Бонни и Клайд

I will drive past your house And if the lights are all down I'll see who's around One way, or another, I'm gonna find ya I'm gonna meet ya, meet ya, meet ya, meet ya (Blondie — "One Way Or Another") В воскресенье Альберт заметил, что ему нечего брать с собой. Короткие шорты, напоминавшие о его инаковости, полетели в мусорное ведро. Зато у Майкрофта была целая спортивная сумка. Туда он зачем-то положил и «Детей полуночи». — Последний штрих, — сказал он и вышел из комнаты. Они не общались с самого раннего утра, и Альберт молча ждал, сидя на своей кровати. Но раз уж у него появилась дурная привычка лазить по чужим вещам, почему бы и нет? В спортивной сумке, кроме воды и каких-то вещей, нашлись и водительские права на вымышленное имя. Альберт присмотрелся к зеленой бумажке: не отличить от настоящих. Как Майкрофту повезло, что на правах нет фотографий. Проблему с паспортом он тоже решил изящно: вместо него была знакомой Альберту рукой подписана бумага об утере паспорта на то же вымышленное имя. Даже печать из паспортного стола имелась. У Майкрофта явно был помощник. Или, вернее, помощница. Альберт задумался о своих документах, которые родители отдали врачам и которые он не очень хотел бы вернуть. Возможно, ему тоже придется выбрать себе новое имя. — Идем, — Майкрофт вернулся с чем-то, завернутым в темно-зеленый носовой платок, и Альберт неосознанно вытянул шею. — Все ушли молиться. Платок немного сполз, когда Майкрофт застегивал сумку, и отсвет солнца сверкнул, отскочив от серебристой поверхности. Серьезность их положения ударила в голову, как алкоголь. — Почему не автоматический, — тихо сказал Альберт, пока они шли вдоль стен, приседая под теми дверьми, где были окошки. — «Дезерт Игл» или… Майкрофт жестом попросил его замолчать, хотя вокруг не было ни души. Уже на улице он усмехнулся: — «Дезерт Игл»? Он полуавтоматический. Альберт пожал плечами. То, как легко они сбежали, выглядело почти комично. У Майкрофта были ключи от небольших задних ворот, и за их пределами он накинул лиловую кофту с капюшоном. Альберт застегнул на себе вязаный кардиган в дурацкий цветочек, но ничего другого потеплее у него не было. Он шел следом за Майкрофтом по липовой аллее, пиная опавшие листья. И чем дальше оставалась Святая Магдалина, тем легче ему становилось. Больницу окружали поля и гольф-клубы, но уже через час быстрым шагом они дошли до ближайшей железнодорожной станции. В Уорлингеме Майкрофт с горем пополам арендовал машину. Ему еще хватало наглости ходить по парковке и выбирать. — Вот свободная, — Альберт показал пальцем на приятного цвета «рено», но Майкрофт не согласился: — Не хочу леворульную. Его патриотизм раздражал и отнимал время. Но в итоге он нашел праворульный «форд» салатового цвета. — На заднее, — сказал Майкрофт без выражения, и Альберт со вздохом сел в салон. В нем пахло кожей и каким-то освежителем: он болтался на истершейся ниточке прямо под зеркалом заднего вида. Майкрофт брезгливо снял его и сунул в бардачок. Разложил на подлокотнике карту, которую купил на вокзале. — Я уже знаю ответ, но уточню: ты не водишь? — спросил он. — Нет. — Альберт устроился сзади, подумал и снял кроссовки, подтянул под себя ноги. — Всю жизнь ездил с водителем. Майкрофт хмыкнул. Подогнал кресло под себя, пристегнулся. — Мы едем в Сифорд, — сказал он таким тоном, как будто это было самой очевидной вещью на свете. — А что в Сифорде, — Альберт улегся, закрыл руками глаза от света. Ему было все равно, куда ехать. Но ответа он не получил, и ему в голову пришла мысль добиться его силой. Он стал колотить ногами по спинке водительского кресла. — Я внесу ясность, — сказал Майкрофт обманчиво ласковым голосом. — Ты создаешь мне проблемы, Альберт. И даже не представляешь, какие. Поэтому не советую испытывать мое терпение. — Директор придумал новые правила? — отозвался Альберт. — Да. Ты держишь свой рот закрытым в ближайшие два с половиной часа. Машина тронулась с места так резко, что Альберт едва не упал на грязные напольные коврики. На переезде с шоссе М25 на М23 Майкрофт сделал остановку — ушел позвонить из будки. Альберт сел прямо, покосился на спортивную сумку на переднем пассажирском. Вздохнул, расстегнул молнию и достал револьвер. Он был приятно тяжелым, но не таким, как отцовский пистолет. Барабан стрекотал под пальцами. Альберт приложил дуло к виску, чтобы проверить себя. Он все еще боится? Оказалось, что нет. Но это когда оружие пустое. Майкрофт наверняка хранит на себе две вещи: деньги и патроны. Чтобы добраться до одного или другого, придется его раздеть. Эта мысль обожгла сознание, и Альберт быстро запихал револьвер обратно, застегнул молнию сумки. Лег лицом вниз, как будто и не двигался, и как раз вовремя — дверь открылась и закрылась, а потом Майкрофт втопил педаль газа в пол. Альберт подозревал, что Майкрофт нет-нет, да и превышал. Иногда машину резко вело, когда он отказывался пропускать другой автомобиль вперед себя или подрезал кого-то. Поворотники тоже игнорировались, но реже. Альберт признался сам себе, что иногда ему было попросту страшно находиться в этой машине. Особенно когда водитель убирал одну руку с руля, чтобы перевернуть карту или достать бутылку с водой из сумки, при этом не сбавляя скорость. Умереть с ним в одной машине Альберт точно не хотел бы. На подъезде к Ньюхэйвену Альберту показалось, что он услышал сонм детских голосов. Но поблизости не было ни школы, ни детского сада. Где-то на А259, уже к Сифорду, Майкрофт снова сделал остановку и снова — чтобы позвонить. Через десять минут они припарковались, не глуша мотор, и навстречу машине побежал, держа в одной руке небольшой чемодан и комично размахивая другой, темноволосый мальчик. — Газуй-газуй-газуй! — прокричал он, влетев на переднее сиденье. — Ты ничего не говорил про чемодан, — недовольно заметил Майкрофт, выводя машину на дорогу. — Что там? Мальчик довольно потер руки, открыл чемодан и затараторил: — Два пакетика травы, семьдесят пять ампул мескалина, пять упаковок… Э-э… Альберт узнал его голос. Это с ним он говорил по телефону. — Кислоты, — подсказал он со своего сидения. — Я тоже эту книгу читал. — Точно! — мальчик щелкнул пальцами, а потом резко обернулся. — А ты еще кто такой? Альберт открыл рот, но Майкрофт перебил его: — Не говори ему. Пусть он сам. Мальчик сощурился и окинул Альберта каким-то смутно знакомым взглядом. Потом хмыкнул, повернулся обратно и стал шариться в своем чемодане, приговаривая: — Да уж… А с рукой что? — Ожог, — ответил Майкрофт. — И ты взял его с собой? Вот так просто? — Непросто, — ответил уже Альберт. — Он мне говорить запретил. Мальчик вдруг заливисто расхохотался. — Ты сам его с собой взял, а теперь его за это наказываешь? Братишка, да у тебя как всегда безупречная логика. Альберту захотелось обнять этого мальчишку. — И голодом ты тоже его моришь в качестве наказания? Он бледнющий сидит. Майкрофт бросил на Альберта быстрый взгляд через зеркало заднего вида. — Да, — согласился он, включив поворотник. — Белый как снег. Альберт тоже решил оценить себя в зеркале. Губы побелели, под глазами стали заметнее темные круги. Он не ел с самого раннего утра. — Там в сторону шоссе есть неплохая закусочная, — мальчик порылся в чемодане снова и закрыл его. — Эй, поджигатель, «Скиттлз» будешь? — Меня зовут Альберт, — признался Альберт, когда Майкрофт ушел купить им еды. — Твой брат оказал мне услугу. — Я Шерлок, — Шерлок протянул руку для рукопожатия. — Шерлок Холмс. — Спасибо, что сказал ему. — Сделай ему одолжение, — Шерлок зевнул. — Он в полной жопе. А когда мой брат в жопе, он становится немного забывчивым. — Из-за мистера Парринга? Шерлок стал серьезнее и взрослее. Повернулся назад, зашептал: — А много ты знаешь? — Об убийстве? Почти все. Раздался щелчок: Шерлок открыл свой чемодан, достал оттуда что-то и передал на заднее сиденье. Это была фотография, уголки которой бережно заклеили треугольными кусочками скотча. — Рамку так и не нашел, — как бы оправдываясь, сказал Шерлок. — Было не до этого. На фотографии — мужчина и женщина, одетые в лыжные костюмы и маски, на фоне снежных гор. Мужчину как будто запечатлели в момент, когда он наклонился к женщине что-то сказать, а та улыбалась и показывала в камеру знак «V», как Черчилль. — Погибли, — снова сказал Шерлок, и Альберт присмотрелся. У мужчины было такое же худое, строгое лицо, как у Майкрофта, а улыбка женщины напоминала улыбку Шерлока. — Самолет упал. Они отмечали годовщину, летали в Японию. Обратный рейс стал последним. Шерлок прочистил горло и продолжил: — Пилот предложил пролететь над Фудзи, чтобы пассажиры посмотрели. Там что-то пошло не так. Хвост и все двигатели отвалились, самолет просто упал на склон горы. — Мне очень жаль, — Альберт погладил подушечкой пальца лица в лыжных масках. — И мне, — Шерлок протянул руку за фотографией. Кивнул в сторону закусочной: — Он месяц не просыхал, когда мы узнали. — Майкрофт? — Альберт чуть улыбнулся. — Не просыхал? — Ага. Когда ты не очень умеешь словами через рот, ищешь другие способы… выразить себя, да? Вот увидишь, когда он вернется, он перед тобой извинится. Купит тебе что-нибудь… Но ничего не скажет. Шерлок был совсем другим. Он больше напоминал живого человека, чем холодный и отстраненный Майкрофт, его мимика и смех были заразительными. — Наверное, этот Парринг поэтому и уперся, — продолжил Шерлок. — Узнал про алкоголь. А что, пацану нельзя выпить по вечерам, когда его родители превратились в снеговиков? Альберт с грустью подумал, что юмор был для Шерлока способом пережить трагедию. — Короче, — Шерлок тряхнул головой, стянул резинку с волос, взял ее в рот и стал пересобирать свой хвост. — Он притащился к нам посреди ночи, сказал, что все договоренности отменяются, опеки моему братцу не видать. — И что он сделал? — тихо спросил Альберт. Шерлок постучал пальцем по подлокотнику, сжал кулак. — Да ничего. Это я начал. Парринг говорил, что я проблемный и что я закончу в тюрьме. Но, эй, я не пай-девочка, но я и не бандит. Пару раз попадался на разном, но со временем научился не попадаться. — На разном? — снова улыбнулся Альберт. — Это как-то связано со «Страхом и отвращением в Лас-Вегасе»? — Напрямую, — неожиданно признался Шерлок. — Я не стал терпеть и сказал Паррингу: «Знаешь что, отъебись, старый ты пердун». — О, Боже, — протянул Альберт, стараясь сдержать улыбку. — Ага. Он схватил меня за руку, стал выкручивать. Я хорошо знаю брата, и я просто охерел, когда Парринг покатился с лестницы. Знаешь, как футбольный мяч. Он помолчал, поковырял пальцем отверстие в подлокотнике. — Это все случайность. Это полный пиздец, но это просто случайность. Ни я, ни он этого не заслу… — Шерлок вдруг стал говорить очень громко: — И я сказал «да, детка», и долбил ее всю ночь, просто без остановки. — Хвастаешься выдуманными успехами? — хмыкнул Майкрофт, передавая Шерлоку бумажный пакет и стаканчик с напитком. — Никого ты не долбил. — Откуда ты знаешь? — Шерлок ткнул соломинку в стакан. — Я видел, какие фильмы тебя интересуют в видеопрокате. — Майкрофт хлопнул дверцей. — Взрослые фильмы. — Взрослые? — Альберт подался в пространство между передними сидениями. — Это какие? С острым сюжетом и на социальные темы? — Это гей-порнуха, — ровным голосом ответил Майкрофт, и Шерлок подавился содовой. — Мне кажется, это был его секрет, — неловко предположил Альберт, пока Шерлок сидел и краснел. — В таком случае, вам есть о чем поговорить, — сказал Майкрофт. Он полуобернулся, передал Альберту пакет с едой и закрытый стаканчик с кофе. На стаканчике лежала небольшая шоколадка «Кэдбери». Шерлок тоже ее заметил и поиграл бровями, мол, «я же говорил?» — А чего ты ему всю кондитерскую не скупил, — хохотнул он, поедая свою картошку с соусом. — Прошу прощения? — ледяным голосом спросил Майкрофт. Альберт накрыл шоколадку ладонью. Ему тоже захотелось немного поддеть своего бывшего соседа, и он сказал: — Сколько я тебе должен? — Нисколько, — ответил Майкрофт несколько быстрее, чем следовало бы. И это Шерлок тоже заметил. И тоже поиграл бровями. После еды Шерлок уговорил брата покатать их, встретить закат где-то у моря, а потом отвезти его к неким Уотсонам. — Нам бы не возвращаться в Лондон, — сказал Майкрофт на светофоре. — Один бы я вернулся. Но вот кое-кого, — он выразительно посмотрел в зеркало заднего вида, — уже наверняка ищут родители. — Я уверен, что доктор Харпер ищет и тебя тоже, — Альберт попробовал себя защитить. — О, ты познакомился с тетей Лиззи? — Шерлок полулежал на своем месте, высунув руку в окно. — Тетя Лиззи?.. — Альберт непонимающе уставился вперед, и ему моментально стало стыдно. Харпер сделала Майкрофту поддельные права, отдала ключи и, видимо, оружие. Но не потому, что она его любовница. Она его родственница. — Извинения приняты, — сказал Майкрофт и повернул зеркало заднего вида так, чтобы не видеть Альберта. Он заставил младшего брата в ближайшей телефонной будке звонить какому-то Джону, чтобы Джон встретил его где-то на полпути в Лондон. Отпускать Шерлока одного на поезде он не хотел, но согласился довезти его до Льюиса, если Джон тоже туда приедет, и они вместе отправятся в Лондон. — Все Уотсоны в курсе? — поинтересовался Майкрофт. — Все, — кивнул Шерлок. — Расслабься, никто меня не сдаст. Альберт крутил в пальцах обертку от шоколадки. Он решился задать вопрос, который мучил его последний час: — А какой план? Майкрофт пропустил вперед другую машину. Альберт заметил, что с появлением Шерлока он стал спокойнее: пропускал автомобили, всегда включал поворотники, прекратил рваться на желтый свет. — Харпер не объявила бы, что я пропал, — сказал он. — По крайней мере до тех пор, пока я не решил бы наши семейные вопросы. Но ты— — Я все испортил, — проговорил Альберт. — И о моем исчезновении она обязана заявить. Шерлок поежился на своем месте. Майкрофт ответил: — Да. Твоя семья рано или поздно позвонит или приедет. — Езжайте на север, — выпалил Шерлок. — Вдвоем. — На север?.. — спросил Альберт, и Майкрофт мягко пояснил: — У нас есть дальние родственники в Манчестере. Я планировал навестить их. Предложить им взять Шерлока к себе. Если не получится, есть родственники со стороны отца в Эдинбурге. — Уф-ф-ф, отцовские, — протянул Шерлок со знанием дела. — Лучше пусть манчестерские меня заберут. — У тебя немного вариантов, — хмыкнул Майкрофт. — Шерлок, — Альберт снова втиснулся между передними сидениями. — Ты не хочешь жить в приемной семье? — Ты же видишь, какой он. Кое-что в кое-каком месте, — ответил Майкрофт вместо брата. — Он имел в виду, шило в жопе, — заулыбался Шерлок. — Что? Я перевожу с твоего языка инопланетян на нормальный английский. Шерлок повернулся и грустно улыбнулся: — Если меня запереть не с теми людьми, то я просто сдохну. Альберт почувствовал, что и он сам такой же. Для Шерлока приемная семья была бы тем же, чем больница Святой Марии Магдалины для Альберта. И Альберт очень ясно понял, зачем Майкрофт все это делал. Он мог бы просто подождать, пока бюрократическая машина закончила свою работу — и рано или поздно дошла бы даже до дальних родственников, довезла бы до них право на опеку. Но такие дела тянутся годами. Майкрофт опасается, что Шерлок нигде не найдет себе места и будет таскаться по разным семьям или христианским приютам. — А что будет с тобой? Когда ты найдешь родственников? — спросил Альберт, сложив руки на водительском кресле. Шерлок покосился на него и бросил, уставившись в окно: — Наш герой хочет сесть в тюрьму. — Я хочу, чтобы вы оба помолчали, — сказал Майкрофт и впервые включил радио. Попереключал станции, пока Шерлок не крикнул: — Верни! Это «Блонди!» И он стал подпевать, с особым чувством выговаривая I'm gonna get ya, get ya, get ya, get ya. — Ну, — Шерлок склонился над окном, постучал рукой по дверце, — бывайте. Джон ждет на вокзале. — Я проверю, — сказал Майкрофт. — Позвоню Уотсонам. — Да хоть запроверяйся. Эй, пожарный! — Шерлок метнулся к задней дверце, постучал. Альберт опустил стекло. — Ни пуха, Альберт. А ты, — Шерлок глянул на брата, — не сдохни по дороге. — Не надейся, — улыбнулся Майкрофт. Братья еще немного помялись, прощаясь, и Шерлок стукнул себя кулаком в грудь: — Я бы тебя обнял, но сам понимаешь. У меня принципы. — Проваливай. Машина тронулась, и Шерлок еще долго, заложив пальцы в рот, свистел им вслед. * — Я хочу поменять машину, — на очередном светофоре Майкрофт покрутил ручку радио, убавил звук. — Эта недостаточно британская? — Альберт смотрел в окно. Уже стемнело, встречные машины включили ближний свет. По дорожным знакам Альберт понял, что они ехали где-то по М40 в сторону Оксфорда. — Нет, эта достаточно заметная. Ближайший прокат нашелся через полчаса, и Майкрофт выбрал неприметный серый «воксхолл». Он бросил свою сумку не на переднее сиденье, а на заднее, и Альберт воспринял это как приглашение. Сел спереди, положил уставшие ноги на переднюю панель. Реакция не заставила себя ждать: — Оштрафуют. Альберт улыбнулся и убрал ноги. Посмотрел на свои ногти, в окно, на Майкрофта. — Гей-порнуха? — спросил он с усмешкой. — Шерлок постоянно говорит, что он «в поиске», — Майкрофт перестроился в другой ряд, снова поймал светофор. — Но на мой взгляд, он уже все нашел. Он наклонился вперед, включил дальний свет. — Аптека, — «воксхолл» вписался в карман рядом с серым зданием аптеки, облитым светом от неоновых вывесок. — Сейчас вернусь. — Не забудь презервативы, — Альберт позволил себе пошутить. На мгновение ему показалось, что Майкрофт его неправильно понял. — Это то, что ты принимал? — спросил он, пока Альберт разворачивал на коленях пакет из аптеки. Противорубцовый гель и нестероиды. — Да. Спасибо. На дне пакета лежала упаковка презервативов. Альберт потряс упаковку у уха, как будто это было шоколадное яйцо с сюрпризом. — Если ты хочешь развлечься, развлекайся в этом графстве. Или в следующем. — Майкрофт немного задержался, прежде чем стронуться, устало потер глаза. — Тебе нужно поспать, — сказал Альберт. — Поспим. Альберт зацепился за это подразумеваемое «мы» и расслабленно откинулся в кресле. Сегодня его не оставят на обочине. — А что, на севере нет геев? — Альберт решил продолжить разговор, когда они вернулись на шоссе. — Наверное, есть. Но чем дальше от Лондона, тем меньше порог терпимости. Не говоря уже о недостатке полового воспитания. — Никогда не думал, что буду говорить о сексе с… — Альберт запнулся, подбирая слова. — А тебе больше не с кем говорить. Я поддержу любой разговор, кроме одного. Тюрьма, догадался Альберт. Майкрофт не будет говорить с ним о тюрьме. — Тогда вернемся к гей-порно. Майкрофт улыбнулся: — Согласен. — Ты смотришь порно? Ну, свое. С мужчиной и женщиной. — Все парни смотрят. — Я не смотрю. Считаю это эксплуатацией. — Это бизнес. Такой же, как любой другой. — Майкрофт подавил зевок. Альберт держался-держался, но в итоге легко рассмеялся: — Мне трудно представить, что ты смотришь порно. Там же низкоинтеллектуальные тряпки занимаются своими низкоинтеллектуальными делами… — Ничто человеческое, — Майкрофт не закончил афоризм, свернул на небольшую дорогу, повел машину по камешкам, пока не остановился у мотеля «Тревелодж». Рядом спали грузовики, следуя примеру своих водителей. На ресепшене сидела усталого вида девушка. Лениво слушала маленький телевизор, пилила ногти пилочкой. Она увидела их, нехотя повернулась. — Я звонил насчет номера, — Майкрофт показал девушке права. Та без интереса скользнула взглядом по имени, стала искать ключи. — У вас для одного, — она недовольно прищурилась в сторону Альберта. — Смена планов, — сказал Майкрофт. — Может, у вас есть раскладушка или надувной матрас? — Раскладушка есть, — девушка выплыла из-за стойки, ушла, шлепая по полу розовыми тапочками. Альберт потрогал пальцем звонок для клиентов, прислушался к телевизору. Девушка смотрела репортаж о советских войсках в Афганистане. — Я донесу, — Майкрофт забрал у девушки небольшую раскладушку. — Куда нам? — Второй этаж, — бросила девушка и снова взялась за пилочку. Их номер был одноместной дырой, в которой, тем не менее, нашлось все для жизни. Майкрофт открыл кран, с отвращением понюхал воду. — Я куплю бутилириованную, — сказал он. — Не хочу это пить. Альберт лег на кровать, неловко втиснутую между стеной и телевизором, дотянулся до пульта. Майкрофт вжикнул молнией кофты в коридоре, спросил: — Я не хочу ужинать, взять тебе что-то? — Чипсов, — Альберт потянулся на кровати. — И мороженого. Альберт с детской радостью поедал вредную еду. Чтобы сделать свой бунт еще отчетливее, он ел сначала сладкое, потом соленое. Майкрофт ничего не ел. Сел в десятках дюймов рядом на кровати, пил чай из пакетиков. В номере оказалось немного посуды, и пил он из кружки с надписью «Лучший начальник в мире». По телевизору показывали первую цветную экранизацию «Десяти негритят». — Можем выключать, — Майкрофт отпил из кружки. — Я уже понял, кто убийца. Альберт пожевал чипсы и закатил глаза: — Я уже видел этот фильм. И я тоже знаю, кто убийца. Но я смотрю фильмы не из-за концовки. Майкрофт слушал, подперев щеку рукой, и Альберт убедил себя в том, что ему на самом деле интересно. — Фильмы — это как путешествие. Ты ведь знаешь, куда ты сейчас едешь. Знаешь конечный пункт. Но все дело в дороге. В ответ Майкрофт забрал себе пульт и переключил канал. Альберт узнал улыбку актрисы Фэй Данауэй, попросил оставить: — Это «Бонни и Клайд». Хороший фильм. — Здесь я тоже знаю концовку, — сказал Майкрофт. Но не стал переключать. На экране Бонни и Клайд ехали по проселочной дороге. Альберт улыбнулся: комбинированная техника съемки в автомобиле уже немного устарела. Человек по имени Малькольм, который приманивал парочку грабителей на себя, уставился в кусты и тут же заскочил под свой грузовик. Осознание западни, последний взгляд друг на друга — и по героям открыли огонь. — Хороший посыл, — сказал Майкрофт. — Никогда не останавливайся на дороге, чтобы помочь. — А если человеку действительно нужна помощь? — Альберт облизывал пальцы после чипсов. Майкрофт сопроводил это странным, глубоким взглядом. Нахмурился, легко тряхнул головой, как будто прогоняя сон. — Вероятность западни всегда выше. — Ты говоришь прямо как мой отец. Он тоже всегда верил, что доброта еще никого не спасла. — Проясни кое-что, — Майкрофт допил чай, оставил кружку в руке. — Ты богат, твой отец аристократ. Ты не любишь порно, потому что считаешь его эксплуатацией. Ты попал в психушку, потому что теперь твоя семья тебя стыдится. — И я очень люблю кино, — добавил Альберт. Ночью Альберт уступил кровать — решил, что Майкрофту и завтра целый день сидеть за рулем. Устроился на раскладушке, обнимая себя руками под тонким одеялом. Майкрофт спал, отвернувшись от него, свесив одну руку вниз, на пол. Пальцы на ней иногда мелко подрагивали. Альберт пошуршал одеялом, но не увидел реакции. Видимо, чтобы по-настоящему заснуть, Майкрофту понадобилось по-настоящему устать. Тогда Альберт шмыгнул к стулу, на котором Майкрофт аккуратно сложил свою одежду, и взял лиловую кофту. В ней оказалось немного теплее. «Тревелодж» представлял из себя обычный траходром, даром что в прикроватной тумбочке лежала Библия. Альберт все гадал, когда же кто-то начнет заниматься сексом. Уже глубокой ночью соседка сверху или справа начала стонать. Альберт выглянул из-под одеяла. Не один он был недоволен: Майкрофт заворочался и накрыл голову подушкой. — Жаль, что мы не посмотрели «Бонни и Клайда» с самого начала, — сказал Альберт, когда стоны стали громче. Майкрофт, судя по голосу, улыбнулся: — Хочешь поговорить о кино? — Там есть сцена в духе французской новой волны. В самом-самом начале. Бонни ходит по комнате, и мы видим, что она очень ранимая и незрелая: у нее много игрушек, куклы. — Альберт остановился, решив, что его не слушали. — И все? — спросил Майкрофт, а Альберт радостно продолжил: — И оператор выбирает такие планы, чтобы мы поняли: Бонни заперта в своем образе жизни. Хочет сбежать. Вот ее лицо между прутьев кровати. Вот она вписана в оконную раму. Она в клетке. В ее комнате даже есть клетка. — А потом ее спасают, — скучным голосом добавил Майкрофт. — Не совсем. Это ее гибель, а не спасение. Соседка вскрикнула в последний раз, где-то заскрипела кровать, потом зашумела вода в душе. — Наконец-то, — пробубнил Майкрофт в подушку. Альберт хотел сказать ему «спасибо», но что-то острое засело в груди, не дало выдавить из себя ни слова. По утрам Майкрофт был приятный. Сразу после сна он находился на уровне обычного человека. Даже поинтересовался, как у Альберта дела, недовольно укладывая свои волосы пальцами. Но стоило капле кофе попасть ему в рот, его мозг разгонялся до привычных скоростей, и начиналась обычная свистопляска. Они по очереди приняли душ, выписались из номера и поехали в ближайший супермаркет, где Майкрофт пристально выбирал себе йогурт, щурясь на сроки годности. Альберт мерил перед мелким зеркалом солнцезащитные очки. Взял те, что были в виде красных сердечек, присмотрелся. На носу с лета осталось немного веснушек. Кто-то свистнул рядом. Альберт удивленно обернулся, приспустив очки. Ему подмигивал высокий светловолосый парень в кожаной куртке. Альберт сделал незаинтересованный взгляд и вернул очки-сердечки на место. Денег у него все равно не было. На кассе Майкрофт отчитывал кассиршу за то, что в зале стояла просрочка. — Извините, сэр, — дежурным тоном ответила кассирша, отправляя несчастную просрочку в какую-то коробку под кассой. — Что-то еще? Майкрофт вопросительно посмотрел на Альберта, и тот покачал головой. Парень в кожаной куртке продолжал сверлить его взглядом, он мог видеть это в круглом выпуклом зеркале над кассой. За супермаркетом работала парикмахерская, и Альберт сделал то, что в любой другой ситуации не стал бы делать. Он попросил у Майкрофта денег. Тот был на удивление сговорчивым. Остался в машине читать «Детей полуночи», пока Альберт попросил убрать длину. Парикмахерша-мигрантка громко жевала жвачку, быстрыми пальцами оценивала сложность работы. Шея ощущалась непривычно открытой, а сами волосы после мытья приятно пахли и вились от ухода. Альберт посмотрелся в зеркало случайной машины: темно-каштановый ему шел. Лицо заострилось, стало старше, темный цвет подчеркивал все темные места — брови, круги под глазами. — Кто вы, сэр? — спросил Майкрофт, когда Альберт вернулся в машину. — Новый день, новый я. Все утро Альберт избегал разговоров о том, что же они будут делать. Но когда машина вышла на М56, которая вела напрямую к Манчестеру, откладывать разговор уже не было смысла. — Какой план? — спросил Альберт, накручивая на палец свою теперь темную прядь. — Ты подождешь, я навещу родственников. — А дальше? — Тебе есть, куда пойти? — Майкрофт перевел стрелки на Альберта. Последний думал соврать, но это было бы бесполезно. — Нет. — Бабушки, дедушки? — Нет. — Нет в смысле «нет» — или в смысле ты не хочешь, — по голосу было слышно, что Майкрофт использовал все свое терпение, чтобы быть вежливым. — В смысле никто не захочет меня видеть. И это взаимно. Майкрофт помолчал, палец отстукивал на руле какой-то незнакомый ритм. — Как же много с тобой проблем, — он ударил по тормозам и стал сдавать назад, обернулся. Положил левую руку на спинку пассажирского сиденья, почти задевая плечо Альберта пальцами. — Я думаю, — осторожно начал Альберт, — что меня не объявят в розыск. Газетам сейчас есть, чем заняться. Диана и Чарльз. Афганистан. — Ты думаешь. Как это замечательно, — Майкрофт снова ехал прямо, поглядывая в карту у себя на коленях. Раздражение вскипело в крови, Альберт выпрямил спину. — Я думаю самое серьезное, что может случиться, это… — он отвлекся на вид старушки, для которой Майкрофт уступил дорогу. Седые-седые волосы, платок в стиле королевы Елизаветы, высокие резиновые сапоги. — Это?.. — напомнил Майкрофт. — Это детектив. Мой отец однажды нанял детектива. Следить за моей матерью. Он подозревал ее в интрижке с шотландским бароном. Это смешно, потому что он сам ни одной короткой юбки не пропустит. Но в тот раз его паранойя была ужасной. Он даже думал, что мой младший брат не от него. Майкрофт аккуратно тронулся, и бабушка осталась позади. — Родители не пойдут в полицию. Это значило бы на всю страну заявить: «Наш пидор-сын сбежал из психушки с другим мужчиной. Если увидите, то позвоните нам. Он сейчас наверняка на пути в Европу, отсасывает своему спутнику, пока тот ведет машину». Майкрофт немного рассеянно вписался в поворот. Альберт глянул на него из-под полуприкрытых век. — О нет, — догадался он. — Тебе понравилась идея. — Идея хорошая, — Майкрофт даже не стал спорить. Они припарковались у многоэтажного красного дома. — В любой другой ситуации я бы рассмотрел такой вариант. Альберт не понимал, шутил он или нет — сарказм Майкрофта нельзя было отличить от обычных реплик. — Жди, — Майкрофт отстегнулся, заглушил мотор. Альберт остался в машине один и смотрел на оживленный перекресток. Люди, разные, молодые, старые — все занимались своими делами. Он вспомнил про бабушку и подумал, что никогда не мог бы представить себе свою старость. Сейчас Майкрофт найдет родственников и, скорее всего, тут и останется. И что тогда? Мерзкий червячок в голове стал подъедать и шептать Альберту, что хорошо бы, если бы в этом красном доме у Холмсов не нашлось никаких родственников. Ах ты сраный эгоист, пожурил себя Альберт. К машине подошел высокий рыжий парень, стукнул по стеклу. Альберт пригляделся: сережка в правом ухе, неприятная ухмылка. Но парень был субтильным. Не похоже, что назревала драка. Альберт опустил стекло. Парень приставил два пальца ко рту: — Будет сигарета? Альберт обвел взглядом салон, потянулся к бардачку — но одернул руку. Куда Майкрофт положил револьвер? Если в бардачок, его нельзя открывать. — Боюсь, что нет, — Альберт покачал головой. — Жаль, — парень пригладил волосы. — Ты симпатичный. — Спасибо. — Мы знакомы? — Не думаю. — А мне кажется, я тебя где-то видел. — Послушай, — Альберт улыбнулся, показывая зубы. — Я тебя точно не знаю. Сигарет у меня нет. И я ничем не могу помочь. — Как ты интересно говоришь, — парень не собирался уходить. — Ты наверное из Оксфорда, да? Тебя там научили правильно чай подавать? — Меня там научили, что некоторые органы в теле рвутся, как бумажные, если знать, куда бить. Парень еще секунду постоял. Потом ударил кулаком по крыше машины и наконец-то ушел. Альберт с облегчением поднял стекло. Теперь главное, чтобы этот тип не притащился обратно со своими друзьями. В Манчестере часто были драки, становившиеся национальным достоянием. Майкрофт вернулся очень злой, и Альберт даже на секунду вжался в кресло. «Воксхолл» шумно завелся, и они тронулись, не говоря друг другу ни слова. — Предположу, что ничего? — аккуратно сказал Альберт чуть позже. — Ничего, — Майкрофт резковато затормозил перед пешеходным. — Наша дальняя родственница мисс Прилл умерла. Оказалось, что в доме не нашлось никого, а почтовый ящик мисс Прилл трещал от извещений, газет и рекламы. Она не разбирала его месяца два. Соседка любезно сообщила Майкрофту, что мисс Прилл скончалась, а ее кошку забрали какие-то дети. Майкрофт убрал невостребованную почту, выбросил все это в мусорный ящик, безжалостно и окончательно. — Остается Эдинбург, — Майкрофт понемногу смирялся с неудачей. — А ты? Определился? — Мне некуда идти. Но ты можешь высадить меня на вокзале, если хочешь. — И ты начнешь новую жизнь где-нибудь в Уэльсе… Альберт решил подыграть: — Да. Куплю себе соломенную шляпу. Коробку сигар. Заведу ферму. — Муравьиную? — Овечью. — И у тебя будет такой низкий толстый муж, да? В комбинезоне и тоже в шляпе. — Я не хочу низкого и толстого. Я хочу худого и высокого. Майкрофт очень широко улыбнулся, и Альберт на секунду забыл свое имя. — Ага. Высокий, худой. Богатый, знаменитый. И обязательно с большим хуем. Ругань сделала Майкрофта похожим на его брата, который ругался очень мило и по-детски много. — Я не понимаю твоего сарказма, — Альберт обиженно сложил руки на груди. — Всем нравятся большие члены. Мужчинам, женщинам. Или хотя бы средние. Никому не нравятся маленькие члены. — Это два разных тезиса, — Майкрофт воспринял разговор о членах как серьезные дебаты. — Всем нравятся большие члены — это один тезис. Никому не нравятся маленькие члены — это совсем другой. — Ладно, — Альберт потер висок. — Ладно. Никому не нравятся маленькие члены. Это такая же правда, как то, что мужчина не отличит симуляцию оргазма от оргазма. Майкрофт, казалось, задумался над этим. — Этот тезис тоже нужно доработать, — сказал он. — Чей оргазм? — Женский. — Но если ты со мной кончишь, я это замечу. Во рту пересохло, и Альберт потерял мысль, потерял контраргумент. — …выходит, твой тезис должен звучать так: мужчина не отличит симуляцию оргазма женщиной от оргазма. Альберт неловко потер лоб рукой и кое-как ответил: — Пожалуй. В туалете закусочной Альберт намочил ладони холодной водой, приложил руки к щекам. Хотелось поорать или подрочить — но ничего из этого нельзя было сделать прямо тут. Из всех людей, обиженно думал Альберт, из всех красивых, высоких британских парней ему почему-то понравился этот нудный хмырь. Господь наш, Сущий на Небесах. Альберт почти сложил руки в молельном жесте, но вряд ли Бог летал под потолком туалета. Сделай так, чтобы пронесло. Я не хочу в него влюбляться. Пошли мне моего высокого, худого, богатого и знаменитого мужа с большим членом. Моего мужа-гея. А не прямого во всех смыслах убийцу в бегах. Я сегодня пойду в бар. Найду там кого-то. Сделаю все, что нужно. Да. Так и будет. В дверь постучали, и голос Майкрофта протянул: — Не хочу показаться грубым, но мне тоже нужно. Альберт сделал вдох, для вида смыл воду в унитазе и помыл руки. — Мы переночуем в Карлайле, — сказал Майкрофт. Как обычно, это было не предложение к обсуждению, это был факт. — До Эдинбурга всего часов пять, — Альберт ковырял вилкой свои панкейки. — Я устал, — Майкрофт уже закончил есть и теперь листал газету. — Трудный был день. Можем посмотреть здесь что-нибудь до вечера. — Теперь мы туристы? — спросил Альберт, но про себя подумал: что-то не так. Зачем он тянет время? — Нет. Я турист. А ты фермер. — Если ты ждешь, что я сам отвалюсь— — Нет, я не жду, — Майкрофт сложил газету, уставился этим своим взглядом палача. — И не надеюсь. Скажу честно, у меня очень плохое настроение. Мне нужно немного отдохнуть. Когда я долго не отдыхаю, я становлюсь нервным. — А то ты отдохнувший такой приятный, — Альберт отправил кусочек панкейка в рот. — Я тебя видел приятным один раз в жизни. Когда ты наелся седативных и заторчал. Майкрофт посмотрел в окно, стряхнул пепел в пепельницу — он курил эту сигарету уже минут пять. — Это тоже можно устроить. Вместе они никуда не пошли: поссорились в машине из-за какой-то ерунды. Альберт головой понимал, что это неудовлетворенность заставляла его говорить странные и обидные вещи. Прямолинейность Майкрофта, который все понимал буквально, тоже не помогала. В итоге Альберт прибился к группе активистов, собиравших подписи в поддержку бастующих шахтеров. Над каким-то книжным магазином был растянут транспарант: «Лесбиянки и геи в поддержку шахтеров». Высокая девушка с большими передними зубами собирала подписи. Альберт подошел, изучил брошюры и девушка предложила ему поставить подпись. Ни о чем не думая и надеясь помочь, Альберт быстро вывел настоящее имя. — Спасибо, — сказала девушка. — Пока подписей немного. Но мы соберем еще. Думаю, завтра. А потом поедем в другие города. Стало неуютно, и Альберт посмотрел, как девушка листала блокнот с подписями. Его имя исчезло на предыдущей странице. Майкрофт нашелся в магазине пластинок, опять с кем-то спорил. Альберт вошел внутрь. В магазине пахло благовониями, играла психоделика. Он прошелся пальцами по пластинкам, и Майкрофт его заметил: — О, привет. Альберт замер. Что еще за «о, привет»? Судя по антуражу магазина, Майкрофт тут не пластинки купил. И уже успел воспользоваться покупкой. Альберт схватил Майкрофта под локоть и толкнул его к выходу. — Тебе еще вести машину до Карлайля, — с укоризной сказал он. Майкрофт кормил голубей зернами: — Доведу. Я с шестнадцати за рулем. — Под кайфом ты тоже водил? — Мне не нравится твой тон, — голубь сел Майкрофту на руку, и он вытянул ее вперед. Альберт машинально погладил голубя по мягкому белому оперению. Майкрофт ссыпал ему в руку зерна и продолжил: — Да, твой тон. Как будто мы двадцать лет женаты, и ты меня отчитываешь. Я не твой муж, Альберт. Хотя я подхожу по всем критериям, кроме двух. — И по каким? — голубь стал ластиться и клевать Альберта в ладонь. — Я не богатый и не знаменитый. — И Майкрофт невинно похлопал глазами. Альберт предпочел сделать вид, что не услышал. Это вызвало ненужное пояснение: — Это значит, что по остальным трем я подхожу. Высокий, худой, с большим чл— — Как же я тебя ненавижу, — вздохнул Альберт. Выбор новой машины тоже превратился в аттракцион. Теперь Майкрофт хотел что-то «повеселее» и придирчиво изучал доступные варианты. Он остановился на пожилого вида красном двухместном «феррари». Прокатчик даже не заподозрил, что он не совсем трезв. В Карлайль они выехали после ужина, уже в темноту. Майкрофт сначала вел молча, а Альберт старался устроиться на своем месте с сумкой под ногами. — Здесь крыша откидывается, — вдруг сказал Майкрофт. Повертел ручку радио, стал перебирать станции. — У меня сейчас крыша откинется, — пожаловался Альберт. Но ехать без крыши оказалось приятно, пусть и немного холодно. По радио крутили первый альбом Пинк Флойд. Альберт робко высунул руку поверх дверцы. Вспомнил слова, стал подпевать. — Хочешь наверх? — спросил Майкрофт. Альберт не понял, уставился вопросительно и неловко. Майкрофт показал на свое плечо. — Руки на руль, — сквозь зубы сказал Альберт и полез наверх. Упираясь в спинку водительского кресла и Майкрофту в плечо, Альберт сначала обнимал себя руками из-за ветра, но потом стал постепенно разводить их в стороны. Майкрофт мгновенно набрал скорость, сделал музыку погромче. И все-таки убрал одну руку, придержал ей Альберта за бедро. — Я удержу, — сказал он, когда Альберт испуганно вцепился в спинку кресла. — Можешь закрыть глаза. Скорость он выжимал такую, что в ушах свистел ветер. Но, казалось, вот это и нужно было. Альберт нашел внутри себя смелость разжать пальцы, раскинуть руки в стороны, как птица, и ехать так, закрыв глаза, слушая музыку. Азарт и возбуждение, но хуже всего — чувство свободы — вот то, что было нужно. Альберту в первый раз в жизни хотелось заплакать от того, как было хорошо. — Буду тормозить, — предупредил Майкрофт через время, и Альберт кивнул, открыл глаза. Неловко погладил темные волосы. Майкрофт заметно дернулся, но ничего не сказал. Они остановились у пустыря на обочине, потому что Майкрофту не понравилось, как что-то стучало под капотом. — Компенсаторы стучат, — подытожил он немного разочарованно. — Износ. — Ты все еще нетрезвый? — спросил Альберт. Майкрофт закрыл капот, вытер руки от масла носовым платком. — Да. — Хорошо, — Альберт толкнул его к капоту, глупо и неумело поцеловал в губы, как будто делал это в первый раз. Он знал, что Майкрофт не ответит, и так и вышло: тот стоял, опустив руки, не двигаясь, но и не сбегая. Альберт потерся о его ухо кончиком носа, обнял, сцепил руки в замок. — Ничего серьезного, — сказал он больше самому себе, чем кому-то еще. Ничего серьезного. Майкрофт поднял одну руку, с силой провел ей по спине — от лопаток до поясницы. — Обещаешь? — спросил он, стукнув пальцем по упаковке презервативов, которая так и лежала в кармане кардигана. Альберт не хотел больше ничего говорить; забрался на капот, лег на спину, развел ноги очень медленно и очень приглашающе. Если бы он был женщиной, он бы уже истекал, он бы уже позволил взять себя прямо тут, посередине нигде, прямо на капоте. Но пока все, что они могли делать, это целоваться и злиться друг на друга за то, что ничего больше нельзя. Альберт скрестил ноги у Майкрофта за спиной, подтянулся чуть вверх. Затылок ударился о лобовое стекло. Неподалеку зашумела дорога, и Альберт грубо пихнул Майкрофта в грудь, неуклюже сполз с капота, ударившись, и стал делать вид, что завязывал шнурки. Вовремя: синий минивэн проехал мимо. Майкрофт провел тыльной стороной ладони по своим искусанным губам и молча вернулся в машину. В салоне Альберт достал из сумки «Детей полуночи», открыл на середине. — Я не встречал более слабого и более сильного человека, чем он. — Майкрофт всматривался в пролетающие мимо дорожные знаки. Альберт повертел книгу, нашел посвящение от Шерлока. — А еще я не встречал человека, который бы так сильно стыдился себя, как ты, — сказал Майкрофт и посмотрел влево, не оставляя шансов попросту не начинать этот разговор. — Знаешь, — Альберт отвернулся к окну, — ты сделаешь мне большое одолжение, если мы просто оставим все, как есть. — Я немного устал делать тебе одолжения. — Тогда сделай его себе, — Альберт выпрямился в кресле, бросил книгу на панель. — Ты чей-то будущий идеальный муж, будущий отец. Развлечения с сумасшедшим аристократом будут очень плохо смотреться в твоем резюме. Майкрофт, судя по выражению лица, собирался поспорить, но Альберт опередил его: — Даже не говори про тюрьму. Ты либо очень скоро выйдешь, либо вообще не сядешь. Докажешь, что это была самооборона. Тормоза завизжали, Альберта бросило вперед. — Хорошо, — Майкрофт провел ладонью по волосам. — Я поддержу этот разговор в первый и последний раз. Это не самооборона. Я толкнул, он умер. — Шерлок сказал, Парринг пытался сделать ему больно. Ты вступился, — Альберт потирал запястье, на которое он упал при торможении. — Вот что ты делаешь, Альберт. Ты ищешь любую возможность подумать о себе плохо — и любую возможность подумать обо мне хорошо. Парринг не был уродом. Он, как и я, просто не сдержался. Он был обычным человеком. И я убил его. У него осталась семья: жена и две дочки. И ночи не прошло, чтобы я не подумал о них. Альберт погладил свое запястье, уронил голову на спинку кресла. — Поэтому ты плохо спишь. — Разговор окончен, — Майкрофт включил поворотник, стронулся. — Я скучаю по Шерлоку, — бросил Альберт в сторону, но никакого ответа больше не получил. В их номере в Карлайле было поприличнее, чем в предыдущем: красивый резной комод в коридоре с подставкой-ракушкой для украшений на нем. Большой диван, на котором при желании можно было бы уместиться вдвоем. Все хорошо, кроме номера: 101. — А крыс пускать будут? — спросил Альберт, и Майкрофт улыбнулся уголком губ. — Скорее всего. Я много мыслепреступлений совершил за последние пару дней. А ты? — Достаточно, — сказал Альберт. «И все — про тебя». Никто из них не стал просить раскладушку или матрас. На холодильнике кто-то оставил смешные магниты: павлины, орлы. И кот-блокнот с отрывными листами. — Здесь есть бар, — Майкрофт разобрал сумку, спрятал в сейф поясную, с деньгами. — Если хочешь, можешь пойти со мной.