Выигрыш в карты

— Агхр, ладно, давай ещё раз, — ворчит Чонин, утыкаясь в телефон. Он вновь и вновь вчитывается в сообщение, которое ему, по просьбе Минхо, прислал Сонхва, словно надеясь найти там какой-то тайный смысл, который они упустили раньше. Он и Крис провели во дворе дома уже часа два, не меньше, пытаясь разобраться в том, как именно оборотни принимают форму волка. К сожалению, как Крис понятия не имел, как это должно происходить, так и Чонин. К тому же он не был в этом вопросе лучшим помощником, учитывая, что его вампирская природа лишала его подобного опыта. «…Важно сосредоточиться на волчьем нутре, представить, как меняется тело: кости, мышцы, кожа — всё должно обрести звериную форму. Успокойся. Попробуй медитацию. Мне это помогло с первого раза. Потом всё стало происходить само собой…» — гласило в сообщение Сонхвы. — Ты точно сосредоточился? — хмуро уточняет Чонин, глядя поверх экрана. — Точно, — с сосредоточенным видом кивает Крис. — Представил? — Насколько это вообще возможно. — Тогда отчего не выходит?! — раздражённо восклицает Чонин. — Чонин, я не знаю. У меня понимания столько же, сколько и у тебя. Возможно, нам нужен перерыв. — Допустим, — нехотя соглашается Чонин и тяжело опускается рядом на деревянную скамейку под навесом. Телефон он не убирает. Листает сообщение снова и снова, будто от этого в Крисе внезапно пробудится внутренний волк. Вчера они уже пробовали — безрезультатно. Ни намёка на ту лёгкость, о которой с уверенностью писал Сонхва. Крис всё так же не может принять форму волка. Будь это кто-то другой — Чонин уже давно пробормотал бы что-нибудь едкое вроде «бракованный оборотень», но в случае с Крисом… Ему и в мыслях не хочется задевать чувства. Сосредоточенность не помогла, визуализация — тоже. Медитация провалилась с треском ещё вчера. Даже видео с воющими волками, включённые по инициативе Чонина, не вызывали ничего, кроме раздражённого «Ох, хватит!» и подушки, пущенной в его сторону. К счастью, обошлось без лишних советчиков: дом почти пустовал. Где-то там в комнате заперся Сынмин, что никак не мешало их попыткам, а Минхо-хён сидел в своём кабинете. Все остальные разъехались. Удивительно, но за прошедшие два дня Чонин ни от кого, кроме Минхо, не слышал об их взаимоотношениях с Крисом. Или ещё не поняли, или старательно замалчивали. Чонину это было только на руку. Меньше расспросов — больше спокойствия и времени на всякие сомнительные идеи. Именно так он и пришёл к мысли, что чтобы стать полноценным оборотнем, Крису непременно необходимо научиться обращаться в волка. Пусть даже никакой реальной пользы в этом нет — галочку поставить хочется. Для полноты картины. — Может, стоит понаблюдать за другими оборотнями? — внезапно произносит Крис. — То есть, это могло бы помочь. Увидеть, как трансформация происходит. В реальности. Не на видео с сомнительной графикой. — Но ведь мы уже общаемся с Сонхвой! — с лёгким возмущением в голосе напоминает он. — Он же написал нам, что делать. Ты хочешь сказать, что его советов недостаточно? — Я видел, что он написал, — вздыхает Крис. — Но, come on, ты сам видишь, что пока ничего не выходит. Мне просто кажется, было бы легче, если бы рядом был кто-то, кто действительно умеет это делать. Не настаиваю, просто… мысли в слух. — Хм, — Чонин прищуривается, откидываясь в кресле. — Придётся звать Сонхву, видимо. Не думаю, что кто-то другой из его сородичей согласится ступить в наш дом. Вряд ли они будут в восторге от идеи провести время среди вампиров. — Жаль, конечно, что вы ни в кого обращаться не умеете, — задумчиво тянет Крис, смотря на пустой двор перед ними. Двор пустовал в принципе всегда. Просторный, но безжизненный, он выглядел скорее декоративным приложением к дому, чем чем-то полезным. Единственное живое, что радовало глаз, — старая вишня, раскинувшая ветви так широко, что её тень спасала от солнечного света часть комнат. Вампиры, как известно, не особо ценили ласковое летнее солнце. — А ведь в фильмах показывают, будто вы обращаетесь в летучих мышей, — задумчиво продолжает Крис, кутаясь плотнее в кофту. — Откуда это вообще пошло? Чонин, сидящий в одной футболке и шортах, бросает на него короткий, лениво-насмешливый взгляд. К холоду он, разумеется, нечувствителен, и наблюдать за тем, как Крис кутается, было даже немного умилительно. — В фильмах слишком много выдумок, — хмыкает Чонин, откидываясь на спинку садового кресла. — Но, кхм… — он на секунду замолкает, обдумывая, стоит ли рассказывать такую незначительную деталь о вампирском существе. — Ладно, на самом деле, это не беспочвенные выдумки. — Подожди, что? Серьёзно? — встрепенувшись, переспрашивает Крис. — Да. На самом деле, некоторые древние вампиры, не такие, как Минхо, а намного старше, говорят, что раньше вампиры могли обращаться в летучих мышей. Но это было так давно, что мало кто уже верит в это, к тому же мы, даже если и умели, то утратили эту способность. Просто как… наша местная легенда. — Damn, как жаль, — с каким-то наигранным разочарованием тянет Крис. — Ты бы был такой… милой маленькой мышкой. Чонин мгновенно хмурится. — Ты вообще видел летучих мышей? Они далеки от понятия «милые», — насмешливо бросает он, скрестив руки на груди. Но Крис уже совсем не слушает. Или просто не обращает внимание. Что-то в его взгляде начинает Чонина нервировать. — Маленькая мышка… — бормочет Крис, поднимаясь со стула и потягиваясь. — Маленькая мышка… Так вот откуда это пошло! — Что пошло? — Я слышал пару раз, как члены клана называли тебя мышонком, — самодовольно улыбается Крис, а Чонин только сильнее мрачнеет. — Маленький мышонок Чонин, да? — Не смей, — предупреждающе произносит Чонин, медленно поднимаясь со своего места. Крис делает шаг назад — играючи, без страха. Улыбка не сходит с его лица. Наоборот, становится ещё шире. — Мышонок Чонин, — мурлычет он, будто пробует слова на вкус. — Звучит мило, ты так не думаешь? Чонин всё больше закипал. Не от злости, просто… Ну… Раньше его так называли хёны. Но на то они и хёны, что старше, что Чонин для них младший, о котором надо заботиться. Из уст Криса же это звучит совсем иначе. Не обидно или оскорбительно, но по-другому. — Хватит, — требует Чонин. Он делает шаг вперёд, но Крис лишь хохочет и с наглым вызовом отвечает: — Ты всегда так остро реагируешь, мышонок? — продолжил ухмыляться Крис, при этом отступая назад. — Крис, ещё раз, и я начну называть тебя собакой, — цедит Чонин сквозь зубы. — Но это не честно, я, всё же, волк, а не собака, а вот ты — маленькая мышка. — Я даже выше тебя! — раздражённо выпаливает Чонин. Он бросается вперёд, но Крис ловко отпрыгивает и с весёлым смехом удирает прочь по двору. — Попробуй догони, маленькая мышка, — бросает он через плечо. Двор, обычно пустой и безжизненный, сейчас оживает. Простор, раскинувшийся между домом и границей участка, превращается в импровизированную арену. В меньшем пространстве Чонин бы легко загнал его в угол, но теперь мог только гоняться следом, осознавая, что оборотень сам по себе быстрее. Чонин замирает в самом центре спустя минуту или две погони. Крис тоже тормозит, оглядывается. Ветер треплет подол его худи. Улыбка всё ещё сияет на лице. Конечно, Чонин мог использовать свою вампирскую скорость. Оборотни сильные, а вампиры быстрые. Это аксиома. Но… Так же было не так интересно, да? К тому же, Крис не какая-то жертва, которую он пытается догнать ради пропитания или вроде того. — Уже выдохся? — весело спросил Крис. — Как это так, большой волк, а убегает от маленькой мышки? — съязвил Чонин, поймав его взгляд. Крис, вместо ответа, медленно разворачивается. — Ох, ну раз ты так заговорил, — тихо протянул он, — тогда не обижайся, когда попадёшься. Хищная ухмылка появляется на его лице. Чонин делает осторожный шаг назад — не из страха, нет, скорее от предвкушения. Внутри всё сжимается, словно перед прыжком с высоты. Он собирается рвануть с места сразу, как видит, что Крис начинает двигаться к нему. Треск ниток застаёт врасплох. Как прозвучавший вместе с ним хруст костей и движение в воздухе. Мгновение — и вот уже не Крис, а огромная серая туша валит Чонина на землю. От удара сбивает дыхание, спина глухо бьётся о землю. Чонин широко распахивает глаза. Прямо над ним — волк. Большой, мускулистый, с длинной серой шерстью. Он и волк с удивлением — по крайней мере Чонину кажется, что в глазах зверя отражается удивление — смотрят друг на друга. Получилось! Обратиться в волка! Чонин не ощущает боли в затылке, не замечает твёрдость сырой земли. Всё отходит на второй план — и тяжесть на груди, и влажная трава под лопатками, и лёгкий звон в ушах. Всё затмевает одно-единственное чувство: восторг. — Получилось! — восклицает он и притягивает волка к себе за шею, утопая пальцами в густой, жёсткой шерсти. — Получилось, получилось! Волк — нет, Крис — издаёт какой-то тонкий удивлённый скулёж от этого действия и переминается на одном месте. Чонин в полной мере начинает ощущать, с какой силой передние лапы упираются ему в грудь. — Ох, блядь, — хрипло выдыхает он, — а теперь слезь с меня, ты тяжеленный. Крис послушно отступает и садится рядом, смотря на него, чуть склонив голову. Чонин поднимается, отряхивая с одежды мокрую траву, и с интересом смотрит в ответ. Какой покладистый щеночек, послушал команду с первого раза. Светло-серый, пушится, наверное, из-за того, что зима только-только отступает. Влияет ли вообще время года на толщину шубы оборотня? И, чёрт возьми, почему он такой огромный? — Теперь точно куплю тебе ошейник… и поводок, — ворчит Чонин. Крис рычит, коротко и глухо, опуская голову, — и будто бы закатывает глаза. Чонин едва сдерживает смешок. — Ах да, забыл, — хмыкает он, — ты ж мне даже ответить не можешь в таком виде. Я теперь могу звать тебя как хочу. Ну что, щеночек, язык проглотил? Или звать тебя хорошим мальчиком? Крис, как и ожидалось, ничего не отвечает, только подскакивает на ноги и снова порыкивает. Чонину от этого становится смешнее. Возможно, ему и стоило бы бояться огромного оборотня — серьёзно, он Чонину по пояс, даже выше, — но это же Крис! — Да-да-да, я понял, что ты пытаешься строить из себя большого злого волка, успокойся, — закатив глаза, бормочет Чонин, пытаясь остановить рычание Криса. — Как думаешь, сможешь обратиться обратно? Или Хёнджин прав, и у меня теперь новый питомец? Волки меня не привлекают, чтоб ты знал. Волк-Крис замирает, склоняет голову набок, будто обдумывает вопрос. Затем его взгляд скользит в сторону. Чонин прослеживает направление — и вздыхает. Порванная одежда всё ещё валяется на траве. Ну конечно. Куда она ещё могла деться, кроме как порваться. Уж точно не растянуться, чтобы вместить в себя волчью тушку. Хотя это было бы забавно. — Ах да, одежда, — бормочет Чонин. — Ладно, пошли в дом тогда, будем пробовать обратное перевоплощение. Не предлагать же тебе здесь этим заниматься… Хотя забор высокий, соседи всё равно не увидят. А если не выйдет — будешь охранять дом. Лежать у двери, лаять на почтальонов и гонять голубей. Как тебе такая мотивация? Волк бодает его в бок — не слишком сильно, но ощутимо. Чонин не понимает, как именно ему интерпретировать эту реакцию. Игривость? Укор? Неужели ему теперь придётся научиться понимать эмоции волка? Он собирает с земли остатки одежды и задумчиво рассматривает изорванную ткань. — Ну, по крайней мере, кроссовки целы, — хмыкает он. Крис-волк фыркает. — Ладно-ладно, идём. Крис ещё в волчьем обличье фыркает и нетерпеливо топчет лапами у двери. Он громоздкий, пушистый, выглядит глупо, пытаясь повернуть ручку лапой. Чонин спешит на помощь и, открыв дверь, впускает его вперёд. Тишина зала нарушается разве что скрежетом когтей о пол до того момента, пока глухой стук, подхваченный эхом пустой комнаты, не разносится по помещению. Чонин рефлекторно оборачивается: в проёме, ведущем из столовой, застыл Сынмин. В одной руке у него чашка, в другой — пусто. Блокнот, который он держал, теперь на полу. Сам Сынмин не сводит широко распахнутых глаз с Криса. Словно впервые в полной мере осознал, что в их доме живёт оборотень. — Эм… — только и успевает вымолвить Сынмин. Чонин, не теряя самообладания, салютует ему, подталкивая Криса к комнате. — Проверяли, настоящий ли он оборотень, — небрежно бросает он. — Как оказалось, настоящий. Сынмин не отвечает, но Чонин и без того чувствует, как он провожает их взглядом. Хорошо, что комната Криса близко к залу. Это значит, что Чонин может быстро загнать его туда и не беспокоиться, что кто-то ещё их увидит, например, из-за того, что решил внезапно вернуться домой. Когда дверь за ними закрывается с тихим щелчком, Чонин наконец плюхается в кресло, выдыхая. Не то чтобы Крис в волчьей форме мог доставить какие-то проблемы. Всё же все они прекрасно знают, кто такой Крис, но всё равно это было слишком волнительно. Крис остаётся стоять посреди комнаты, принюхиваясь. Сначала просто к воздуху, потом — к Чонину. — Итак, возвращение в человека? — напоминает ему Чонин. Крис отступает, словно наконец-то вспомнил, зачем они вообще вернулись в дом. Он возвращается к центру комнаты, немного крутится на месте, пока не замирает. Спустя несколько секунд начинается трансформация. Она достаточно быстрая, но Чонин всё равно успевает заметить, как выглядит «переходная форма». Кости двигаются под кожей, шерсть втягивается, тело сокращается, вытягивается, и вот — на месте массивного волка стоит Крис. Высокий, обнажённый, тяжело дышащий. Больше он не будет жаловаться на странную графику в фильмах. В жизни это тоже выглядит странно. — Не хочешь отвернуться? — спрашивает Крис. — Хотя бы ради приличия? Чонин лениво скользит взглядом по подтянутому телу. Что ж, ему вполне нравится то, что он видит перед собой. — М-м-м, — тянет он, — нет. Что такое приличие? Крис только усмехается, закатывая глаза, и поворачивается боком, чтобы притянуть к себе лежащую на кровати одежду. — Я тут подумал… — произносит он, натягивая штаны. — Ого, волки умеют думать, — хмыкает Чонин. — Подумал, если вы раньше могли обращаться в летучих мышей, то, хоть сейчас и не умеете, это значит… что вы тоже своего рода оборотни. — Чего?! — возмущённо вскрикивает Чонин, поднимаясь на ноги. — Никакие мы не оборотни! Как ты вообще можешь сравнивать вампиров с… — С мышками? — поддевает Крис, надевая футболку. — Ты больше не хороший мальчик, — сопит Чонин. Крис смеётся.

***

Чонин устало скидывает обувь в прихожей. Несмотря на его попытку не шуметь и зайти в дом как можно тише — как и всегда — его появление не остаётся незамеченным. Крис появляется в коридоре в тот же момент, когда он входит внутрь. Растрёпанные волосы и наушники, накинутые на шею, указывают на то, что это не Чонин его разбудил. Крис, судя по всему, снова работает до поздней ночи. Ноутбук, который ему достал Чонин, блокноты с его записями, включая новые, и помощь Джисона помогли ему вернуться к столь любимой работе. Пока под новым псевдонимом, без какой-либо информации о нём самом — спасибо связям и влиянию Джисона, люди не стали задавать вопросов, доверившись мнению такого профессионала, как J.One. Это также означает, что Джисон действительно оценил его творчество, иначе просто не стал бы тратить силы на помощь, и что они проводят гораздо больше времени в небольшой студии на первом этаже. Чонин изо всех сил сдерживает ревностные порывы, как и обещал Минхо. Он понимает, что это всё ради блага Криса, что Джисон ни в коем случае не претендует на него, но какая-то гадкая мысль, что Чонину следует сделать Криса своим и только своим, не покидает разум. Возможно, всё дело в том, что сколько бы времени не прошло, клан так и не знал об их отношениях. Так казалось Чонину. Никто и ничего ему не говорил. Хотя тот же Хёнджин просто обязан был высказаться, если новость до него дойдёт. Чонин кидает на Криса короткий взгляд и тут же видит, как тот морщит нос. — Вернусь через минут пять… или десять, — вместо приветствия бормочет он. Крис кивает и быстро скрывается в коридоре, ведущем в его комнату. Чонин понимающе хмыкает. Он узнавал у Сонхвы, что нюх — это не та часть оборотня, которую можно контролировать. Крис чувствует и будет чувствовать чужие запахи на Чонине, когда тот возвращается с кормёжки. Запахи бы не были такими явными, если бы Чонин не пил кровь этих людей, тем самым словно помечая самого себя их присутствием, их прикосновениями, которых, учитывая, где он находит своих жертв, не избежать. Следуя своей новой привычке, поднявшись на второй этаж, он первым делом идёт в ванную комнату. Запахи, которые он не чувствует, и прикосновения, которые он раньше не замечал, хочется смыть. Горячая вода приятно обжигает кожу, согревает холодные плечи, сбивает напряжение, которое будто застывает в костях после каждой кормёжки. Чонин закрывает глаза и подставляет лицо под струю, позволяя ей забрать усталость. Он больше не получает от этого процесса удовольствия. Всё чаще охота кажется ему рутиной, грязной необходимостью. Кажется, все, с кем бы он ни выбирался в город, замечают его напряжённость. Его раздражает в клубах всё: громкая музыка, горькие напитки — он никогда не питал особой любви к алкоголю — и люди, ищущие лёгкого удовольствия. Сегодняшняя жертва — какая-то молоденькая девушка. Она неловко хихикала над всеми его словами и смущённо отводила глаза, что Чонину уже начало казаться, что он зря тратит время и стоит найти более лёгкую добычу. Он сделал всё быстро. Без злости, но и без интереса. И, судя по запаху, её духи прочно впитались в ткань его рубашки. Даже он сам это чувствует. Резкий, приторный, чужой — он теперь словно пятно. Оборотень и не нужен, чтобы такое заметить. Рубашка отправится в стирку. Чонин упирается руками в кафельную стену, опуская голову. Вода стекает по его спине, плечам, шее. В голове вьётся мысль, что Крис заслуживает к себе лучшего отношения. Чонин заканчивает с душем, чистит зубы, вымывая изо рта привкус крови, и бесшумно спускается по лестнице. По пути на первый этаж ловит себя на мысли, что в комнату Криса нужна кровать побольше. Или лучше будет просто перетащить Криса к себе в комнату? Если тот, конечно, согласится. Хотя это будет уж очень очевидно для всего клана. Комната Криса, раньше казавшаяся такой неуютной, некомфортной, теперь ощущается гораздо более родной и приветливой. Особенно после того, как они позаботились об установке плотных рулонных штор, защищающих от неприятных солнечных лучей. Чонин, не говоря ни слова, скользит к нему под бок. Он чувствует себя слишком вымотанным даже для привычных язвительных комментариев. — Над чем работаешь? — спрашивает он полушёпотом. Крис спускает с головы наушники и пускается в рассказ о новом треке. В его словах слишком много терминов из музыки, что Чонин, ничего в этом не смыслящий, половины не понимает. А может, это просто его уставший мозг не хочет воспринимать информацию. — Сложный вечер? — интересуется Крис, заметив его вялые реакции. — Что-то вроде, — бормочет Чонин. Рядом с Крисом тепло. То ли дело в том, что Чонин просто холодный сам по себе, то ли в том, что это именно Крис. Чонин сейчас не понимает, как раньше жил без такого тепла под боком. Не то чтобы он мёрз, но… Это какое-то другое тепло. Крис ловит его вялую реакцию, глушит музыку и закрывает проект. — Расскажешь, что не так? — Ничего примечательного, — устало вздыхает Чонин, — люди в клубах сегодня раздражали более обыкновенного. Чую: скоро перейду на пакеты, подобно Ёнбоку. На самом деле, он знает, в чём дело. По крайней мере, частично. Раньше его не волновали слишком интимные прикосновения, попытки поцеловать его или даже сами поцелуи с незнакомцами, когда он пытался затащить их в уединённое место ради укуса. Сейчас всё внутри него кричит о том, что это неправильно. По отношению к Крису. Какие-то случайные люди не имеют права на такие прикосновения. И он не испытывает никакого желания угождать им, подставляясь. Хотя, они так и не обозначили статус своих отношений. Они в отношениях? Встречаются? Они просто… Стали чуть ближе. Позволяют себе чуть больше. Нет, на самом деле, много больше. Хотя едва ли можно делать выводы. С разговора прошло немного, две недели. Ночные беседы стали частью рутины, случайные касания больше не казались случайными, как и переглядывания за обеденным столом. Всё стало ближе, откровеннее. Крис всё так же не боялся язвить в ответ, сближался с кланом, чувствовал себя всё более и более уверенно в вампирском доме, пока Чонин учился контролировать свои чувства и давил отчаянное желание заявить свои права. Рано. — Всё настолько плохо? Может, стоит сменить клуб? — с искренней обеспокоенностью предлагает Крис. — Я был в разных, везде одно и то же, — обречённо вздыхает Чонин. — Может, пора попробовать бродить в парках или… не знаю. Это долго и энергозатратно. И скучно. Можно найти кого-то на постоянную основу, но это сложно и дорого. — На постоянную? — уточняет Крис, наконец полностью закрывая ноутбук и откладывая его на подоконник. — Ну да, так иногда делают. Заключают с человеком договор: он даёт свою кровь, в обмен вампир ему платит, обеспечивает ему жизнь без проблем. Своеобразный симбиоз. Так мало кто делает сейчас, раньше чаще встречалось. Да и сложно найти кого-то адекватного, кто согласится на такое. Ещё и дорого. Уж лучше, как Ёнбок, получать донорскую. Хотя те доноры точно не знают, что сдают кровь не для переливания. — Что… если ты будешь пить мою кровь? — неожиданно для него предлагает Крис. Чонин приподнимается на локтях, возвышаясь над Крисом и смотря совершенно серьёзно. В темноте комнаты черты лица едва различимы. — Ни в жизни, — чеканит он. — Это из-за того, что я оборотень? — замявшись, уточняет Крис. — Мне стоило догадаться, что вампиры не пьют кровь оборотней. — Нет, это… вообще, да, не пьём, но не потому, что она нам как-то не подходит. Просто это обычно немного неосуществимо. Но я… Нет, я не буду пить твою кровь. Они оба молчат с минуту, пока Чонин, смягчившись, не продолжает. — В отличие от всех тех людей в клубах, ты не игрушка и не просто способ пропитания, — произносит Чонин, положив Крису ладонь на щёку. — И ты не понимаешь, о чём просишь. Крис чуть склоняет голову к его ладони, но глаза не отводит: — Ну так расскажи, — просит он негромко. — Объясни это мне. — Объяснить я могу, — медленно говорит Чонин, — но ответ мой от того не изменится. Постоянное питьё крови из тебя… убьёт тебя. Даже если мы говорим не о постоянном питье, то главное — это боль, Крис. Когда твою кожу разрывают клыками. — Не то чтобы я не знал, каково это… — бормочет Крис. У Чонина на секунду перехватывает дыхание. Крис знает. Его наверняка рвали клыками на арене. Так какого дьявола он вообще предлагает такое сейчас добровольно? — Вот именно! — возмущённо фыркает он. — Ты уже знаешь, что это больно. Я не… Я не буду брать твою кровь. — Ладно-ладно, я понял, — отступает Крис. — Никаких укусов. Чонин устало опускается обратно на подушку и смотрит в потолок. — Я не собираюсь добровольно причинять тебе такую боль. Снова и постоянно, — тихо добавляет он. Теперь уже Крис поднимается с кровати и склоняется над ним. — Но ведь это всё из-за меня, верно? — Это не твоя вина или что-то в этом роде, — качает головой Чонин. — Это потому что я больше не хочу, чтобы кто-то чужой вел себя так со мной, когда я знаю… что дома будешь ты. — Может, тогда есть вариант выбирать жертв, не делая вид, что ты пытаешься с ними переспать? — Я думаю над этим, но, уж извини, это было моим методом последнее десятилетие, — горестно усмехается Чонин. — Я не особо умею как-то по-другому. — Может, мы что-нибудь придумаем? Вдвоем? — Я не думаю, что мы сможем сделать вид, что ты мой потерявшийся щенок, чтобы я кусал тех бедолаг, которые решатся вернуть тебя хозяину, — ухмыляется Чонин. — И тогда мне точно придётся купить тебе ошейник. С милой косточкой-адресником. — Тогда тебе лучше следить за тем, — хмыкает Крис, наклоняясь ближе, — как бы этот ошейник не оказался на тебе. — Как самонадеянно, — улыбается Чонин, вскидывая голову. Теперь они почти соприкасаются носами. Чонин чувствует тёплое дыхание Криса своей щекой. В тишине ночи он может уловить стук его сердца. — Я бы мог рискнуть, — шепчет Крис. — Рискни, — таким же тихим шёпотом отвечает Чонин. И Крис решается. Поцелуй — короткий, тёплый, сначала осторожный, как проба. Крис будто нащупывает границы, ждущий любого знака, что нужно отступить. Но Чонин не отталкивает. Наоборот — притягивает его ближе, обвивая руками за шею. Пальцы вплетаются в мягкие волосы, холодные губы отвечают с удивительной жадностью, как будто он ждал этого слишком долго. Чонин сам углубляет поцелуй. Губы Криса поддаются, горячие, чуть дрожащие. Он шепчет что-то невнятное сквозь дыхание, и Чонин хмыкает в поцелуй. Он позволяет Крису перехватить инициативу, приоткрывает рот чуть шире, как приглашение. Крис пользуется этим без промедления. И тут… Крис резко отшатывается и болезненно шипит. — Fuck… — выдыхает он, морщась. — Забыл про клыки. Чонин морщится. Очевидно, Крис порезался. — Прости, — бормочет Чонин виноватым тоном. — Следовало бы предупредить. С ними… требуется осторожность. Он поднимается, садится ближе, изучающе глядя на Криса. Тот покачивает головой, отмахиваясь. — Всё нормально, правда, просто неожиданно, — поморщившись, отвечает Крис. Но Чонин чувствует — запах крови витает в воздухе, почти неуловимый. Как бы мало её ни было, для вампира всё равно ощутимо. — Дай взгляну, — мурлычет он и, не дожидаясь разрешения, притягивает Криса за ворот футболки обратно к себе. Чонин сталкивает их губы и торопливо проводит языком между ними. Только бы Крис пустил его, только бы позволил. Хочется удовлетворённо мурлыкать, когда Крис всё впускает его, с удивлённым стоном от такого напора. Губы снова сталкиваются. Чонин легко скользит языком вперёд, между губ. Проверяет. Касается и чувствует солоноватый вкус крови. Только капля. Но эта капля ощущается во много раз лучше всей той крови, которую он выпил за последнее время. Глаза у него почти закатываются. Крис сдавленно стонет, с трудом держась за остатки самообладания. Он цепляется пальцами за плечо Чонина. — Да, — довольно шепчет Чонин, отстраняясь, — всё в полном порядке. К тому же, благодаря вампирской слюне и регенерации оборотня, ранка затянется в считанные секунды. Но он успел попробовать.

***

Чонин чувствует: с каждым днём он всё сильнее тонет в этой зависимости — от Криса, от его прикосновений, от его взгляда, от поцелуев, которые становятся всё чаще и глубже. И дело даже не в том, что он вкусил его кровь — это лишь добавило к уже кипящему в нём чувству ещё один оттенок. Всё дело в самом Крисе. Сильном, живом, полном решимости. Он словно избавился от цепей страха, что сковывали его в первые дни под крышей вампирского дома. Словно что-то очень сильно изменилось после того сумбурного признания в ночи. Может, Крис начал чувствовать себя увереннее, когда понял, что его чувства не лишние и что его никуда не погонят из вампирского дома? Что Чонин на его стороне? Что клан не собирается его гнать? Но Чонин знает и другое. По ночам Крис иногда вздрагивает во сне. Он шепчет несвязные фразы, стиснув зубы, сжимая кулаки. И тогда Чонин только крепче обнимает его, гладит по спине, не задаёт вопросов. Он знает. Он и сам порой во сне снова слышит крики в пламени. Однажды, когда Крис вскакивает с постели с криком и тяжело дышит, Чонин пишет Сонхве. Ему нужны ответы. Ему нужно понять, как помочь. Он знает, что достаёт оборотня вопросами, порой слишком частыми, порой — глупыми, но тот отвечает. Говорит, что всё идёт как надо. Что время лечит. Что Крис справится. Чонину остаётся только верить в это и отмахиваться от слов Сонхвы о том, что Крису стоит начать общаться с другими оборотнями. Крис эту идею с первого раза, когда Чонин спросил, воспринял не слишком радостно — к облегчению Чонина. Так что он с чистой совестью отвергал каждое предложение. Ему и самому очень не нравилась эта идея. Не потому что он хотел держать Криса исключительно при себе — хотя и поэтому тоже, но совсем немного, — а потому что он не был готов делить его с какими-то незнакомыми оборотнями, которые ничего о нём не знают и наверняка начнут рычать на Чонина, как глупые собаки, из-за того, что тот вампир. Криса хотелось хотя бы немного ещё подержать только рядом с собой. Пока Чонин не привыкнет, пока не убедит самого себя, что тот никуда не уйдёт. Потому что Крис первый за долгое время, кого он хочет назвать любимым. Потому что последний, кому он признавался, был в ужасе от его вампирской сущности. Потому что его пришлось зачаровать, стерев воспоминания об этом разговоре, а после, против своей воли, отдаляться, избегать разговоров и встреч и наблюдать за тем, как человек заводит новые знакомства, а затем и новые отношения. Где-то в груди болело ещё долго. И с тех пор он боялся повторения. Поэтому с того момента, с того самого поцелуя, Чонину казалось, что его покидает здравый смысл. Ему хочется ещё, ещё и ещё. Теперь же, с того самого поцелуя, словно пропал тормоз. Всё чаще он уводит Криса в свою комнату — куда тише, стены потолще, никто не услышит. Они теряются в поцелуях, в ощущениях, в тишине, прерываемой только вздохами и лёгким смехом. Иногда — чуть менее скрытно. В последний раз — в библиотеке. Он просто показывал ему книги. Но всё закончилось тем, что Крис прижал его к стеллажу и целовал до головокружения. Именно тогда в комнату вошёл Ёнбок. Он ничего не сказал. Или не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Ёнбок способен на такое — он не станет лезть, пока Чонин сам не раскроет карты. Но Чонин всё равно не понимает, как остальные этого не замечают. Или делают вид, что не замечают? Он даже начал воспринимать это как игру, выясняя, когда их действия станут настолько очевидными, чтобы кто-нибудь поднял шум на весь дом (и обязательно пожаловался бы Минхо-хёну на непристойное поведение младшенького). Но вопросы не появляются. Никто не спрашивает. Ни за обеденным столом, где они сидят рядом. Ни в гостиной, когда Чонин то и дело наклоняется ближе. Даже Хёнджин, вечно настороженный, кажется, не подозревает. Или отказывается подозревать — слишком уж сложно ему представить, что между оборотнем и вампиром может быть что-то, кроме вражды. Хёнджин, впрочем, не прекращает своих нападок. Недовольно фыркает, смотрит на Криса так, словно тот ничего из себя не представляет, и демонстративно не разговаривает, когда стоит ответить на вопрос, и отпускает язвительные комментарии в самый неподходящий момент. В этот раз он решает удивить их новостями, сделав тем самым выпад не только в сторону Криса, но и в сторону Чонина: — Джуён из клана Ку привёл домой человека, — раздаётся голос Хёнджина с балкона. Вытащив из уха наушник, Чонин поднимает голову и кидает на Хёнджина злобный взгляд. Рядом всё ещё слышатся отголоски песни, к работе над которой приложил руку Крис и которая точно ещё не доступна для прослушивания обычным людям. Во-первых, Хёнджин какого-то чёрта говорит так, словно Чонин не знает, кто такой Джуён. А Чонин знает. Он и сам с ним общается. Во-вторых, Хёнджин на этом не заканчивает: — Из человека хотя бы пить можно, а ты зачем-то собаку притащил, — фыркает Хёнджин. Боковым зрением Чонин замечает, как Крис лишь дёргает бровью, предпочитая не реагировать на выпады Хёнджина. Он и раньше говорил, что просто не обращает внимание на подобное сумасбродное поведение. А вот Чонина это злит и раздражает. — Во-первых, — тихо шипит он, — я и без тебя это знаю, Джуён мне рассказал. Он притягивает к себе небольшую декоративную подушку, не сводя с Хёнджина взгляда, и продолжает уже громче, с насмешкой в голосе: — А во-вторых, ты, видимо, упустил тот момент, где Джуён самовольно обратил этого бедолагу в вампира, поэтому и притащил в клан! Подушка летит точно в цель и с глухим шлёп попадает Хёнджину прямо в голову. Тот взвизгивает и больше не высовывается. Крис, всё это время молча наблюдавший за сценой, фыркает, пряча усмешку в рукав. — Мне кажется, он заслужил, — бормочет он, чуть наклоняясь ближе к Чонину. — Не «кажется», — резко отвечает Чонин, опускаясь обратно на своё место рядом с Крисом. — Я обязательно продолжу это делать, пока он не научится держать язык за зубами. Или хотя бы начнёт думать, прежде чем говорить. — А кто такой Джуён? — интересуется Крис следом. — Что за история с обращением? Чонин бы очень хотел, чтобы его тяжёлый вздох послужил достаточно понятным ответом. Он об этой истории слышал не только от Джуёна, но и от Чонсу, и даже от Джисока, с которым обычно не поддерживает контакт. Очевидно, что клану Ку надо было выплеснуть свои эмоции на кого-то кроме самих себя. — Он из другого клана, можно сказать, ближайшего к нам. Клан Ку Гониля, — всё же начинает объяснять Чонин. — А с обращением… там всё сложно. Я только в общих чертах понял, что ему этот мальчишка приглянулся. Но там кто-то попытался его убить, человека, в смысле. И Джуён, в своей безрассудной манере, решил, что лучший способ «спасти» — это обратить его. Без спроса. Без подготовки. Просто… бац. Добро пожаловать в вечность, детка. И главное, он уже не в первый раз такое проворачивает! — Звучит… знакомо, — недовольно хмыкает Крис. — А говорил, что у вас так не принято. — Не принято, именно что! — качает головой Чонин, криво усмехаясь. — Никто в здравом уме не одобрит его выходку. В тот день мой телефон разрывался от сообщений, каждое из которых начиналось с «ты только послушай, что этот идиот устроил». Я сам чуть на стену не полез от их количества. Но, увы, назад пути нет. Всё уже свершилось. Честное слово, у Джуёна мозгов, как у подростка. — А сколько ему? — спрашивает Крис, подозрительно щурясь. — Чуть за сорок, — хмыкает Чонин. — По вампирским меркам — дитя в пелёнках. — Fuck, у вас странная логика по поводу возраста. — Что поделать, природа у нас такая, — пожимает плечами Чонин. — Уж лучше так, чем жить в вечном кризисе ста лет. — Кризисе чего? — Ста лет, — важно повторяет Чонин. — Так недавно начали называть вампиров, которые… как бы сказать… застряли в прошлом? Вроде вампир с вечной жизнью и молодостью, но ощущаешь себя словно человеческий старик. Вроде как… возмущаться, что тебе в таком преклонном возрасте не платят пенсию, игнорировать изменения вокруг, жаловаться, что в их время старших уважали, трава была зеленее и всё в этом роде. — Это… такие правда есть? Я думал, что вампиры должны быть… как-то более приспособлены к своей вечности? — удивляется Крис. — Есть. Ку Гониль — живое воплощение этого самого кризиса. С ним невозможно разговаривать без ощущения, что тебя сейчас отшлёпают за сленг. — А лет ему сколько? Ещё скажи, что как тебе. — Нет, не совсем. Он ровесник Сынмина. Разница небольшая совсем, лет в десять-двадцать. Но Гониль ведёт себя так, будто он последний представитель богатого дворянского рода. Ужасно выговаривает слова, строит фразы, будто заучил их два века назад и больше ничего не знает. Слушать — мучение. — Называешь двадцать лет «небольшой разницей»? — насмешливо тянет Крис. — Конечно! — невозмутимо отвечает Чонин. — Между двумя бессмертными созданиями это вообще не возраст.

***

Клан не замечает и когда Чонин всё больше уходит из дома с Крисом. Сначала это были короткие прогулки по кварталу. Потом — затяжные походы по ночным улицам Сеула, в переулках и парках, где фонари отбрасывали длинные тени, а прохожие не задавали лишних вопросов. Иногда они сидели у реки, смотрели, как в чёрной глади отражаются огни мостов, и молчали. Иногда разговаривали — о человеческой жизни Криса, о вампирской жизни Чонина. Ночь казалась временем, когда их меньше всего могут застать люди, которых Крис знал до своей мнимой смерти. Чуть более безопасно, чуть более свободно. Чонин готов был пожертвовать своей «охотой» ради этого времени. Оправдывался, что нашёл новое хорошее место, поэтому не ездит больше с остальными. И всё же он всё чаще и чаще пьёт пакетированную кровь. Всё же она не так плоха, как он думал. Искать жертв при Крисе он пока не решается. Это может быть… слишком для новоиспечённого оборотня. Всё происходящее кажется идеальным сценарием. Клан, принявший оборотня, Минхо, больше не упоминающий о том, что Криса надо пристроить в стаю, Крис, оправляющийся от травмы, которую нанесла арена. Даже Хёнджин после их последнего разговора притих! Правда, Чонин подозревает, что это не само собой случилось, а Минхо-хён вмешался. А главное — новость, услышанная краем уха, когда Минхо говорил с Сонхва по телефону: арен больше нет. Но радость омрачается тревогой. Минхо не торопится делиться этой вестью ни с ним, ни с Крисом. И когда в их дом приходят оборотни, Чонин чувствует, как всё внутри сжимается в холодную пружину. Предчувствие, столь долго тянущееся фоном, наконец приобретает очертания. Зал наполняется напряжённым присутствием. На первом этаже собираются Чонин, Минхо и Крис. Остальной клан поглядывает с балкона, даже Хёнджин не держится в стороне. Наблюдает, словно стервятник, готовый броситься в атаку, если те позволят себе лишнего. В центре внимания — гости: знакомый Сонхва, молодой оборотень по имени Сан и сам глава их стаи — Хонджун. — Так зачем вы здесь? — спрашивает Чонин, усилием воли удерживая голос спокойным, хотя внутри его распирает от желания заслонить собой Криса. Просто… на всякий случай. — И вам добрый день, Чонин-ши, — сухо и сдержанно отвечает Хонджун. Позади него Сонхва виновато улыбается. Он, судя по всему, всё ещё единственный из стаи, кто питает хоть толику доверия к вампирам. Остальные держатся настороженно и явно хотят скорее покинуть вампирский дом. — Мы здесь из-за Бан Кристофера-ши, — продолжает Хонджун. — Проблема, о которой стало известно благодаря ему… и благодаря вам, — последнюю часть он произносит с явной паузой, будто через силу признавая вклад вампиров, — решена. Арен больше нет. Как и тех, кто поддерживал или прикрывал подобные методы обращения. Как представитель сеульской стаи, я приношу свои извинения, Кристофер-ши. Нам искренне жаль, что вы были втянуты в наш мир столь насильственным способом. Что вам пришлось оставить прошлое — и пережить то, чего не должен переживать никто. Чонин косится на Криса. Тот, как и все, держится насторожено и словно бы не желает близко подходить к другим оборотням. Он нервно сглатывает, когда слышит слова Хонджуна, и еле заметно кивает. — Да, я… Я принимаю ваши извинения, — тихо отвечает он. — В конце концов, не конкретно вы сделали это, а произошедшего не изменить. — Тем не менее, — сухо продолжает Хонджун, — мы намерены загладить вину. Не только перед вами, но и перед другими жертвами. Он оборачивается к Сану и протягивает руку. Тот чуть запаздывает с реакцией — его взгляд застыл где-то выше, и Чонин, проследив за ним, невольно хмурится: Сан неотрывно смотрит на Хёнджина. Взгляд Хёнджина — снисходительно-ледяной, словно он смотрит не на равного, а на надоедливую шавку у входа. Хонджун незаметно хмурится, но не говорит ничего. Он забирает у Сана папку и протягивает её Крису. — В первую очередь, это вам, Кристофер-щи. Крис принимает документы с явной настороженностью, как будто ожидает подвоха. Он открывает папку и, лишь немного взглянув на содержимое, широко распахивает глаза. На его лице отражается нечто среднее между шоком и неверием. Чонин подаётся ближе и сам заглядывает внутрь. В папке — комплект новых документов. Настоящих. Ни поддельных имён, ни фальшивых биографий. Когда Крис вытаскивает удостоверение, на нём написано его настоящее имя. Именно это просил Чонин у Чанбина. Попытаться вернуть Криса к его прошлой жизни, а не пытаться строить новую. И, судя по всему, у него получилось. — Что за… — Крис удивлённо моргает и смотрит на Хонджуна. — Это… — Как вы можете заметить, все документы воссозданы в точности с вашими прежними. Ваша… официальная смерть аннулирована, — ровно говорит Хонджун. — Хотя, должен признать, это не только наша заслуга, — чуть менее довольно добавляет он. Чонин беззвучно хмыкает. Как забавно наблюдать за тем, как оборотням приходится признавать помощь вампиров. — Я могу… вернуться? — шепчет Крис. — Но как? — Всё будет представлено общественности как дело о торговле людьми, — объясняет Хонджун, ни на йоту не меняя интонации. — Вы — один из выживших, кому удалось выбраться. История попадёт в новости, думаю, уже в ближайшие дни. Остальные, как и вы, получат такие же легенды прикрытия. Надеюсь, вы понимаете, что об истинной природе — о нас — никому говорить нельзя. Это станет вашим алиби, новой старой жизнью. — Да, я… я понимаю, — отвечает Крис, запинаясь, но голос его уже чуть твёрже. Он всё ещё потрясён. — Во-вторых, — вновь заговаривает Хонджун. — Так как вы всё ещё оборотень без стаи, я бы хотел пригласить вас к нам. Чонин вздрагивает. Всё внутри сжимается, дыхание сперло. Он резко поворачивается к Минхо, чьё лицо остаётся непроницаемым. Он знал. Знал и молчал. Неужели, специально утаил от Чонина, надеясь, что Крис примет предложение? — Мы могли бы помочь вам, — вступает в разговор Сонхва, голос его мягче, спокойнее. — Объяснить всё, что касается сущности, повадок, силы. В стае вам будет легче, Крис. Среди своих. Среди своих? Чонин чувствует, как в груди начинает нарастать паника. Нет. Нет. Он переводит взгляд на Криса. Тот всё ещё молчит, прижимая папку к груди. На лице у него растерянность и всё то же непонимание. Нет. Нет! Они не могут просто так забрать Криса у него!