, сняла шлем и, не дожидаясь приглашения, вошла внутрь. Харольд сидел в кресле у камина, его взгляд был устремлён на огонь. — Я думал, ты придешь раньше, — произнёс он с усмешкой, не поворачивая головы. — У меня были дела поважнее, чем взрывать склады Стефано, — ответила она, подходя ближе. Харольд медленно поднялся, его глаза сверкнули в полумраке. — Что ж… Как и договаривались, — старик подошел к небольшой тумбочке и взял с неё конверт. На мгновение он замешкался, и Эш потянулась к внутреннему карману куртки, кладя руку на холодный металл пистолета. Но ничего не произошло. Харольд лишь вручил конверт, задерживая свой тёмный взгляд на девушке. — Не бойся. Обмана не будет. Это не в моих интересах, — улыбнулся Харольд, снова опускаясь в кресло. Но Эшлин не спешила уходить. Она стояла, словно прикованная, её взгляд, острый и пронзительный, впивался в спину мужчины, а внутри бушевали сомнения. Что такого совершил Марко, что Харольд, имея возможность просить что угодно, выбрал именно его смерть? Но нужно ли ей это знать? Не станет ли это знание тяжким грузом, который она не сможет сбросить? — Хочешь знать, за что я хотел его смерти? — словно угадав её мысли, спросил Харольд, не оборачиваясь. — Да, — твёрдо ответила Эшлин, хотя её сердце бешено колотилось. Вопросы множились, и каждый из них отравлял её мысли. Почему именно сейчас Харольд решил действовать? Что случилось с Марко, что требовало такой драгоценной мести? — Он предал меня, предал наше общее дело. Убил бы меня, если бы мог. Но себя бы я простил, но… Он убил мою жену с дочкой, — холодно проговорил мужчина, сжимая кулак, на котором проступили вены. — Они ехали с занятий. Не подозревали о том, что машина, в которой они были, скоро взорвётся. Что самое интересное… Я ведь мог доказать, что это он, но не смог. Теперь перед Эшлин сидел не мафиози или старик, а убитый горем супруг и отец. — Почему? — Стефано, — отрезал Харольд. — Он взял Элфорда под своё крыло, защитив этого червяка. — Как давно это было? — хрипло спросила Эш. — Восемь лет назад. Дочке сейчас было бы примерно столько же, сколько и тебе. Я всегда думаю, какой бы была её жизнь сейчас… Училась бы, наверное, ходила с мальчиками гулять, — в голосе Харольда появилось тепло, но оно тут же угасло, стоило ему закончить. — А в итоге лежит в земле. И жены мне не хватает. Мы же с ней двенадцать лет прожили вместе на тот момент… Мне тогда казалось, что мир рухнул, а самое важное и дорогое у меня забрали. — «Все чувствовали себя так же, когда узнали, что меня не стало? Что ощущала Ева?» — Я рад, что он мёртв. Теперь моя душа хотя бы немного спокойна. Если она у меня вообще осталась, — усмехнулся старик. Эшлин почувствовала нечто похожее на сочувствие. Она знала, что каждое слово Харольда — это шрам на его душе, однако в её голове возникало множество вопросов. Ощущалось, что ему не хватало не только любви, но и справедливости. — И что теперь? — безэмоционально спросила она, пытаясь понять, каковы его дальнейшие планы. — Теперь я просто хочу оставить всё это позади, — ответил Харольд, глядя в окно, где мерцали звезды. — Но видишь ли, это невозможно просто забыть. Думаю, ты понимаешь, о чем я. — Понимаю, — хмуро ответила она, сохраняя непоколебимость. — Я бы поступила так же, будь я в такой ситуации. — Всё рано или поздно заканчивается, — прошептал Харольд. — Проблемы, радость, горе, жизнь. Когда-нибудь и Стефано познает всё то, от чего убегал. Его торжество закончится. — Надеюсь, — так же тихо ответила Эшлин, она всмотрелась в пламя огня, задумываясь о собственных мучениях. — «И они когда-нибудь закончатся». — Что будет с вами? — покосилась на мужчину Эш. — Стефано это просто так не оставит. — Это уже неважно. Всё, что нужно, я уже сделал… Девушка в последний раз взглянула на старика и тихо вышла из дома, сжимая в руке конверт. Завтра они нанесут ответный удар, но что ждет их после? Вероятно, ничего доброго, однако бездействовать было невозможно. В их мире притворяться добрым значило подписать себе смертный приговор, тогда как жестокость и кровопролитие вознаграждались самой жизнью. Как бы Эш ни мечтала быть иной, реальность не оставляла ей шансов на перемены. Может, всё это и к лучшему?

***

Домой Эшлин вернулась лишь под утро и, едва переступив порог, погрузилась в сон. Усталость, скопившаяся за эти два проклятых дня, взяла свое: едва голова коснулась подушки, сознание растворилось в темноте. Тело и душа её были измождены до предела. Ей грезилось место, где нет ничего, кроме счастья, где она больше не терзается проблемами. Но и это быстро закончилось. Эшлин проснулась с головной болью и еще большей усталостью. Чувствовала она себя откровенно паршиво и разбитой. Встала с кровати она только тогда, когда живот дал понять, что она слишком давно не ела. К счастью, по пути на кухню никто не встретился. Эш просто заварила себе чай и взяла какое-то печенье, употребляя всё это в одиночестве и тишине. Часы, стоявшие на столе, показывали шесть вечера, но Эшлин совсем не удивилась такому позднему подъему. Это было не в первый раз, когда она просыпалась уже ближе к вечеру после сделок или встреч. — «Интересно, где все?» — подумала про себя Эшлин, но под «всеми» подразумевала Еву. Эшлин хотела и одновременно боялась увидеть её после того, что они вчера друг другу наговорили. Эшлин медленно допила чай, чувствуя, как тепло разливается по телу, но не приносит облегчения. Она вздохнула, отодвинув пустую чашку, и уставилась в окно. Закатное солнце окрашивало небо в теплые тона, но это зрелище не радовало. Внезапно дверь на кухню скрипнула, и Эшлин вздрогнула. Сердце заколотилось, но вместо Евы на пороге появилась Селеста. Эшлин обернулась, пытаясь скрыть разочарование, которое, казалось, проступило на лице. — О, ты проснулась, — нежно улыбнулась Селеста. — Да… А где все остальные? — хрипло ответила Эшлин, поднимая глаза на Блэкфорд. — Нова уехала с Томом куда-то, Ада и Аден где-то пропали, а Ева уехала с Натаном, кажется, ей что-то было нужно купить, — разъяснила блондинка. — Понятно, — кивнула Эшлин. На какое-то время повисло молчание, но Селеста не дала ему надолго задержаться. — Не хочешь поговорить? У нас толком не было возможности после того, как мы узнали, что… — продолжить дальше она не смогла. Эшлин мысленно усмехнулась. Сестра действительно скучала по ней? — После того, как узнали, что я жива? — завершила Эшлин. — А нам есть о чем говорить? Селеста вздохнула, опустив глаза. Её пальцы нервно перебирали край стола, словно она искала, как начать этот разговор. — Эш, я знаю, что между нами много несказанного. Но я хочу, чтобы ты знала: я сожалею. Обо всём. О том, что не смогла быть рядом, когда тебе было тяжело. Эшлин сжала губы, чувствуя, как в груди поднимается ком. Она не хотела говорить об этом, не хотела вспоминать. Но Селеста смотрела на неё так, словно ждала, что она что-то скажет. — Из-за вас мне и было тяжело, — наконец произнесла Эшлин, отводя взгляд. — И я не уверена, что готова к этому разговору. Селеста кивнула, словно ожидала такого ответа. — Я понимаю. Но я здесь, если ты захочешь поговорить. В любое время. Эшлин молча смотрела в окно, где закат уже уступал место вечерним сумеркам. Она чувствовала, как Селеста медленно отходит, оставляя её одну с мыслями, которые она так старалась загнать в дальний угол. Эшлин осталась сидеть за столом, глядя на пустую чашку. Мысли крутились в голове, как вихрь, но она не могла ухватиться ни за одну из них. Селеста ушла, оставив после себя тишину, которая давила сильнее, чем любые слова. Она встала, подошла к окну и уперлась лбом в холодное стекло. Закат уже погас, и небо стало темно-синим, почти чёрным. Эшлин чувствовала, как внутри неё копится что-то тяжёлое, что-то, что она давно пыталась игнорировать. «— Даже если я захочу, то не смогу тебя отпустить. — Тогда у меня появятся лишние поводы сделать тебе больно. Так же, как когда-то сделала ты. И поверь… я буду этим наслаждаться». Эш печально усмехнулась, опустив взгляд к полу. Казалось, все её обещания и слова обернулись против неё самой. Сзади послышались многочисленные шаги, девушка обернулась, замечая в дверях Тома, Еву и Нову. — Проснулась? — улыбнулась сестра. — Собирайся. — Куда? — Эш спрашивала Нову, но смотрела она только на Мортем, та в свою очередь глаз не отводила, но и ничего кроме холода больше не выражала. Лицо Евы было непроницаемым, что было напоминанием о вчерашнем вечере. — «Что ты теперь чувствуешь ко мне? Ненависть, отвращение, злость? Или, может, ещё хуже — равнодушие?» — думала про себя девушка. — В клуб. Чем раньше мы там окажемся, тем лучше будет для всех нас, — объяснила Нова, кажется, и не замечая, что сестра на неё не смотрит. — Хорошо, — только и сказала Эш. Том и Хантер разбрелись по своим комнатам, по всей видимости, чтобы собраться, а Эшлин и Ева так и остались стоять, глядя друг на друга. Они ничего не говорили и не предпринимали. Эшлин хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, словно предательский ком. Ева продолжала смотреть на неё; её взгляд был словно лезвие, режущее воздух между ними. Тишина становилась невыносимой, но ни одна из них не решалась её нарушить. Эшлин наконец посмотрела своему страху в глаза. Холод от Евы пробирался в саму душу, затягивал удавку на шее. — «Теперь всё так и будет?» Эш замерла, чувствуя, как Ева проходит мимо, словно она — пустое место. Её сердце сжалось, но она не позволила себе дрогнуть. В конце концов, она не должна была жалеть её, не должна была вообще о ней беспокоиться или жалеть. — «Разве не этого ты хотела? Так почему не радуешься?» И порой стоит страшиться своих желаний, ибо, когда они сбудутся, вы будете молить, чтобы язык ваш никогда не произносил их вслух, а мысли не касались тех проклятых слов, что поселились в глубинах наших душ.