Тихий омут

      — Сегодня у меня, — бросает Тэхён на ходу только что зашедшему в комнату отдыха за водой Чонгуку. — В девять. Хотя, думаю, уходить мы будем поздно и вместе.       Чонгук, пока ещё находящийся не в курсе произошедших изменений и как следствие повисшей над всеми внеурочной работы, лишь заторможено кивает, когда за спиной Тэхёна захлопывается дверь. Не то чтобы предложение было неожиданным, но сама подача...

***

      Омега шёл сегодня в офис с предвкушением скорого завершения вёрстки нового номера. Творческий зуд в пальцах, парочка новых идей, внесение последних правок — вот что занимало ум молодого человека, пока он прогулочным шагом направлялся к бизнес-центру от метро, вдыхая свежий тёплый воздух. Ничего не предвещало форс-мажора. В наушниках играла любимая мелодия, а в голове уже складывалась идеальная картинка разворота. В этот раз темой был "Бархатный сезон на побережье в стиле ретро". Эскизы дышали солнцем, золотистыми пляжами и наивной элегантностью пятидесятых. Вёрстка двигалась, как по маслу — фотосессии с моделями в широкополых шляпах, иллюстрации с игривыми горошками, заголовки, отсылающие к старым киноафишам. Он даже улыбнулся про себя, представляя, как редактор похвалит его за находку с ретро-шрифтом для основной статьи.       Войдя в привычно пустующий по утрам опен-спейс, Тэхён бросил взгляд на распечатанные макеты, разложенные на его столе заботливыми коллегами, покидавшими офис позже него вчерашним вечером. Солнечный луч, пробившись сквозь жалюзи, нежно ласкал глянцевую бумагу, заставляя краски играть ещё ярче. Он сделал долгожданный глоток любимого свежесваренного кофе, который был неотъемлемым ритуалом по утрам, и с удовольствием плюхнулся в своё родное кресло, придвигая к себе листы и одобрительно кивая своим мыслям. В голове роились идеи, руки уже тянулись к мышке, готовые воплотить их в жизнь. Сегодня, думал он, будет отличный день.       И правда, с началом рабочего процесса атмосфера в отделе царила безмятежная, творческая, полная надежд на успешный номер. И вот, когда до дедлайна оставалось всего ничего — лишь отшлифовать детали, вдохнуть жизнь в последние развороты — произошло это. Главный редактор, словно гром среди ясного дня, внезапно ворвался в студию с горящими глазами и словами: "Всё отменить! У нас смена концепции. Тенденция сезона весна-лето следующего года — экология. Надо бить на опережение. Ретро – это вчерашний день!"       Растерянность повисла в воздухе густым тяжёлым шлейфом. Да, такое в их работе бывало, что-то частенько переделывалось в последний момент, но не полностью концепция готового отправиться в производственный отдел номера. И эти изменения были не только внутри издательства, ведь они накладывали отпечаток и на размещаемую рекламу в том числе. Ладно, отставить панику! Ведь к решению любой проблемы стоило подходить постепенно. Сначала — новое видение. Винтажные купальники сменились органическим хлопком, шляпки — плетёными сумками, а яркие фотосессии — пейзажами с девственной природой. Часы, потраченные на подбор шрифтов и цветовых палитр, оказались вдруг напрасными. Атмосфера беззаботности в пространстве сменилась липким напряжением и ощущением надвигающегося хаоса. Им предстояло не просто переделать макеты. Им предстояло переосмыслить весь журнал, уловить настроение времени, почувствовать пульс законодателей моды. Цвета, которые ещё вчера казались идеальными, теперь резали глаз своей неестественной яркостью, к новому стилю хотелось чего-то приглушённого, натурального, тихого. Иллюстрации, нарисованные с любовью к деталям, отправлялись в корзину. Всё нужно было создавать заново, практически с нуля.       Это так раздражало, но в то же время разливало волны адреналина по телу Тэхёна. Такие сложные задачи в ограниченный временной период как будто бы бросали ему вызов, заставляя кровь быстрее бежать по венам, а мозг — работать на пределе возможностей. И уже обозначая планы на вечер, он понимал, что ему потребуется эмоциональная и физическая разрядка. Ведь за последние пару месяцев их "общения" с Чонгуком Тэ понял, что принял правильное решение, всё-таки предложив ему эти отношения. Вечера были наполнены лёгкостью, ненапряжным общением и сексом. Хорошим сексом. То, что они совместимы, Тэхён осознал ещё во время течки, иначе бы и не рискнул на такую авантюру. И он понимал, что ему необходим этот человек, он помогал ощущать себя живым и наполненным, снимал стресс и заряжал на новые подвиги. Но всё же это была не только физиология и совместимые феромоны. Это были в том числе интересные диалоги, весёлые шутки, а иногда и просто поездка в машине, когда альфа подвозил омегу до дома, не ожидая приглашения, даже не требуя поцелуев или подобного в ответ на услугу.       Вот и сейчас он выполнял новые поставленные задачи только в предвкушении вечера. Ему хотелось оказаться в объятиях крепких рук альфы, которые обволакивали и забирали себе тревоги. А неоднократные оргазмы дарили лёгкость телу и разуму. Чонгук никогда не переходил обозначенных границ. Уходил поздно ночью, тихо захлопывая за собой входную дверь. Утром не поджидал около турникетов с кофе. Никак не показывал своего влечения вне квартиры Тэ или своей, где однажды они оказались по какой-то случайности, ибо Тэхён по началу не планировал выходить за рамки своей территории. Но так вышло.              Иногда Тэхён впадал в меланхоличные раздумья по поводу того, что он как-то быстро окунулся в новые, пусть и не совсем тривиальные отношения. Его терзали страхи и неприятные ожидания. Что он, вроде как, должен был бы страдать дальше и ненавидеть альф. Но Чонгук был единственным, кого он подпустил к себе так близко. И если течка была вынужденной мерой, то эти их "Bed Friend Relations" стали обдуманным взвешенным решением. И пока он не пожалел ни разу. И это тоже вызывало панику, он ждал подвоха от партнёра, предательства и непонимания. Но получал лишь то, чего хотел сам. И чаще всего для этого даже не требовалось слов. 100% понимания, 0% осуждения. Идеальные отношения.

***

      Чонгук сидел в своей заведённой машине на пустующей подземной парковке уже минут двадцать. Время на часах перевалило за девять вечера, и оставаться в офисе стало уже просто невыносимо. Сегодняшний день выбил из колеи всё издательство. Тусклый свет одиноко висящих над головой ламп дрожал, отбрасывая длинные тени на ряды бетонных колонн, разделяющих парковочные слоты. Чонгук барабанил пальцами по рулю, уставившись невидящим взглядом в лобовое стекло. Он устал. Но думал он далеко не о себе в данный момент.       Смена концепции издания перевернула всё с ног на голову. Он, конечно, понимал, что Тэхёну сейчас приходится хуже всего, но и ему самому было не так легко, хотя их основная работа ещё была впереди. Весь день царила атмосфера хаоса и неразберихи. Редакторы носились по офису с горящими глазами, дизайнеры судорожно переделывали макеты, а воздух был пропитан запахом крепкого кофе и отчаяния.       Чонгук вздохнул, запуская руку в потерявшие за тяжёлый день всякую укладку тёмные волосы. В голове крутились обрывки разговоров, высказанные идеи, увиденные кусочки материалов. Хотелось просто забыть обо всём этом кошмаре и выпить чего-нибудь покрепче. Он достал телефон, собираясь набрать Тэхёну, чтобы понять вообще, сколько ещё ему ждать, но вовремя остановился. Перед уходом он успел заглянуть к нему в отдел и тихонько сказать, что будет ждать внизу, поэтому он будет смиренно сидеть тут, не доставая и не торопя навязчивыми звонками. Наверняка, тот сейчас по уши в работе и делает всё возможное, чтобы поскорее закончить.

***

      Спустя ещё двадцать минут пассажирская дверь салона автомобиля наконец-то открывается, и внутрь на сидение падает, кажется, полностью обессилевшее тело. Чонгук, успевший даже слегка задремать, только успевает перехватить сумку из рук Тэхёна и кинуть её на заднее сидение. У парня нет сил даже самостоятельно пристегнуть ремень. Он сидит, как амёба, прикрыв глаза и не шевелясь, даже дыхание настолько тихое, что можно подумать, что он уснул за секунду. Но вскоре тишину салона разрезает его приглушённый голос:       — Кажется, я погорячился с предложением поехать ко мне сегодня. Не ожидал, что день будет настолько сложным. Можешь просто меня докинуть до метро? — Он тихонько поворачивает голову, встречаясь взглядом с обеспокоенным взором Чонгука.       — Ага, конечно. Сейчас мы поедем к тебе, по дороге закажем еду. Что ты, кстати, хочешь? Поужинаем. Потом я отправлю тебя в душ, и ты будешь приходить в себя. А сам уеду.       — Зачем тебе это надо? Мы на такое не договаривались, — Тэхён даже спорить не находит в себе сил. Он лишь смотрит пристально из-под спадающей на глаза растрёпанной чёлки, прикрывая отяжелевшие веки, даря пусть и мимолётное, но расслабление глазам, покрасневшим от сидения за компьютером без перерыва. — А поесть... Вообще всё равно. Я не обедал. Во мне 5 литров кофе вперемешку с чаем, водой и каким-то бодрящим эликсиром, который мне Хосок влил практически насильно, — Упоминание коллеги вызывает на его лице лёгкую улыбку. — А ему, кажется, его Юнги подогнал, — Мысли хаотично скачут в голове, но они хотя бы перестали крутиться вокруг разметки страницы, хотя Тэ уверен, что развороты будут ему сегодня сниться.       — Хорошо, тогда закажу китайцев, — Чонгук берёт свой смартфон с расположенной на панели подставки и быстрыми движениями пальцев открывает нужное приложение, выбирая еду. — Возьму лапшу: дан-дан и с морепродуктами, идёт?       — Зачем ты это делаешь? — Тэхён всё же тянется к ремню безопасности, чтобы скорее уже поехать, ему кажется кощунством тратить драгоценные минуты вне офиса, просиживая их в пространстве паркинга, наполненном запахами пыли и бензина. — Расскажешь по дороге. Поехали!       Чонгук успевает разместить заказ, указав время доставки, вечерние пробки уже рассосались, и они должны доехать довольно быстро. Он не торопится отвечать на поставленный вопрос. Не потому, что не хочет. А просто потому, что сам для себя ещё не сформулировал окончательно эту мысль. Он вновь боится быть откровенным сам с собой.       Но сейчас, глядя на этого измученного и опустошённого омегу, сидящего у него в машине, подтянув одну ногу на сидение, изящно выделяющейся под натянутой тканью брюк коленкой почти упираясь в ручку коробки передач и задумчиво смотрящего немигающим взглядом в лобовое, Чонгук отчётливо понимает, что ему хочется заботиться о нём, окружить теплом и защитить от всего мира: будь то переработка в офисе, отсутствие обеда, проблемы с гормональным циклом или сомнительный бывший, который посмел что-то сотворить с этим чудом.       Вечерний Сеул мелькает за окнами, огни мегаполиса переливаются и сливаются в одну сплошную яркую полосу, светофоры, на удивление, благосклонны к спешащим домой уставшим офисным работникам. Они проскакивают на разрешённый сигнал почти везде, попадая в так называемый "зелёный коридор" и тем самым сокращая время поездки. В салоне царит умиротворяющая тишина, никто не нарушает её, довольствуясь лишь звуками мерно урчащего мотора и шёпотом живущего своей жизнью города в чуть приоткрытых окнах, пускающих в салон автомобиля свежий прохладный ветерок. Даже радио выключено. Но им обоим комфортно в этой мнимой тишине. Каждый погружён в свои мысли о прошедшем непростом дне. И оба неосознанно понимают, насколько им комфортно находиться рядом. Хотя их отношения должны бы предполагать бушующие страсти, огонь и похоть. Но вот так, деля одно крохотное пространство на двоих, одни думы и немые переживания, предвкушения тихого и такого долгожданного ужина дарят единение душ.       Тэхён смотрит в окно, отпуская все волновавшие его на протяжении дня вопросы, откладывая рабочие моменты на завтра, ставя мыслительные процессы на паузу. Всё равно сейчас он мало на что годен. Он просто растворяется в атмосфере спокойствия, переводя взгляд на водителя, который сосредоточен на дороге. Чонгук выглядит таким уверенным и надёжным, что у омеги невольно сжимается сердце и, кажется, пропускает удар. И когда он успел нырнуть в него? Нет-нет, он гонит эти странные мысли прочь. Наверное, это просто непростой период в жизни и работе так сказывается. Он же просто хочет этого альфу в свою постель. Не более. Но почему же сейчас он позволяет ему ухаживать за собой?       — Ты мне так и не ответил... — Голова Тэ лежит на подголовнике кресла, глаза чуть прищурены, взгляд расфокусирован, чтобы картинка мерцающих вывесок была чуть нечёткой, размытой, как будто ты смотришь 3D-альбом, намереваясь разглядеть очертания рисунка.       Чонгук чуть дёргается от неожиданного вопроса. Он вообще думал, что его милый пассажир мирно дремлет, убаюканный мерным движением и звуком двигателя. Он перехватывает руль чуть крепче, отчего кожа под пальцами чуть скрипит, собираясь с мыслями, решая, как лучше облечь их в слова. И стоит ли? Или его признание разрушит то, что они оба так упорно строили эти месяцы.       — Потому что просто хочу это делать. Мне больно видеть тебя таким уставшим. А я могу и, что самое важное, хочу тебе помочь. Вот и всё.       — Ммм... — Загадочно тянет Тэхён в ответ. У него сейчас нет сил и желания выпытывать правду, хотя он знает и чувствует, что этот разговор у них состоится ещё не раз. — Ладно. Мы уже подъезжаем. Напомни мне снова свой номер, я постоянно забываю. Позвоню на охрану, заедешь на паркинг.

***

      Они сидят за кухонным столом перед полупустыми коробочками с лапшой и торчащими оттуда палочками. После вкусного сытного ужина жизнь, кажется, становится чуть ярче, а состояние усталости немного отпускает.       — Так, давай, иди уже в душ, а я пока тут уберусь.       Чонгук играет роль идеального партнёра. Или не играет? Тэхёну от этой заботы так томно-приятно, он благодарно улыбается краешками губ, и ему действительно ничего не остаётся, как отправиться в ванную, оставив того на кухне убирать остатки ужина и уже привычно хозяйничать.

***

      Тёплые струи воды скользят по коже, расслабляя и смывая тяжесть наконец-то подходящего к концу дня. Тэхён медленно ведёт пышной, наполненной ароматным гелем для душа мочалкой по обнажённому телу, запах лаванды наполняет пространство, смешиваясь с ароматом его природного феромона, который еле ощутимо выделяется от нахождения близкого альфы в его квартире. Ему бы, конечно, хотелось провести этот вечер именно так, как и планировалось — заняться пламенным сексом, вышибающим все рабочие моменты из головы и дарящим ощущение свободы телу и разуму. Но что-то именно сегодня пошло не по их плану и графику. Посторонние силы вмешались.       Тэ стоит под тонкими нитями воды, вымывая шампунь из локонов золотистых волос, когда запотевшая от пара дверца душевой кабинки открывается, впуская внутрь порыв прохладного воздуха и крупное, мускулистое тело. Чонгук входит без спроса, Тэ и не заметил даже, когда тот успел прийти и скинуть с себя одежду.       — Ты уже убрался?       Вместо никому ненужного ответа на поставленный вопрос Чонгук заключает изящное мокрое тело в крепкие объятия, прижимая к себе. Вода из лейки душа хлещет ему на голову, в тот же миг моча тёмные пряди, которые Тэхён услужливо ему зализывает назад, ведя кистями ото лба к затылку и сцепляя их на шее сзади в замок. Даже сквозь пелену усталости и позднего часа Тэ чувствует, что готов поддаться этим рукам и сдаться в плен желанию. Их взгляды пересекаются, обмениваясь огненными всполохами, искры мечутся, разжигая страсть. Руки блуждают, словно описывая рельефы фигур в первый раз. От былой апатии и вялости не остаётся и следа. Губы притягиваются словно магниты, только умноженные в тысячу раз. Поцелуй резкий, жадный, лишённый всякой робости и нежности. Словно два голодных хищника, они вцепляются друг в друга, отчаянно ища насыщения. Языки сплетаются в диком танце, горячем и требовательном, выжигая все сомнения и отговорки, что ещё теплились в уголках сознания на исходе этого непростого дня. Руки сжимают плечи, спину, зарываются в волосы. Воздуха катастрофически не хватает, но оторваться друг от друга нет никаких сил. Вода заливает лица, стекая с подбородка и всё-таки заливаясь во рты, лишь тогда они разрывают, казалось бы, склеившиеся губы.       В душевой кабинке жарко от поднимающегося к потолку пара, от утяжелившихся витающий в воздухе феромонов разгорячённых мужчин и от острого, непреодолимого влечения, которое они испытывают друг к другу. Тэхён медленно опускается на колени, своими длинными аристократичными пальцами обводя каждую мышцу на торсе альфы: очерчивает мощную грудь; еле касаясь, дразнит короткими ноготками соски; скользит по рёбрам вниз к чётко выделяющимся кубикам пресса. Мокрые волосы облепили его лоб и неряшливо свисают, образуя вьющиеся змейки. Чонгук, краем глаза замечая это неудобство, разворачивает насадку душа к стене и уменьшает мощность потока и температуру воды.       Альфа, ослабив напор воды и приглушив обжигающий жар, переводит взгляд вниз. Сквозь пелену влажного воздуха, клубящегося перед его взором, его глаза ловят картину, от которой внутри всё сжимается в тугой узел, заставляя напрячься не только поперечные и косые мышцы пресса, но и призывно дёрнувшийся член. Тэхён, опустившийся на колени, кажется сотканным из контрастов: золотистая кожа, влажная и мерцающая под струями стекающей воды, тонкая осиная талия, округлые оттопыренные бёдра и тёмные пряди, прилипшие ко лбу, словно призывающие прикоснуться и зарыться в них пальцами, надавить на затылок, вызывая бурные фантазии. И тут именно в этот момент, когда Чонгука размазывает по плитке за спиной лишь от закрадывающихся идей, омега поднимает голову, выдыхая горячий воздух куда-то в район подвздошно-поясничной мышцы. Его дыхание ощущается огненным даже на фоне парящего вокруг марева. В его глазах плещется загадочная смесь покорности и вызова. Губы приоткрыты, они распухшие и розовые от поцелуев, а ещё влажные и сочные, с капельками, которые тот, будто бы нарочно, слизывает, высовывая язычок и проходясь им по контуру.       Но больше всего Чонгука поражает то, как Тэхён касается его. С какой уверенностью он пальцами сжимает бока, вдавливая их в выступающие тазовые косточки. Это не просто прикосновение, это — признание. Признание в желании, в восхищении, в чём-то большем, чем простое влечение. В этом взгляде, устремленном снизу вверх, он видит не просто похоть. Но что-то большее, в чём они оба никак не могут признаться друг другу, оттягивая лавиной надвигающийся момент искренности. И этот взгляд прожигает его насквозь, заставляя сердце биться быстрее, кровь — кипеть в венах, а волю — таять под напором чувственности. В этот момент Чонгук понимает, что он уже давно не властен над собой, что он — пленник этих глаз, этого тела и этой всепоглощающей страсти, затапливающей его похлеще льющегося по стене водопада.       Тэхён опускает свою кисть на основание полностью эрегированного полового органа альфы, у него стоит настолько крепко, что член прижимается даже в таком положении к низу живота. Крайняя плоть оголяет красную гладкую головку. Чонгук чертовски возбуждён, впрочем, как и сам омега. Тэ чувствует не только пульсацию крови в своём увеличившимся органе, но и увлажнившееся нутро, куда никак не могут сейчас долетать капли воды. Между его ягодиц горячо и мокро, смазка стекает густыми каплями, покрывая даже тестикулы, а вид перед собой распаляет желание ещё больше. Не разрывая зрительного контакта, он открывает рот и захватывает член сразу наполовину, начиная двигать головой, подстраивая в такт шевеления рукой. Постепенно, с привыканием к размеру, он может опуститься ниже, беря почти до основания, переводя руку на набухшие, поджимающиеся яички, перебирая их ласково пальцами. В это же время вторая его ладонь ложится на ягодицу Чонгука, чуть прижимая того ближе, вжимая в своё лицо. Как бы давая разрешение на движение в противоход.       Альфа понимает посыл омеги, но всё же немного колеблется. Он не хотел бы сделать ему больно или действовать грубо. Но тот не отпускает своей хватки, ясно давая понять, что готов принимать. Последним решающим фактором для Чонгука служит томный глухой стон, выходящий из самой глотки и пускающий щекочущую вибрацию в тот самый момент, когда он на пробу чуть подаётся бёдрами вперёд, прощупывая допустимые границы. Тэхён стонет с таким удовольствием и вжимается в пах до упора, прося большего и расслабляя горло для проникновения. Это срывает крышу обоим. Чонгук не выдерживает и, хватая Тэхёна за локоны, оттягивает его голову, чуть наклоняя назад для лучшего доступа, позволяя себе полностью войти в горячий, податливый рот. Омега издаёт сдавленный то ли стон, то ли крик, смешанный с выдохом облегчения, в то самый момент, когда длинный член входит ему в глотку. Чонгук отвечает на это яростным напором, двигаясь глубоко и ритмично, утоляя голод, который разгорелся в нём с неимоверной силой. Капли воды барабанят по кафелю, сливаясь с едва сдерживаемыми стонами, рыками и прерывистыми вздохами альфы. Он не контролирует больше себя, вбиваясь в широко раскрытые губы, впиваясь татуированной рукой в затылок, зарываясь в густые пряди волос, направляя омегу и задавая нужный темп. В душевой кабинке становится не просто жарко — раскалено до предела. И в этом пламени страсти они оба сгорают без остатка, отдаваясь друг другу без оглядки. Тэхён принимает эти глубокие фрикции, по его щекам текут слёзы, срываясь с мокрых ресниц, а изо рта капает обильно выделяющаяся слюна, смешиваясь с брызгами. Скулы сводит от напряжения, жевательные мышцы, кажется, онемели, но он продолжает стойко выдерживать эту скорость и проникновение, так как наслаждается сам. Его член сочится предэякулятом, а анальное отверстие — обилием выделяющейся смазки. Он заводит свободную руку себе за спину, собирая её, распределяет по и так влажной ладони и начинает надрачивать себе в такт движениям альфы, входя в резонанс. Кажется, что он сходит с ума от желания кончить, но в то же время первостепенной задачей ставит доставить удовольствие альфе. Он хочет подчиняться... И быть подчинённым.       Минуты этого неистового быстрого движения хватает обоим, чтобы излиться. Чонгук успевает вытащить свой член изо рта омеги и, помогая себе рукой, кончает ему на лицо, попадая на волосы, томно прикрытые веки и аккуратный носик с миловидной родинкой на самом кончике. В тот же момент Тэ орошает спермой поддон душевой кабинки, ощущая, как по его щекам растекается тёплая, густая жидкость, спускаясь к губам, откуда он её слизывает кончиком языка, приоткрывая глаза и следя за реакцией сверху. А Чонгук стоит, прижавшись к стенке спиной, переводя сбитое дыхание, и не может отвести взгляда от этой картины... Это, с одной стороны, развратно и пошло, а с другой — так доверительно по-родному...       Идеальный омега. Жалко, что не испытывающий чувств к нему, просто удовлетворяющий свои базовые потребности и соблюдающий их устный договор. Но сейчас ему совершенно не хочется думать об этом. Он ласково обводит пальцами скулы по-прежнему стоящего перед ним на коленях Тэхёна, чуть цепляясь за подбородок, давая понять, чтобы тот поднимался. Но у Тэхёна нет сил. Он лишь присаживается ягодицами на свои пятки и просит передать ему душ, чтобы смыть с лица и волос липкую субстанцию. Чонгук снимает душевую лейку и вновь настраивает комфортную температуру воды, опускается также рядом на колени и начинает сам ухаживать за своим уставшим партнёром.

***

      Чонгук поднимает с пола свои второпях скинутые вещи, когда Тэхён направляется из ванной в спальню, намереваясь переодеться в домашнюю одежду. Он замирает перед шкафом в нерешительности, стоя в раздумьях, пока его ступор не прерывает стук об косяк. Дверь и так распахнута.       — Ладно, я поехал. Встретимся завтра в офисе. Отдыхай, ты, должно быть, вымотан.       Чонгук уже полностью одет. Его влажные волосы зачёсаны назад. Щёки до сих пор покрыты румянцем, а глаза сверкают в свете, отбрасываемом стоящей на прикроватной тумбочке лампой. Впрочем, и сам он выглядит не слишком отдохнувшим. Это, кажется, окончательно развеивает сомнения Тэхёна.       — Может, останешься сегодня у меня? Уже поздно, да и ты тоже устал, — его взгляд бегает, слова будто с трудом вырываются из уст, он запинается, но продолжает. — Утром заедем к тебе за одеждой или я подберу тебе рубашку пошире.       В руках Тэхён сжимает комплект из штанов и футболки, нервно теребя ткань пальцами, хотя он сам уже облачён в похожее одеяние. Он вытягивает руки вперёд и наконец поднимает взгляд, смотря...       "С робкой надеждой?" — проносится в голове Чонгука.       Он берёт из рук омеги пижаму и, не говоря ни слова, поспешно скрывается снова в ванной комнате.