Выигрыш в карты

— Это… неожиданное предложение, — севшим голосом говорит Крис. Он держит документы прижатыми к груди, как щит, взгляд бегло скользит по лицам в зале — от вампиров наверху до оборотней на первом этаже. — Ты уже знаком с Сонхвой, пусть и заочно, — продолжает Хонджун. — Это показалось нам разумным. Лучше, чем жить в стае, где ты никого не знаешь. В нашем кругу ты получил бы опору, наставление и защиту. — Да, я… я понимаю логику, — соглашается Крис. Чонин чувствует, как в груди что-то надламывается. Он застывает, не в силах заговорить, с трудом сдерживая панику. Он согласится? Так просто? — Но, честно говоря, я… я не знаю, что ответить. Я благодарен. За всё, что вы сделали, за документы, за извинения. Но… я не знаю вас. И я… — он запинается, бросает взгляд на Чонина, — я, наверное, уже привык к жизни здесь. Слишком сильно. Мне кажется, будет лучше, если я… останусь? На лестнице сверху слышится приглушённый, возмущённый вздох. Хёнджин, конечно. Чонин краем глаза замечает, как тот хмурится, крепко сжав перила, но сейчас ему нет до него дела. Чонин беспомощно переводит взгляд с Криса на Минхо-хёна; с Минхо-хёна на Хонджуна — тот словно окаменел, брови удивлённо подняты; на Сана, моргнувшего, как будто не до конца понял, что произошло. Кажется, только Сонхва сохраняет спокойствие. Или не удивлён, или хорошо скрывает. Чонин снова возвращается к Минхо. Потому что знает: именно он — ключ ко всему. И если он, глава клана, скажет, что Крису нет места среди вампиров… тогда никакие слова, никакие чувства не спасут. Поставить слово главы клана под сомнение, особенно перед враждебным видом, значит поставить его авторитет и репутацию под сомнение. Чонин не хочет думать о тех вариантах развития событий, в которых Минхо-хён говорит, что Крису стоит пойти со стаей Хонджуна. — Мне кажется, ты не до конца понимаешь, — холодно произносит Хонджун. — Может, они тебя и приютили, но оборотню не место среди вампиров. Это ненормально. И я сомневаюсь, что они действительно хотят, чтобы ты остался. Ты же… фактически пленник в этом доме. — Нет, Хонджун-щи, вы не правы, — резко отзывается Крис, качая головой. — Я не пленник. И никогда не был. — И всё же… — Хонджун-щи, — перебивает его Минхо. — Мне кажется, вы уже получили ответ на свой вопрос. — Минхо-щи, вы это не всерьёз? — хмурится Хонджун. — Вы не можете всерьёз рассматривать возможность принять оборотня в вампирский клан. Это… — Я вполне серьёзен, — спокойно, но с нажимом говорит Минхо. — Вы получили ответ от Кристофера. И, как глава этого клана, я поддерживаю его решение. С этого дня он — часть моего дома. — Минхо-щи, это невозможно! — голос Хонджуна едва не срывается. — Это против всех устоев. Вы не имеете права… — Имею, — отрезает Минхо, делая шаг вперёд. — И уже сделал это. Кристофер — полноправный член моего клана. Вы не можете оспорить моё решение. И уж тем более не можете игнорировать его собственную волю. Он смотрит вверх, туда, где стоит остальной клан. На мгновение — как будто ищет молчаливое согласие, на Чонина, затем снова возвращает взгляд к оборотням. — К тому же мой клан не возражает. А я, увы, научен прошлым. Больше не повторяю ошибок. Кристофер остаётся. А вы, господа… будьте добры, покиньте наш дом. — В таком случае, — Хонджун делает паузу, стараясь сохранить маску невозмутимости, — мы действительно пойдём. Надеюсь, что нам не придётся возвращаться к этому разговору и… столь абсурдному решению. Всего хорошего, Минхо-щи. — Пока, Минхо-хён, — гораздо мягче говорит Сонхва. — Спишемся позже, — добавляет он с лёгкой, примиряющей улыбкой. Минхо молча кивает. Как положено хозяину дома, он провожает гостей до двери, обменивается сдержанным прощанием. Когда за оборотнями закрывается дверь, в доме остаётся гулкое напряжение. Оно не пропадает ни когда Минхо возвращается в зал, ни когда жестом зовёт Криса и Чонина подняться с ним на второй этаж к остальным. Видимо, им пришло время поговорить. — Хён… ты… ты ведь говорил серьёзно? — осторожно спрашивает Чонин, голос его тише обычного, почти шёпот. Минхо не успевает ничего ответить. Стоит им ступить на второй этаж, как звучит недовольный, возмущённый голос Хёнджина: — Да, хён, — требует он. — Не мог бы ты объяснить нам, что это вообще было? — Да, я был серьёзен, — отвечает Минхо ровно, не повышая голоса. — Разве я выглядел так, будто шучу? — И ты не передумаешь? — Чонин, — Минхо смотрит на него спокойно, но твёрдо, — почему я должен? — Э-э-э… Ладно, — быстро отзывается Чонин. — Думаю, дальше ты сам разберёшься. Удачи! — бросает он с лёгкой, почти шутливой интонацией и тут же хватает Криса за запястье. Он резко хватает Криса за запястье и почти не глядя тянет за собой по коридору к своей комнате — туда, где звукоизоляция не позволит ни одному вампиру с острым слухом подслушать их разговор. Хотя в этот момент Чонину наплевать, слушает кто-то или нет. Он просто не хочет быть на виду. Не хочет, чтобы кто-то увидел его дрожащие пальцы и застывшую на лице тревогу. Хёнджин — это отдельный разговор. Позже. Обязательно позже. Чонин всё ещё надеется, что сумеет достучаться до него. Убедить, что мир меняется, что в оборотнях нет ничего плохого, что не все старые устои стоит нести с собой по жизни. Но сейчас… Сейчас есть только Крис. Крис, который стоит посреди комнаты с наивной улыбкой, держа в руках папку с документами, как ребёнок, получивший желанный подарок — и не совсем уверенный, что его не отнимут. — Holy shit, — выдыхает он, не отрывая взгляда от своего нового старого имени. — Не могу поверить… Это же значит… — Голос дрожит, глаза блестят, он сжимает документы чуть крепче, будто опасается, что всё это может исчезнуть. — Это значит, — горячо восклицает Чонин, шагнув ближе и широко улыбаясь, — что ты можешь остаться здесь. Навсегда. Ты теперь часть клана. Наш. Мой. Крис на миг замирает, а затем поднимает на него взгляд, в котором Чонин почему-то не видит той же радости. — Это значит, что я могу вернуться к прошлой жизни. — Что? — спрашивает он глухо. — Я имею в виду… — Крис запинается, отводит взгляд. — Моя работа. Мои друзья. Дом. Всё, что было раньше. Я могу снова… быть тем Крисом. — Ты хочешь уйти? — в лоб спрашивает Чонин. Слишком резко. Слишком остро. — Ты сейчас об этом? Он чувствует, как внутри поднимается холодная, ледяная волна отчаяния. Что-то во взгляде Криса меняется. «Он всё это время собирался уйти? Просто ждал удобного момента?» — спрашивает себя Чонин. Чонин не понимает, что вообще происходит, как ему реагировать. Только он успел порадоваться, что всё складывается как нельзя лучше, как Крис отталкивает его этим. Словно он хочет уйти. Ведь вернуться к старой жизни — значит вернуться ко всему тому, что было до того, как он узнал о вампирах и оборотнях, да? Жить, делая вид, что этого ничего не существует. Он боится. Он по-настоящему боится, что Крис, первый за долгие десятилетия, кого он пустил к себе так близко, просто уйдёт. Бросит. Оставит, как оставляли раньше. — Ты хочешь всё бросить? — продолжает наступать Чонин, когда ответ не следует слишком долго. Он возвращается обратно к Крису, заставляя того прижаться плотнее к запертой двери. — Чонин, я не это имел в виду… — А что ты имел в виду? После того, как Минхо-хён пошёл против всех правил, после того, как Чанбин чуть не поругался с половиной города, восстанавливая для тебя настоящие документы… — голос его срывается, но он тут же берёт себя в руки, — …ты хочешь вернуться к прошлой жизни? Словно ничего не было? Словно нас с тобой… не было? — Чонин, подожди! Пожалуйста, выслушай! Крис резко перехватывает его за плечи, голос дрожит, но в нём слышна твёрдость. Он отступает, увлекая Чонина с собой вглубь комнаты. Папка с документами выскальзывает из рук и с глухим шлепком падает на пол, но Крис даже не оборачивается — он смотрит только на Чонина. — Я не это имел в виду, — говорит он, стараясь подобрать слова. — Я не собираюсь… уходить. Не так, как ты это понял. Я просто… Fuck, это тяжело объяснить. Я хочу вернуть хоть часть того, что у меня забрали, понимаешь? Разве если бы с тобой произошло подобное… если бы тебя вырвали из жизни, из дома, ты бы не захотел первым делом дать знать своему клану, что ты жив? Что с тобой всё в порядке? — Я… Чонин делает шаг назад, чуть отводит глаза, чтобы перевести дух, и выдыхает медленно, словно только сейчас по-настоящему понимает, что Крис перед ним. Не уходит. Не исчезает. — Именно это я и хочу сделать, — продолжает Крис тише. — Я не пытаюсь сбежать. Я просто… хочу, чтобы те, кто мне дорог, знали, что я жив. Что я цел. Совсем как раньше всё равно уже не будет, но… я должен попытаться. Я должен попытаться вернуть хоть что-то из того, кем я был. Пусть и частично. — Д-да… — глухо отзывается Чонин. Он отступает ещё на шаг, опускает голову. Волосы падают на лицо, скрывая глаза. Он вспылил. Опять. Вцепился в первую же мысль, в первый страх, и позволил ему управлять собой. Бросился с обвинениями, не разобравшись. Не выслушав. Всё тело, кажется, звенит от напряжения, накопившегося за этот день. Сначала неожиданный приход стаи, потом их предложение, о котором Минхо знал, потом слова Криса. Мысль о том, что всё становится лучше, сменялась мыслью, что всё становится только хуже, и так по новой. Ему тоже придётся объясниться с кланом, выслушивать жалобы Хёнджина на то, как всё это неправильно. Чонин тяжело вздыхает. В груди скапливается чувство вины. Он должен был порадоваться за Криса. За то, что тот наконец получил шанс. Вместо этого он… сорвался. Ну конечно, Крис хочет вернуться к семье и друзьям. Кто бы не хотел? Чонин бы и сам первым делом поспешил бы к клану. За собственный гнев становится стыдно. Крис поднимает пластиковую папку с пола и снова касается его плеча, чтобы подтолкнуть ближе к кровати и усадить на край матраса. Словно это Чонин тут жертва, которую надо успокаивать. — Чонин… — шепчет он мягко. — Почему ты думаешь, что я просто уйду? Почему ты вообще подумал, что я уйду насовсем? В его голосе нет укора — только растерянность. — Я… Ты… Потому что всё, что с тобой произошло, было не по твоей воле. Не по своей воле ты стал оборотнем, не по своей воле обрубил все контакты с внешним миром, даже в этом доме оказался не по своей воле, а по моей прихоти. Потому что… Почему бы и нет! С оборотнями ты бы не чувствовал себя запертым, как в этом доме. И… — И я сделал свой выбор, — перебивает Крис. — Решил, что хочу остаться, если твой клан не против. К тому же… Он на секунду усмехается, но тут же теряет улыбку. — Последнее моё общение с оборотнями было не самым приятным, — признаётся он, потирая затылок. — Не уверен, что хотел бы быть заперт с ними в одном пространстве… — О… Я об этом даже не подумал, — растерянно моргает Чонин. — Вот именно. Сейчас лучше сосредоточиться на том, что появилось, а не на том, чего больше нет. Новые возможности, новая жизнь. Holy shit, у меня голова идёт кругом. — Тебя никто не торопит, — бормочет Чонин, сжимая пальцы в тонкие кольца. — Всё должно идти своим чередом. И всё же чувство тревоги не покидает его. Мысль, что Крис может уйти, едва только всё наладилось, пульсирует под кожей. — Теперь я наконец могу стереть фейковые аккаунты, которыми пользовался всё это время, и снова войти в свой реальный профиль. Со своим именем. И… Мне стоит как можно скорее связаться с семьёй, — серьёзно говорит Крис, немного понизив голос. — Я думаю… лучше всего будет, если я смогу слетать к ним. В Австралию. Они вернулись туда, кажется, когда полиция окончательно потеряла след. — То есть… ты всё же хочешь улететь, — едва слышно произносит Чонин. — Не потому что хочу сбежать. Это необходимо. Мне нужно проверить счета, разобраться с финансами. Я же собирался в отпуск, ещё до… — он делает неопределённый жест рукой, — ну, ты понял. Лучше я сам полечу к ним, объясню всё, как смогу, чем если они приедут сюда. Представляешь? Мне будет достаточно сложно объяснить, почему я живу не в своей старой квартире, кто вы такие и как я смог с вами познакомиться с учётом официальной версии моей пропажи. — Понимаю, — глухо выдыхает Чонин, опуская взгляд. Он на секунду задумывается, потом продолжает более уверенно: — Попросим Минхо-хёна, он всё устроит. О своих деньгах тоже не беспокойся. — Минхо-щи? Нет, не думаю, что мне стоит полагаться на него в таком вопросе. Не думаю, что он будет настолько щедр… — Будет, — отзывается Чонин с лёгким фырканьем. — В конце концов, деньги Минхо-хёна — это деньги клана. А ты теперь часть клана. Не беспокойся, ты привыкнешь. — Надеюсь. Но всё равно иметь собственные деньги — спокойнее. Не верится, что он вообще согласился. В начале-то всё выглядело… довольно консервативно, назовём это так. Никто не ждал, что я останусь. — Минхо-хён изменил мнение. Ты сам слышал: он не хочет повторять ошибок. Он уже совершил одну — с Сонхвой. — Сонхва? — Крис вскидывает брови. — Что ты имеешь в виду? — Он мог стать восьмым вампиром в нашем доме, но, как ты знаешь, сейчас он оборотень. Минхо-хён тогда поступил «правильно» — отослал его в стаю. Как и велит наш вековой порядок. Думаю, теперь он жалеет об этом. Поэтому он не прогнал тебя. Он дал тебе выбор — и ты его сделал. Хоть для остальных ты просто друг, он знает… какие отношения нас связывают. — Подожди… Он знает? — удивлённо переспрашивает Крис, нахмурив брови. — Но ты же говорил, что никто не заметил? Чонин раздражённо трёт переносицу, вздыхая через нос. Под «никто» он подразумевал клан, за исключением Минхо-хёна, но объяснить это Крису, очевидно, забыл. — Под «никто» я имел в виду остальных, — отвечает он с ноткой смущения. — Минхо-хён — иное дело. Кажется, он слышал нас тогда. Не поручусь, что весь разговор, но… судя по реакции — услышал достаточно. — Fuck, — бормочет Крис, поднимая брови. — И что, он просто… ничего не сказал? — Вообще… сказал. Но он, по какой-то причине, был больше не уверен в моих намерениях, чем в твоих. В конце концов он согласился не вмешиваться. — Ну… не худший расклад, наверное… Подожди-ка, — Крис вдруг морщит лоб, — ты говоришь, что Сонхва-щи мог стать одним из вас… Но почему тогда он стал оборотнем? Чонин мрачнеет. История с Сонхвой для них была трагичной не только потому, что они так и не получили нового члена клана и в конце концов все отдалились от Сонхвы, но и потому, из-за чего произошло его обращение. — Его… обратили. Принудительно. Враг хотел досадить Минхо-хёну. Прямой удар по члену клана вызвал бы скандал, а вампир может дать отпор. Но Сонхва был человеком. Он не был под нашей защитой. Его использовали как рычаг. И всё. — После всех этих историй — моей, Сонхва-щи, того новичка из клана Ку… Мне уже кажется, что ваше «не обращать без согласия» едва ли имеет вес. — Закон существует, — спокойно отвечает Чонин. — Но, как и в мире людей, его нарушают. Запрет — не гарантия. Нарушил — понеси кару. Так было с тобой. Так — с Сонхвой. Джуёну, правда, скорее всего, ничего серьёзного в его клане не сделают, но он скорее исключение из всех правил. Крис хмыкает, не слишком весело. — Ты упоминал Чанбина-щи, — говорит он, переводя тему. — Он помогал с документами? — Ага. Я обратился к нему ещё до того, как оборотни предложили свою версию возвращения. Хотел… вернуть тебя к жизни официально. Не был уверен, что получится. Потому и молчал. Но Чанбин знает своё дело. Думаю, он и другим обращённым помог, чтобы не приходилось начинать жизнь с чистого листа. Крис на секунду задумывается, кивает. — Значит, нужно поблагодарить и его. И Минхо-щи тоже, — произносит он, чуть улыбаясь. — Хотя до сих пор в голове не укладывается, что он на всё это согласился. — Поблагодарить можешь, — легко отзывается Чонин. Он делает шаг вперёд — и прежде чем Крис успевает сообразить, что происходит, Чонин резко толкает его в грудь. Тот падает на мягкое покрывало, издав удивлённый смешок. Чонин не теряет ни секунды: легко взбирается на него, перекидывает ногу через его бёдра и, опершись коленями по обе стороны, усаживается сверху, крепко сжимая его плечи. — Но ты запомни, — шепчет Чонин, склоняясь чуть ближе, его голос звучит ниже. — Ты мой. И я не намерен делиться. Ни с кем. Крис смеётся, положив ладони ему на бёдра: — Сомневаюсь, что кто-то в клане будет на меня претендовать. Откуда вообще такие мысли? — Не будь так самоуверен, — фыркает Чонин, закатывая глаза, но в уголках губ прячется тень улыбки. — Ты ещё не до конца понял, в какую компанию попал. У нас тут свои… вкусы. Всякое может случиться. Он опускается чуть ниже, опираясь руками в постель по бокам от головы Криса, чувствуя, как быстро бьётся сердце в его груди. — Шутишь? — шепчет Крис. — Возможно, — усмехается Чонин, едва ощутимо касаясь губами его щеки. Они молчат, и в этой тишине нет напряжения. Чонин медленно выпрямляется, снова садясь прямо, но руки оставляет на груди Криса. — Нам придётся иметь дело с Хёнджином, — произносит он негромко, почти устало. — Что? — Крис приподнимает голову с подушки, не сразу поняв смену темы. — Хёнджин, — повторяет Чонин. — Он не будет в восторге. Крис снова откидывается назад, запрокидывает голову, глядя в потолок. Улыбка сползает с его губ. — В чём вообще его проблема? — интересуется он. — У него… — Чонин на мгновение задумчиво щурится, погрузившись в воспоминания. — Был один инцидент где-то восемьдесят лет назад. Тогдашняя стычка с оборотнями, весьма грязная, закончилась для него… тяжёлой потерей. С тех пор он оборотней не переносит и леет обиду, как садовник розу. И не хочет отпускать. — Восемьдесят? И он с тех пор обижается? — Да… Придется с этим что-то делать. — Помнишь, ты говорил про вампирских психологов? Отправьте его туда немедленно, — шутит Крис. — Я серьёзно. Это ненормально — носить в себе обиду целый век. Он бы мог дважды влюбиться, разлюбить и завести собаку за это время. — Скажи ему это в следующий раз, когда увидишь, — усмехается Чонин, вновь склонившись ближе, так, что их носы почти соприкасаются. — Я посмотрю, как долго ты останешься в сознании. Они снова смеются. Тихо, не желая спугнуть тот хрупкий покой, что окутал их на мгновение. Сомнения отступают.

***

— Ты хоть что-нибудь скажешь, хён?! — не унимается Хёнджин, его голос звенит от возмущения. Минхо медленно отрывает взгляд от коридора, в котором скрылись Чонин и Крис, и переводит его на Хёнджина. Он с трудом давит в себе тяжёлый вздох. Нет, он знал, что будет трудно. Особенно с Хёнджином. Он сам был на его месте. Когда Чонин впервые втащил в дом оборотня, Минхо чуть не поджёг весь холл силой мысли. Он бесился. Хотел выдворить Криса к чертям через окно, не открывая рамы. Теперь этот огонь в глазах остался только у Хёнджина — и как-то тоскливо стало. Потому что перемены всё равно пришли. И Минхо вдруг становится не по себе. Он спрашивает себя: действительно ли делает достаточно, чтобы сохранить равновесие в клане? Или это решение станет началом трещины, которую уже не заклеить? Если бы кто-то в тот день брякнул, что однажды Крис станет частью клана, Минхо бы рассмеялся. Или хмыкнул и попросил отойти, чтобы не заразиться идиотизмом. Но вот он тут. И решение принято. — Ко мне в офис. Все. Там поговорим, — командует он. Клан повинуется. Офис, когда в нём расположились все шестеро вампиров, кажется тесным. Минхо опускается в своё кожаное кресло за массивным тёмным столом. Он складывает руки перед собой и сосредоточенно смотрит на членов клана. Хёнджин устраивается напротив — прямо как на допросе. Его спина идеально выпрямлена, губы поджаты. Ёнбок занимает кресло рядом, остальные — кто стоит у стены, кто присаживается на подлокотник. Минхо думает, что ему всё же стоило прислушаться ко всем шуткам и поставить кушетку, чтобы усадить всех остальных. — Хён? — снова окликает его Хёнджин, выдёргивая из мыслей. — Заметь, — вмешивается Сынмин, лениво облокотившись на спинку кресла, в котором сидит Ёнбок, — только ты один возмущён, а не удивлён. — Как будто мы не знали, что так будет, — пожимает плечами Ёнбок. — Я, если честно, с первого дня ставки делал, когда вы сдадитесь. Минхо сдержанно вздыхает и массирует пальцами виски. — Да, — наконец говорит он. — Я серьёзен. И не думаю, что там, перед оборотнями, выглядел так, будто шучу. Вопрос: есть ли у кого-то ещё возражения, кроме Хёнджина? Молчание. Вампиры переглядываются между собой, кто-то едва заметно мотает головой, кто-то пожимает плечами. Ни одного слова против. Ни одного. Минхо делает вывод. Нет, возражений нет. Минхо чуть приподнимает подбородок. Он и не ожидал, что будет легко, но всё же это… обнадёживает. Интересную всё же собачку притащил Чонин. За какой-то месяц Крис смог убедить их, что оборотней не обязательно ненавидеть. Хотя Крис, вероятно, и сам не понимает, что он сделал. Минхо не может сдержать лёгкой улыбки — мимолётной, едва заметной. Он снова переводит взгляд на Хёнджина, но теперь в нём нет упрёка. Только ожидание. Сможет ли тот принять новое — или останется в прошлом? — Разве это не было очевидно? — спрашивает Чанбин. — С первой недели стало понятно, что эта история просто не закончится. — Да и мы говорим о Чонине, — добавляет Ёнбок. — Как бы мы смогли отправить Криса в стаю, не нарвавшись на скандал с ним? Минхо хмыкает. Так и было бы. Даже там, внизу, он чувствовал на себе этот злобный, осуждающий взгляд Чонина, когда тот понял, что Минхо знал, с каким предложением пришли оборотни. — Я не собираюсь делать вид, будто всё это обычное дело, — тихо произносит он, глядя на каждого по очереди. — Это — исключение. Но исключение, за которое я отвечаю. Кристофер теперь часть клана. Пока он этого хочет — он останется здесь. И если кто-то не может с этим смириться — пусть говорит об этом прямо сейчас. Молчание. До тех пор, пока его не прорывает голос Хёнджина — резкий, почти отчаянный: — Но так нельзя! Хён, ты сам говорил: вампиры должны быть с вампирами, оборотни — с оборотнями! Так было всегда! — Времена меняются, — отвечает Минхо. — Оборотни — угроза! — выпаливает Хёнджин, словно последний аргумент, за который цепляется изо всех сил. — Нет, Хёнджин. Угроза — это страх. Это мы, когда отказываемся смотреть дальше собственного прошлого. Когда цепляемся за вековые догмы, боясь, что шаг в сторону разрушит наш мир. Но ведь мы сами его этим и разрушаем, — говорит Минхо, склонив голову вперёд. Хёнджин молчит, губы поджаты. Затем, тише, с дрожью в голосе: — Ты… Хён… ты разве не помнишь? — Я помню. — Взгляд Минхо становится жёстким. — Помню всё до последнего крика. До последней капли крови. Те оборотни мертвы, и ты это знаешь. Прошло много лет, Хёнджин. Пора перестать жить прошлым. Крис не имеет к ним никакого отношения. Он тогда ещё не родился. Ни он, ни его родители. — Но ты не можешь просто взять и решить это за всех! — взрывается Хёнджин. Он вскакивает, руки сжаты в кулаки. — Мы — клан! Мы должны решать вместе! А ты… Ты просто объявил, будто мы все согласны! — Именно потому я и спросил: есть ли у кого-то возражения? Посмотри вокруг, Хёнджин. Они есть только у тебя. — Я… Я просто не понимаю, почему вы все его принимаете? — бросает он, голос ломается на последнем слове. — Он не такой плохой, каким казался, — лениво отзывается Сынмин. — С ним неплохо работать, мне нравится, — пожимает плечами Джисон. — Оборотни, вампиры… Какая теперь разница? — тихо говорит Ёнбок. — В конце концов, мы все когда-то были людьми. — Ты даже не пытался его узнать, — спокойно говорит Чанбин. — Может, тебе стоит начать с этого, прежде чем судить. Хёнджин резко выдыхает, будто его ударили. Он делает шаг назад, уставившись в пол. — То есть, это я теперь здесь плохой? — с горечью фыркает он, не поднимая взгляда. У Минхо от этого разговора начинает болеть голова. Но клан, судя по всему, поддерживает его решение. Он переводит взгляд на Хёнджина. Тот будто бьётся в клетке собственных убеждений — и с каждой минутой ранит сам себя сильнее. — Хёнджин, успокойся, — вмешивается Ёнбок, кладя руку ему на плечо. — Минхо делает это не просто так. Он не принимает решений сгоряча. — Никто не говорит, что ты плохой, — резко, но спокойно произносит Минхо. — Скажи мне вот что, Хёнджин: в чём, по-твоему, проблема Криса? В том, что он оборотень? Или в том, что он — новый? — Что?.. Конечно, в том, что он оборотень! — То есть, если бы на его месте был Сонхва… Ты тоже был бы против? — Я… Хёнджин застывает. Пауза затягивается. Губы его чуть приоткрыты, взгляд мечется по комнате. Он пытается найти ответ, но не может. Весь клан хорошо знаком с Сонхвой уже много лет. Его обращение в оборотня стало… ударом поддых. Особенно, когда они все ждали его в своём доме в образе вампира. — Хёнджин, — мягко говорит Минхо, — я знаю, что ты переживаешь. Но иногда нужно отпустить прошлое, чтобы двигаться вперёд. Сонхва тоже мог стать частью нашего клана, но в итоге… мы его потеряли. Из-за меня, в первую очередь. Я был уверен, что поступаю «правильно». И теперь… теперь я не позволю нам снова упустить кого-то, кто хочет быть с нами. Хёнджин тяжело вздыхает и отводит взгляд. Его плечи оседают, как будто с них сползает невидимый груз. Он знает, что Минхо прав. — Ты прав, хён… — почти шёпотом произносит он, наконец опускаясь обратно в кресло. — Я просто… боюсь, что Крис принесёт нам больше бед, чем пользы. Он ведь не Сонхва. Мы его почти не знаем. Для нас он всё ещё чужой. — Я повторюсь, ты единственный, кто даже не попытался его узнать, — ворчит Чанбин. — Тогда давай посмотрим, что из этого выйдет, — предлагает Минхо. — Мы дадим ему шанс. Если он не оправдает наших ожиданий, мы найдём способ решить эту проблему. Но пока что мы должны дать ему возможность доказать свою ценность. В первую очередь, мы делаем это ради Чонина. Даже не пытаясь как-то узнать Криса, ты должен был заметить, что Чонин к нему… привязался. — Кстати об этом, — подаёт голос Джисон, щёлкнув пальцами. — Мы ещё долго будем делать вид, что не замечаем… что у них там? Отношения? — О, вы тоже это заметили? — тянет Сынмин с насмешкой, подперев подбородок рукой. — Видеть такую историю своими глазами намного любопытнее, чем в книжках. — Мне кажется, они даже не пытались особо скрываться, — фыркает Ёнбок. — Это, знаешь ли, было… довольно очевидно. — Только сейчас? — с искренним удивлением поднимает брови Чанбин. — Я был уверен, что они уже давно… ну вы поняли. Разве не из-за этого Чонин вообще его притащил? — Нет, не может быть, я уверен, что они не были знакомы до того дня! — возражает Ёнбок. — Хотя… — задумчиво тянет Сынмин, щурясь. — Это бы объяснило многое. Почему Чонин так упрямо защищал его. Почему настаивал, чтобы тот остался. Раненый оборотень, ни документов, ни связей, а наш Чонин грудью встал. Даже для него это было чересчур… Обсуждение плавно перерастает в шумный спор. Голоса перекрывают друг друга, кто-то перебивает, кто-то жестикулирует. Минхо снова тяжело вздыхает, слушая их. Сороки-сплетницы. Единственный, кто не участвует в обсуждении, это Хёнджин. Он смотрит остекленевшим взглядом перед собой. — Нет, Хёнджин, не говори мне, что ты не заметил, — почти умоляет Минхо. В комнате тут же наступает тишина. Спор обрывается, будто его прервал удар грома. Все оборачиваются к Хёнджину. Он медленно поднимает взгляд — и в нём читается не гнев, не раздражение… а чистое, неподдельное потрясение. — Вы хотите сказать, что наш Чонин… с этим… Он осекается, не в силах выговорить слово «оборотень». Словно оно комом застряло у него в горле. — Ты правда совсем не обращал на Криса внимание, да? И на Чонина, когда они были вместе? — хмыкает Джисон. — Наш мышонок… встречается с оборотнем, — пробормотал Хёнджин, прижимая пальцы ко лбу. — Где мы свернули не туда в его воспитании… — Не драматизируй, — фыркает Джисон. — Ты просто бесишься, что это больше не ты, — поддакивает Сынмин. — Больше не любимый хён, у младшенького появился свой младшенький. Несколько приглушённых смешков пробегают по комнате, но Хёнджин остаётся мрачным, как грозовая туча. Он складывает руки на груди, явно не готовый продолжать неутихающий разговор. Минхо наблюдает за всей сценой в молчании. В его взгляде — усталость и скрытая, едва заметная тень облегчения. Потому что, несмотря на слова, несмотря на эмоции — клан по-прежнему здесь. Вместе. Даже стук в дверь не прерывает этого обсуждения. Минхо поднимает взгляд на дверь, когда та широко распахивается. На пороге — Чонин, широко раскрывает глаза, очевидно, слышавший, о чём они тут говорили. Позади него — Крис, отчего-то бледный, словно вот-вот сознания лишится. Голоса наконец затихают. — Всё слышал? — спрашивает его Минхо. — Вроде того, — бурчит Чонин и делает шаг вперёд, чуть выпрямляясь. — И как давно вы… знали? — Дорогой, — мягко и как-то снисходительно начинает Ёнбок, — если вы и пытались скрываться, то эти попытки были довольно жалкими. — И вы… не против? — уточняет Чонин, прищурившись. — Не будет никаких нравоучений? Разговоров о традициях, морали и прочем? Минхо показалось, или он сделал небольшой шаг вперёд, пытаясь закрыть Криса собой? — Мы можем, если тебе так уж нужно, — невозмутимо откликается Джисон. — Надо? — Нет, определённо нет, — фыркает Чонин. — Правда, никто? Даже Хёнджин? — Мы… работаем над этим, — дипломатично вмешивается Минхо. Сидящий в кресле Хёнджин едва бросает на них взгляд, после чего возвращается обратно к своему отрешённо-задумчивому виду. — Он хотя бы симпатичный, — бормочет он себе под нос. Минхо едва сдерживает смешок. — Подводя итог, — говорит он, поднимаясь со своего места и поправляя ворот рубашки, — мой ответ стае Хонджуна не был шуткой. Никто не против происходящего. Хёнджин обещает никого не убивать. Со своей личной жизнью вы справитесь сами. Он смотрит прямо на Криса, уже вставшего рядом с Чонином и с несмелым любопытством рассматривающего кабинет и вампиров в нём, и наконец встречается с ним взглядом. — Добро пожаловать в клан Ли, Кристофер.