Последняя надежда

      Три месяца спустя.       — Ты аптечку с собой взял? — дрожащим голосом спросила Шинобу.       Санеми лишь устало кивнул в ответ:       — Взял.       — А тактический фонарь?       — При мне.       — Карта? Ты точно не забыл карту?       — Шинобу, нас отлично экипировали. Всё под контролем, — попытался он успокоить её.       Старушка судорожно выдохнула, и её руки то и дело тянулись к Санеми. Она поправляла складки его военной формы, смахивала невидимые пылинки, а её взгляд, полный немой тревоги, метался из стороны в сторону. И было в этой немой сцене прощания что-то глубоко материнское, словно она провожала на битву не друга, а родного сына — и по сути, частично так оно и было, ведь все эти годы она заботилась о нём, как о кровиночке. Поодаль застыл Гию, неловко переминаясь с ноги на ногу и стараясь смотреть куда угодно, но только не на своих близких людей.       Сегодня настал тот самый день, которого человечество ожидало с трепетом и страхом — день экспедиции «Заря». Когда Санеми узнал, что роковая вылазка, провалившаяся много лет назад, возобновляется, его охватили смешанные чувства: радость, страх и облегчение. Он был доволен, что люди наконец-то сдвинулись с мёртвой точки, но понимал, какие потери могла принести эта экспедиция. Среди охотников, конечно, были бессмертные, но немало и тех, кто уже обрёл свою родственную душу. Последние были особенно уязвимы, хотя и бессмертным не стоило терять бдительность.       Шинобу и Гию отреагировали так же неоднозначно: они понимали важность этого шага, но не хотели отпускать Санеми. Особенно Шинобу, которая уже потеряла в аду свою сестру. Пришлось успокаивать старушку, убеждая, что охотнику ничего не грозит благодаря его бессмертию. Но это не утешало её, наоборот, с каждым днём беспокойство только крепло. Старики всё чаще навещали Санеми, стараясь провести с ним как можно больше времени перед вылазкой. Шиназугава не гневался, наоборот, понимал их чувства и старался уделять им внимание. Каждый вечер они коротали вместе, вспоминая прошлое, обсуждая настоящее и мечтая о спокойном будущем. Санеми ожидал, что новость о «Заре» всколыхнет в Шинобу старые воспоминания о сестре, но она упорно избегала этой темы — ну и ладно.       Канаэ же, словно тень, незаметно проникла в жизнь Шиназугавы. Охотник же злился на себя и на свой разум, который упрямо рисовал перед ним её образ. Но, как ни странно, он принял эту новую странность в своей жизни. Иногда он ловил себя на мысли, что, будь Канаэ реальной, у них могло бы что-то получиться. Эти мысли дико смущали, но вместе с этим — приносили неожиданное тепло. Порой его воображение рисовало до мельчайших деталей, как она движется по его дому: убирается, в сотый раз переставляет безделушки на полках, готовит на рассвете румяные блинчики, напевая под нос милую мелодию. Он представлял, как она, прищурившись, выбирает самый придурковатый ковёр для прихожей — и эта картина была настолько естественной и правдоподобной, что у него захватывало дух. Канаэ стала бы идеальной матерью и женой, способной дарить нежность и любовь.       Если бы Санеми встретил такую женщину в реальности, возможно, он бы позволил себе влюбиться — хотя бы немного.       Чёрт возьми, она была его идеалом, и это пугало сильнее всего.       Почему именно с Санеми происходили такие странности?       Что касалось тренировок, они оказались настоящим испытанием. Наряду с обучением добровольцев, опытные бойцы проходили изнурительные программы подготовки. Человечество спешило — и Санеми это остро ощущал. Люди стремились успеть до прихода лютых морозов. Зимой провести опасную миссию было бы куда сложнее, а времени оставалось всё меньше. Чудовища множились, а защитников становилось всё меньше. К тому же неурожаи обрушились на гражданских, усугубляя ситуацию. Это было тяжёлое время, способное сломить местных жителей, и действовать нужно было быстро. План был разработан давно, но его пришлось адаптировать к текущим реалиям. Отправной точкой стал Санкт-Петербург — отсюда отряд должен был двинуться к «гнезду». К петербургским охотникам присоединились опытные отряды из других городов, прибывшие к назначенной дате.       Медлить было нельзя. Настал тот самый день «икс», ради которого люди жили и которого боялись все эти годы. Экспедиция пробила свой час, чтобы унести одних и навсегда изменить других. И в глубине души Санеми, вопреки здравому смыслу, теплилась детская, наивная вера в то, что всё обернётся к лучшему. Что светлое завтра — не просто мечта, а близкая реальность. Что рано или поздно он и его близкие смогут покинуть пределы Петербурга и увидеть мир, зная, что всё страшное позади.       — Береги себя, — тихий голос Гию вырвал Санеми из пучины раздумий.       Он вздрогнул и встретился взглядом с другом. За эти месяцы Томиока словно иссох изнутри: лицо его поблекло, плечи ссутулились под невидимой тяжестью, а в руке, сжимавшей деревянную трость, читалась немощная дрожь.       При виде этого у Санеми предательски сжалось нутро.       — Ты тоже, старик, — голос его сорвался на хриплый шёпот.       Уголки губ Гию искривились в слабой, но тёплой улыбке. Преодолевая слабость, он сделал шаг вперёд и похлопал Санеми по плечу рукой. Истребитель изо всех сил старался сохранить маску невозмутимости, но тихая, ядовитая боль уже разливалась по его груди.       — И не смей быть безрассудным! Действуй с умом, — в диалог снова встревоженно вплелась Шинобу.       Её сухие, неровные пальцы вновь и вновь смахивали с его униформы несуществующие соринки, пытаясь хотя бы таким образом оградить его от грядущих опасностей. Устало вздохнув, Шиназугава раскинул руки и обнял своих друзей, стараясь запечатлеть в памяти этот момент. Гию и Шинобу вцепились в него так крепко, словно всем этим безмолвным жестом пытались сказать, как сильно не хотели отпускать его на поле битвы.       — Санеми, — сдавленно произнёс Гию, — вернись домой живым.       Санеми отстранился и усмехнулся.       — Да что со мной будет, я же бессмертный.       Охотник коротко кивнул и отвернулся, скрывая в сердце подступающий страх. Рядом с ним скользнула призрачная Канаэ, неизменно следуя за ним. На мгновение она обернулась, заметив, как Шинобу и Гию, не сдержавшись, пролили слёзы, и на её губах появилась грустная улыбка.       — Ещё увидимся, — прошептала она и, отвернувшись, верно последовала за Санеми.

⋇⋆✦⋆⋇

      — Расслабься, до опасных чудовищ ещё далеко, — мягко произнесла Канаэ, паря рядом с Санеми.       Он медленно повернул голову к ней, затем снова посмотрел на отряд, замыкающий шествие. Путь был долгим и извилистым, проходящим обходными тропами, чтобы избежать встреч с монстрами и сохранить силы для сражения с «Матерью». Благодаря новым технологиям, разработанным в условиях упадка, удалось определить эпицентр странных волн — вероятное местоположение «Матери», порождающей чудовищ. По расчётам, её гнездо скрывалось в глубине пещеры, где она выводила потомство. План, разработанный охотниками, казался простым, но действенным: избегать опасностей, не рисковать лишний раз, нанести удар по самке и вернуться на базу. Всё казалось ясным и безупречным, но оставалось одно маленькое «но». Расчёты могли оказаться неточными, а это означало, что опасность поджидала охотников на каждом шагу.       — Успокоила, — тихо, с долей сарказма, произнёс Санеми.       Канаэ лишь улыбнулась. Сначала он пытался игнорировать её во время миссии, но понял, что это бесполезно, и решил принять её присутствие как неизбежное.       Охотник поднял голову, вглядываясь в темнеющее небо. Вскоре отряд остановился на привал, скрывшись в густой чаще леса. Ночь была временем, когда передвигаться становилось особенно рискованно — не стоило привлекать к себе внимание монстров.       Устроившись подальше от остальных у большого валуна, охотник скрестил руки на груди и прикрыл глаза, позволив себе немного подремать и восстановить силы после того, как с трудом проглотил безвкусный сухпаёк. Остальные либо собрались в небольшие группы, обсуждая миссию и будущее отряда, либо отсыпались, либо осматривали окрестности в поисках угрозы. Несмотря на боевой дух, многие были напуганы. Для кого-то это была первая и, возможно, последняя вылазка. Даже бессмертные не обольщались, зная, насколько непредсказуемы нелюди — им не составило бы труда разорвать опытного охотника на части.       В общем, не вылазка, а то ещё дерьмо.       Из дремоты Санеми вывели разговоры новобранцев, которые с энтузиазмом и сверкающими глазами обсуждали, как победят всех чудищ и шагнут в свободное время. Шиназугава хмыкнул — когда-то и он с Гию были такими же. Молодыми мечтателями, стремящимися к мирной жизни и путешествиям за пределы Петербурга. Но теперь это казалось всё менее возможным, учитывая, как быстро ускользало время. Охотник поджал губы и мотнул головой, отгоняя мрачные мысли, а затем перевёл усталый взгляд на молчаливую Канаэ, сидящую рядом. Она заметила его внимание и одарила мечника лучезарной улыбкой.       — Выспался? — спокойно спросила она.       Шиназугава лишь хмыкнул и отвёл взгляд, ясно давая понять, что не намерен сейчас вести светские беседы в окружении стольких людей. Кочо, уловив его настроение, понимающе кивнула и не стала настаивать. Она прижала ноги к груди и придвинулась ближе, положив призрачную голову ему на плечо. Охотник вздрогнул от лёгкого холодка, но ничего не сделал.       — Это навевает воспоминания, — продолжила она, её голос становился всё тише, переходя на дрожащие ноты. — Когда-то я так шла на миссию вместе с Шинобу… Я жалею, что мы тогда отдалились. Мне столько всего хотелось ей рассказать… О многих вещах, сделанных в прошлом, я жалею, но сильнее всего — о том, что не могу ничего исправить…       Шиназугава молчал, переваривая её слова. С Канаэ происходило нечто странное — удивительно, что она являлась ему как иллюзия, созданная его разумом. Однако её знания поражали, выходя за пределы любой фантазии.       Она часто говорила о вещах, о которых он не мог знать — от потерянных предметов до опасных, кишащих чудищами зон. Именно она указала на карте места, которых отряду следовало избегать. Разумеется, Санеми передал эту информацию другим, притворяясь, что это его собственные догадки — иначе Канаэ свела бы его с ума своими просьбами.       Каково же было его удивление, когда всё оказалось правдой. И самое пугающее заключалось в том, что Санеми не мог знать этого ни при каких обстоятельствах. Поэтому восприятие иллюзии в его сознании начало трещать по швам. Но если Канаэ не являлась плодом его воображения, то кем же она была? Настоящим призраком Канаэ Кочо?       Эти мысли всё чаще проникали в его сознание, переплетаясь с болезненным скептицизмом. С каждым днём всё труднее было понимать происходящее.       Мечник, наконец, повернулся к ней и заглянул в её глаза. Канаэ молчала какое-то время, прежде чем произнести слова, от которых у Санеми побежали мурашки:       — Пожалуйста, найди меня.       Она всегда умела сказать нечто, от чего у Шиназугавы кровь стыла в жилах. Он хотел было сердито фыркнуть, но вместо этого прочистил горло и окинул её более пристальным взглядом.       — Что это значит? — тихо спросил он, едва шевеля губами.       К счастью, другие его не слышали — отряд был слишком занят своими делами. Губы Канаэ тронула мягкая улыбка, и она осторожно вытянула ладонь, коснувшись его щеки.       — Сейчас я сплю в гнезде.       Истребитель удивлённо приоткрыл рот, шумно выдохнув через ноздри. Увидев его реакцию, Кочо тихо хохотнула.       — Много лет назад меня утащили в гнездо, но из-за бессмертия не смогли убить, — пояснила она, вызвав у Санеми новую волну шока. Не дав ему вставить и слова, она продолжила с серьёзным видом: — Вместо этого меня погрузили в долгий сон, из которого я не могу выбраться. Но ты… ты можешь мне помочь…       Санеми не знал, что ответить, судорожно переваривая информацию. Что вообще сейчас происходило?       Тем временем позади Шиназугавы начали собираться люди, и, заметив это краем глаза, Кочо отстранилась.       — Ты сомневаешься, но верь мне, Санеми. Как я верю в тебя.       Шиназугава нахмурился, но промолчал, отвлечённый чужими голосами, которые его звали. Поднявшись, он быстро взял в руки оружие, напоследок окинув Канаэ непонимающим и взволнованным взглядом.

⋇⋆✦⋆⋇

      Как ему вообще отреагировать на слова Канаэ? Если бы Санеми услышал это несколько месяцев назад, он бы просто махнул рукой. Но после того, как она снова предсказала местонахождение монстров, о которых он и не подозревал, в его душе закрались сомнения. Иногда так хотелось отключить голову и ни о чём не думать, но Санеми не был бы собой, если бы не начал себя накручивать.       Что-то холодное коснулось его ладони, и он резко повернул голову, всматриваясь в лицо Кочо.       — Будь осторожен. В лесу обитает слепая тварь, которая ориентируется на звук. Бей сначала по её хвосту — без него она бессильна, — сказала она, проведя своей призрачной рукой по его запястью.       Санеми склонил голову, чтобы капюшон скрыл его неловкое выражение лица. Рука Канаэ была маленькой и аккуратной, утопающей в его большой ладони. Да и сама она казалась Дюймовочкой рядом с ним. Такая хорошенькая…       Истребитель часто заморгал и закусил губу. Конечно, сейчас было самое время, чтобы таять от её прикосновений… Устало выдохнув, Санеми кивнул и попросил сослуживца предупредить отряд о готовности — так, на всякий случай…       Некоторое время они двигались вперёд, пробираясь сквозь плотную завесу тумана, преодолевая препятствия, пока не оказались в густой чаще леса. Высокие деревья зловеще устремлялись ввысь, заслоняя небо и создавая идеальное укрытие для затаившихся чудовищ. Можно было обойти лес, но этот путь оставался самым коротким и относительно безопасным — другие маршруты грозили большими потерями. К счастью, первую половину пути через лес они преодолели без происшествий, но вторая часть заставила отряд напрячься.       Сначала всё шло гладко: мечники вышли на просторную лесную поляну, окутанную полумраком. Но вскоре воздух наполнился тревожной атмосферой, и в следующий миг ударная волна сбила с ног первых из охотников. Санеми не успел опомниться, как его товарищи были отброшены в разные стороны. Он уже готов был ринуться в бой, когда рядом с ним раздался голос Канаэ:       — Замри! — предостерегла она. — Оно реагирует на звук.       И Санеми замер, медленно облизнув нижнюю губу, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Лишь тогда он смог разглядеть чудовище, затаившееся в центре поляны. Оно напоминало гибрид человека и ящерицы, разинув пасть, полную острых, окровавленных зубов. Мощный хвост существа, покрытый блестящей чешуёй, рассекал воздух с опасным свистом, в то время как его лапы казались менее внушительными. Только тогда Санеми заметил, что монстр реагировал только на громкие звуки — лежащие без сознания охотники его не интересовали.       — Обойди его слева, — уверенно произнесла Кочо.       Стиснув рукоять катаны, Санеми последовал её совету, сам не понимая почему. И правда, с левой стороны можно было обойти монстра более безопасно, не шелохнув ни травинки, ни влажной земли. Шиназугава внимательно следил за хвостом, осознавая, что монстр, слепой глазами, полагался лишь на слух. Поэтому Санеми терпеливо ждал, когда ветер подует в нужном направлении, чтобы скрыть его присутствие.       Как только ветер поднялся, охотник ринулся в атаку. Монстр не успел среагировать, и Санеми с силой ударил по хвосту. Чудовище взвыло, и хвост едва не сбил мечника с ног, но тот ловко увернулся, прислушиваясь к подсказкам Канаэ, которые помогали ему избегать атак и наносить точные удары. Добраться до головы чудовища казалось невозможной задачей. Канаэ оказалась права: сначала нужно было расправиться с хвостом. Санеми сосредоточился и, сделав решительный выпад, отрубил хвост монстру.       Чудовище заверещало от боли, и в этот момент Санеми, собрав все силы, ринулся вперёд и с точностью отсёк голову. Затаив дыхание, он остановился, осознав свою победу. Руки дрожали от напряжения и облегчения. Товарищи молчали, поражённые его подвигом, а затем разразились ликованием, поддерживая его. Санеми с недоверием взглянул на Канаэ. Она действительно помогла ему — это был неоспоримый факт. Только благодаря ей они избежали больших потерь. Благодаря той, в чьё существование он не верил… до этого дня?

⋇⋆✦⋆⋇

      Спустя долгое время было решено сделать привал. Многие из пострадавших нуждались в отдыхе и перевязке ран после схватки с чудовищем. К счастью, Санеми избежал ранений и теперь мог просто восстанавливать силы, медленно пережёвывая пищу и надеясь, что она не окажется слишком пресной. Сейчас светало, и это означало, что опасность временно отступила до наступления ночи. Поэтому люди могли позволить себе развести костёр, чтобы согреться и почувствовать призрачную безопасность. Усталый вздох сорвался с губ Санеми, когда он устроился подальше от остальных, предпочитая редкие мгновения уединения. Они зашли так далеко, что иссушенные земли постепенно сменились бескрайними просторами, усеянными серебристыми травами и нежными цветами, колышущимися под лёгким ветерком. Здесь мир представал совершенно иным — не тем, что в городах, зажатых в тисках каменных стен и вечно окружённых тенью монстров. Простор дышал свободой, а воздух был наполнен свежестью и ароматом диких растений.       Санеми почувствовал холодок рядом, уже зная, что это была Канаэ. На этот раз он позволил себе взглянуть на неё более осознанно и внимательно. Сама она оставалась невозмутимой, с той же прекрасной улыбкой, от которой его сердце невольно замирало.       Он укрыл лицо в капюшоне, позволяя себе без стеснения смотреть на неё. Она была настолько прекрасна, что ему хотелось в один миг обнять её и никогда не отпускать, как бы безумно это ни звучало. Быть всегда рядом…       «Какой же я дурак», — подумал Санеми, осознав, что не должен был поддаваться этим чувствам.       Санеми скользнул взглядом по её лицу к губам и невольно вспомнил, как жадно осыпал их поцелуями в своих снах. Внутри у него всё разгорелось, и он с трудом сглотнул, отведя взгляд чуть в сторону, к её аккуратным рукам.       — Почему всё так сложилось? Как тебе это удаётся? — прошептал он едва слышно.       Она мягко покачала головой.       — Потому что я ходила здесь множество раз.       — Объясни, — прошептал он, игнорируя довольный гул отряда, который радовался новому дню.       В этот момент для него существовала только Канаэ и её голос. Недавний разговор, полный откровений, всё ещё звучал в его голове, терзая душу и заставляя задуматься.       «Кто же ты такая?» — задавался вопросом он.       Что-то осознав для себя, она устало провела рукой по лицу.       — Как я и говорила, много лет назад меня утащила в гнездо нелюдь, но я не умерла — погрузилась лишь в долгий сон. Благодаря моим силам, душа могла путешествовать куда угодно. За прожитые годы я многое повидала, бродя по миру…       Санеми нахмурился, погружаясь в воспоминания о разговоре с Гию, когда тот упоминал о загадочном даре Канаэ Кочо. Тогда он лишь усмехнулся и не воспринял слова друга всерьёз, но теперь…       — Сила… Вот интересно мне… Почему ты вообще позволила себя утащить нелюди? Гию говорил, что ты была вполне себе талантливой охотницей. На твоём месте я бы сражался до конца, пока меня не разорвало бы на части.       На лице Канаэ отразилась глубокая печаль, и в уголках её глаз заблестели слёзы.       — У меня не было выбора, эта тварь оказалась не так проста. В тот день либо я, либо Шинобу должны были быть утащены. Если бы это была Шинобу, она бы не справилась и не смогла бы привести подмогу. Поэтому, когда я увидела эту тварь, я просто позволила этому случиться. Мне пришлось принять это решение с самого начала — как только мы отправились на задание.       Санеми замер, лихорадочно пытаясь осмыслить услышанное.       — Стоп, стоп, стоп. Ты что, всё знала и позволила этому случиться? Кочо, какого чёрта?       — Есть вещи, которые невозможно предотвратить, как бы ты ни старался. Но можно выбрать меньшее из зол.       — И ты выбрала?       — И я выбрала. Санеми, я не всемогущая, но мой талант позволяет иногда заглядывать в различные варианты будущего. В тот раз я ясно увидела лишь два пути: либо жертвую собой я, либо Шинобу.       Слова Канаэ звучали пугающе правдиво и обретали зловещую логику. Выходило, Канаэ принесла себя в жертву, чтобы даровать Шинобу шанс на жизнь, а Гию — крупицу счастья. Но этой жертвой она сковала цепью страданий и себя, и…       — Почему не рассказала раньше? — наконец вымолвил он.       — Я была слишком слаба, чтобы говорить с тобой. Но со временем моё тело окрепло, и теперь я могу появляться перед тобой…       Эти слова эхом звучали в его сознании, оставив горькое послевкусие. Санеми и Канаэ сидели в тишине. Время тянулось мучительно долго, пока Кочо не выдержала и не расплакалась. Слёзы понеслись по её румяным щекам, когда она тихо прошептала:       — Прости меня… просто прости… Я не могла поступить иначе, тогда всё было бы гораздо хуже…       «Почему ты извиняешься…»       Санеми смотрел на неё с затравленным взглядом. Его рука сама потянулась, чтобы коснуться шелковистых прядей её волос, но замерла в воздухе. Он сжал пальцы, упрекая себя за миг слабости, за готовность поверить в эту невозможную правду, что несла с собой старшая Кочо. Внутри него рушился целый мир. Все опоры и устои рассыпались в прах под тяжестью открывшейся истины. Душа разрывалась от невыносимой боли, но в самом сердце этого хаоса, среди обломков прежней жизни, уже теплилась новая судьба, едва зародившаяся последняя надежда, которую он нашёл в призрачном образе Канаэ Кочо.       Санеми хотелось кричать и злиться на Канаэ за её поступок, хотя он не знал, какое право имел осуждать её выбор — она была ему совсем чужой. Она спасла его друзей, подарив им счастье, обрекая себя на страдания. Но легче от этого не становилось. В его душе бушевали гнев и радость. Почему же эти чувства так терзали его из-за Канаэ Кочо?       — Ты — дура, но я тоже дурак, поэтому поступил бы точно так же на твоём месте, — с трудом сказал он. — Я рад, что у Гию и Шинобу всё хорошо. Они заслуживают счастья, пусть и такой ценой. Они мне как семья, поэтому спасибо… Канаэ… спасибо, что спасла дорогих мне людей.       Она расплакалась с новой силой и кинулась ему на шею, обнимая руками и касаясь призрачными губами его виска, щеки и шеи.       — Я люблю тебя… Люблю, люблю… — тихо прошептала она ему в самое ухо, и сердце охотника затрепетало.       Санеми искренне не понимал, почему Канаэ так настойчиво извинялась перед ним, почему неизменно следовала за ним, почему её глаза были полны боли. Но на самом краю сознания, в самых потаённых его уголках, уже мерцало смутное прозрение. Оно противоречило логике, но находило отклик в сердце, которое вопреки всем доводам твердило одно: «Я хочу, чтобы ты была рядом». И как бы он ни старался отрицать это, всё его существо тянулось к Канаэ Кочо. И не просто так.       — Раз уж ты так сильно извиняешься, то… приготовь мне блинчики, если вдруг станешь настоящей, — неожиданно произнёс он.       Канаэ сначала опешила, а потом звонко рассмеялась, вызвав у охотника слабую улыбку.