Дорога домой

      Тёмный на удивление легко согласился помыться и переодеться. В его глазах не было разницы между боем и мытьём — и то и другое являлось частью существования рядом с Еррой.       Девушка помогла ему сесть и устроиться за ширмой у бойлера. Помогла размотать старые бинты, пропитанные сукровицей и чёрной субстанцией. От тёмной кожи демона исходила лёгкая дымка, огибая зелёные коконы, созданные целителем.       Тёмно-коричневая пена стекала в сток, пока демон терпел прикосновения. Лечение целителя уменьшило боль в теле, но не убрало её полностью. Редкие хрипы и напряжение мышц выдавали его ощущения, пока Ерра мыла его. Когда её рука нечаянно скользнула по стабилизирующей мембране, по связи ударила волна слепой боли. Она вздрогнула, послала успокаивающий импульс — и боль отступила.       Одеваться оказалось тяжелее, но они справились. В чистой одежде Тёмный выглядел… не здоровым, но менее жутким. Новая ткань быстро пропиталась его теневой магией, потемнела, принимая привычные очертания. Старая одежда, потеряв контакт с хозяином, рассыпалась в пыль.       Проводив демона до нар, Ерра быстро привела себя в порядок и вернулась.       Актиний освободился как раз тогда, когда она боролась с мокрой медной гривой своих волос. Отросшие до лопаток пряди выскальзывали из единственной ладони, не желая собираться в подобие хвоста. — Неэффективно, — безразлично констатировал Актиний. — Да уж, — вздохнула она. — Отстригу, как только доберусь до ножниц.       Скелет занялся записями, а Ерра продолжила возиться, изредка поглядывая на спящего Тёмного. У неё была мысль попросить помощи, но просьба так и осталась невысказанной. Отдых для демона сейчас важнее её причёски. Стиснув зубы после очередной неудачной попытки, девушка призвала фиолетовую магию. Тусклые фиолетовые ленты обвили и стянули влажные волосы в неаккуратный, но прочный пучок.       Актиний не подал виду, что раздражён нарушением запрета на магию этим непредсказуемым фактором. Он потёр носовую кость, заставляя себя вернуться к холодной логике: без магии в Аду не выжить, так что пусть лучше учится сейчас, чем в окружении врагов. А то, что багровый цвет ушёл, порадовало и подтвердило поставленный диагноз. Не зря потратил на неё ресурсы и магию. — Теперь ты, — дописав документ, Актиний направился к нарам. — Я знаю, ты уже не спишь. Нужно проверить мембраны.       Тёмный лениво махнул рукой: «Делай что хочешь», и никак не отреагировал на нависшего над ним целителя. Пока зелёная магия сканировала пациента, скелет молча просматривал показатели, лишь изредка бормоча под нос отдельные фразы: «Мембрана стабильна… узел на предплечье… пониженная активность…» — Как себя чувствуешь? — спросил Актиний, когда зелёная диагностика исчезла.       Тёмный повернул голову, пожал плечами и вернулся в исходное положение. — Я восстановил твои связки, — в голосе Актиния проявилось лёгкое раздражение. — Ты можешь говорить. — Тебе больно? — безразличие Тёмного беспокоило Ерру, и она придвинулась чуть ближе. — Препятствий для речи нет. Кроме его упрямства, — сказал Актиний. Тёмный вместо ответа отвернулся к стене, давая понять, что разговор окончен.       Не желая терять время, Актиний поднялся. Забросив в рюкзак свежие записи и скрыв лицо маской, он небрежно бросил: «Вернусь завтра», — и скользнул в лаз.       Плита с глухим стуком встала на место, и в убежище повисла тишина. Раньше молчание с Тёмным было естественным, но теперь, в четырёх стенах, эта пустота неприятно давила. Чтобы отвлечься, занять руки и мысли, Ерра залезла в карманы своей старой одежды, сложенной в углу. Мелочей оказалось немного: потёртый камушек с Пустоши, швейный набор, обрывок ткани, несколько сухих горьких ягод, пара ржавых шплинтов. Перебирая эти крошечные трофеи, она понемногу успокаивалась.       Но когда все карманы опустели, её внезапно окатило ледяной волной чистого страха.       Карта. «Актиний обезвредил её в первый же день. Он сказал, что уничтожит. Он ведь уничтожил?»       Она лихорадочно перебирала в памяти тот день: убежище, пробуждение, разговор, его холодное: «Избавился, прежде чем выбрались из больницы». Она помнила, как перед их ссорой скелет объяснял значение едва заметного завитка, на который ни она, ни Тёмный не обращали внимания: «Следящий символ. Примитивный, но действенный». «Он уничтожил её. Я помню». Она замерла, прокручивая воспоминание ещё раз. Зелёное пламя. Точно. «Он уничтожил её».       Сердце всё ещё стучало о рёбра, но уже не от ужаса, а от облегчения, смешанного с досадой на собственную память. «Чёрт. Я же помню этот момент. Почему я…»       Она сидела, сжимая в кулаке ржавый шплинт, и чувствовала себя полной идиоткой. «Наверное, я слишком устала», — и от этой мысли стало немного легче.       Ерра выдохнула. Глубоко. Страх растворился в воспоминании о зелёном пламени, а оставшуюся пустоту заменило успокаивающее тепло, полученное через связь от Тёмного. Распихав мелочи по карманам новой одежды, девушка села на пол рядом с нарами.       Демон не пошевелился, но через связь пришло тепло — рад, что она рядом, что успокоилась. — «Я здесь», — пришло от него. — «Ложись».       Но Ерра продолжала сидеть, долго слушая его дыхание, прежде чем спросить: — Почему ты вернулся?       Связь на мгновение онемела, став фоновым гулом — тихой ноющей головной болью в глубине сознания, будто вопрос показался ему странным.       По связи потекли обрывочные образы от лица Тёмного.       Больница. Коридор. Как он выбрался из больницы в канализацию. Темнота. Дрожь. Гул — усилившаяся пульсация её багрово-фиолетовой души как единственный ориентир. Ерра догадалась, что именно в тот момент её схватили.       Потом образы исчезли. Тёмный перевёл взгляд на потолок, его ладонь непроизвольно сжалась в кулак. В голове Ерры прозвучало тихо и окончательно: — «Куда ещё?»       Возвращение — не выбор, а единственное возможное продолжение.       Ерра это прекрасно понимала. Для неё он стал таким же нежеланным союзником. Не тем, с кем она желала заключить брак. Единственная точка опоры после смерти Эхо, потери руки, краха всех надежд на возвращение на Землю. Они держались друг за друга, потому что вместе летели в пропасть. — Ладно, — она опустила голову, уставившись на свою единственную ладонь.       А что ей ещё сказать? Что если он захочет разорвать связь, пусть обратится к Актинию? А он точно разорвёт. Или просто уйдёт, когда поправится.       А Ерра… Ерра вспомнила о предложении Актиния уйти безболезненно. Может, стоило согласиться? Ведь так будет лучше для всех, по крайней мере Актиний точно обрадуется. Для неё же это логичное завершение: выполнит свою роль и покинет мир.       Связь взвыла.       В глазах Тёмного огоньки вспыхнули на миг ослепительно-белым, прежде чем снова погаснуть. Ерра вскрикнула от боли и схватилась за голову. Демон резко повернулся на бок, лицом к ней. Рука в грубой перчатке впилась в её запястье. — «НЕТ. ТЫ. НЕ. УМРЁШЬ». — ОТПУСТИ!       Девушка дёрнулась, но вырвать руку не смогла. — Какой смысл жить дальше?! Мой мир мёртв! Все, кого я любила, мертвы! Актиний меня ненавидит и винит в смерти Эхо! Аду я не нужна! Мне нет смысла жить! Так зачем… зачем мне жить после… — она не смогла выговорить «родов» и просто показала на пока ещё плоский живот. — Единственная причина оставаться — он. И только потому, что он ни в чём не виноват и зависит от меня! — «НЕТ!»       Ерра хотела возразить, но Тёмный не дал: — «ТВОЯ БОЛЬ — ЭТО РОСКОШЬ. ТВОИ МЕРТВЫЕ — ЭТО РОСКОШЬ. У ТЕБЯ БЫЛО ЧТО ТЕРЯТЬ. КОГО ТЕРЯТЬ. У МЕНЯ — НЕТ». — Мне надоело чувствовать боль! Всю жизнь! Только боль! Я устала, Тёмный! Я так больше не могу! — «БОЛЬ?» — в его мыслях не было насмешки, только холодное, пугающее спокойствие существа, для которого боль была единственной константой. — «ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ БОЛЬ?»       Ерра замерла, чувствуя, как эти слова на всей скорости врезаются в неё. Он не пытался её ранить — он просто говорил правду как умел.       По связи вновь появились образы.       Тёмный просыпается в груде искажённых тел. Вокруг пляшет огонь, пожирающий одно тело за другим. Добравшись до него, погружает во тьму и жар — обманчиво, предвещая конец. Он приходит в сознание и понимает: вокруг обгоревшее пепелище. А он может только наблюдать.       В другом воспоминании Тёмный сражается с другим демоном у какой-то машины. Оба не собираются отступать. В какой-то момент они оба падают в механизм. Хруст. Лязг. Ерра тихо просит прекратить, и видение обрывается.       Следующее — Пустошь. Тёмный лежит после очередной битвы и ждёт, пока тело снова соберёт себя. Фоновая боль, усиливающаяся от ран, давно стала его постоянным спутником.       Перед девушкой проносятся тысячи смертей, которые видел демон, и тех, кого он убил сам. Боль других — единственное доказательство того, что он ещё существует. — «ДЛЯ ТЕБЯ СМЕРТЬ — ЭТО КОНЕЦ. ДЛЯ МЕНЯ — НЕТ. Я — ТО, ЧТО ОСТАЛОСЬ, КОГДА ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ УМЕРЛО. БОЛЬ СОЗДАЛА МЕНЯ! ТЫ ХОЧЕШЬ ПЕРЕСТАТЬ ЧУВСТВОВАТЬ? Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО — НАЧАТЬ».       Он дёрнул её руку к себе, прижав ладонь к своей груди — к тому месту, где под тканью и плотью должна была находиться душа. — А злость ко мне разве не чувство?!       Тёмный задумался. Только умирающие души заставляли его чувствовать что-то кроме боли или пустоты. Но Ерра не умирала. И всё равно не давала ему оставаться безразличным.       По связи пробежали забытые ощущения. Удовлетворение от её первой телепортации. И когда она вернулась с рынка с картой. Вспышка ярости от её настойчивости и обмана. Глухое раздражение от её ошибок на тренировках — и перекрывающее его терпение. Резкий, колючий импульс, когда она плакала на складе.       Оглядываясь назад, демон осознал: он не хотел видеть её слёз.       С их встречи пустоты стало меньше. И появилось что-то другое. Тяжёлое, горячее, сжатое в тугой ком. — «Это… не чувство. Это — реакция. Ты вызываешь реакции. Не такие, как боль… У моей злости есть только триггер. Ты».       Тёмный внезапно отпустил её запястье, отдернув руку, будто обжёгся. Уставился на свою перчатку, потом медленно сжал кулак и прижал его к пустоте в груди. — «Я не… Злюсь. На тебя. Я злюсь… На то, что ты… На то, что ты делаешь. Это — разные вещи».       Ерра не знала, что ответить. Но от размышлений отвлекало ноющее запястье. Синяк точно проявится и будет как яркий сине-багровый браслет. Хорошо, что наручные часы она не успела надеть, иначе Тёмный впечатал бы их хваткой в кожу.       Время тянулось медленно, но девушка следила не только за ним. Поэтому не испугалась, почувствовав, как пальцы Тёмного коснулись её плеча. Прикосновение было лёгким, на грани ощущения, давая шанс отмахнуться.       Ерра не отбросила ладонь.       Тогда он осторожно потянул её с холодного пола на нары. Девушка без сопротивления устроилась рядом, обняв рукой колени. Теперь и демон заметил краснеющий браслет на коже. Он не хотел, но даже такой силы хватило, чтобы оставить повреждения на Ерре. И теперь он не знал, что делать.       Ерра чувствовала холод, исходящий от его одежды. Слышала его дыхание — ровное, глухое, почти беззвучное. Через связь чувствовался страх.       Может, он, как и Ерра, тоже боялся одиночества. Но у неё были воспоминания с именами, лицами и голосами. И хотя бы что-то светлое и счастливое в душе. У Тёмного не было даже этого.       Демон коснулся лбом её макушки. Неожиданно и неловко, но Ерра не стала реагировать. Связь между ними пульсировала ровно, как слабый, но устойчивый огонёк. Слишком слабый, чтобы согреть, но достаточный для спокойного созерцания.       Она закрыла глаза. Не хотела смотреть в бездну под капюшоном. Игнат. Перед глазами возник его образ — костюм, шлем, тёплые руки. Обещание мира, где есть завтра. Та любовь была понятной. Но её уничтожили вместе с Землёй.       А в Аду всё иначе. Любовь здесь искажённая — как у Актиния к Эхо. Одержимость и боль, а не тепло.       Тёмный не совпадал ни с одним из этих примеров.       С Игнатом — ничего общего. Ни улыбок, ни обещаний.       С Актинием и Эхо — тоже. Ни страсти, ни одержимости. Ерра не была его смыслом жизни. Всего лишь доступный ориентир. Но почему-то этого было достаточно. «Это не та любовь, о которой пишут в книгах, — подумала она. — Не та, где сердце бьётся чаще от счастья. Это — любовь, рождённая из того, что у нас отняли».       Прошло несколько минут. Или час. Ерра не заметила, сколько они так просидели, прежде чем разорвать касание. До ужина время ещё оставалось. Новых тем для разговора не было, и не хотелось делать их общение ещё более неловким. — На Пустоши… мы играли. Помнишь? — вместо ответа демон вопросительно наклонил голову.       Девушка достала из кармана камешек и начертила на стене у нар сетку три на три. — Ты всегда выигрывал, — добавила она. — Или сводил в ничью. И ни разу не проиграл. А сейчас тоже выиграешь?       Тёмный разглядывал сетку, потом молча принял камешек и начертил нолик в центре. Ерра улыбнулась и поставила крестик в угол. Они играли как раньше. Никто не считал ходы до выигрыша, не торопился. Тёмный, как и прежде, не проигрывал. Но и не давил — просто заполнял клетки, блокировал её линии, заводил в тупик. — Всё. Ты опять, — сдалась Ерра на пятой партии.       На что демон внезапно стёр свой нолик и поставил его в заведомо проигрышное место, чем искренне удивил её. — Ты… поддаёшься? — Ерра подняла глаза.       Тёмный не ответил, но по связи пробежало тепло с оттенком чего-то, похожего на смущение. Он не умел проигрывать или притворяться. Но попробовал ради неё.       Ерра поставила крестик и впервые выиграла. На её благодарность Тёмный лишь скромно кивнул, но убирать сетку или смахивать каменную крошку не спешил. Тяжёлый взгляд чувствовался сквозь тень капюшона. — Ты хочешь меня о чём-то спросить, — догадалась она. — Я чувствую. Связь… она другая.       По связи пришёл образ: Ерра увидела себя со стороны. Сидит на нарах, обхватив колени. Волосы спутаны, под глазами тёмные круги. И тут она поднимает левую руку, и та на глазах превращается в культю, как в реальности. — «Как ты…» — образ оборвался. Тёмный не знал, как спросить. — Потеряла руку, — Ерра получила кивок. — Меня укусили, потом рука начала отмирать. Один демон ампутировал мне её. — «Актиний?» — Нет, другой. Я его имени даже не знаю, как и того, что происходило за несколько дней до ампутации. — «Расскажешь Актинию о нём?» — Нет смысла. Тот демон… Он пытался задушить меня, и я… Я убила его. Я не хотела. Честно. — «Ты жалеешь, что убила того, кто угрожал тебе?» — Да… — Ерра посмотрела на свою единственную ладонь. — Но тогда не было выбора. Знаешь, я думала, ты намного раньше спросишь. Помнишь тот двухэтажный дом, где ты меня спас?       Вопрос был скорее риторическим, чтобы дать девушке время собраться с духом. — Там… Там была пыль. Я думала, ты спросишь, чья она. Это был тот демон. Он нашёл меня. А я… — «Ты жива», — всё, что пришло по связи вместо новых вопросов «зачем», «как» и «почему». Тёмный не осуждал, он принимал.       Ерра выдохнула, но без облегчения, а так, будто сбросила тяжёлый груз.       Пришло время ужина. Ерра достала паёк, душу и воду. Закончив с едой, она заметила, что демон не ел, а продолжал краем глаза наблюдать. — Тоже хочешь? — но демон покачал головой. По связи пришёл ответ: в такой еде он не нуждается. — А что насчёт магии?       Девушка призвала фиолетовый огонёк, переливающийся золотым, и позволила ему перетечь на ладонь демона. Но тот не спешил впитывать. Огонёк освещал его руку и приятно грел, прежде чем впитаться в тело. Тепло разлилось по пустоте, заполняя её хотя бы на мгновение.