El trato de nuestros demonios - Juegos de herederos(Сделка наших демонов - Игры наследников)

Эшлин сжала кулаки, противостоя захлестнувшим её эмоциям. Ненависть закипала, и в голове бурлили мысли о мести. Это было больше, чем просто угроза их жизни, и она не могла оставаться в стороне. Взгляд её упёрся в запечатанную записку, каждый символ казался язвой на её душе. — Они убьют моего отца. Сделайте что-нибудь, — хрипло попросил Рави. — Они и близко к нему не подойдут, — отрезала Нова, даже не смотря на парня. Казалось, Эшлин их и не слушала. Глаза бегали по буквам, заставляя тело трястись от взрывающихся наружу эмоций. — Где все остальные? — только и спросила Эш, массируя переносицу. Она провела рукой по шее, выдавая свою нервозность. — В городе, — ответила Ева. Она знала это поведение и эти жесты, которые никогда не сулили ничего хорошего. Не будь здесь посторонних, она обязательно попыталась бы её успокоить. — С нашими людьми? — Да, — кивнула Нова, тяжело вздохнув. — Я уже позвонила, они скоро будут тут. — А почему Ада на улице? Она не знает? — Нет, она всё это время была на улице. Наверное, не слышала, что здесь происходило. — Хорошо. Рави останется здесь, пока всё не уляжется, — прикусила губу Эшлин, вытаскивая из кармана телефон. — А отец… В больнице его будет легко достать, — вскочил с места Рави, чем только больше разозлил Эшлин. Эшлин резко подняла голову, её глаза метали молнии. — Мы сказали, что с ним ничего не случится, — прошипела она, её голос звучал как остриё ножа. — Сядь на место и закрой свой рот, пока мы решаем, как разобраться с этим, ясно? Рави замер, глядя на неё, как будто пытался найти в её жестоком взгляде хоть каплю понимания. — Я знаю, что ты переживаешь, но если мы сейчас будем кричать направо и налево, то умрем все, и очень быстро, — продолжила Хантер чуть тише. — Тебе всё ясно? — Да… — Хорошо. И пусть эту дрянь уберут отсюда, — с презрением произнесла Эшлин, коснувшись взглядом чемоданчика, прежде чем подняться в свой кабинет. Набирая номер человека, которому не звонила уже несколько месяцев, она ощущала лёгкое напряжение. В трубке раздавались гудки, но каждый из них повторялся, как эхо в пустоте. Никто не отвечал. Имя Рида по-прежнему вызывало в Эшлин болезненные и даже отвратительные чувства, но у неё не осталось никого, кто мог бы прийти на помощь. В прошлом он был военным, а затем стал помощником Стефано. Теперь, забыв о былых обидах и разногласиях, ей необходимо было использовать это орудие, пока не стало слишком поздно. Не дождавшись ответа в третий раз, Эшлин с гневом швырнула телефон на стол, сбив стакан с края. Стекло разлетелось по полу с оглушительным треском. Девушка только безразлично взглянула на осколки и подняла глаза к потолку, глубоко вдыхая. Внутри неё возникало желание разбить не только этот стакан, но и всё, что было вокруг. Эшлин глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бушующие внутри нее чувства. Она знала, что ломать всё вокруг — это не выход. В её голове проносились планы, хаотично складываясь воедино, но в этом безумии всё ещё теплилась надежда. Надежда на то, что она сможет сделать то, что задумала. Она подошла к окну и посмотрела на улицу: дождь неожиданно начал капать с неба, принося за собой гром. Девушка присела на корточки, собирая осколки стакана в руку, но вдруг на её запястье сомкнулась чья-то рука, чье тепло ощущалось через тонкую ткань рубашки. Эш подняла глаза, встречаясь с усталым взглядом зеленых глаз Евы. Она не спешила отпускать Эшлин, внимательно всматриваясь в её руку. Хантер изначально не поняла, в чём дело, но вскоре осознала, что рукав Эшлин задрался, обнажая шрамы. Ева продолжала изучать их, как будто искала в них ответ на вопросы, которые долго терзали её. Тишина, окутывающая их, была наполнена невысказанным пониманием: каждая иссеченная линия на руке Эшлин шептала о боли, о которой Ева вряд ли знала. Хантер ощутила, как ей стало неприятно и тревожно одновременно. Она отдёрнула руку, поднимаясь на ноги. — Что ты тут делаешь? — ни в чём не бывало спросила Эшлин. Она была раздражена тем, что Ева ворвалась сюда без разрешения. После её прикосновения хотелось отмыться и одновременно стать ближе к Мортем. Эта неопределённость до ужаса утомляла. — Услышала грохот, решила войти, — бесстрастно ответила Ева, наконец отвлекая взгляд от руки Хантер. — Ты меня напугала, — добавила она с лёгкой улыбкой на губах. — Не надо… Не начинай. Мы всё равно придём к одному и тому же, — тихо произнесла Эшлин, её голос звучал хрипло, словно вырванный из глубин души. Пронзительно гремел гром за окном, небо было завуалировано тьмой. Хантер, устремив глаза на Еву, осознала, как молнии пронизывают её сердце, каждая искра пронзала стыднее. Играть роль ледяной королевы было мукой, но разве не так люди охраняют своё самоуважение? — Не буду. Но пожалуйста… Не делай того, что навредит тебе. — Ты не в праве у меня это просить. Ты вообще не в праве со мной говорить. Ева на эти словесные отталкивания только сделала шаг ближе, касаясь лица Эшлин. — Ты права. Я не могу этого просить, но всё же стоит попытаться достучаться до тебя. Эшлин не знала, что сказать. Взгляд Евы был полон заботы, как будто она могла прочитать её мысли, скрытые за стенами недовольства и боли. За пределами окна дождь усиливался, как будто мир сам отражал ее внутренние переживания. Эшлин сделала шаг назад, освободившись от прикосновения, но тепло Евы все еще сохранялось в воздухе, напоминая о том, что она не одна. — Мне не нужна твоя забота, — произнесла она слишком резко, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Я справлюсь сама. Ева продолжала смотреть на неё с достоинством, упрямо стоя на своем. Она понимала, что у Эшлин была своя война, и это лишь усугубляло её борьбу. — Я в любом случае буду рядом, — мягко сказала она. — Даже если ты этого не хочешь. — Я в этом не нуждаюсь. — Именно поэтому я больше не спрашиваю разрешения, — Ева опустила глаза к осколкам, а потом вновь посмотрела на руку Эшлин. — Думаю, я уже достаточно пропустила. — Иногда всё не то, чем кажется, — сухо ответила Эшлин, заводя руки за спину. — Тогда мне остаётся только надеяться на это. Эшлин почувствовала, как её сердце трепещет в груди, когда Ева сделала ещё один шаг к ней, легко перешагивая осколки, разделяющие их. Эта уверенность, эта стойкость Евы, казались ей одновременно спасением и препятствием. Внутри Эшлин пробуждалось жгучее желание вновь коснуться губ Евы, попробовать её на вкус. Эшлин приблизилась, уже ощущая тепло Евы. Словно стоило остановиться, но Эшлин не осознавала, что творит, когда начала тянуться к Еве. Та лишь незаметно улыбалась, наслаждаясь триумфом внутри. Ева остановилась на мгновение, её взгляд встретился с взглядом Эшлин, и в этом обмене было что-то невыразимо мощное. Каждая искра между ними разгоралась, как огонь, готовый поглотить их обеих. — Надежда — последнее, что нас спасает, да? — прошептала Эшлин, её голос дрожал от эмоций. В этот миг весь мир вокруг них исчез: остались лишь они, отрезанные от судьбы кусочками осколков и недосказанности. Ева сделала еще шаг вперед, её сердце забилось в унисон с ритмом Эшлин. Она чувствовала, как стена между ними трещит, словно лёд под тяжелым весом. — Я не боюсь, — произнесла она, пробираясь к самой сути своего желания. Тепло Эшлин окутывало её, маня и обещая нечто большее. Рука Эшлин коснулась щеки Евы. Между ними проскользнуло ожидание, как предвкушение бурного шторма. — А ты? Эшлин слабо улыбнулась, заправляя прядь светлых волос за ухо девушки. Серые глаза то и дело смотрели на эти пухлые губы. Ева была готова поклясться, что видела в их отражении те фантазии, которые были в голове Эшлин. — Меня терзает, что я не могу сдержать данное обещание, — произнесла Эшлин, ее глаза вспыхнули холодным светом, пронизанным жгучей страстью. Чувства свинтили её, нарушая дыхание. — Почему это всегда происходит именно с тобой?..— Девушка слегка приподнялась на носочках, осторожно касаясь шеи Евы, заставляя ту склониться чуть ниже. — Как прекрасно, что я больше не целуюсь с предательницами, — прошептала Эшлин, почти касаясь губами губ Евы, но тут же отстранилась. Мгновение разбилось на тысячу осколков, как тот стакан, что стоял позади девушек, распадаясь на мелкие, сверкающие фрагменты. — Уходи, — сухо сказала Эшлин. — Что я упускаю, Эш? Скажи мне, что нужно исправить? — Ты много чего упустила за эти полтора года, — пожала плечами девушка, отворачиваясь от Евы к окну, а сама уже понимала, что начинает погружаться в воспоминания. — И мне уже давным-давно от тебя ничего не нужно. Уходи, Ева. Ева прижала губы друг к другу, подавляя нарастающее отчаяние. Она знала, что каждый гвоздь, что Эшлин забивала в гроб их отношений, был следствием ее собственных поступков. Но как можно просто уйти, оставив позади то, что было самым ценным? — Я пытаюсь вернуться не для того, чтобы покинуть тебя снова. — Откуда мне знать, что ты снова мне не соврешь? Откуда мне знать, что ты снова не выберешь кого-то другого вместо меня? Ева стиснула зубы, чтобы не взболтнуть лишнего. — Мне не нужен кто-то другой. Мне нужна ты. И ты можешь говорить, чтобы я ушла сколько угодно, — произнесла Ева, голос дрожал от боли. — Но имей в виду, я останусь рядом, даже если ты этого не хочешь. — Я услышала тебя ещё с первого раза, — голос Эшлин не дрожал и звучал уверенно, однако глаза выдавали её замешательство. Внутри она боролась сама с собой, чтобы не дать волю чувствам и не загнать рассудок поглубже. — Позволь повторить для ясности, — Ева ушла, как и просила Эшлин, но девушка этого совсем не почувствовала. Ева оставила за собой неприятный осадок, который, кажется, останется ещё на долгое время.

*Следующее утро*

Эшлин в эту ночь не смогла сомкнуть глаз. В её сознании витало слишком много мыслей, чтобы найти покой, и поэтому она провела всю ночь на кухне, потягивая чай и кофе, пытаясь хоть немного успокоить себя. Лишь под утро, когда она встала из-за стола и почувствовала, как заныли мышцы, появился незначительный намёк на сонливость. Прежде чем отправиться в кровать, девушке хотелось выкурить сигарету, но, увидев на крыльце Селесту и Натана, она передумала. Эти двое, поглощённые друг другом, не заметили её, но Эшлин ощутила себя так, будто стала свидетелем чего-то сокровенного. Ей стало смешно, как если бы она случайно наткнулась на тайну, не предназначенную для её глаз. Смешанные чувства — любопытство и неловкость — окутали её, потому Эш поспешила быстро и бесшумно скрыться, чтобы не создавать странных ситуаций.

***

Натан, опираясь на балку, смотрел на Селесту, склонив голову из-за значительной разницы в росте. В его руках, отчётливо выраженных в этой позе, кипела физическая сила, захватывая внимание Блэкфорд. Она не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала такое притяжение, но ей нравилось, что происходило внутри неё. После долгих лет несчастий и скорби, Селеста наконец нашла своё место и любовь. Пальцы Натана бережно коснулись её руки. Селеста почувствовала грубость и шероховатость его кожи, но в том, как он это сделал, было нечто завораживающее. Блэкфорд казалось, что она хрустальная фигурка, которую легко можно было бы разбить. Но Натан этого совсем не хотел. Мужчина смотрел и делал всё так осторожно и бережно, что Селесте на миг показалось, что он просто боится. Словно между ними возникало невидимое волнение, порожденное большим количеством бед. Селеста искала прежде всего надежность и понимание, и теперь, в присутствии Натана, это чувство было столь острым, что пугало её. Сердце девушки забилось чуть быстрее, но этот ритм не был похож на тревогу — это было ожидание, сладкое и тревожное одновременно. — Какая же ты красивая… — тихо и хрипло произнес Натан, словно за эти слова он будет наказан. Его голос прозвучал столь тепло, что Селеста невольно улыбнулась. — И хрупкая. Мне хочется спрятать тебя от всего и никогда больше не давать смотреть на нечто плохое, — Это было словно впервые за долгое время кто-то заметил её настоящую суть. Простая фраза, но она содержала в себе обещание бережного отношения. Натан слегка сжал её руку, и Селеста ощутила, как между ними установилась связь. Он не торопился, он ждал, пока она сама решит, готова ли сделать следующий шаг. Каждый его жест напоминал ей, что сила может быть не только в мускулах, но и в умении уважать другую душу. — Меня пугает, что между нами всё так быстро происходит, — призналась девушка, но у Натана это вызвало лишь улыбку. Его янтарные глаза блеснули нежностью и пониманием. — Хочешь постепенности? — его голос коснулся ушей Селесты, поселив в ней возбуждение. Селеста недоуменно приподняла брови, но в глубине души чувствуя, как тепло его слов обнимает её, охватывая нежным светом. Она не была уверена, что готова к медленному подходу, когда сердце её так отчаянно стремилось к нему. — Возможно, я просто не знаю, каково это — быть с кем-то, — призналась она, глядя в его глаза, словно искала в них ответы. Натан наклонился ближе, его голос стал тише, словно он хотел поделиться чем-то интимным. — Иногда, чтобы познать кого-то, нужно просто довериться. — Это звучит так легко, но на самом деле так страшно. — Я буду ждать столько, сколько тебе нужно, чтобы поверить в искренность моих чувств, Селеста. Девушку окутала благодарность и неописуемое чувство удовлетворённости. Ей нравилось, что она может быть рядом с Натаном неуверенной, неопределённой и он всё равно будет рядом, принимая внутри неё всё. Эти простые слова словно подняли тяжесть с её души. Селеста почувствовала, как трепет внутри, подобно маленькому огню, разгорался с новой силой. Невероятное доверие окутывало её, и она смело шагнула ближе, позволяя своей хрупкой фигуре вписаться в мощное присутствие Натана. Девушка коснулась его щеки, а он в свою очередь обвил руками тонкую талию. Так же осторожно и нежно, почти что невесомо. — К сожалению, мы живем в том мире, когда не знаем, что будет завтра, — в её нежном шепчущем голосе появилась грусть. — Хочешь ли ты бояться и тревожиться о том, чтобы мои проблемы не коснулись и тебя? Натан слегка улыбнулся, его янтарные глаза сияли глубиной понимания. — Каждый день несет свои риски, Селеста, но если бояться, то никогда не увидишь настоящую красоту жизни. Я готов пойти на всё, — его слова звучали как обещание, которое она искала долгие годы. — Нам будет тяжело… Очень тяжело, — прошептала Селеста, колеблясь между надеждой и сомнением. Она чувствовала, как его руки крепче обвивают её талию, словно стремясь укрепить её уверенность. — Я стою сейчас здесь, перед тобой, чтобы ты поняла, что мне плевать на эти трудности. Я твой, Селеста. Я стану кем и чем угодно, чтобы ты чувствовала себя счастливой. Селеста ощутила, как в её сердце вспыхнуло тепло. С её плеч будто спал тяжелый груз. Не думая, она прильнула к губам мужчины. Контуры их фигур слились в нежном объятии, и мир вокруг как будто растаял. Селеста ощущала, как каждое прикосновение Натана наполняло её энергией, словно он забирал все её страхи и боль, заменяя их светом и теплом. Она знала, что их путь будет тернистым, но в этот момент, с его губами на своих, она почувствовала, что всё будет хорошо. Натан ответил на её поцелуй с таким же трепетом, как будто боялся спугнуть это мгновение. Каждый его жест был уверенным, но бережным, словно он собирался создать вокруг неё защитный барьер от всего плохого, что она пережила. — Всё будет хорошо… — сказал Натан в короткий момент, разорвав поцелуй, вновь возобновляя его. Почему-то Селесте очень хотелось в это верить. Уже поднявшись по лестнице, Эшлин почти пересекла порог комнаты, когда голос Новы пронзил тишину. Сестра выглядела взволнованной и ошеломленной. — Эш, подожди! — гремели её каблуки, словно жалящие. — Я так понимаю, что-то случилось, — произнесла Эшлин, хотя в её внутреннем мире тревога ползла, как длинная змея. — Я… Том только что сказал, — Нова путала слова, словно только что пробежала марафон. — Рид мертв. Его убили. В ушах зазвенело, и взгляд Эшлин притупился, словно мир вокруг стал расплывчатым. Ей хотелось задать вопрос, но язык, казалось, предал её. Она молча смотрела на Нову, всматриваясь в тот же страх, который теперь терзался в её собственном сердце. Виски сжало, дыхание забилось чаще. Странное отчаяние накрыло её, лишь чуть позже уступив место полнейшему недоумению. — «Как это произошло?»