Тихий омут

      Минуя танцпол на своём этаже, протискиваясь между телами, Тэхён и Чимин выходят к бару, где становится ощутимо прохладнее и чуть тише. Ему определённо надо выяснить причину, по которой вдруг в их приятной пятничной компании оказался Чон Чонгук.       — Ну, давай, поведай мне душещипательную историю, что это случайность, ему было одиноко в этот вечер, Сокджин встретил его на улице и бла-бла-бла.       — Тэ, успокойся. Это я попросил Сокджина пригласить Чонгука.       Вот так вот просто? Без хитростей, увиливаний и выдуманных причин? В глазах Тэхёна читается непонимание, смешанное с каким-то диким восторгом от прямоты заявления Чимина. Он ждёт продолжения.       — Тэхён, то что вы с Чонгуком просто хорошо ладите — это раз. То, что вы подходите друг другу как альфа и омега — это два. То что вы нравитесь друг другу — это три. Мне стоит продолжать или этих пунктов будет достаточно, чтобы вы оба перестали ходить вокруг, да около и поговорили?       — Чим, я не понимаю, о чём ты говоришь. Мы с Чоном всё уже обсудили. У нас была договорённость, мы закрыли этот вопрос. Всё. Больше мне от него ничего не надо, как и ему от меня. Тебе ли не понимать?!       — И долго ты планируешь шарахаться от всех альф без разбору?       — Сколько надо, столько и буду! — Тэхён повышает голос, потому что терпеть вторжение в своё личное пространство, да ещё и в таком непростом для него вопросе — это уже слишком. Как будто бы он не изводил себя этими мыслями по сто тыщ (тысяч) раз по кругу.       Чимин понимает, что, видимо, погорячился и поторопился со своими сводническими планами. Он жестом подзывает бармена и заказывает им две Пина Колады в знак примирения. Тэхён выглядит злым и расстроенным. Хотя ещё десять минут назад прыгал и был даже не прочь потанцевать с симпатичным альфой. Вот надо было ему влезть сейчас? Мог бы и соврать о появлении Чонгука. Излишне самоуверенный Пак.       — Ладно, мир? — Поднимая высоко свой бокал с молочного цвета ароматным напитком и салютуя другу, громко кричит Чимин.       — Мир-мир!       Злиться на него у Тэхёна нет никакого желания ни сегодня, ни когда-либо вообще. Тем более, если быть откровенным с самим же собой, Чимин несомненно прав с какой-то стороны. И относительно Чонгука, и вообще ситуации в целом. Может, зря он пытается заткнуть свои чувства и сделать вид, что ничего не происходит? Стоит вновь об этом подумать, но не сейчас. Сейчас Ким планирует снова нырнуть в гущу событий и наплясаться так, чтобы завтра гудели ноги и голова. И вот они с белоснежным ангелом снова кружатся в водовороте таких же забывающихся в эйфории людей, подпевая известному хиту, не жалея голосовых связок.

***

      Сокджин сидит на чёрном кожаном диване, вальяжно отклонившись на спинку и держа в правой руке рокс, наполовину заполненный кубиками льда и переливающимся во вспышках стробоскопов золотистым напитком. Он полностью расслаблен, о чём говорит его поза: нога закинута на ногу, верхней он чуть трясёт в такт музыке, потягивая неторопливо свой виски и рассматривая обстановку вокруг. Омеги ускакали танцевать.       А вот Чонгук ёрзает рядом в кресле, явно ощущая себя не в своей тарелке. Мало того, что его неожиданно позвал в пятничный вечер директор, так ещё и не куда-то там в ресторан или бар, на крайний случай, а в клуб, в котором он и сам был завсегдатаем. Правда, пару месяцев как уже вообще носа сюда не показывал. Так ещё и не успев прийти, он тут же стал свидетелем преинтереснейшей картины с омегой, занимающим все его мысли в последнее время. Кажется, в этот вечер он сорвал джекпот. Чонгук залпом выпивает пару шотов, стоящих на их столике, и заказывает у официанта также односолодовый. Настроения на танцы и приключения нет никакого. А вот поговорить с Сокджином, видимо, придётся, даже несмотря на оглушающие биты. Он пересаживается на диванчик, придвигаясь почти вплотную, салютуя стаканом. Джин ему отвечает, широко улыбаясь, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. От него веет доброжелательностью и открытостью.       — За что выпьем? — Чонгук зачинает разговор, заходя издалека.       — За счастье любимых омег... — мечтательно тянет Джин, заглядывая в удивлённые глаза собеседника.       Они молча потягивают виски, сканируя взглядами танцпол, но не находят там объектов своих поисков. Чонгук не выдерживает первым, ему хочется поскорее найти ответы на роящиеся в голове вопросы.       — Сокджин, может быть, Вы объясните мне, зачем я сегодня здесь? — Ему приходится говорить практически тому в ухо, чтобы не сорвать голос.       — Я не буду выдумывать. Это была идея Чимина, которую я, конечно же, не мог не поддержать.       "Конечно же", — проскальзывает ехидное в голове у Чона, хорошо, хватает такта не выпалить это вслух. "Кто же против воли самого Чимина пойдёт?"       — Чонгук, что ты думаешь о Тэхёне? — Он видит округлившиеся глаза и торопится перебить пока ещё не начавшийся монолог. — Стой, дай я договорю. Я знаю, что между вами было, знаю, что у вас есть симпатия, и знаю, что что-то ещё есть такое, что вы не смогли решить диалогом. Я не буду вдаваться в особенности ситуации Тэ, не буду расспрашивать тебя о том, что ты думаешь и так далее. Но я видел сейчас твои глаза и реакцию. Мне этого достаточно. Просто скажи мне, для тебя Тэ — очередная игрушка и трофей или ты готов взять на себя ответственность и остепениться?       — Сокджин-сонбэним! — Возмущение так и рвётся наружу, что Чонгук даже на формальное общение переходит, хотя такого даже в офисе обычно не практиковал. По просьбе самого директора, само собой. Сокджину нравится такая искренняя реакция, видно, как Чона задел этот комментарий, напоминающий о его привычном образе жизни. Хотя директору ли не знать, имея под рукой лучшего информатора, о том, что последние месяцы молодой альфа ни разу не был замечен за опозданием и разговорами о своих "победах". — Мне нравится Тэхён, и нравился ещё до... до... ну, Вы поняли, до какого момента. — Он краснеет, как школьник, что видно даже в полутьме танцевального зала, вызывая тихий удовлетворённый смех у Джина.       — Чонгук, я тебя услышал и понял. И что могу сказать... Попробуй найти к нему подход. Я думаю, ты ему не безразличен, но в силу обстоятельств он будет отвергать тебя и закапывать свои чувства. И если ты готов бороться и ждать, то дерзай. — Он снова поднимает свой рокс, скрепляя этот негласный договор парой глотков неплохого крепкого напитка, раскатывая по рецепторам бархатистую жидкость, отдающую тонами сухофруктов, кожи и легкого оттенка дуба.       Казалось бы, пара фраз, ничего серьёзного, а настроение, ещё пару минут назад стремившееся к минусовой отметке, мгновенно выравнивается. Атмосфера вокруг уже не кажется унылой и давящей. Чонгук вспоминает, что проводил тут практически каждый выходной, как ему нравилось танцевать и отдаваться ритму. Поэтому, осушая до дна свой бокал, он встаёт и легонько кланяется директору, планируя немного потанцевать и найти Тэхёна в этой бушующей толпе.       А Сокджин остаётся сидеть за своим ВИП-столиком, потягивая виски и тихонько улыбаясь своим мыслям. Вот прям папочка, выведший своих отпрысков в парк на прогулку в выходной день.

***

      Ночь в самом разгаре, но сна нет ни в одном глазу, когда не только вокруг тебя, но и внутри всё бурлит и кипит. Тэхён сжимает Чимина в объятиях, их тела переплетаются в завораживающем ритме, то отстраняясь, то снова притягиваясь друг к другу. Они чувствуют музыку кожей, их движения синхронны, словно они связаны невидимой нитью. Что не может не привлекать восхищённых взглядов. Тэхён улавливает уже знакомый силуэт рядом с собой. Чонхён снова нашёл его. Ну, пару танцев он может ему подарить, не более. Альфа вклинивается в их пару, вовлекая в плавные движения сразу обоих, не обделяя вниманием и Чимина, хотя явный интерес он испытывает к Тэ, который ему, кстати, даже не представился. Так даже лучше. Это дает Тэхёну возможность держать ситуацию под контролем, не давая альфе пересечь невидимую границу. Этот танец — игра, в которой он готов участвовать, но на своих условиях. Движения Чонхёна становятся более настойчивыми, его взгляд — обжигающим, но Тэхён остается невозмутимым, позволяя себе лишь лёгкую улыбку в его сторону. Чимин тактично отходит от пары, давая Тэхёну самому решать, что делать этим вечером, зная, что его друг вполне способен позаботиться о себе.       Только вот у одного наблюдающего за этой картиной со стороны альфы точно есть желание прервать это всё. Оно читается в каждом его движении, в каждом пристальном взгляде, которым он прожигает спину Тэхёна и его неприятного партнёра по танцам. Чонгук не скрывает своего раздражения, его тело выдает напряжение, а губы сомкнуты в тонкую линию, с трудом сдерживая ярость. Он ждёт своего момента, оценивая ситуацию, как хищник, готовящийся к прыжку. Трек сменяется, и Чон дёргается вперёд, намереваясь перехватить своего омегу, вырвав из цепких чужих рук. В его глазах вспыхивает собственнический огонь, и любой, кто посмотрит на него сейчас, поймёт, что лучше не стоять у него на пути.       Тэхён совершенно не ожидал увидеть рядом с собой Чонгука, да ещё и такого уверенного и по-хозяйски прижимающего его к себе. Он шагнул на танцпол решительно, протянув свою татуированную руку к талии омеги и тем самым перехватив из рук Чонхёна.       — Вот ты где, дорогой! А я уже успел заскучать, пока ты танцуешь, и пришёл составить тебе компанию. — Он сверху вниз оглядывает опешившего альфу и притворно-вежливо тянет: — О, прошу прощения, что прерываю ваш танец, я вам очень благодарен, что вы не давали заскучать моему спутнику. Хорошего вам вечера.       Чонхён, явно не ожидавший такого развития событий, не успевает сориентироваться и ответить хоть что-то, он лишь моргает глупо глазами и отпускает омегу, поддаваясь авторитарной ауре альфы-соперника.       А Тэхён, сам удивившись своей реакции, не то что не хочет взбрыкнуть, но и плавится в горячих уверенных руках, которые так чётко ведут сейчас его в танце, словно направляя к давно желанной цели. Его сопротивление исчезает, уступая место приятной истоме и чувству защищенности, которое он не испытывал уже давно. В его движениях появляется больше мягкости и податливости, а губы невольно растягиваются в едва заметной улыбке. Кажется, в этом неожиданном похищении есть что-то такое, что заставляет его забыть обо всём на свете и просто отдаться моменту, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым взглядом, каждой секундой, проведенной в этих сильных объятиях. Может, на него так влияет эйфория этой ночи, адреналин, гуляющий по венам, алкоголь, замутнивший слегка рассудок, давящие нотки феромонов Чонгука, знакомых и приятных внутренней омеге. И это впервые за последние полгода, когда Ким не хочет сопротивляться. Он отдаётся моменту, движениям, тактам, звучащим в ушах, его кружат в танце, а он поддаётся, не старается перехватить инициативу, позволяя Чонгуку вести. Его тело, обычно такое напряженное и готовое к обороне, сейчас расслаблено и податливо, словно цветок, распускающийся под тёплыми лучами солнца. В этот момент он забывает обо всех своих страхах и сомнениях, позволяя себе просто быть здесь и сейчас, в этих руках, в этой музыке, в этом танце. Ему просто хорошо. Он сам тянется к манящим губам напротив и накрывает их своими, чувствуя, как всё внутри него откликается на этот порыв. Чонгук, уж точно не ожидавший подобного, замирает на мгновение, словно поражённый молнией, но тут же отвечает на поцелуй с жадностью и страстью, словно ждал этого всю жизнь. Его руки крепче сжимают талию Тэхёна, притягивая его ближе, словно боясь, что тот исчезнет. Этот поцелуй — взрыв эмоций, смесь тоски, нежности и неутолимой страсти. Он пробуждает забытые чувства, воскрешает недавние воспоминания, которые оба так упорно старались скрыть и не выпустить на волю.

***

      Две пары вываливаются из клуба под утро, когда тёмное небо уже начинает менять свой ночной наряд на яркий предрассветный колер. Чимин жмётся к Сокджину, боясь растерять тепло разгорячённого танцами и коктейлями тела. Тэхён же наоборот будто бы сторонится Чонгука, боясь проявить свои вдруг вспыхнувшие чувства на глазах у других. Ему даже перед альфой неловко за свой порыв, за откровенные танцы и скользящие по изгибам мускулистого тела руки. Как будто бы там, в сумраке клуба, это был вовсе не он, а он лишь выступал сторонним наблюдателем, а сейчас, в свете расплывающегося марева, становится неловко.       Они стоят в предрассветной тишине, ожидая такси, перекидываясь лёгкими фразами. Тэхён благодарит Чимина за этот незабываемый вечер, куда тот его вытащил, он висит на шее у друга, шепча всякие милые глупости в ухо, вызывая толпы мурашек. На что Чим лишь фыркает, наслаждаясь таким милым другом, расслабленностью тела и маячащими в его голове перспективами продолжения этого уже утра. Давно он так не отдыхал. В это же время Чонгук пожимает руку Сокджину, молча передавая своё искреннее "спасибо" за приглашение, за разговор и за немое благословение их с Тэ отношений, о которых молодым ещё только предстоит поговорить. И совершенно не факт, что этот разговор состоится сегодня, несмотря даже на то, что Чон вызвал им одно такси на двоих с конечной точкой в квартире Тэхёна.       Первым приезжает такси директора. Джин заботливо усаживает своего почти спящего секретаря на заднее сидение и, обходя машину, машет на прощание племяннику, обещая не звонить с утра, а начать беспокоиться лишь в воскресение, а, может, даже в рабочий понедельник. Все заливисто смеются, и Сокджин ныряет в салон с противоположной стороны.       Чонгук притягивает к себе Тэхёна, опасаясь, что тот замёрзнет в ожидании автомобиля. А тот лишь неожиданно жмётся ближе.       — Тэ, ты не против, я вызвал нам одно такси до тебя? Я ни на что не намекаю, я могу от тебя уехать домой.       — Всё нормально, переночуешь у меня, а то до полудня кататься по городу будем, не первый раз же. — Тэ сам не понимает, что им движет, когда он говорит подобное. Видимо, эйфория ночи и алкоголь ещё не полностью покинули его рассудок.       Всю пусть и недолгую поездку до его жилого комплекса Тэхён молчит, облокотившись головой на плечо Чонгука. Можно было бы подумать, что он дремлет, но неторопливые, будто бы бездумные поглаживания затянутого в кожаные штаны колена Чона говорят об обратном. Длинные тонкие пальцы скользят по гладкой ткани, под которой чётко виднеется граница латеральной мышцы квадрицепса, вызывая рефлекторное её сокращение. Альфа не прерывает это действие, лишь глубже вдыхая приятный аромат, исходящий от омеги, и, кажется, дело не только в шампуне и парфюме. Ему очень нравится расслабленное состояние Тэхёна рядом с собой. И сама ситуация, что они едут под утро к нему домой, будоражит воображение, рисуя картины, которые разжигают кровь и заставляют сердце биться быстрее. Он надеется, что эта поездка всё же сможет что-то изменить в их отношениях и что Тэхён, проснувшись завтра, не выгонит его снова с бесчувственным "Спасибо", слетающим с его губ.

***

      Тэхён просыпается относительно рано, несмотря на тот факт, что заснули они ближе к шести утра. А всё потому, что Тэхён успел совершенно забыть о том, что в процессе мучительных сборов и споров с Чимином, пусть и не такое обширное, но всё содержимое его шкафа оказалось на кровати, поэтому примерно полчаса они потратили на возвращение рубашек на вешалки, чтобы можно было добраться до спального места и дополнительного комплекта из подушки и одеяла, которые Тэ вежливо предоставил в пользование гостю, постелив тому на диване в гостиной. За окном сияет солнце, и, судя по углу заглядывающих в комнату лучей, день уже приближается к экватору. И вот сейчас он лежит в своей кровати, прислушиваясь к размеренной, привычной тишине в квартире, зная, что за стеной, вероятнее всего, всё ещё мирным сном спит альфа, которого он зачем-то позвал к себе. И пока у него как раз есть время обдумать свой импульсивный поступок. Прогоняя в голове вчерашние вечер и ночь, Тэхён чувствует, как по щекам разливается предательский румянец. В голове мелькают обрывки воспоминаний: танцы, поцелуи, нежные прикосновения… Он не может понять, что на него нашло. Обычно осторожный и сдержанный, он вдруг позволил себе расслабиться, отдаться порыву. И теперь, в тишине своей комнаты, он пытается понять, правильно ли он поступил. Страх и надежда борются внутри него, и он не знает, что ждёт его дальше. Но одно он знает точно: после этой ночи его жизнь уже не будет прежней. И все прошлые недели, когда он пытался сопротивляться разгоревшимся чувствам, заглушая их рациональными доводами разума, отходят на второй план. Это новое, принятое только им самим решение, без давления извне, обдуманное и кажущееся логичным в сложившихся для Кима обстоятельствах жизни.       Остаётся дело за малым — поговорить с альфой. И совсем скоро Тэ узнает, как на это отреагирует Чонгук. Тэхён тихонько выползает из своей уютной кровати и, стараясь особо не шуметь, следует в ванную комнату.

***

             Чонгук просыпается от шума плещущейся за стенкой воды, нехотя разлепляя смеженные сном веки. Он не сразу понимает, который час, где он вообще и какой сегодня день недели. Он обводит уютную светлую гостиную мутным спросонья взором, и картинка в его голове начинает проясняться, одаряя его яркими кадрами воспоминаний: неожиданный звонок Джина, знакомый модный клуб, руки какого-то хмыря на талии его Тэхёна, виски и диалог с дядей (на этом моменте лицо Чонгука трогает лёгкая самодовольная ухмылка), чёрные, полные удивления и неприязни глаза всё того же неприятного типа, танец и неожиданный, но такой долгожданный поцелуй... и рука, эти тонкие изящные пальцы, трепетно касающиеся его бедра. Даже сейчас он фантомно ощущает их касания на своей ноге и зажмуривает глаза до мушек под веками, пытаясь отогнать непрошенное видение, натягивает одеяло до самой макушки, еле сдерживая рвущийся из груди стон.       Интересно, как Тэхён будет вести себя сегодня? Сделает вид, что ничего не было, и снова установит ту уверенную социальную дистанцию, которой они придерживались последние, неимоверно долго тянувшиеся, по крайней мере, для Чона недели? Или всё же даст себе и им шанс на... А на что Чонгук вообще рассчитывает? Он никогда не думал так далеко... Просто чтобы не тешить себя ложными надеждами и из-за уважения к принятому омегой решению. Тем более он понял, что наступил на больное, постаравшись убедить Тэ. Тот же дал ему сходу понять, что не заинтересован ни в чём, кроме удовлетворения естественных физиологических потребностей.       Поэтому сейчас Чонгуку остаётся потерпеть самую малость, и всё встанет на свои места. Он выпутывается из одеяла и подходит к окну, раскрывая шторы, пуская жизнерадостных солнечных зайчиков наполнить гостиную бликами, и босыми ногами шлёпает к кофе-машине, с трепетом ожидая, когда звук по-прежнему льющейся воды затихнет.