Дорога домой

      Плита бесшумно сдвинулась, пропуская Актиния внутрь. Он замер на пороге, привыкая к полумраку убежища. Из звуков — только ровное дыхание спящих.       Он опустился на пол у стола, стараясь не шуметь. Левый рукав мантии был пропитан чёрным — его собственной кровью. Под тканью скрывался глубокий порез, который он кое-как затянул магией, но не залечил до конца. Экономил силы. На правой руке, на мизинце, недоставало фаланги — там, где чужой клинок прошёлся по касательной, прежде чем Актиний успел ответить. Отрубленную кость раздробило, что лишило его шанса срастить её. Придётся оставить обрубленный палец таким.       На поясе, в самодельной кобуре, покоился полегчавший пистолет. Актиний мысленно пересчитал оставшиеся заряды: из десяти магических пуль, зачарованных на пробитие любой защиты, осталось шесть. В последнее время он часто им пользовался, и расход увеличился. Обычный пистолет в Аду бесполезен против большинства тварей и защитных чар, но его доработка — резные руны на стволе, встроенные в магазин накопители, пули, напитанные его же изумрудной магией, — превращала земное оружие в нечто смертоносное и очень редкое. Каждый выстрел стоил сил. Каждая пуля создавалась им вручную.       Информатор оказался полезным, но слишком болтливым. Или слишком внимательным. Когда Актиний понял, что демон запомнил слишком много и может выйти на связь с кем-то посторонним, решение пришло мгновенно. Короткий бой. Три выстрела — чтобы убрать свидетелей, прикрывавших информатора. Четвёртый — для него самого. Чисто. Без следа.       Раны он получил уже после, когда доделывал остальные дела. Это случилось после встречи с нужными демонами с Пятого круга. Актиний не ожидал сражения на пути назад, но победил. И это того стоило. Ни одна живая душа не знала, где они прячутся. И не узнает.       Бумаги, необходимые для решения их проблем, лежали перед ним на столе. Архивные свитки. Схемы. Карты. Список имён. Всё, что успел найти и выудить из памяти покойного информатора, прежде чем тот перестал дышать. Актиний вытянул из сумки огрызок карандаша и принялся дополнять записи, иногда зачёркивая целые абзацы и рисуя поверх них новые схемы.       Перед глазами всё ещё стояла та карта — с отмеченными постами, патрульными маршрутами и передвижениями войск. Никакого креста над их убежищем.       Он писал быстро, царапая бумагу. Игнорировал боль в обрубке мизинца, желая завершить запись. Кровь он коагулировал ещё на месте, чтобы не оставлять следов, но продолжал слышать звук падающих на пол капель. Актинию не грозила кровопотеря или другие последствия, но боль становилась всё невыносимее.       Целитель откупорил флакон с обезболивающим и залпом осушил. Не дожидаясь действия зелья, он попытался закрыть флакон, но дрожащие руки выпустили его, и тот со звоном разбился. Актиний уничтожил магией осколки прежде, чем кто-то проснулся, и вернулся к работе.       Ерру разбудил звон стекла, от которого она чуть не подпрыгнула, но помешал Тёмный, всё ещё обнимавший её во сне. Протерев глаза, девушка смогла опознать в мелькающей фигуре Актиния. Наручные часы показывали раннее утро — значит, они проспали вместе всю ночь.       В движениях целителя чувствовалась усталость, а на костяшках пальцев Ерра заметила запёкшиеся тёмные потёки. Девушка знала, что кровь демонов чёрная, но не знала, есть ли кровь у скелетов. Актиний сидел за столом в той же мантии и маске, быстро записывая. — Актиний? Ты в порядке?       Актиний замер, будто только сейчас осознал, где находится. — Проверял информацию, — бросил он в ответ после паузы.       Он не обернулся. Ерра села на нарах, протирая глаза. Тёмный рядом не шевелился, но связь уже пульсировала — он тоже проснулся. Просто не подавал виду. — У тебя кровь, — Ерра указала на его рукав. — Она… Твоя? — Раны уже закрыты. Всё в порядке.       Девушка поднялась, сделала шаг к столу. Под ногой хрустнул отлетевший дальше всех осколок — она посмотрела вниз. Пол вокруг стола был усыпан свежими чёрными каплями. — Под тобой весь пол в каплях крови.       Актиний напрягся и осмотрел комнату в поисках кровавой дорожки от входа до стола. Кровь была только около него, значит, одна из ран открылась не в пути, а только что. Но его плечи всё ещё были напряжены от попытки сдержать раздражение. — Я могу помочь. — Тебе нельзя лечить. И ты этого не умеешь. — Помню, но перевязку я могу сделать без магии. У меня есть в этом опыт. Или… Раз всё в порядке, просто дай осмотреть, чтобы знать, что ты не на грани распада. Ведь ты единственный, кто умеет лечить.       Зелёные огни в глазницах сузились, изучая её лицо. Ерра не сказала ничего нелогичного: в её мире делать перевязки — жизненно необходимый навык, а забота о нём — лишь из-за выгоды. Сил у Актиния осталось не так много, и неизвестно, когда он сможет пополнить магию. Он не в состоянии призвать магические ладони, чтобы перевязаться или вылечиться с помощью дара. Поэтому он с неохотой протянул левую руку и подпихнул ногой сумку.       Ерра осторожно отвела край пропитанного рукава. Ткань прилипла к кости — пришлось тянуть медленно, чтобы не причинять лишней боли. Глубокий порез нёс плечевую кость на две трети. Края раны были опалены чёрным, с неровными, будто рваными контурами. Остатки зелёной магии уже не останавливали кровь. — Как так вышло? — Ерра промокнула выступившую кровь и промыла полость раны. — Одна из атак, — целитель придержал край бинта свободной рукой, пока девушка накладывала повязку. — Но ведь ты целитель, — тут Ерра заметила отсутствующий мизинец. — Чем ты занимался? — Наводил справки и организовывал припасы, — Актиний убрал забинтованную руку и вернулся к работе.       Пролистывая бумаги, целитель вернулся к своим мыслям.       Информация о Тёмном. О том, что с ним происходит и как с подобным работали раньше, — из потёртых лабораторных записей. Не очень приятно было гулять по стенам, где создали его самого, но найденное стоило того. Теперь понятно, как стабилизировать и лечить дальше.       Он бы дольше искал нужное, если бы не был хорошо знаком с той лабораторией. Когда-то давно, ещё до вечной ночи на Земле, до снега, покрывшего всю планету, его затащили в Ад и пересобрали. Память о прошлой жизни стёрли — первым воспоминанием стали стол, открытая грудная клетка и пустота, которую только что заполнили магией.       Дар целителя проявился только у него. Остальные скелеты стали расходным материалом: тяжёлый труд, тестирование заклинаний на полигонах, обучение новых демонов магии на живых манекенах. Лечить их было невыгодно, поэтому они часто умирали от износа. Актиний же обучался и получил доступ к архивам на правах сотрудника.       Редкий дар спас ему жизнь, но не поставил наравне с демонами. Ему не платили зарплату душами, хотя он работал как остальные, — только суточный паёк. Спал в отведённом отсеке, но в одиночестве, в отличие от остальных скелетов, деливших одну камеру на всех. Он не думал, что у него может быть имя. Было достаточно обращения на «ты». Не думал, что может хотеть чего-то, кроме выполнения функций.       Скелеты были вещами. И он тоже. Только с немного другим назначением. — Подойдите ко мне оба, — Актиний отодвинул бумаги. — Нужно обсудить план. Тебя это тоже касается, Тёмный.       Он развернул один из листов, испещрённый мелкими пометками. — Кроме изучения болезни, я занимался ещё и сбором новостей. Начну с плохих.       Он кратко обрисовал ситуацию: у Озера Плачущих видели разведчиков Лума — они что-то искали, но не нашли. Предположительно демоны искали убежище Актиния. Второй плохой новостью стало появление Ледяных демонов. До этого они не вылезали за пределы своей территории, а теперь прочёсывают Пустошь. Обе группы хорошо скрывают свои действия, будто действуют по неофициальному приказу Повелителя. — О Ледяных демонах я узнал случайно, — добавил Актиний. — Один попытался напасть на меня. — Ты… Убил его? — Актиний кивнул. — Но ведь ты целитель. Твоя душа зелёного цвета, цвета доброты. — И что? Он не первый, кого я убил. Лучше убирать свидетелей, чем пускать ситуацию на самотёк. Лум и Цилла поступили бы так же. А скорее — хуже. — Кто такие ледяные демоны? Кто такие Лум и Цилла?       Скелет на неё. Не с осуждением — скорее с той особой, усталой заминкой человека, который только что осознал, что объяснять придётся с самого нуля. — Лум, — начал Актиний терпеливо, — главнокомандующий стражи. Назначен после свержения предыдущего Повелителя. Лум не просто сильный боец. Он стратег, аналитик и, что самое опасное, фанатик. Он верит в систему, которую защищает. Не из страха, не из выгоды. Искренне. Он считает, что устройство Ада — единственно возможный порядок, а любое отклонение — болезнь, которую нужно выжигать. И он не успокоится, пока не уничтожит вас. Не потому, что вы ему лично угрожаете. А потому что само ваше существование доказывает: система несовершенна. А Лум не терпит несовершенства. Владеет всеми видами боевой магии, но больше предпочитает пользоваться теневыми векторами.       Ерра слушала, и картинка складывалась. Тот демон схватил её в двухэтажном доме, гнался за ними на рынке и был побеждён Тёмным. Тот, чей взгляд странно замер, когда она написала имя Эхо. — На его глазах умерла Эхо.       Актиний замолчал. — Ты уверена? Хочешь сказать, это он убил её? — Не совсем… Я не знаю, с чего начать. Впервые я встретилась с ним лицом к лицу, когда осталась одна и ещё не встретила Тёмного. Он сказал, что убил Эхо. Не знаю, врал он или говорил правду. И правильно ли я перевела его речь. Ведь… Когда я написала на морзянке имя Эхо и соврала, что она моя мать, у него появился странный интерес. Мне показалось… Он знаком с Эхо. И она нужна была ему для чего-то. У меня есть предположение… Могла ли Эхо знать или хранить что-то нужное для стражей? — Сомневаюсь, — задумчиво протянул Актиний, вспоминая прошлое. — «Он мог просто не успеть убить тебя. Лум убил бы, если бы я не вмешался», — пришло девушке по связи от Тёмного, которого могла слышать только она. В его мыслях сквозила странная уверенность, будто он знал этого демона лучше, чем хотел бы.       Актиний, не услышавший обмена, продолжил: — Теперь о Цилле. Лидер Общества Ледяных демонов. Самая старшая из детей Бадаха — прародителя всех ледяных демонов. Ледяные демоны разумны и сильны, но генетически зависимы — не могут размножаться естественно. Каждый новый — результат ритуала с кровью Бадаха или его прямых наследников. Когда Бадах умер, подраса оказалась на грани вымирания. Единственный способ выжить — служить тому, кто даст ресурсы. — Повелителю, — догадалась Ерра. — Да. Сделка была простой: Ледяные становятся сборщиками душ на Земле, получают человеческий материал для ритуалов, а Повелитель — гарантированный поток ресурсов. Но теперь Земли нет, и смысл сделки пропал. Цилла осталась с обществом, которое медленно вымирает, и знанием, что Повелитель избавится от Ледяных демонов. Ей нужно срочно доказать свою полезность. И вы — идеальный козырь. — Почему мы? — Вы — уникальное явление. Аномалии, которые можно адаптировать и использовать. Если Цилла получит вас живыми, она сможет предложить Повелителю новое направление исследований. Или, если не побоится, попробует вернуть независимость.       Девушка почувствовала, как по спине пробежал холод. Она вдруг остро, до физического спазма, осознала: за ними охотятся две системы. — Но почему они работают раздельно? — спросила Ерра. — Ты сказал, это неэффективно.       Актиний наклонил череп. В его глазницах мелькнуло нечто, похожее на уважение от правильного вопроса. — Потому что Лум не доверяет Цилле. Он считает её ритуальную магию ересью. Он предпочитает чистую силу и порядок. А Цилла предпочитает победу любой ценой. — И она не подчиняется ему? — Формально — подчиняется. Но между ними многолетняя вражда. Они терпят друг друга, потому что Повелитель требует порядка. Но каждый тянет на себя. Лум хочет уничтожить вас — доказать эффективность своей системы. Цилла хочет захватить — доказать эффективность своей.       Актиний сделал паузу. — И пока они конкурируют, у нас есть время. Рано или поздно они поймут, что совместная работа эффективнее. Или один убьёт другого. В Аду это рабочий метод.       Тут Актиний отодвинул одни бумаги, пододвинул другие — свежие, испещрённые схемами. — Учитывая всё, что я добыл, твой рассказ и мои наблюдения… у меня есть план.       Он поднял череп, обводя взглядом их обоих. — Лечить по отдельности вас нельзя. Вы слишком срослись из-за брачной связи. Если я начну с Тёмного, его перерождение может убить тебя, Ерра. Если начну с тебя — твоя нестабильность спровоцирует у него рецидив. Придётся работать синхронно. И делать это нужно до того, как ребёнок родится.       Ерра вздрогнула, инстинктивно прижав ладонь к животу. — Почему?       Актиний развернул схему: две переплетённые энергетические структуры и третья, меньшая, связанная с одной из них. Тёмный, до этого лежавший неподвижно, чуть повернул голову — заметила Ерра. Актиний, кажется, тоже. — Сейчас вы — единая система. Твоё тело, Тёмный и плод связаны в треугольник. Ты — центральный узел: через тебя идёт питание Тёмного магией и развитие ребёнка. Твоё тело, даже неосознанно, дозирует нагрузки, распределяет магические потоки так, чтобы защитить плод.       Он ткнул костяным пальцем в схему. — Если мы проведём ритуал сейчас, твоё тело продолжит выполнять эту функцию. Ребёнок останется под защитой твоего организма.       Актиний перевернул лист. На новой схеме треугольник распался: две крупные структуры были соединены, третья — отделена пунктиром. — После родов связь сохраняется на пару лет — для магического питания. Но ребёнок становится автономным. Он не может фильтровать воздействие. Если мы начнём ритуал тогда, вся перестройка, все нагрузки обрушатся на него напрямую. А его собственная энергосистема ещё не сформирована. Она не рассчитана на такие объёмы.       Он отложил листы. — В таком случае я не гарантирую, что он выдержит. В душе он защищён тобой. Снаружи — нет. Ритуал после родов может его убить. Или исказить до неузнаваемости. — Сколько у нас времени? — Ерра почувствовала спиной, как Тёмный скрестил руки на груди. — Точно не знаю. Неизвестно, насколько переход и багровая магия сдвинули сроки. Если бы всё шло по плану — через шесть месяцев. Но это лишь предположение. Поэтому мы не можем откладывать. — Почему обязательно лаборатория? — спросила Ерра. — Нельзя провести ритуал в каком-нибудь другом месте? Заброшке, пещере? — Нельзя, — отрезал Актиний. — Ритуал требует стабильного магического контура. Не нарисованного на полу мелом, а встроенного в стены, пол, потолок. В заброшке нам некуда будет отвести избыток энергии, и она ударит в ближайший живой проводник. — Но щиты… — Никакие щиты и печати не спасут от удара. Ещё в лаборатории есть кристаллы-накопители, которые я, к сожалению, не в состоянии создать или достать сам. Сначала доберёмся до лаборатории, проведём ритуал, а потом до озера. Выходим завтра. На этом пока всё.       Всё, что чувствовала Ерра от этого плана, — безысходность. Она смотрела на схему, на переплетённые линии, на пунктир, отделяющий ребёнка. От слов «не гарантирую», «может убить», «исказить до неузнаваемости» внутри всё холодело. «Мы не успеем».       Даже Ерра понимала: у них слишком много неизвестных. Масштаб влияния багровой магии на неё, сроки переходов, вероятные форс-мажоры в пути. Она представила, что из-за сдвига сроков ей придётся рожать в подполье — и из прошлого опыта знала, насколько это ужасно. «Я не выживу».       И следом — вторая мысль: «А если выживу — что тогда?» Ребёнок, которого она не просила. Который внутри неё, но не её. Душа Эхо, растущая в чужом теле, требующая заботы, защиты, еды. И любви? Ерра не знала, умеет ли любить после всего, что с ней сделали. Игната — да. Игнат был другим. А теперь… «Нет выбора».       Если Актиний, стратег, не видит другого пути, то она тем более не может предложить другой. Ей бы сначала разобраться в законах этого мира. Тёмный чувствовал по связи все её сомнения, но не лез с утешениями, которых она всё равно не приняла бы. — «Хотя бы он рядом», — подумала Ерра, даже не осознавая, что мысль сорвалась в связь.       Ответа не было. Ни слов, ни образов. Но пустота, которую она привыкла чувствовать на его месте, дрогнула. Ерра вдруг поняла: он смотрит на неё из-под капюшона.

***

— Чем вы занимаетесь, Литайтен! Первый, второй, третий и четвёртый круги атакованы!       Выговор до сих пор звучал в голове Лума. Слова Повелителя вскрывали его профессиональную несостоятельность.       Он стоял на смотровой площадке на краю Пятого круга, опираясь ладонями о холодный, резной парапет из обсидиана. Внизу клубились вечные туманы, но его взгляд был обращён не вниз, а вверх — сквозь многослойную пелену Ада к призрачным очертаниям вышележащих уровней. Оттуда всё ещё доносился глухой гул, отблески далёких взрывов окрашивали туман в багровые и сизые тона. Беспорядок. Хаос. Позор.       Никто больше не помнил об уничтожении Земли — операции, которую он курировал лично и которая прошла безупречно. Чисто, быстро, в соответствии с планом. Все припоминали ему теперь этот… погром. Координированные, дерзкие атаки на стратегические точки четырёх кругов за один день. Не для захвата. Для разрушения. Для послания: «Мы здесь. Мы сильны. Ваша система — решето». И спустя шесть дней — подозрительное затишье. Никаких диверсий, никаких следов. Аномалии будто испарились.       Осталось выяснить, является ли сегодняшний мятеж результатом их возвращения или других причин. — Главнокомандующий, — почтительный голос заставил его повернуть голову. Рядом, склонив голову с короткими рогами, стоял его заместитель Каэл. На доспехах лежал тонкий слой праха. — Отчёт, — коротко бросил Лум, не отводя взгляда от дыма на горизонте. — Подтверждённые потери: двенадцать стражей убиты, сорок три ранены. Уничтожены три магических транспортера, два склада оружия, повреждён узел связи на Третьем. Материальный ущерб оценивается как значительный, но не критический. — Критический ущерб — наша репутация, Каэл, — холодно парировал Лум. — Идентификация нападавших?       Каэл сделал едва заметную паузу. — Некоторых успели схватить, сейчас ведутся допросы. Но следов организаторов нет. Задержанные клянутся, что их заставили, подкупили… но кто — сказать не могут. — Значит, их показания не сходятся.       Лум медленно сжал кулаки на парапете. Камни под его пальцами слегка затрещали. — Следы аномалии Поглотителя? И однорукой аномалии? — Никаких. Отчёт из больницы — единственное упоминание.       Конечно, он помнил. Две аномалии, дополняющие друг друга. Одна — живое оружие, поглощающее магию и души. Вторая… что она такое? Он резко отвернулся. — Обновлённые данные по второй аномалии? — Минимальны. Существо проявляет признаки базовой магии, но её природа нестабильна, с трудом поддаётся классификации. Наши разведчики не смогли приблизиться для сканирования души — Поглотитель немедленно реагирует на любую угрозу в её адрес. Последнее подтверждённое местонахождение — больница на Четвёртом круге. Затем — провал. Зафиксирован мощный телепортационный разрыв, характерный для Поглотителя. — Значит, он её забрал. — Лум провёл рукой по лицу, закрывая вид на дымящийся круг. Усталость и глухая, разъедающая ярость продолжали копиться в душе. — Атакуют не нас напрямую, а инфраструктуру. Сеют хаос. Демонстрируют слабость системы. У них есть цель. — Какая, главнокомандующий? — Отвлечение. — Лум обернулся к заместителю. — Удвой патрули на Пятом и Шестом кругах. Особое внимание — архивам, старым исследовательским комплексам, местам, где могут храниться данные о древних технологиях, экспериментах над душами. Всему, что могло бы привлечь такие аномалии. Изучите все случаи их появления. Ищите закономерности в маршрутах. Они куда-то идут. Нам нужно понять куда и опередить их. — Слушаюсь, — Каэл склонился в поклоне и исчез.       Лум снова остался один. Хорошо, что его зам — тупой идиот, иначе у него бы рога отпали от такого сочинённого бреда. Но логичного бреда. В высших кругах всё ещё полыхали отголоски хаоса, который он должен был предотвратить. Позор душил его, как петля на виселице. Но теперь, сквозь гнев и унижение, пробивалась знакомая, холодная целеустремлённость. С таким эмоциональным сбором он засел в своём кабинете.       Дверь в кабинет Лума открылась без стука — привилегия, которой пользовались единицы. В проёме застыла тёмная фигура смерти с косой — Азраз. — Главнокомандующий, — голос был тихим, как шорох пергамента в гробнице. — Твой отчёт перед Повелителем был… лаконичен. Слишком. Особенно раздел о текущих оперативных мерах.       Лум медленно повернулся от окна. Его лицо было маской холодной уверенности. — Оперативные меры в стадии разработки. Основанные на гипотезах. Докладывать о каждой гипотезе Повелителю — засорять его сознание шумом. — Гипотезы, которые включают тайные совещания на границах и консультации с учёными вне протокола? — Азраз мягко скользнул в комнату, дверь бесшумно закрылась за ним. — А «Коматозники»? Их потеря — удар по престижу Короны и по нашей способности понимать врага. Повелитель… озабочен.       Лум кивнул, принимая упрёк. Он подошёл к столу, опёрся на него ладонями. — Именно поэтому я действую в обход протокола. Потому что протокол оказался слеп. Он видел в них диковинные экспонаты, а не ключ. — Лум поднял взгляд. — Они рассыпались одновременно. Как если бы кто-то нажал кнопку «стирание» на огромном расстоянии. Сорус и Исиэль в один голос говорят — это не магия в привычном нам смысле. Это сигнал. И этот сигнал говорит о системе, о контроле, о целенаправленном действии.       Советник Повелителя не двигался, но раздражение в его ауре угасло. — Мои встречи с Исиэлем и Сорусом — попытка понять природу этого сигнала. Моя поездка к Цилле — попытка предсказать, где этот контроль может проявиться снова. Чтобы следующий «сигнал» не стёр с лица круга не полдюжины стражей, а гарнизон. Или целый круг. — Голос Лума стал тише, но твёрже. — Ты предан Повелителю, Азраз. Его покой — твоя забота. Моя забота — устранить угрозу, которая может этот покой нарушить. Даже если для этого приходится ходить по краю.       Азраз молчал. Его тень в углу комнаты не двигалась, но Лум чувствовал этот взгляд — сканирующий, просчитывающий, взвешивающий каждое слово. — Ты что-то не договариваешь, Литайтен, — наконец произнёс он. — Я договариваю ровно столько, сколько нужно для дела. — Для твоего дела. — Азраз сделал паузу. — Или для нашего?       Лум выдержал паузу. Достаточно длинную, чтобы Азраз понял: давить бесполезно. Достаточно короткую, чтобы не скатиться в откровенный вызов. — Для дела Повелителя, — уверенно ответил Лум.       Азраз замер в долгом раздумье. Он мог бы надавить. Мог бы потребовать отчёта. Мог бы расковырять эту полуправду до костей. Но он также знал: Лум не тот, кто врёт прямо. Лум — тот, кто просто не говорит лишнего. А значит, то, что он скрывает, либо опасно, либо полезно. — У тебя есть месяц, — выплюнул советник, и его фигура перетекла в сторону дверного проёма. — Я устраню административные препятствия. Но если через месяц не будет результата или если твои действия вызовут неконтролируемый резонанс… я буду вынужден доложить Повелителю о твоём самоуправстве. В самых тёмных красках. — Буду учитывать. — И, Литайтен… — голос Азраза донёсся уже из темноты коридора, тихий, вкрадчивый, — будь осторожен. Иногда за какой-то «сигнал» можно принять то, что сигналом не является. А за новую технологию — то, что существовало всегда. И просто ждало своего часа.       Дверь закрылась.       Лум остался наедине с полумраком кабинета. Сердце колотилось ровно, но где-то в глубине, под рёбрами, неприятно тянуло. «Он не знает. Но догадывается?»       Он представил их — хрупкую однорукую девчонку и её тёмного стража. Где-то там, на границе миров. Думают, что бегут. А на самом деле — идут прямиком к нему. — Месяц, — повторил он тихо. — Успею.       Он развернул карту на столе. На ней были отмечены старые исследовательские комплексы, заброшенные лаборатории, архивы.