Тихий омут

      Две чашки кофе на столике распространяют бодрящий аромат по гостиной, от них вверх поднимается пар, теряясь в бликах солнечных лучей. Чонгук сидит на стуле, притянув к себе ногу, опираясь подбородком на коленку, и скроллит новостную ленту в своём телефоне в ожидании освобождения ванной. Тэхён появляется на пороге в домашнем наряде, состоящем из безразмерных шорт и футболки, примерно таких же, как сейчас надеты на самом Чоне, выданные ночью гостеприимным хозяином.       — Похозяйничал уже, я смотрю? — ехидный вопрос заставляет оторваться от смартфона и быстро начать придумывать оправдание, но оно оказывается ненужным. — Да, я пошутил! Спасибо за кофе, как раз кстати. Ванная свободна, полотенце, щётку и свежую одежду я тебе там оставил, иди, а я пока сделаю нам что-то на завтрак.       Такое начало дня кажется Чонгуку многообещающим, его как минимум не погнали сразу вон. Тэхён в хорошем расположении духа, и они, видимо, смогут продуктивно поговорить. Поэтому, не мешкая ни секунды, Чонгук направляется принимать душ, а Тэхён приступает к готовке завтрака, судя по времени на часах, уже плавно перетекающего в обед, из того, что сейчас сможет найти у себя в холодильнике в конце рабочей недели.

***

      Тэхён вертелся у плиты, обжаривая колбаски и доводя глазунью до состояния сцепившегося белка, но всё ещё жидкого желтка, как он любит. В холодильнике он также нашёл запасы кимчи и маринованного дайкона. Панчаны уже стояли на столе, рядом с остывающим кофе. Чонгук очень торопился и потратил буквально семь минут на свои гигиенические процедуры. И вот он стоял, прислонившись плечом к косяку двери, наблюдая за размеренными и отточенными движениями омеги, который смотрелся так уютно и гармонично в своём наряде и за готовкой. Что-то тёплое разлилось в груди альфы, вызывая приступ нежности. Ему так хотелось бы прижаться к нему со спины и зарыться носом во влажные кудрявые волосы на затылке, наблюдая через плечо, как Тэхён будет раскладывать завтрак по тарелкам. Но пока позволять себе такие вольности он не будет, дождётся разговора, ведь явно, не просто так Тэ его попросил остаться.       — Пахнет очень аппетитно, — Чонгук обогнул стол и всё же подошёл ближе к Тэхёну. — Тебе помочь?       Раскладывая по тарелкам глазунью с колбасками, Тэ молча кивком головы указал Чону на микроволновку, где оказалась пиалка с готовым рисом, подогретым таким незамысловатым способом. Сервировав стол всеми яствами, пара принялась за завтрак. То ли Тэхён, и правда, неплохо готовил, то ли просто обстановка благоволила к таким выводам, но еда оказалась очень вкусной, несмотря на свою внешнюю незамысловатость. Чонгук с удовольствием уплетал за обе щеки, да и Тэхён не отставал от него, завтракая с аппетитом.       — Вкусно. — Альфа протянул свою руку к лежащей на столе кисти омеги и переплёл пальцы, вскидывая взгляд. Ему уже не терпелось перейти от этой затянувшейся милой прелюдии к разговору. — Тэхён, ты же не просто так поцеловал меня вчера и оставил ночевать у себя? Что всё это значит?       Омега дёрнулся, и его вилка звонко звякнула о край тарелки, но руки не отнял, лишь напряг пальцы, находящиеся в хватке Чонгука.       — Да, ты прав. Я хотел бы поговорить с тобой. Мои действия могут показаться тебе нелогичными и непоследовательными. Но просто послушай меня, а потом скажешь, что думаешь.       Чонгук чуть напрягся от такого вступления, но виду не подал. Он теоретически был готов к разговору, поэтому лишь одобрительно кивнул и чуть сжал свою кисть в знак одобрения, мол, «готов, говори».       — Ты мне нравишься… Я это понял ещё до того, как предложил тебе провести течку со мной. Она лишь подтвердила этот факт. Но потом, я решил дать заднюю. Не потому, что что-то было не так, нет, наоборот. Всё было именно так, как я представлял и как хотел. Но у меня есть травматичный прошлый опыт отношений, который оставил, как ты уже, думаю, понял, неизгладимый след в моей душе. Думаю, когда-то придёт момент, когда я смогу тебе поведать всю историю целиком. Но не сейчас. Прости. Я не могу пока. И я борюсь сам с собой… С одной стороны, я не хочу привязанности, отношений и зависимости от альфы. А с другой — меня тянет к тебе… И бороться с этими чувствами тяжело. Я много думал… — Тэхён откладывает столовые приборы и убирает руки под стол, скрепляя их в замок на чуть дрожащих коленях.       Чонгуку не нравится то, куда ведёт этот монолог, звучит обречённо, и, явно, не сулит положительных перспектив. Но он молчит, не перебивает.       — Так вот… Как ты смотришь на то, чтобы… Чтобы… — голос омеги дрожит, он заикается и дёргает ногой под столом. — Давай будем друзьями по постели?       Наконец-то он произнёс это вслух. Он смог. Озвучил терзающее его сознание предложение. Перекинул теннисный мячик на другую сторону корта. Теперь остаётся только ждать возврата его подачи. Тэ кладёт ладони снова на стол, проводя пальцами по гладкой поверхности. Сердце стучит так сильно и гулко, что, кажется, проломит сейчас грудную клетку. Или выбьет барабанные перепонки изнутри, так как там его эхо вторит не менее громко.       Чонгук молчал. В тишине отчётливо слышался лишь шорох развеваемых ветерком с улицы штор. Альфа смотрел на опущенную макушку омеги напротив изучающе, словно пытаясь прочесть между строк все его скрытые мотивы, страхи и сомнения. Он мог ожидать от Тэхёна чего угодно, но точно не этого предложения. И сейчас судорожно размышлял над ответом.       — Друзья по постели, значит… — наконец произносит Чонгук медленно, словно пробуя каждое слово на вкус. В голосе его звучат игривые нотки, а в глазах загорается хищный огонёк. — Хорошо, — Чонгук кивает, а в уголках его губ мелькает едва заметная улыбка. — Я согласен.       Дыхание Тэхёна становится чаще и поверхностней. Он нервничает. И хотя с большой долей вероятности он ожидал от Чонгука согласия, но всё же в его голове мелькали мысли об осуждении, укоре, неподобающем предложении и, конечно же, отказе. Тэхён не сдерживает слабую улыбку. Да, возможно, это безумие. Возможно, это рано или поздно будет обречено на провал. Но сейчас, в этот момент, он чувствует себя так, будто совершил что-то важное и необходимое. Он прерывает созерцание своих же коленок и лежащими на них ладонями и поднимает взгляд, сталкиваясь с горящими глазами напротив.       Не ожидая больше слов, Чон резко встаёт из-за стола, обходит его и, в два шага оказавшись рядом с Тэхёном, рывком поднимает того на ноги, и, уже не спрашивая согласия, впивается в губы жадным, требовательным поцелуем, давая понять, что слова сейчас уже не нужны. Его руки скользят под чужую футболку, обжигая кожу. Тело Тэхёна отзывается мелкими мурашками, бегущими от затылка вниз по спине, окатывая волной разгорающегося возбуждения.       — Начнём прямо сейчас? — шепчет Чонгук в самые губы между поцелуями, а Тэхён чувствует, как его несёт в пучину страсти, не давая опомниться.       Губы сминают губы, руки скользят по телам друг друга, исследуя будто бы в первый раз. Тэхён опирается бёдрами о край стола, параллельно отодвигая тарелку с так и не законченным завтраком, отвечает с жаром, притягивая альфу ближе, стараясь сократить расстояние между ними до минимума. Чонгук нависает сверху, зарываясь в мягкие волосы омеги, сжимая и чуть натягивая их, углубляя поцелуй, проникает языком внутрь распахнутых сладких губ. Поцелуй страстный, нетерпеливый и такой долгожданный для обоих. Языки сплетаются в пламенном танце, кружат, вылизывая рты, зубы захватывают губы, прикусывая, оттягивая. Этот яркий огонь затягивает их. Воздух вокруг тяжелеет, наполняясь феромонами и сладострастными низкими стонами, которые невольно вырываются из груди омеги.       Тэхён ощущает, как возбуждение разливается по телу, его просторные домашние шорты уже кажутся теснее, а между ягодиц становится влажно от выступившей смазки. Чонгук прижимается вплотную, раздвигая колени сидящего перед ним, не спуская рук с грациозного тонкого тела, проходясь своим каменным стояком по его. Осознание обоюдности желаний и сброшенные оковы срывают последние сдерживающие барьеры, выстроенные долгими неделями между ними. Он подхватывает омегу и несёт в сторону спальни, удачно огибая косяки дверей и стены на их пути. Выучил геометрию помещения ещё в прошлый раз, когда шквал эмоций и вожделения захватывал врасплох в самых неожиданных уголках небольшой квартиры.       Чонгук аккуратно опускает драгоценное тело на кровать, отрываясь от раскрасневшихся уст, приподнимает гладкую загорелую ногу за тонкую лодыжку, закидывая её себе на плечо, тут же обжигая своим горячим дыханием, кончиком языка касаясь медиальной косточки, обводя её по кругу, ведёт мокрую дорожку вверх до колена, вызывая судорожный выдох где-то там внизу у откинувшегося на спину Тэхёна. Его затуманенный инстинктами рассудок всё же борется с желаниями тела, побеждая его порывы.       — Чонгук, стой… Остановись… Сначала нам надо… — он приподнимается на локтях, заглядывая в чёрные зрачки напротив. — Сначала установим правила.       Чонгук нависает сверху, отпуская ногу, тут же целуя острую скулу, переходя на податливо оголённую в широком вырезе домашней футболки шею.       — Правила? Хорошо… — Он скользит по шее, спускаясь к точёным ключицам. Тэхён откидывает голову, позволяя, но не прекращая своей мысли:       — Правило первое: занимаемся сексом не чаще двух раз в неделю.       — Ммм, всего лишь два? Не маловато?       — В самый раз. Если не устраивает — лучше не начинать…       — Какие ещё будут пункты? — его руки блуждают по груди и по талии, не в силах оторваться.       — Никаких отметок на теле, по крайней мере, видимых. — Держать свои мысли в узде становится всё сложнее, омега тает под действием горячих рук. — На работе никто не должен знать… — Голос с придыханием, так как Чонгук не прекращает ласкать его грудь под футболкой, томно выдыхая в район шеи.       — Что-то ещё?       — Да-а, если кто-то из нас влюбится, прекращаем.       — А если влюбиться друг в друга? — На это замечание Чонгук получает толчок в плечо.       — У нас не те отношения! Мы просто друзья по постели. Этого достаточно.       — Хмм… Но всё же, если мы с тобой… — Чонгук скользит ниже, переходя на тазовые косточки, обводя их большими пальцами рук…       — Нет, мы с тобой сейчас «пишем соглашение», ты не мог бы… — его голос срывается, так как альфа спускает его шорты, начиная покрывать поцелуями область паха, вызывая толпы мурашек.       Собирая последние кусочки здравого смысла, Тэхён продолжает:       — Чон-гук… Давай доведём до конца начатое… Сделка…       Чонгук отрывается от своего увлекательного путешествия по телу омеги, понимая, что тот не отступится и надо прислушаться.       — Итак, предыдущие пункты ты запомнил? Или надо повторить?              — Я услышал: секс 2 раза в неделю, без засосов и меток, на работе мы — коллеги, любить тебя нельзя…       — Верно. И ещё — если кто-то из нас изменяет — тут же прекращаем. Мне моё здоровье важно.       — То есть ты так тактично намекаешь, что изменю я? — Чонгук деланно возмущён. Его давно не трогают эти выпады Тэхёна. Заслужил. Сначала ты работаешь на авторитет — потом он на тебя. У Чонгука тут явно сбой произошёл.       — Я ни на что не намекаю. Я просто выстраиваю границы. Если тебя всё устраивает, то можем продолжить начатое. Если что-то из пунктов не подходит — не начинай.       — Меня устраивает всё… Но у меня есть тоже один пункт…       — Какой же?       — Четыре раза… — глаза Чонгука вспыхивают игривым огоньком.       — Что?! Это всё, что ты услышал из моей речи? Два! И точка!       — Ну хотя бы три… Иначе пункт с изменами надо будет исключить.              — Если что-то не устраивает — не начинай! — Тэхён вздёргивается, отстраняясь от прикосновений ласкающих рук. — Чонгук! Давай серьёзно!       — Я согласен… На все твои условия… — Он льнёт щекой к животу Тэ, прижимаясь и целуя сквозь тонкую ткань футболки.       — Ну раз мы всё решили… — Тэхён кладёт свою руку на шею Чонгука, вплетаясь в угольно-чёрные волосы, приподнимая его и притягивая к своему лицу, вовлекая в страстный поцелуй.