Corazón quebrado
31 марта 2025 г., 02:15
Ноа
Я проснулась от непонятных звуков. Яркий солнечный свет помешал открыть глаза, и, с трудом разлепив их, я увидела Ника и Эндрю, играющих в машинки. Я была укрыта пледом. Странно, ведь я не помню, чтобы вчера ложилась спать под ним. Сев на диване в удобной для себя позе, я засмотрелась на то, как играют мальчики. Было так привычно наблюдать их вдвоём, как будто наше утро всегда начиналось именно так. Как будто этот мир был только для нас троих. Ник поднял свой взгляд на меня и смотрел прямо в глаза. Его карие на солнце стали чуть светлее, цвета мёда. Это завораживало меня. Я смущенно отвела взгляд и заметила татуировку на его руке. Ту самую, которую я написала фломастером еще в тот момент, когда мы были вместе. В этот же момент мне будто не хватило воздуха в легких. Он не свёл её. Почему? Побоялся сводить или решил оставить на память? К чему бы ему её оставлять? — Ты слишком долго меня рассматриваешь. Как посидели вчера? — Очень хорошо. А вы? Ты даже сообщения не написал. — Я делал всё, как ты говорила. Правда, пока успокаивал перед сном, не заметил, как сам уснул. — Вы мило смотритесь вместе. Мы улыбнулись друг другу. Поверить не могу, что мы нормально общаемся с Ником. С нашего договора прошло пару дней, но при всём этом мы ни разу не поссорились, хотя могли. — Слушай, мы же считаем месяц с того момента как переехали? — Да. Не терпится уехать? — Нет, просто интересно. Он ничего не ответил. Я хотела приготовить завтрак, но, как оказалось, мальчики позавтракали без меня. Зато, я ела в гордом одиночестве, пока Николаса сидел с сыном. Мне это даже начинает нравится. После завтрака была моя очередь сидеть с Эндрю, потому что Нику нужно было отъехать в кампанию и решить какие-то вопросы. Чтобы не сидеть просто так, я отвезла сына к маме, чтобы она повидалась с внуком. Время близилось к обеду, поэтому, уложив малыша на ночной сон я осталась с мамой на кухне пить чай, пока мелкий не проснётся. Мысленно я усмехнулась. Мелким нашего сына называет Николас. Как быстро я повторяю за ним. — Зачем ты это делаешь? – Голос мамы прозвучал как гром, выводя меня из мыслей. — Делаю что? — Зачем даёшь Нику ложную надежду? Он женатый мужчина. — Не ты ли грозилась рассказать ему про сына, пока я была беременна? — Тогда он не был женат, а сейчас ты рушишь его брак. Они с Софией счастливы. — Но она дала ему добро, если он захочет развестись. — Ты можешь не спорить со мной? Зачем ты это делаешь? — Я не спорила с тобой, но посмотри, что из этого вышло. У Эндрю есть отец, который хочет его воспитывать. Почему я должна препятствовать? — Потому что Николас занят другой. Она его любит и ждёт ночами. Она тоже хочет быть его единственной. — Я делаю это не ради себя, а ради сына. Николас хочет участвовать в его воспитании, вот и пусть участвует. Я не могу запретить ему это. — Ноа, перестань нести чушь. — Это ты перестань. Мам, это всего лишь месяц. Я Ника против Софии никак не настраиваю. И если вдруг он с ней разведётся – знай, что это не моя вина. Мои слова хоть немного успокоили пыл моей горячо любимой матери. Когда Эндрю проснулся, я отвезла его домой. Там мы развлекались, потом решили приготовить Нику ужин, чтобы сделать ему сюрприз. Но он сразу пришёл не в духе. Мы с мелким в то время только накрывали на стол. Лейстер устало выдохнул и сел в кресло. Я не стала трогать его лишний раз, но он никак не хотел не то что говорить, даже дышать в мою сторону. Я не хотела, чтобы Эндрю видел нарастающий скандал, поэтому взяла его на руки, отнесла в детскую и уложила спать. Спустилась обратно в гостиную и села рядом на диван. — Что случилось? — Не важно, просто временные трудности. — Что-то с Софией? – Я задала этот вопрос, ещё сама не понимая, зачем. Ник, видимо, тоже не понял, это было видно по его удивленному взгляду и нахмуренным бровям. — Причём тут она? — Ну, вы вроде как ещё муж и жена. Вдруг она ревнует тебя к Эндрю. — Это что, ревность в твоём голосе? — Нет, конечно. Я тебе никто и не могу запрещать тебе делать, что пожелаешь. Тем более, она твоя жена. — К чему ты вообще её вспомнила? Зачем? — Просто к слову. Пыталась узнать, что тебя так расстроило. — Слушай, ты мне не доверяешь? Я ответила, не задумываясь. Как будто только и ждала этого вопроса, чтобы ответить. — Да, не доверяю. Как я могу доверять человеку, который при всех поцеловал другую? Как? — Мы действительно будем это вспоминать? Меня переполняла злость. Так много хотелось сказать, но я боялась, что могу испортить отношения. Хотя, что портить, если их нет? — Скажи, как строить с тобой отношения, если ты мне не доверяешь? — А как мне доверять тебе? — Не отвечай вопросом на вопрос. Я забочусь о тебе и Эндрю. — Я знаю. Но то, что мы живём под одной крышей ещё не означает заботу, знаешь ли. — Ты хочешь поругаться? — Не хочу. Но как нам жить вместе, если ты не хочешь разговаривать со мной? — А что ты хочешь? Мы не виделись два года. Я сделала вывод, до жути больной, но он был реальным и очевидным. — Я для тебя ничего не значу. — Именно так. Ждала от меня опровержения своих слов? Единственный человек, которого я люблю – Мэдисон. Она единственная, кто любит меня просто так и не сделала ничего плохого. — А я сделала? — Ты предала меня, Ноа. — Мы правда будем обсуждать тот вечер? Это было в прошлом! — В тот вечер ты вонзила мне нож в спину, сказав при этом, что мы должны быть сильными. Что теперь? Думаешь, так легко забыть, что ты изменила мне? — У нас есть сын! Он не виноват ни в чём! — Ты права, он не виноват. Но это и твой сын. И я не могу полюбить его за это. Вот он. Последний выстрел. Контрольный. Пуля попала прямо в сердце, насмерть. Мое шоковое состояние никак не описать. Только что я получила не нож в спину, а выстрел в сердце. Без шанса на выживание. А самое ужасное, что я не могу злиться, ведь все его слова были правдой. Я действительно совершила ошибку, оступилась. Больше нет того Николаса. Мне лишь остаётся смотреть на него и сдерживать рвущиеся наружу слёзы, чтобы не дай бог не разреветься. И вот мы стоим, смотрим друг на друга. Одновременно самые близкие друг другу и самые чужие. Мы продержались две недели и два дня. И теперь стоим друг напротив друга, озлобленные, снова пытаемся сделать друг другу больно. — Ты не можешь его полюбить, потому что он мой. Но его отца не было в его жизни всё это время. Потому что я знала, что это произойдёт. И лучше бы я не появлялась. Вообще. — Что ты хочешь этим сказать? — Было бы лучше, если бы я осталась с Дэном. Чтобы мама не увезла меня. Да, рано или поздно он разбил бы мне сердце, но он бы сделал это один раз. А ты не щадишь меня постоянно. — Да, лучше бы ты не появлялась. От тебя куча проблем. — Как и от тебя. Но я не заставляла себя влюбиться в тебя, как и не заставляла тебя. Я приехала только потому, что моя мама вышла замуж. Мы не знали, что сказать друг другу. Я стала слишком смелой и продолжила разговор. Всё, что копилось во мне два года вырвалось наружу. — София правда идеальный кандидат на место рядом с тобой. Более собранная, что ли. Ответственная. Не то, что я. — Не говори так. — Как? Ты хоть знаешь, через что я перешла? После твоего ухода? Я могла повторить судьбу Брайар. У меня хватило мозгов не резать вены, но Эндрю могло бы и не быть. Думаешь, только ты один страдал? А я тоже любила! Больше, чем себя любила! — Теперь ты строишь из себя жертву? А не ты ли изменила мне? — Ты целовался с Софией у меня на глазах! — Поцелуй – не измена! Ещё выстрел. Тело и так не подаёт признаков жизни, но он продолжает стрелять. — Да? Тогда и выстрел в лоб это не убийство! — Не сравнивай эти вещи. Они совершенно разные. Слов больше не осталось. Как донести человеку, что я чувствую? Как сказать ему об этом? Он будто уши закрыл и не слышит ничего! — Такие же разные, как все твои дешёвки? — Не хочу это слушать! Ты мне противна, Ноа Морган. Он вышел из дома, даже не обернувшись. Снова мне больно. И снова по его вине.
