Тихий омут

      Встречать утро в объятьях кажется Тэхёну очень странным. Он проснулся сегодня от ощущения чего-то тяжёлого и горячего за своей спиной. Тихонько приходя в себя после сна и дожидаясь противного сигнала будильника, он обдумывал прошлый вечер и свой порыв оставить Чонгука ночевать у себя дома. До этого он ни разу так не поступал. Альфа всегда уезжал домой после их бурных вечеров, проведённых вместе. Это было негласным правилом, которое никогда не обсуждалось, но и не ставилось под сомнение. Чон принимал душ, одевался и уходил. Чаще всего, лишь с тихоньким щелчком захлопывая входную дверь в то время, пока Ким принимал душ сам или же расслабленно валялся на своей кровати.       И вот сейчас он лежит, прижатый к торсу позади себя крепкой рукой, окольцевавшей его талию. Чонгук мирно дышит ему в затылок, чуть колыша волосы и вызывая тем лёгкую щекотку в области шеи. А ещё он издаёт еле слышные милые сопящие звуки, которые невольно заставляют лёгкую усмешку проявиться на губах Тэхёна.       Он не двигается. Будто любое его шевеление разрушит странное, но тёплое волшебство момента. Рука на талии не ослабевает, напротив — будто ощущая его пробуждение, Чонгук подтягивает его ближе, укладываясь плотнее в позе ложки, как будто, даже находясь в царстве Морфея, хочет быть уверен, что Тэхён никуда не денется.       Ким напрягается, он чувствует, как с каждым его медленным вдохом в нём нарастает неуверенность. Это против правил. Это не должно происходить. Но почему тогда сердце стучит так ровно и спокойно, будто всё на своих местах? Почему тело не протестует, а наоборот, расслабляется под этим уютным захватом?       Он тихонько поворачивает голову, пытаясь мельком заглянуть в лицо спящего альфы. Густые ресницы, расслабленные черты лица, небольшой шрамик на щеке, немного приоткрытые губы с такой притягательной родинкой под нижней. Такой беззащитный и такой… родной? Сколько раз он рассматривал этого мужчину целиком и полностью? С ног до макушки? Но никогда не чувствовал того, что испытывает сейчас.       — Чонгук, — шепчет он еле слышно, пытаясь чуть извернуться, чтобы высвободиться.       Тот не отвечает, но пальцы на талии чуть сильнее сжимаются. Тэхён замирает. Может, он проснулся? Или это просто сонная реакция? Он не знает. Он вообще уже ничего не понимает. Он опускает голову обратно на подушку и с тяжёлым вздохом прикрывает глаза. Сегодня утром он позволит себе не думать. Просто останется ещё на мгновение рядом, нежась в едва забрезживших лучах солнца, пробивающихся сквозь неплотно задвинутые шторы, и в тёплых и, кажется, надёжных руках.       — Ещё чуть-чуть, — выдыхают ему куда-то в район уха. — Пожалуйста, Тэ. И потом я уйду...       Слова обжигают, неприятно растекаясь где-то под рёбрами в районе сердца, и заставляют кровь ударить в лицо. Смущение и растерянность накрывают его с головой. "Что это значит? Почему Чонгук просит его об этом? И почему в его сонном голосе звучат нотки мольбы?" Он не знает, что ответить, и просто молчит, надеясь, что это всё-таки всего лишь сон, о котором никто из них вскоре и не вспомнит.

***

      — Останови здесь, пожалуйста, — Тэхён тянется к своей сумке, лежащей на заднем сидении.       Они едут в офис вдвоём, успев заскочить в квартиру Чонгука, чтобы тот смог сменить вчерашнюю одежду на свежую. Ни одна рубашка омеги ему не пришлась впору. А надетая простая футболка вызвала бы лишние вопросы.       — Почему тут? Тебе надо в магазин? Давай доедем и я схожу. Скажи, что тебе?       — Нет, Чонгук, просто высади меня тут, дальше я дойду пешком, — голос Тэ звучит властно и строго.       Чонгук не понимает, что случилось и почему вдруг такой запрос. Он мельком переводит взгляд на пассажирское сидение, не отвлекаясь от дороги надолго: плотное утреннее движение в столице не прощает таких ошибок. Омега сосредоточен и совершенно спокоен. Он держит в руках свою сумку и решительно тянет руку к ремню безопасности. А потом Чонгука осеняет мысль, вмиг сковывающая только что начавшее расцветать приятное чувство в душе: "Он не хочет, чтобы нас увидели вместе!"              — Я понял. Тут, значит, тут.       Чон паркует машину на автобусной остановке, включая аварийный сигнал. Останавливаться тут дольше чем на минуту нельзя. Но Тэхёну хватает и десяти секунд — он дёргает ручку дважды, снимая блокировку, и выскакивает на тротуар, хлопая дверью за спиной, и уверенной, твёрдой походкой следует в нужную сторону, перекидывая ремень кроссбоди через голову.       Чонгуку ничего не остаётся, как только включить поворотник и вырулить в бурлящий поток машин, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Это утро первоначально вознесло его на Эверест, а сейчас сбросило в Марианскую впадину.

***

      Оставшийся путь до офиса недалёкий, каких-то минут семь неторопливым шагом. И всё это время в голове Тэхёна крутятся шальные мысли:       "Да, вышло не очень красиво. Но ведь у нас был уговор, что в офисе никто не должен знать. А если приехать вместе, на корпоративной парковке нас точно кто-то да встретит. И оправдываться неприкрытым враньём не хотелось бы. Да, наверное, я был слишком резок. Надо было попросить заранее и объяснить конкретно и спокойно. Но это была ближайшая точка к зданию, где можно было остановиться. Я же как лучше хотел. Блин, как-то нехорошо вышло это. Надо будет извиниться. Кажется, я его обидел. А ведь он был таким милым и довольным с утра. Тэхён, хватит лгать самому себе! Тебе сегодня тоже было очень комфортно с ним. Чёрт."       Задумавшись и прокручивая будущую извинительную речь в голове, Тэхён не замечает, как оказывается на пешеходном переходе перед своим офисным центром. Вдруг его взгляд падает на больно уж знакомый белый автомобиль, припаркованный прямо перед входом. Неприятная нервная дрожь пробегает по позвоночнику, руки холодеют, а по шее бегут мурашки, оставляя за собой липкий след от вмиг выступившей испарины. Прислонившись спиной к водительской двери, стоит высокий альфа в строгом классическом костюме. Это ни кто иной, как Пак Хён Шик. Бывший Ким Тэхёна.       Зелёный сигнал светофора для пешеходов загорается и начинает отсчитывать неприятным писком бегущие секунды. Этот звук вырывает Тэхёна из ступора, и он делает шаг на проезжую часть, пытаясь отбросить страх и сомнения. Но холодный пот предательски катится по спине, выдавая подступившую к горлу панику. Он не может отвести взгляда от альфы перед собой, словно зачарованный. Костюм сидит на том идеально, подчеркивая широкие плечи и уверенную осанку. Чёрные, как смоль, волосы, чуть отросшие и модно уложенные, прикрывают шею, доходя до ворота рубашки, поверх которой туго затянут галстук. Красивый… до омерзения. В руке у него Тэ замечает букет белых роз, когда-то его любимых цветов. Тошнота подступает к горлу. Неужели, Пак, и правда, считает, что этот банальный символ ожидаемого примирения перечеркнёт его поступок и практически год кошмаров? Злость закипает в груди Тэхёна, он ступает последние шаги уверенно, намереваясь постоять за себя в этот раз. Сейчас он уже не тот молодой, наивный и влюблённый омежка, прибежавший хвастаться своими успехами к объекту обожания. Он вырос и справился со своими проблемами и страхами самостоятельно. Никакое прошлое его не собьёт с выбранного пути и только-только чуть восстановленной психики. Он не позволит Хён Шику снова ворваться в его жизнь, разрушить хрупкое равновесие, которое он выстраивал месяцами.       Встреча взглядами — удар под дых. Внутри Тэхёна взрывается смесь из обжигающей ненависти, в первую очередь, к нему, но что ещё противнее — и к себе. Ненависть за то, что был влюблён в него и подпустил слишком близко.       — Тэхён! — Голос Хён Шика, низкий и бархатный, прежде вызывавший лёгкий трепет, теперь пускает по телу отвращение.       Он не останавливается. Смотрит прямо перед собой, в спины спешащих к офисам людей. Изо всех сил старается не сорваться на бег. Не показать, как сильно он боится и хотел бы вовсе провалиться сквозь землю, чтобы избежать этой встречи.       — Подожди! — Хён Шик делает шаг к нему, протягивая букет. – Я… я хочу поговорить.       Тэхён останавливается, даже не удосуживаясь повернуть голову в сторону собеседника. Просто безэмоционально произносит, глядя прямо перед собой:       — Мне не о чем с тобой говорить.       Он собирается сделать следующий шаг, но его бесцеремонно хватают за предплечье. Резкий рывок, и мир вокруг качается. Тэхён инстинктивно дёргается, пытаясь вырваться, но хватка Хён Шика на удивление крепкая.       — Отпусти, — цедит он сквозь зубы, не оборачиваясь. Слова звучат слабо и неубедительно, даже для него самого. "Соберись, Тэхён! Соберись, чёрт возьми!" — с отчаянием приказывает себе Тэхён.       — Нам нужно поговорить, Тэхён, — голос Хён Шика звучит настойчиво, но в нём сквозит странная, почти молящая нотка. Это только усиливает отвращение омеги к нему.       — Мне нечего тебе сказать, а слушать твои ненужные оправдания я не собираюсь, — выпаливает Тэхён, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Исчезни из моей жизни и не смей больше пытаться со мной встретиться!       Он изо всех сил рвёт руку, но хватка Хён Шика словно стальная. Паника нарастает, грозя захлестнуть его приливной волной, но в то же время растёт и гнев, сдерживаемый месяцами, и уверенность в себе.       — Пожалуйста, Тэхён. Всего несколько минут.       Назойливый писк светофора давит на виски. Тэхён чувствует на себе взгляды прохожих. Ему хочется бежать сломя голову. Но лишь понижая голос, почти шёпотом он цедит следующую фразу:       — Или я пущу дело в ход! Если тогда я был идиотом и послушался отца, сейчас такого не будет!       Он дёргает рукой, всё-таки вырывая её из хватки в тот самый момент, когда чужая рука оказывается на запястье уже самого альфы. Чонгук...       Хён Шик медленно переводит взгляд со своего сжатого запястья на лицо незнакомца. Удивление, смешанное с зарождающейся злостью, отражается в его глазах.       — Отпусти его и не смей прикасаться! — Чонгук буквально рычит, его глаза налиты такой непроглядной чернотой и гневом, что, кажется, от этого взгляда оппонент сгорит дотла сиюсекундно.       — Какого чёрта… Какое тебе дело? Ты кто такой вообще? — в голосе Хён Шика слышится раздражение.       — Какое мне дело? — повторяет Чонгук, сжимая хватку ещё сильнее. — А тебе какое дело до Тэхёна? Убирайся!       Глаза Чонгука прожигают Хён Шика насквозь. В них нет ни тени сомнения или страха. Только ярость и решимость защитить своего омегу.       Тэхён стоит, застыв, между ними. С одной стороны — страшный призрак из прошлого, с другой — неожиданный защитник, которого он не просил вмешиваться. Сердце колотится в бешеном ритме. Страх, надежда и злость борются внутри него.       Хён Шик кривит губы в усмешке.       — Это не твоё дело, кто бы ты там ни был. Это только между мной и Тэхёном.       Напряжение в воздухе нарастает с каждой секундой. Кажется, вот-вот вспыхнет драка. Хён Шик смотрит на Тэхёна, пытаясь прочитать хоть что-то в его глазах. Но Тэхён отводит взгляд, избегая зрительного контакта. Гнев и доминантность ауры Чонгука не оставляют выбора ни одному из них.       Хён шик отпускает запястье Тэхёна и отступает на шаг.       — Хорошо, — говорит он, с трудом сдерживаясь. — Я уйду. Но это ещё не конец, Тэхён. Нам придётся ещё поговорить.       Слова Хён Шика эхом отдаются в голове Тэхёна, вырывая из оцепенения. Он словно оживает, а незримая аура защиты Чонгука даёт ему силы:       — Нет, не придётся. Иначе вся имеющаяся у меня информация о тебе всплывёт в прессе. Как думаешь, это понравится твоему отцу, а? Не думаю. Я послушал отца раз, боясь разрушить его жизнь, но теперь я сильнее боюсь разрушить свою. Так что не смей больше приближаться ко мне!       Ким вырывает из рук альфы забытый уже букет роз и бросает его тому в лицо. Белоснежные бутоны рассыпаются по тротуару под их ногами, а шипы оставляют пару царапин на когда-то дорогом его сердцу лице.       Тэхён разворачивается на пятках и твёрдым шагом следует в сторону крутящихся дверей офисного здания.        Хён Шик, злобно сверкнув глазами на Чонгука, садится в машину и уезжает, резко трогаясь с места, вдавливая педаль газа в пол до упора.       Чонгук срывается с места на бег и торопится догнать омегу, пока тот ещё не успел переступить порог холла. Забегая вперёд, он преграждает тому путь и обеспокоенно заглядывает в глаза:       — Ты в порядке? — в голосе слышится искреннее волнение.       Тэхён на мгновение замирает, глядя на Чонгука. На лице — смесь удивления и раздражения.       — В порядке? — переспрашивает он, скрещивая руки на груди. — С чего бы мне быть не в порядке?       — Ну… — Чонгук запинается, не ожидая такой реакции. — Этот парень… Он ведь доставил тебе неприятности, верно? Я просто… хотел помочь.       — Помочь? — Тэхён поднимает бровь. — Я просил тебя о помощи? Ты же даже не знаешь, кто он вообще такой!       Чонгук опешил. Не этого он ожидал.       — Ну... Я не мог просто стоять в стороне, когда увидел, что он к тебе пристаёт. Я испугался за тебя...       — Пристаёт? — Тэхён усмехается. — Ты понятия не имеешь, что между нами было. И не тебе судить, приставал он ко мне или нет. Да и вообще, с чего ты решил вмешаться? Мы же договаривались! А что ты устроил перед входом? — Тэхён сам понимает, что его уже заносит, но остановиться сейчас он не в силах. Всё накопленное напряжение и паника вырываются из него этой тирадой, как ему кажется, на одного из виновных.       Глаза Чонгука темнеют.       — Я просто хотел помочь, — повторяет он, уже более жёстким тоном, чеканя каждое произносимое слово. — А ты ведёшь себя как…       — Как кто? — Тэхён делает шаг вперёд, впиваясь колким взглядом в глаза Чонгука. — Ты влез в мой разговор, испортил мою разборку с человеком, которого ты даже не знаешь. И теперь ждёшь, что я должен тебе спасибо сказать? Ты просто приревновал к незнакомцу и чуть не разбил ему лицо! Совершенно не разобравшись, что происходит. У тебя на меня нет никаких прав!       — Я думал, что делаю доброе дело, — говорит Чонгук, чувствуя, как поднимаются и разрастаются в грудной клетке гнев и обида. — Но, видимо, ошибся. Больше такого не повторится.       С этими словами Чонгук отступает на шаг. В его глазах плещется негодование и разочарование. Он собирается уйти, но Тэхён останавливает его.       — Постой, — говорит он, немного смягчившись. — Может, ты и хотел как лучше. Но пойми, после… после всего, что произошло в моей жизни, я сам должен решать, с кем разговаривать и как с этим разбираться. Я не нуждаюсь в спасателе. Я могу теперь постоять за себя сам. — В голосе Тэхёна слышатся усталость и боль. Он опускает взгляд, избегая зрительного контакта. — Больше не веди себя так, будто я твоя собственность. Уважай установленные нами же границы. Или...       Чонгук не даёт ему договорить, прерывая льющиеся потоком слова, о которых, вероятнее всего, Тэхён потом пожалеет сам.       — Не надо ничего больше говорить. И объяснять. Я всё понял, — тихо говорит Чонгук.       Он разворачивается и уходит, оставляя Тэхёна одного перед входом в офисное здание.

***

      К счастью обоих, этот рабочий день, как и несколько последующих, оказывается ещё более безумным, чем вчерашний. Работа над обновлением номера журнала кипит. Все отделы выполняют свои функции, а сотрудники — возложенные на них обязанности.       Издательство в какой-то степени можно сравнить с оркестром, где каждый инструмент по-отдельности, конечно, хорош, но лишь услышав стройное тутти, ты в полной мере понимаешь силу звука и единства. Так и здесь: каждый отдел — это своя группа инструментов. Отдел дизайна — это яркие трубы и флейты, создающие визуальную мелодию обложки и разворотов. Отдел журналистики — это голосистые скрипки и альты, рассказывающие истории, захватывающие внимание читателя. Производственный отдел — это строгие барабаны и перкуссия, задающие ритм и не позволяющие сбиться с темпа. Фотографы и ассистенты — пианино, задающее ритм всей визуальной композиции журнала. А главный редактор — это дирижёр, который мастерски управляет всеми этими инструментами, создавая гармоничное и неповторимое произведение искусства. Только в слаженной работе, в стремлении к общей цели рождается тот самый, неповторимый номер, который заворожит читателя и оставит след в его сердце. И если хоть один инструмент фальшивит, вся мелодия может быть испорчена. Поэтому каждый член этой издательской симфонии осознаёт свою ответственность и выкладывается на все сто процентов.       В такой непростой, моментами напряжённой и накалённой до предела, но всё же сплочённой и скоординированной обстановке пролетел остаток недели. Тэхён и Чонгук, на удивление, не пересекались. Всегда находился кто-то, кто перехватывал необходимость общения между их отделами. И это была чистая случайность, которая пришлась как нельзя кстати. Даже Чимина в эти дни было существенно меньше, чем обычно. И его проницательный взгляд не успел считать новые эмоции на лице друга. И это было только на руку Киму.       С наступлением конца недели и приближением выходных все сотрудники были изрядно вымотаны, но номер, наконец-то, был отправлен в печать, а это означало, что пришло время для небольшой передышки перед следующим витком их непростой работы. Поэтому в пятничный вечер коллеги под предводительством чуткого начальника, Ким Сокджина, собрались пойти отметить свою плодотворную работу в условиях цейтнота. В знак благодарности за сверхурочный труд и преданность делу, он забронировал целый ресторанчик. Там они могли отпраздновать как следует, не мешая другим посетителям. Эта новость вызвала бурную реакцию и будто бы вмиг добавила всем недостающих сил. Кажется, лишь один человек был не слишком рад открывшейся перед ними перспективе провести вечер в компании коллег. А если быть точнее, он совершенно не горел желанием видеться с Чонгуком, с которым удачно избегал встреч последние три дня. Пойти против воли начальства в их компании, как и против устоявшихся традиций в стране — это последнее, чего хотелось Тэхёну. Ему совсем не хотелось обижать дядю и позитивно настроенных товарищей.       

***

      Внутри помещения кафе царил полумрак, смягчённый светом небольших неярких фонариков, свисающих с деревянных балок на потолке. Запах жареного мяса, риса и кимчи витал в воздухе, приятно щекоча рецепторы после недели на снеках и литрах кофе. Уставшие сотрудники, перебивая друг друга, щебетали, делясь впечатлениями о прошедшей неделе, нелёгком труде и своём итоговом успехе. На столах вырастали горы закусок и множились бутылки соджу. Завтра у всех был заслуженный выходной, можно было смело расслабиться. Смех и приглушённые голоса создавали уютную атмосферу, словно тёплый кокон, защищающий от внешнего мира. Все были умиротворены и довольны этим вечером.       Тэхён рассеянно улыбался коллегам, поднимая рюмку за успех, но лишь смачивая губы в напитке, чтобы не проявлять невежество. Его цепкий взгляд будто бы ненароком скользил по лицам, выискивая одно-единственное. Чонгука не было. И с каждым мгновением облегчение смешивалось с необъяснимым чувством… чего-то похожего на разочарование? Он не раз уже одёрнул себя, стараясь сосредоточиться на разговоре и отгоняя навязчивые мысли, но всё равно снова к ним возвращался, сам того не замечая.       К концу вечера, когда ранее соблюдавшие субординацию работники всё-таки разбрелись по всему залу, образуя группки по интересам, Тэхён подсел за столик к Сокджину и сидящему к нему на достаточно близком для простого секретаря расстоянии Чимину. Тот выглядел уставшим и слегка захмелевшим, что выдавали обычно искрящиеся энтузиазмом и любопытством глаза. Сейчас же его взгляд был немного расфокусирован.       Тэхён придвинул стул поближе, чтобы не повышать голос:       — Как вы? Хороший был забег, да? — он мягко улыбнулся Сокджину, который, как казалось, был полон энергии, несмотря на переработки и ночи, проведённые в офисном укромном уголке.       — О да, Тэхён! Вы все просто молодцы. Я знал, что команда справится, но вы превзошли все мои ожидания. — Сокджин откинулся на спинку стула, довольно улыбаясь. Он окинул взглядом все столы по кругу, будто проверяя своих "детишек": все ли довольны, наслаждаются и не нуждаются ни в чём. Он любил свою компанию и работающих в ней людей. Знал практически каждого и всегда старался быть им больше другом, чем строгим начальником. Может быть именно поэтому он и смог выстроить прекрасные отношения внутри коллектива.       — Ты слишком добр, — ответил Тэхён, косясь на Чимина. — Чим, а ты как? Кажется, немного устал?       Чимин моргнул, словно просыпаясь:       — Да, немного вымотался. Но мне не привыкать. Но оно того стоило, согласен? — Он взглянул на Сокджина.       Джин лишь кивнул, чуть ближе притягивая утомлённого любимого к себе и приобнимая того за плечи. Его мало заботило, кто и что подумает. Об их отношениях в компании шептались давно, но слухи оставались лишь слухами, будучи ни опровергнутыми, ни подтверждёнными. Но рано или поздно это всё же предстояло сделать. Поэтому сейчас основным приоритетом для него было восстановление сил омеги. А официальное заявление в стенах конференц-зала было лишь делом времени, причём достаточно скорого.       — Спасибо за такой прекрасный вечер, хён, — продолжил свою речь Тэхён. — Это действительно было необходимо нам всем.       — Не стоит благодарности, дорогой. Вы все это заслужили. — Сокджин махнул рукой. — Какие планы на выходные? Отоспишься как следует?       — Я надеюсь, — засмеялся Ким-младший. — Но вообще, у меня есть небольшое дело к Чимину. — Он перевёл свой взгляд на вмиг заинтересовавшегося и будто бы даже ставшего более собранным Пака, который чуть подобрался на диванчике, выпрямляя спину. Будто бы говоря: "Я весь — внимание!". — Мне бы хотелось с тобой поболтать по душам. Вдвоём.              Удивление и лёгкая ухмылка пробежали по лицам обоих старших. Сокджин удовлетворительно хмыкнул и кивнул, явно давая понять, что не против отпустить своего благоверного, да тем более и в компании любимого племянника.       — Я всегда за, ты же знаешь, – сказал Чимин, воодушевившись предстоящей перспективой. — Я давно хотел посетить одну художественную выставку, составишь мне компанию?       — Конечно! Я же столько живу в столице, а толком ещё ничего и не видел! — Глаза Тэ заискрились предвкушением прекрасного выходного дня в приятной компании понимающего друга, в родной творческой атмосфере, да ещё и с возможностью обсудить всё то, что мучило его на протяжении этой недели и даже этого расслабленного вечера.       — Звучит отлично! — Сокджин с живым энтузиазмом поддержал затею своих любимых омег. — Вам надо отдохнуть, набраться сил перед следующей неделей и перемыть косточки всем тем, кто этого заслужил. — Он хитро подмигнул Тэхёну, вгоняя того в краску.       А Чимин лишь сильнее вжался в родное тело рядом и с довольной улыбкой Чеширского Кота промолвил:       — Давай так: утром мы спим, минимум до одиннадцати, иначе я усну где-то перед очередным полотном у тебя на плече. Потом мы втроём едим бранч в кафе, набираясь сил. Отправляем Джина читать отчёты, сводки по продажам и рейтинги — его любимое времяпрепровождение в "выходной день". А сами идём на выставку. Дальше посмотрим по обстоятельствам — может, по магазинам успеем, я давно никуда не выбирался, работа и строгое начальство не дают продохнуть... — Вот теперь Тэхён видел того самого Чимина, ехидного, заряжающего своим оптимизмом и позитивом, готового на подвиги и любящего своего Джини до глубины души.       Сокджин не пропустил колкую фразу, полетевшую в его сторону, и не преминул её отзеркалить:       — Значит, Вы, Пак Чимин, сильно устаёте и перерабатываете? А может, Вас оставить и сегодня сверхурочно? Чтобы более уважительно отзывались о начальстве в присутствии подчинённых?       Чимин залился счастливым смехом, кладя голову на плечо альфы, а Тэхён лишь закатил глаза. Сейчас тут он был явно лишним. Они поспешно договорились созвониться, как проснутся, и Тэхён тихонько ускользнул из становящегося всё более шумным помещения. Ушёл снова по-английски, ни с кем не прощаясь.