Дорога домой

      С Игнатом утро начиналось со щекотки и его «Проснись и пой».       С Эхо — с запаха чая и попыток воссоздать земную еду из адских трав.       С Тёмным — без слов и привычных утренних ритуалов. Его молчание давно перестало быть пустым. Универсальные знаки и жесты понятные только им двоим заменили привычное общение. Одного короткого взгляда в сторону хватало чтобы он остановился или менял направление. Они научились говорить касаниями, паузами, едва заметными движениями головы. Иногда, в редкие минуты затишья, он чертил на песке сетку для крестиков-ноликов. Она ставила крестик. Он — нолик. И это было понятнее любых разговоров.       С Актинием утро началось с крика. — УБЛЮДКИ! ИДИОТЫ! БЕСТОЛОЧИ!       Ерра вздрогнула, пытаясь сообразить, где она и почему голос скелета звучит так громко. Голова до сих пор гудела от удара, в висках стучала кровь.       В углу, под слоем зелёных светящихся нитей, лежал Тёмный — неподвижный, подключённый к странной металлической коробке с мерцающими рунами. От него тянулась полупрозрачная трубка, по которой переливался серебристый свет — магический аналог капельницы.       Не дождавшись ответа Актиний продолжил ходить по комнате, отстукивая подошвами яростную дробь. Зелёные огни в глазницах опасно пылали в подтёках на стенах, подчёркивая его недовольство. — Весь Ад гудит о том, что вы устроили! Убит голем-страж на Первом круге! Второй круг уничтожен! Взорван энергоузел на Третьем круге! Разрушена больница на Четвёртом! Ваши лица — на каждом заборе! Вы хоть понимаете, сколько теперь стоят ваши души?!       Он резко остановился и навис над девушкой. Запах лекарственных трав смешанный с концентрированным гневом обвил её будто пытался задушить. Ерра невольно отмахнулась и вжалась в носилки, пыталась быть подальше. — Мне плевать, сколько вы убили. Мне не важно, зачем. Но знаете, сколько следов вы оставили?! И заметать их будете не вы. А я. И не смей спорить! Оба сделаете только хуже!       Ерра открыла рот, но возразить не успела. — И сейчас думаешь, что я груб и зря ору? — прошипел он. — Если бы не твоё положение, я бы убил тебя прямо сейчас. В отличие от Эхо, мне плевать на тебя.       Слова ударили больнее реальной пощёчины. Негодование, холодное и отрезвляющее, мгновенно вытеснило страх. — Ну и отлично! — она толкнула скелета, но тот не сдвинулся с места. — То, что я ношу душу Эхо, не делает меня беременной! Просто забери её! И всё! Мы свалим, и ты нас больше никогда не увидишь! — И куда вы пойдёте? — язвительно бросил Актиний. — На Землю! Вот куда!       Из всех вариантов реакции на её слова в жизнь воплотился самый неожиданный. Актиний рассмеялся ей в лицо сухим, беззвучным смехом, от которого по спине пробежал холод. — Я бы так и хотел. Но не могу, — его голос внезапно стал тише, нагоняя этим контрастом страх. — Не знаю, что вы там двое сделали… но душа Эхо уничтожена.       Гнев, ещё секунду назад бурливший в венах, схлопнулся в точку и исчез. Вместо аргументов и оправданий осталось только имя демонессы. — И теперь та, кого носила её душа, — он кивнул на её живот, — перешла в тебя. Будто ты её создала. Я не могу переместить эту душу. Даже в себя — из-за слишком большого срока, — в зелёных огнях плескалось что-то, похожее на отчаяние. — Я не собираюсь рисковать чужой жизнью. Даже если эта чужая жизнь — часть тебя.       Целитель отстранился, но прежде направиться к двери продолжил: — И вам некуда сваливать. — Но Земля… — Ерра замолчала от взгляда скелета. — Земля уничтожена, — начал он с сути. — Официальный указ Повелителя. «Исчерпание ресурсной базы и стратегическая бесполезность». Всё живое на планете убито. Мир уничтожен, стёрт уже как два месяца назад.       Слова вновь больно ударили, но в этот раз досталось душе, где ещё теплилась надежда на встречу с Игнатом. — Ты лжёшь! — ЗАТКНИСЬ! — прорычал скелет, вновь нависнув над девушкой.       В его голосе чувствовалась неозвученная угроза смерти. Ерра вдруг осознала, кем Актиний был на самом деле: не просто усталым целителем и другом Эхо, а опасным, жестоким демоном, действующим в своих интересах, как и все в Аду. Он мог вырезать её, как мешающую опухоль. Убить, чтобы она поняла, насколько он зол. Зол на безответственность, на срыв маскировки, на этот дурацкий, эгоистичный азарт, который поставил под удар всё, что он создавал.       Ерра не сразу поняла, что всё ещё жива.       Актиний смотрел на неё, но видел только то, что пульсировало внутри. Сформированная душа. Их с Эхо ребёнок. Всё, что осталось от его Эхо.       Кость из магии около головы девушки дрогнула и испарилась. — Просто заткнись, — в голосе целителя появилась сипящая нота, словно ему сдавили горло. — Необразованная выжившая. Живая лишь благодаря везению. А что у тебя есть ещё, кроме везения? План? — Он брезгливо выдохнул. — Ты восхищаешься тем, как рискуешь сегодня. А что будет завтра? Тебе не понять, что выживание — это не азартная игра. Это стратегия. Когда просчитываешь шаги, оцениваешь последствия, и только потом действуешь. Тебе это незнакомо, поэтому не тебе говорить о рисках. — Но в планах тоже бывают случайности! — вырвалось у Ерры, голос дрожал. — А кто не уничтожил документы, как я просил?! И этим раскрыл местоположение дома Эхо! — его голос снова взметнулся, холодный и режущий. — Кто привлёк внимание всего Ада, хотя я требовал не отсвечивать? Кто ворвался ко мне раньше срока, сорвав все расчёты?! Это всё — случайности?! — Не спихивай на меня всё! Сам заткнись и послушай! — закричала она в ответ от обиды. — Эхо тоже виновата, что план пошёл по пизде! Я ничего не знала про уничтожение документов! И будто я знала, что Эхо умрёт?! Или ты так и планировал — убить её и заставить меня разгребать всё одной?!       С каждым словом голос дрожал всё меньше, а злость сменялась горькой безысходностью. — Будто я знала, что потеряю руку и буду умирать от вашей заразы! Конечно, я же должна была уметь лечиться сама! Я даже огонь не могла призвать! А потом… — её голос упал до шёпота, полного ужаса. — …теперь эта душа внутри…       Она не закончила мысль. Не смогла. Стиснув зубы затряслась, сжимая кулак. Растрёпанные волосы закрыли мокрое от слёз лицо. Взгляд метался по полу и фокусировался на чём угодно, но только не на скелете, который был для неё одновременно последней надеждой и причиной всего что ей пришлось пережить.       Актиний сверлил её тяжёлым взглядом. Буря эмоций прошла и теперь он изучал стоящую перед ним личность. Перед ним не враг и не диверсант. Перед ним стоял травмированный, загнанный в угол подросток, который рвался в самое пекло не по злому умыслу, а из-за отчаяния. Из-за того, что он допустил просчёт в своём идеальном плане. — Ты права, — нехотя согласился скелет. — Но ты теперь один из факторов, который придётся учитывать. Опасный, непредсказуемый и теперь ещё и беременный фактор. И с этим нам придётся жить. Обоим.       Целитель вышел из комнаты, оставив Ерру наедине с Тёмным. Слово «фактор» крутилось и жгло, пока она смотрела на него. Смотрела как едва заметно пульсирует серебро в трубке, входящей в его вену, и чувствовала, как внутри пульсирует «жизнь».       «Земля уничтожена». Им некуда бежать. Игнат. Она больше никогда не увидит его. Мира, где он остался, больше не существует. Её больше не назовут настоящим именем: Лили. Лили умерла вместе с ним.       Ерра зажмурилась, пытаясь удержать слёзы принятия, но они всё равно просачивались сквозь ресницы, оставляя солёные дорожки на грязных щеках. Она не смогла его спасти. Не смогла вернуться. Не смогла даже попрощаться.       Перед глазами встало лицо Актиния в тот момент, когда он сказал, что не может забрать душу. Не «не хочет», а именно «не может». В зелёных огнях тогда плескалось что-то кроме ненависти к ней, то на что в моменте она не сразу обратила внимание. А сейчас, прокручивая это воспоминание снова и снова, поняла: это был страх. Актиний боялся навредить тому, что осталось от Эхо. Тому, что теперь росло в ней. Она вспомнила, как скелет смотрел на её живот. Как на… чудо? Единственное, что у него осталось. «Носитель. Инкубатор для единственного, что ему дорого».       Грудь Тёмного едва вздымалась, тени под капюшоном лежали неподвижно. Девушка не знала, жив ли он вообще. Не знала, что будет завтра. Не знала, как выжить в Аду, который охотится за их головами. Она ничего не знала об Аде. И осознавала в какой тупик загнала себя.       Но сидеть здесь и рыдать бесполезно. Это не поможет ни ей, ни Тёмному. И уж точно не заставит Актиния относиться к ней иначе.       Выживание — это стратегия, где нужно просчитывать шаги?       Отлично. Тогда она попробует начать. Перестанет быть проблемой, которую нужно терпеть. Стать тем, с кем хотя бы можно говорить.       В одиночку, без знаний Актиния, без его убежища, без его чёртовых лекарств и лечения, они долго не протянут.       Ерра глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди вместо отчаяния разливается тягучая, холодная решимость. Она осторожно коснулась руки Тёмного, сжала его безвольные пальцы — там, где не было трубок и зелёных нитей. Неподвижный, подключённый к капельнице, тем, чья жизнь зависела от её решений. — Я сейчас вернусь, — прошептала она, хотя знала, что не получит ответа.       Удалось подняться и сделать несколько неуверенных шагов, хватаясь за стены, чтобы не упасть. Голова всё ещё кружилась, но уже не так сильно. Запах гнили и плесени в коридоре ударил в нос. Но девушка шла, останавливаясь через каждый шаг, сжимая зубы до скрежета.       Нужно поговорить.       Не для того, чтобы доказать свою правоту или обвинить. А для того, чтобы понять, как им жить дальше. Вместе. Как бы тошно от этого «вместе» не было.       Актиний нашёлся в коридоре рядом с кучей строительного мусора. Он стоял к ней спиной, освещённый тусклым светом от кончика самокрутки. Дым, пахнущий травами и чем-то жжёным, лениво тянулся вверх, к обвалившемуся потолку.       Хотелось развернуться и уйти, но Ерра остановилась на пороге, вцепившись в стену.       Шаг к нему. Потом ещё один. И остановилась на почтительном расстоянии. Только спустя пару глубоких затяжек она осмелилась заговорить. — Думала, скелетам бессмысленно курить. — Да, — отозвался Актиний, не глядя на неё. — Лёгкие отсутствуют. Но запах хотя бы приятный.       Ерра могла бы поспорить, что пахнет приятнее — его дым или гниющая штукатурка, но не стала. Не для этого пришла.       Скелет сделал очередную затяжку в ожидании когда девушка соберётся для следующей фразы. Он давно заметил её приближение, но не подал виду, продолжая краем глаза следить за каждым шагом через «не могу». Целитель не видел причин для жалости. Слабость и истощение после лечения - ожидаемы. Другие риски для здоровья пациентки пока отсутствуют, а значит нет повода для вмешательства.       Она предсказуемо пришла и Актиний ждал следующий ход. Знал, что такие, как она, обычно начинают с оправданий. Или с обвинений. Или со слёз, которые должны смягчить негодование, но вместо этого вызывали только отвращение. — Я не стратег, — неожиданное признание вызвало скрытый интерес у целителя. — Не умею просчитывать. Я всю жизнь выживала на везении и на том, что Игнат думал за меня. А теперь его нет.       Актиний не обернулся, продолжая курить. — Я не прошу тебя меня любить или прощать, — продолжала Ерра. — Ты в праве меня ненавидеть. Но… — она запнулась. — Но я хочу научиться. Думать. Как ты. Просчитывать. Чтобы… чтобы больше такого не было.       В тишине коридора целитель ждал продолжения, которое его разочарует и объёт родившийся интерес. Она точно переведёт этот разговор в привычный торг. — Всё, — закончила девушка и судя по звукам развернулась чтобы уйти. — Я сказала, зачем пришла.       И тут Актиний понял, что просчитался.       Не пришла просить, а признала свои ошибки. Без оправданий. Так, как это сделал он минуту назад. Зелёные огни в его глазницах полыхнули ярче. Скелет резко обернулся. Движение вышло слишком быстрым, слишком нервным для того, кто уверял себя, что ему всё равно.       Ерра уже сделала шаг к выходу. Её плечи были напряжены, спина прямая — она ждала удара. — Стой.       Девушка встала в полоборота и замерла. Актиний сжал челюсти, но сказанное слово уже не вернуть. Он не хотел её останавливать. Больше всего на свете хотел, чтобы она ушла, провалилась, исчезла, чтобы не напоминала ему об ошибках своим существованием. Рука по привычке потянулась за пачкой, хотя первая самокрутка ещё не была докурена. Но вместо бумажной коробки пальцы наткнулись на флягу с зельем, которым должен был напоить Ерру, как только та проснётся.       Чёрт. А вместо этого отвлёкся на её рассказ. Опять ошибки, которые его бесили, снова просчёт. — Садись, — бросил он, кивнув на обломок стены перед собой. — Ты же сказал… — Я сказал садись, — рявкнул скелет. — Не заставляй повторять.       Актиний затянулся в последний раз, испепелил бычок зелёным пламенем и тут же достал новую самокрутку. Сделал глубокую затяжку, чувствуя, как успокаивающий дым проходит сквозь рёбра. Он не знал, зачем её остановил. Не знал, зачем разрешил сесть напротив. Не знал, почему её слова — «я хочу научиться думать» — застряли в голове острее, чем любое оскорбление или мольба. Тем временем Ерра устроилась на обломке стены, молча осушая содержимое фляги. Актиний проследил за глотком, потом перевёл взгляд на опустевшую ёмкость. — Так вот как ты нас нашёл, — продолжила она, отдавая пустую флягу.       Актиний выпустил дым в потолок и зелёные огни на миг осветили клубящийся дым. — Верно, — И добавил то, чего не планировал говорить: — Родительская связь. Я чувствовал, что ребёнку, а значит, и его носительнице, угрожает смертельная опасность. Думал, это Эхо…       Ерра ничего не ответила. Только пальцы сжались чуть сильнее, когда второй окурок объяло зелёное пламя. Актиний наконец повернул к ней череп. Зелёные огни горели спокойно, так будто он окончательно успокоился. — Ненавижу тебя, — но в этом «ненавижу» не было прежней ярости. Только усталая констатация факта. Как напоминание самому себе. — Я не убивала её, — ответила Ерра. — Допустим. — Актиний помолчал, разглядывая её уставшее лицо. — Скажи: Эхо или тот демон… Они не рассказывали, что при переходе через круги, особенно таким варварским способом, легко отследить магический след? — Нет, — грустно выдохнула Ерра, опуская глаза. — Я этого не знала. Если бы Тёмный знал, сказал бы сразу. Он не из тех, кто болтает лишнее. Док… — Не называй меня «док», — холодно перебил Актиний. — Я не похож на человеческих лекарей. Я целитель, — он затянулся. — Тот демон мог тебе намеренно не сказать. Или солгать, как ты соврала про то, что я твой отец. — Не спорю. Но сомневаюсь, что он хотел сдохнуть или чтобы меня убили. Иначе он давно бы так сделал, например, когда я перестала его лечить из-за своей болезни. — Твоих рук дело. Ты — бездарный целитель. — Знаю, — с горечью согласилась девушка. Она и до этого знала насколько бесполезно её лечение для Тёмного. — Так. Как он?       Актиний замер, изучая её. Потом ответил: — Сказать как целитель пациенту? Или как демон полукровке? — Скажи как есть. — Умирает, — зелёные огни в глазницах на миг вспыхнули ярче. — Медленно и мучительно разлагается заживо. Каждый его вдох теперь даётся ценой сильной боли.       Ерра почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Но ты же целитель! Ты можешь… — Я могу замедлить процесс. Могу создать искусственную ремиссию. Поддерживающую терапию. Но вылечить? — Скелет выпустил облако дыма. — На данный момент твой супруг для меня — ходячая неизлечимая катастрофа. Всё, что я могу сделать, — стабилизация. На время. — На сколько? — Ерра приблизилась к скелету. — Месяц. Может, два. Если повезёт и если он не будет больше рвать пространство. Может, и дольше, если продолжит цепляться. И если ты не устроишь ещё один погром. — А что… за что он цепляется? — спросила Ерра, уже почти не надеясь на ответ. — За тебя, глупая. Ваш брак держит в нём жизнь. Ты не даёшь ему разлететься. Считай это результатом вашей связи. Единственный факт, в котором я уверен. Остальное предстоит проверить, найти информацию. — А если… если не найдёшь информацию? Или станет хуже? — Тогда я сделаю то, что должен сделать любой целитель, когда лечение невозможно, — его голос потерял все эмоции. — Я обеспечу ему безболезненный уход. И тебе тоже после родов. Это будет гуманнее, чем то, что с вами сделает стража или его собственная болезнь. — Я не хочу, — выдохнула она. — Ни его ухода. Ни своего. — Тогда запомни, — Актиний шагнул к ней. — Первое. Никакой магии без моего разрешения. Ни твоей багровой заразы, ни попыток лечить его. Второе. Ешь, что даю. Спи, когда скажу. Третье. Ни при каких обстоятельствах не покидай убежищ. Поняла?       Ерра кивнула, не в силах выговорить ни слова. — Идём. Супруг не станет стабильнее от нашей болтовни.       Слово «супруг» снова ударило, но Ерра лишь стиснула зубы. Спорить было бесполезно. Он видит связь на уровне души, а она — только ощущает её как смутную пустоту и холод.       В комнате ничего не изменилось. Тёмный лежал в том же положении, лишь зелёные нити от приборов Актиния пульсировали чуть быстрее. Целитель сразу подошёл к своей металлической коробке, проверяя показания. — Садись здесь, — Актиний указал на низкую каменную глыбу у стены, в двух шагах от Тёмного. — И смотри.       Актиний склонился над Тёмным, и его костяные пальцы начали медленно, почти ласково водить над грудной клеткой, не касаясь ткани. Зелёный свет струился из кончиков, но не проникал внутрь, а считывал вибрации.       Там, где свет касался очагов заражения, он мгновенно чернел, отмечая основные узлы: грудь, основание шеи, правое предплечье. Актиний мысленно фиксировал их размер, активность, глубину прорастания в энергетические каналы. В зонах, где магии не было вообще — последствия чудовищных энергозатрат, — свет белел и затекал в пустоты, полностью заполняя их.       Так была создана карта паразитических узлов и пустот.       Часть зелёного света превратилась в нежные нити и потянулась к Ерре. При касании они замерцали странным фиолетово-багровым светом, визуализируя ту самую связь. Актиний изучал её плотность, направление потоков, точки наибольшего напряжения.       Связь была проверена.       Всё это заняло несколько минут абсолютной тишины. Ерра, затаив дыхание, видела, как в воздухе над раненым демоном возникает призрачная карта его состояния. — Начинаем, — пальцы целителя сложились в сложную фигуру, напоминающую клетку.       Основные узлы паразитов затянуло прозрачными, переливающимися изумрудными коконами. Они не атаковали паразитов, а отсекали их от энергосистемы Тёмного. То же самое целитель проделал и с мелкими узлами.       Затем он обратился к «дырам». Здесь работа была тоньше. Из его ладоней поплыли густые, похожие на жидкий изумруд капли. Они не заполняли пустоту — её нельзя было заполнить чужеродной магией. Вместо этого они формировали вокруг неё стабилизирующую мембрану, каркас, не дающий краям «дыры» разрастаться и «запечатывающий» утечку.       Актиний подключил к реактору два проводника. Серебристый — чистая нейтральная магия — пошёл в Тёмного, создавая внешнее давление, «напоминая» его системе о правильной форме. Второй, тускло-фиолетовый, вёл к маленькой колбе. Магия Ерры, очищенная от багровых примесей, потекла по каналу их связи обратно к Тёмному.       Ерра почувствовала это как слабый обратный толчок в груди. Связь, которая до этого лишь тянула её в холодную пустоту, на мгновение стала тёплой. Она чуть не вскрикнула, но вцепилась в спокойствие, заставив дыхание остаться ровным. На что Актиний, не отрываясь от работы, кивнул — коротко, одобрительно. — Реакция положительная, — пробормотал он, больше для себя, чем для неё. — Связь стабилизируется.       Он убрал изумрудный щит с узла на предплечье. Обнажённый очаг заражения забился, но тут же был накрыт новым, более плотным зелёным коконом. Узел за узлом. Когда очередь дошла до центра груди, где вместо души пульсировал клубок паразитов, зелёный свет встретил яростное сопротивление. Чёрная масса выбрасывала шипы и щупальца, пытаясь прорвать кокон.       Актиний не дрогнул. Его зелёные огни сузились до тонких ярких точек. — Ерра, — голос прозвучал резко, без прежней отстранённости. — Сейчас. Дыши глубже. Сфокусируйся на связи. Вспомни что-нибудь счастливое и передай ему.       Ерра закрыла глаза, отбросив все мысли. Счастливые воспоминания? Не так много, но они были, даже на Земле. Но сейчас не о ней. Тогда девушка вспомнила, как они с Тёмным тренировались. Как он радовался её первой телепортации и сдерживал смех, когда она злилась из-за очередного проигрыша в крестики-нолики. Как он после победы над слизнем всё-таки поддался, позволив ей один раз выиграть. Как демон носил её на руках и защищал. Как, обнимая, простил за насилие на складе…       Вся тёплая радость уходила в Тёмного по связи с посланием: «Останься».       И в ответ пришёл слабый отклик: «Останусь».       Поток фиолетовой энергии из колбы вспыхнул, став ярче. Сопротивление чёрного узла ослабло. Этого мгновения хватило. Актиний ввёл кокон-ингибитор. Чёрная масса сжалась, поглотилась густой изумрудной сферой и затихла.       Целитель выдохнул — длинный, шипящий звук, полный усталости. Он отступил на шаг, и его костяная фигура на миг пошатнулась. Зелёные огни в глазницах потускнели, стали похожи на тлеющие угли. — Система переходит в состояние управляемой ремиссии, — произнёс обессиленный Актиний.       Целитель медленно отсоединил проводники. В колбе с фиолетовой магией почти ничего не осталось. Он пополнил резервуар серебристого потока и замедлил скорость введения. Тёмный лежал всё так же неподвижно, но его дыхание стало ровнее. Там, под всем этим, пульсировала связь — та самая, которую она впервые почувствовала на складе, когда решилась на невозможное. Тогда она не знала, простит ли он её. А теперь… теперь он лежал здесь, и Актиний боролся за его жизнь, потому что Тёмный не бросил её. Ни в каньоне. Ни на кругах. Ни тогда, когда она крикнула «папа» и едва не погубила их обоих. «Спасибо, что вернулся», — мысленно сказала она. И, кажется, сквозь дремоту его пальцы чуть дрогнули в ответ.