Тихий омут

      На пятницу Чонгук берёт отгул и оставшиеся выходные не выходит из дома. Он даже сам убирается, размеренными движениями успокаивая бушующие внутри чувства, чем вызовет точно негодование его приходящей раз в неделю домработницы. Настроение его не то что на нуле, оно, кажется, стремится побить все мыслимые и немыслимые рекорды по минусовой шкале. Он не понимает испытываемых им эмоций. И это очень раздражает.       Завтра понедельник, выходить на работу надо, и именно там, в стенах знакомого офиса, он встретит его… С одной стороны, предвкушение этой встречи вызывает боязнь, волнение, заставляющее сердце тревожно биться. С другой стороны, это — долгожданный шанс, возможность для хоть какого-то взаимодействия, пусть даже самого мимолетного, и осторожного прощупывания почвы, попытки понять, что же на самом деле происходит между ними. Да и, если вспомнить, до этого же они, в общем-то, нормально могли общаться, легко и непринуждённо. Возможно, всё не так безнадежно, и этот понедельник принесёт ответы, которые так необходимы. И альфа робко надеется, что всё же им обоим.       В девять сорок пять Чонгук стоит с двумя стаканчиками кофе около турникетов, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Спал он сегодня тревожно, проснулся рано, тщательно выбирал наряд, вертясь у шкафа и меняя образы. Такого с ним ещё не бывало. Он не понимает, что на него нашло. Ещё и погода жаркая, что не упрощает ситуацию. Перебрав все доступные светлые варианты, его выбор останавливается на удлинённой голубой рубашке с тонкими белыми и тёмно-синими полосками. Планка воротника доходит до середины груди, пару пуговиц он оставляет расстёгнутыми. Рукава закатывает чуть ниже сгибов локтей. Снизу у него светлые джинсы. Лезть в классические брюки нет никакого желания. До офиса он добирается на такси, проклиная более плотное движение, боится опоздать встретиться с Тэхёном вне стен его кабинета. И вот сейчас стоит и нервничает. Вдруг тот уже прошёл или и вовсе не захочет с ним общаться и разговаривать? И куда только делся тот самоуверенный и независимый альфа?              Его ожидание наконец-то венчается успехом, потому что сквозь стеклянные раздвижные двери в лучах утреннего солнца он видит объект своих дум и терзаний последние недели. Тэхён грациозно выходит из такси, видимо, тоже решив не мариноваться в общественном транспорте. Какой же он шикарный! Даже на приличном расстоянии невозможно не обратить внимания на его стройную фигуру, прямую спину, чуть горделиво вскинутый подбородок. Он оборачивается к машине, склоняясь к открытому окну пассажирской двери, что-то говоря таксисту или, может, забирая сдачу. Полы пиджака чуть приподнимаются, открывая вид на обтянутые брюками длинные ноги. Чонгуку стоит больших усилий отвести взгляд. В голове, не слушаясь своего хозяина, начинают мелькать картинки недавнего прошлого, которые он разгоняет, тряхнув головой. Не сейчас. Тэхён тем временем плавно движется ко входу. На нём лёгкий хлопчатобумажный костюм цвета терракот, пиджак нараспашку, а под ним тончайшая, чуть просвечивающая очертания и рельефы тела рубашка, пуговицы сверху расстёгнуты, оголяя манящую шею, которой, блестя и переливаясь, касается цепочка с кулоном.       Тэхён заходит в помещение, ступая широкими уверенными шагами по глянцевой плитке, в руке у него небольшая сумочка, которой он покачивает в такт шагам. Не успевает направиться в сторону кафе, манящего ароматом свежесваренного кофе, чтобы получить свою утреннюю дозу бодрости, как неожиданно ощущает на себе пристальный взгляд, настолько пронизывающий, что по коже бегут мурашки. Внутри всё замирает в странном предчувствии, а затем сердце начинает отбивать бешеный ритм, словно стремясь вырваться из груди. Чонгук смотрит на него, не отрываясь, прожигая насквозь, словно пытается залезть ему в голову и прочесть мысли. Эта встреча настолько неожиданна и неловка, что Тэхёну хочется провалиться сквозь землю, лишь бы избежать неминуемого приближения и начала разговора. Зачем он тут? Ким замечает в обеих руках альфы стаканчики, значит, всё же ждал его. Собравшись с духом, занесённая для шага в сторону нога решительно опускается на плитку, направляя её владельца всё же вперёд. Несмотря на внутреннее сопротивление, бегать и избегать друг друга никак не получится. Да и выглядеть будет максимально глупо. Всё же они взрослые люди, работающие вместе. Надо просто, наверное, поговорить?       — Доброе утро, Тэхён. А я тебя ждал. Это тебе, — Чонгук протягивает омеге его любимый напиток.       — Привет, — произносит Тэхён, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ровнее. — Зачем ждал? — Ни одна эмоция не мелькает на его непроницательном личике. Таком строгом и похожим на идеально прорисованную маску.       — Ну, — тянет Чонгук, пытаясь скрыть разочарование от такого ответа.       Это ледяное спокойствие в голосе собеседника так резко контрастирует с теми эмоциями, что бурлят сейчас у него внутри. Оказывается, за эти несколько дней разлуки он очень сильно соскучился. Его инстинкты обостряются, вызывая почти непреодолимое желание прижать это хрупкое, но такое родное тело к себе, вдохнуть его феромоны и почувствовать тепло. Но этого делать точно не стоит. Собирая остатки здравого разума, который сигнализирует об опасности, напоминая, что сейчас любой неверный шаг может разрушить всё, что он пытается выстроить. Чонгук отчаянно пытается найти хоть какие-то подходящие слова для ответа, пока затянувшаяся пауза не стала совсем неприличной и неловкой, ещё больше усиливая и так явно витающее напряжение между ними. — Хотел просто выпить с тобой кофе и поболтать, как обычно. Ты против?       — Почему я должен быть против? — Грубоватые слова слетают с губ спонтанно, как защитная реакция. Звучит, конечно, не очень. Но извиняться или тем более забирать свои слова обратно уже поздно.       Они молча минуют турникеты, едут в лифте на свой этаж, плечо к плечу, но так же упорно не находя темы для начала разговора, будто невидимая стена разделяет их. Каждый прокручивает в голове возможное развитие их отношений сейчас, обдумывая каждый взгляд и действие. Ведь когда они планировали эту авантюру, как-то последствия казались такими далёкими и простыми. Но каким-то образом в эту должную быть чисто физиологической игру, где всё было чётко оговорено и спланировано, включились чувства. Они выходят на двенадцатом, встречаясь глазами и задавая немой вопрос друг друг: "Куда?"       — Пойдём в зону отдыха на диванчики? — Чон берёт инициативу на себя.       — Окей. Только сумку отнесу к себе и приду.       Это, естественно, лишь предлог чуть отсрочить неизбежное. Минутная пауза на размышление, хотя обмозговано было уже сотню раз за последние дни, проведённые в стенах пустой квартиры, где теперь каждый уголок напоминал о нём. Ким даже с Бо Гомом успел три раза обстоятельно поговорить по телефону. Правда, их мнения слегка не совпали, но Тэхён всё равно уверенно аргументировал своё, доказывая, прежде всего, самому себе, что принимает правильное решение.

***

      Разговор не клеится ни на первой минуте, ни спустя почти допитый кофе. Это так не похоже на их обычные утренние ритуалы, когда даже в молчании было уютно и спокойно, когда тишина не тяготила, а, наоборот, наполняла ощущением близости и понимания. Сейчас воздух между ними будто стал гуще, тягучей субстанцией, что неприятно давит на грудь, вызывая усиливающееся ощущение нервозности и желание встать и уйти, чтобы больше не испытывать эту мучительную неловкость.

      Тэхёну эта игра в молчанку надоедает быстрее, он резко поднимается на ноги и бросает немного грубо:       — Чонгук, давай постараемся просто не общаться вне рабочих моментов. Эта неловкость никому не нужна и вызывает, по крайней мере у меня, странные чувства. Которые мне не нравятся. Сделаем вид, что ничего не было, окей?       — Постой, Тэхён, — Чон подрывается следом, удерживая омегу за тонкую кисть, перехватывая её своими пальцами. — Но я не хочу делать вид, что ничего не было...       — Что ты имеешь в виду? — Ким недоумённо хмурит брови, сводя их чуть к переносице. — Мы договаривались же... Что никто ничего не должен знать и...       — Я знаю, Тэ... Просто... — Чонгук перебивает его и смущённо опускает глаза. Слова застревают в горле. Чёрт, куда делся тот самоуверенный Чон, мать его, Чонгук, когда он сейчас жизненно необходим?! — Тэхён, я помню обо всех договорённостях и ничего не собирался и не собираюсь впредь нарушать. Просто я понял, что для меня это было не просто удовлетворением обоюдных физических желаний и не жестом альтруизма по отношению к тебе. Ты мне правда нравишься. И понравился ещё до того, как я согласился провести с тобой течку. Да, это было в какой-то мере эгоистичное желание, хотя, думаю, ты сам прекрасно понимал мои мотивы. Но, как оказалось, это было опрометчиво с моей стороны. Ведь в глубине души я надеялся, что это сблизит нас настолько, что ты всё-таки согласишься узнать меня получше. — Наконец-то слова складываются во что-то членораздельное.       Чонгук, произнеся всё это, нервно сглатывает и ждёт реакции Тэхёна. Но тот молчит, даже руку свою не выдирает из цепкой хватки. Лишь смотрит с серьёзным и чуть отстранённым видом. Не перебивает, даёт высказаться до конца, и это молчание давит на Чонгука гораздо сильнее, чем любые упреки или возражения, к которым он пытался подготовить ответные речи, лёжа перед сном в кровати в сгущающейся вокруг темноте ночи в последние дни.       — Молчишь? Тебе нечего сказать?       — Чонгук, а что я должен тебе сказать? Какого ответа ты ждёшь от меня? — спрашивает Тэхён, и в его голосе звучат усталость и раздражение. — Я тебе всё уже говорил, и ни раз. Мне не нужны серьёзные отношения. Мне и альфа по сути больше не нужен, по крайней мере, на какое-то время. Ты же слышать ничего не хочешь, верно? Думая лишь о себе и своих, якобы, появившихся чувствах? — В этих словах слышится обида и разочарование. Тэхён, наконец, осознаёт, что всё ещё стоит, удерживаемый подрагивающей кистью Чонгука. Он резко вырывает свою руку и собирается уходить, не желая больше оставаться в этой комнате. В нём кипит странная злость. На собеседника, на затронутую в целом тему и на самого себя. — Ты такой же, как и все! Альфа, уверенный, что тебе всё можно и что любой омега должен тут же кинуться на тебя и выполнять все твои желания! — Это не просто обвинение, а скорее, выплеск накопившихся не только за последние дни, но и долгие месяцы эмоций, горечь от того, что его, похоже, совсем не слышат, от ощущения, что его чувства и состояние не имеют никакого значения. Опять... Это происходит с ним снова. И почему некоторые альфы считают, что в современном мире так можно себя вести? Почему они продолжают жить в устаревших стереотипах, игнорируя произошедшие в обществе перемены и чувства других, ставя себя и свои потребности на ступень выше?       Не дожидаясь уже никаких оправданий от Чонгука, он стремительными шагами покидает небольшую комнату отдыха, уютную и камерную, с диванчиками, стоящими по периметру, и низкими столиками по центру. Хлопок двери вырывает альфу из оцепенения, оставляя одного в мгновение потемневшем и ставшем очень неуютным помещении, будто бы кто-то выключил одновременно освещение и отопление. В голове звенит тишина, к которой начинает примешиваться осознание сказанного и расползаться горькое чувство вины. Ведь он и правда знал, что Тэхён не захочет с ним никаких отношений, и что у того на это есть свои, очень серьёзные и глубинные причины, уходящие корнями в прошлое, о которых Ким лишь обмолвился, но открываться до конца не стал. Но Чонгук, несмотря на это, повёл себя эгоистично, как, впрочем, и всегда, как самовлюблённый и избалованный вниманием альфа, привыкший получать всё, что захочет. Тэхён во всём был прав. Осознание своего поведения и совершённой ошибки вновь оглушает Чона раскатом неожиданного грома среди ясного дня.       Он так и стоит по центру комнаты, не в силах пошевелиться, пока не слышит за стеной оживлённую болтовню пришедших коллег. Тогда он натягивает на лицо привычную гримасу невозмутимости и лёгкого превосходства и выходит, начиная новый рабочий день, который не совсем так он ожидал встретить. Новый день, в котором ему предстоит столкнуться с последствиями своих действий и, возможно, потерять что-то очень важное.

***

      Тэхён очень раздражён и возмущён, внутри него бушует настоящий ураган эмоций. Мало того, что он вообще не хотел бы, чтобы этот диалог состоялся, так ещё и чтобы пошёл по худшему из возможных сценарию. Ведь у них был чёткий план, в котором были обозначены все пункты, ясно и точно, как в деловом контракте. Но почему какие-то дурацкие чувства вмешиваются и всё портят, разрушая выстроенные барьеры? И ладно он, Тэхён, он для себя всё предельно разложил по полочкам, проговорил и был уверен, что сможет жить дальше, сохраняя рабочие отношения, оставаясь коллегами. Но эти неожиданные признания от Чонгука. Не то чтобы Ким не понимал, что он был симпатичен альфе, но был стопроцентно уверен, что это лишь до момента их близости, обычное влечение, приправленное ещё и заманчивым предложением о проведении течки вместе. Кто ж от такого отказывается? Такой привычный паттерн поведения самца, выработанный годами, въевшийся на подкорку головного мозга. Поэтому идя сегодня в офис, Ким готов был к чему угодно, но не такому развитию их отношений.       И всё же сейчас, уже успокоившись и утихомирив первоначальный гнев, он сидит за своим компьютером, даже не пытаясь сконцентрироваться на макете, требующем внимания, на экране перед собой. Он понимает, что в какой-то мере такое поведение Чонгука, его признание и даже его, пусть и эгоистичные, но всё же чувства, ему даже… приятны. Странное, непривычное ощущение расползается теплом в груди, согревая и вызывая невольную улыбку на губах. Он отгоняет эти мысли, пытается убедить себя, что это всего лишь минутная слабость, ведь ему нельзя поддаваться эмоциям. Да и проблема явно посложнее и требующая сиюминутного решения, вырисовывается на горизонте, вырывая Тэхёна из потока хаотичных мыслей. Как он мог забыть, что Пак Чимин ни за что не простит ему недели тишины и того, что первым делом по возвращении в офис он не ринулся к нему.       — Доброе утро, Тэхён. Уже весь в трудах с утра пораньше? — Заглядывая в компьютер и не видя ни одной внесённой правки, ёрничает Пак. И наклоняясь чуть ближе к уху, понижает голос. — Как прошёл твой отпуск? Ничего не хочешь мне рассказать?       Тэхён страдальчески закатывает глаза. Как он мог забыть, что ему ещё тут объясняться, так просто его в покое не оставят. Поэтому он предлагает другу сходить на обед вдвоём и обо всём потрещать. Довольный полученным предложением и предвкушая возможность узнать все подробности из первых уст, секретарь упархивает по своим многочисленным делам в стенах офиса. А Тэхён всё же приступает к своим прямым обязанностям, убирая на дальнюю полку мешающие сейчас мысли.