Вера, сокрытая в волнах

      Квартира Итана занимала второй этаж старенького дома, который притаился в тени раскидистых ветвей глицинии, усыпанной бледно-сиреневыми гроздьями. На лестнице пара встретила пожилую женщину, хлопотавшую на пороге своей скромной каморки: она напевала песню из молодости, попутно смахивая пыль со скрипучего подоконника и поглаживая влажной тряпкой мясистые листья фикуса. Женщина машинально кивнула в знак приветствия, но, завидев краем глаза яркую незнакомку, моментально оторвалась от цветка и начала закидывать Итана дежурными вопросами, не вникая в ответы, ведь всё её внимание было занято изучением неизвестной особы возле соседа. Итан поддержал беседу ровно настолько, сколько хватило до уровня символической вежливости, и, не обращая внимания на плохо скрываемое удивление женщины, просто продолжил подниматься по крутой каменной лестнице. Аврора, пытаясь невербально сгладить неловкость, молча кивнула ей на прощание и поплелась хвостиком за своим спутником, рассуждая о том, что у каждого дома должна быть своя хранительница очага, держащая руку на пульсе неженатых молодых людей, населяющих этажи выше.       Квартира Итана была полной противоположностью пристанища Авроры. Не то чтобы это стало для неё сюрпризом, ведь их характеры буквально сквозили качествами, занимающими разные полюса одного компаса. И всё же, переступив порог его обители, она почувствовала неконтролируемый укол совести за свой «творческий беспорядок», которым нарекала обычный бардак. В голове пронеслись картинки сегодняшнего утра: наспех выпотрошенное содержимое сумочек на незаправленной постели; бутылка выдохшегося вина, оставленная на кофейном столике балкона (Аврора третий день вспоминает о ней после того, как слышит щелчок собственного ключа в замочной скважине); десятки исписанных черновиков; журнальные вырезки с пометками от руки; оставленные «на потом» акционные флаеры, половина из которых уже никогда не попадётся Рори на глаза. Попутно в памяти девушки всплыли слова матери: «Порядок дома - порядок в голове». К сожалению, эту истину усвоила только старшая дочь Исабелла, которой были свойственны вдумчивость и рассудительность, в то время как младшенькая Рори сломя голову носилась по морскому берегу в полных песка кедах с развязанными шнурками, распугивая отдыхающих после охоты бакланов. Утихомирить девочку было под силу лишь бабуле семейства Мур, которая перехватывала неуловимое внимание внучки своими чарующими сказаниями и легендами, которые ей в своё время поведала её бабушка.       Итан поставил перед Авророй домашнюю обувь, что её очень удивило: ей впервые предложили разуться в чужом доме. Она послушно стянула друг об друга ремешки слингбэков, едва не потеряв равновесие, и проскользнула в чёрные махровые тапочки, вид которых был почти как у отельных. Аврора на секунду задумалась, что могла бы предложить Итану у себя дома, и тут же подавила смешок, представив своего гостя в деловом костюме, на ногах которого красовались огромные плюшевые тапки с носиком и собачьими ушками.       За углом прихожей Аврору ждала просторная гостиная, выполненная в винтажном древесном стиле. Она была напитана дневным светом благодаря трём высоченным окнам, образующим изысканный эркер, что открывал диковинный вид не на соседские бельевые верёвки, как у большинства квартир спальных районов, а на цветущий сквер. Перед окнами располагался главный герой интерьера - узкий письменный стол, которому неизбежно было отведено самое лакомое место в квартире. Он был лишён каких-либо ящиков, отсеков и других удобств организации - лишь массивная столешница и четыре изящных ножки, попарно соединённых перемычками, толщина которых вызывала сомнения в их выносливости. На столе располагался ноутбук и склонившийся над ним светильник, и Аврора мысленно задалась нелепым вопросом: где же Итан хранит все шариковые ручки?       Пока девушка разглядывала домашнее убранство комнаты, в которой они оказалась при непредсказуемых для обоих обстоятельствах, Итан молча повесил пиджак на стул и, закатав рукава рубашки, щёлкнул ремешком часов, освобождая запястье. В четырёх стенах было душновато, поэтому он нырнул под прозрачную занавеску и распахнул балконную дверь, ведущую прямиком на террасу, по всей видимости, общую с соседями. Ног девушки коснулась уличная прохлада.       — Ну что, начнём? — спросил он Аврору, которая уже успела прошмыгнуть на кухню, плавно вытекающую из гостиной. — Тебе лучше надеть это, — он протянул ей чёрный ситцевый фартук.       — Просто для справки: я и готовка не очень совместимы, — предупредила Рори, затягивая узел на спине. — Поэтому я лучше со стороны посмотрю…       — Ну уж нет, — Итан отзеркалил её движение и пролез в петлю фартука. — Ты стала инициатором сего абсурдного действа, а значит, будешь и его соучастницей. К тому же у тебя есть уникальная возможность выбрать начинку для следующей партии.       — Как насчет сублимированной малины? — Аврора моментально оживилась - её сомнения ветром сдуло после такого щедрого делегирования власти.       — Хорошо, — Итан кивнул, улыбнувшись молниеносной смене её настроя. — Тогда за основу возьмём тёмный шоколад.       Процесс приготовления домашнего шоколада оказался не столько сложным технически, сколько требующим огромного терпения и усидчивости, которыми Аврора никогда не отличалась. Она решила не отвлекать Итана от кропотливой работы, лишь изредка уточняя, для чего он делает тот или иной шаг, хотя с лёгкостью могла бы заполнить все молчаливые паузы залпами мучающих её вопросов. Когда Итан начал увлекаться кулинарией? Он готовит только шоколад или другие десерты тоже? А кто-то ещё знает об этом увлечении? Почему шоколад называется «Insomnia»? И что за «Винс», которого он упоминал в разговоре?       Аврора переминалась с ноги на ногу, пытаясь хоть немного выплеснуть разрывающее её желание узнать подробности. Когда стало совсем невмоготу, она решила переключить своё внимание на то, как именно Итан создаёт её любимую сладость.       Очарование не заставило долго себя ждать.       Аврора отметила, что Рейнхардт минимизировал вмешательство умной техники и отдавал предпочтение ручной обработке. Он использовал сырые какао-бобы, чтобы после запекания в духовке самостоятельно очистить их от шелухи и истолочь в керамической ступке. Он дробил кубики какао-масла свежезаточенным кухонным ножом и использовал обычную водяную баню с примитивным кондитерским термометром, который, если покопаться, можно было найти даже на кухне Авроры. Девушка быстро поняла, почему она превозносила этот шоколад над любым другим: каждая плитка казалась ей исключительной, не похожей на предыдущую, даже если этикетки с составом говорили обратное. Теперь Аврора лично убедилась, что интуиция её не обманывала. Человек, чья рука устанавливала, насколько терпким или мягким будет вкус его будущего творения, буквально вкладывал частичку себя в каждую порцию густой ароматной смеси. Повторяющиеся этапы, прописанные в книге рецептов, не были таковыми на практике: вот Итан добавляет чуть меньше сахара, потому что тот не вовремя закончился и бежать в магазин за недостающей щепоткой слишком глупо; вот Итан чуть дольше разглаживает шпателем шоколадную гладь по мраморной доске, ведь чутьё подсказывает, что основа была горячее обычного, и теперь ей нужно немного больше времени, чтобы остыть до заветных двадцати семи градусов. Иногда он давал шоколаду растечься из центра формы, а иногда - наслаивал его от одного края к другому. Итан менял тактику не потому, что так хотелось, а потому, что это в принципе характерно для человека - действовать без математической точности с эмоциональной погрешностью.       — Хочешь попробовать?       Мужской голос выдернул Аврору из грёз любования. Итан, не дожидаясь ответа, обмакнул тупое лезвие десертного ножа в уже темперированный шоколад и поднёс лакомство к её губам.       Гостья немного растерялась, но хозяин дома, казалось, не испытывал никакой неловкости - наверное, он не был любителем сопливых мелодрам, пропитанных клишированными ресторанными сценами. Аврора машинально подставила ладонь, страхуя любую возможность испортить ламинат масляными каплями шоколада, на что Рейнхардт почему-то усмехнулся, чем вызвал вопросительный взгляд.       — Если шоколад правильно приготовлен, то он моментально застывает на кончике ножа, — нарочито умно произнёс он и проследил, как губы Авроры снимают пробу с их «совместного» творения, если глазение на шеф-повара вообще можно назвать вкладом в процесс.       — Боже, это просто невероятно, — девушка в наслаждении закатила глаза, смакуя сладость, отдающую горчинкой, на кончике языка.       Итан улыбнулся, явно довольный такой реакцией.       — Когда ты вообще успеваешь этим заниматься? — Аврора по-хозяйски схватила чистую чайную ложечку и потянулась к сотейнику за новой порцией. Обычно Итана возмутил бы такой произвол, но горящие восторгом изумрудные глаза компенсировали любые причинённые его убеждениям неудобства.       — По ночам, очевидно, — он пожал плечами, не отрывая взгляда от девушки, утопающей в гастрономическом удовольствии.       — «Очевидно»? — Аврора озадаченно посмотрела на собеседника, и её рука непроизвольно дрогнула, как только она заметила, с какой тёплотой разлился оттенок его янтарных радужек. — Постой, по ночам?.. Ты как-то упоминал, что страдаешь бессонницей… Да, бессонницей… Стоп, «бессонницей»? «Insomnia»?!       — Бинго, — Итан горько усмехнулся.       — И как давно ты этим занимаешься? — с искренним любопытством спросила Рори. - Я открыла для себя этот шоколад около трёх лет назад, когда Исабелла впервые привела меня в «Амели». Она очень любит это место.       — Твоя сестра?       — Ага, — Рори кивнула, причмокивая. — Вы уже виделись однажды.       — Припоминаю, — растянул Итан с театрально преувеличенным осознанием, играющем на вскинутых бровях. — В тот день ты перехватила меня на пороге кафе, и я так и не успел отдать новую партию шоколада владельцу.       — Ох, если бы не то совпадение, так бы и ходила в неведении, что в списке моих знакомых числится мой кулинарный кумир.       — Многовато на нашу долю совпадений, не находишь?       Итан сказал это как бы между делом, но у Рори моментально перехватило дыхание. Неужели он тоже начал что-то замечать?       — Ты не ответил на мой вопрос, — Аврора неуютно повела плечом, словно попыталась скинуть незримый груз, и резко устремилась к балконной двери - изучать открытую террасу. — Когда ты начал готовить шоколад? — её высокий голосок с трудом, но преодолел стеклянную дверь, которую она оставила приоткрытой.       — Ты тоже задолжала мне ответы.       — Я? Когда? — кудрявая копна карамельных волос показалась из-за перламутрового тюля.       — Блиц-опрос в машине, — Итан вальяжно закинул кухонное полотенце на плечо и снял сотейник с остывающей конфорки. — Уже забыла?       — О… И что ты хочешь знать? — женский голос прошелестел за занавеской, и Аврора вновь скрылась среди густых листьев мандаринов, высаженных в огромные мраморные горшки.       «Мы будто играем в кошки-мышки, и пока что я не чувствую себя хитрым котом», — подумалось Итану, и он решил реабилитироваться.       — Тебе двадцать шесть, веснушки точно идут в комплекте к натуральному медному цвету, тебе по душе вся местная кухня, в людях ценишь преданность слову и делу, ты определённо сова, что не может устоять перед запойным просмотром сериалов, всегда предпочтёшь тенёк знойному солнцу, а в детстве ты наверняка хотела стать каким-нибудь пилотом или дальнобойщиком, в общем, посвятить себя профессии, в которой употребление феминитивов до сих пор сомнительно. Я угадал?       Аврора скрестила руки на груди и поджала губы.       — Я хотела быть штурманом.       Итан подавил смешок, на что бровь девушки выгнулась ещё сильнее.       Отлично, градус их негласного соревнования поднялся до интересного.       — Какой прок в блиц-опросе, если ты отвечаешь на всё сам?       — Я просто наконец-то начинаю понимать, что ты за человек, и это не может не радовать.       Аромат цитрусовых деревьев наполнял скромную террасу, спрятавшуюся за тенью высокой часовни через дорогу. Аврора всегда питала необъяснимую любовь к тихим балкончикам, верандам, дворикам и прочим уютным местам, скрытых от любопытных глаз, где можно было расслабиться наедине с увлекательной книгой или устроить душевные посиделки с подругой. По всей видимости, Итан не особенно жаловал эту часть квартиры - Рори не заметила никаких следов его пребывания здесь и заключила, что терраса могла быть лишь редким свидетелем умиротворяющих моментов: например, когда хозяин квартиры, облокотившись на ограждение, молча допивал утренний американо, прежде чем ворваться в бешеную рабочую гонку, или когда вечером выходил наружу, чтобы взглянуть на небо и решить, оставлять ли балконные двери открытыми на ночь.       — На самом деле у меня к тебе лишь один вопрос, — вкрадчиво произнёс Рейнхардт, присоединяясь к любованию глицинией, которая в багряных лучах закатного солнца налилась благородным пурпуром.       — Вот как, — из уст Рори это должно было прозвучать вопросом, но получилась скорее констатация неизбежного.       Их взгляды были внимательно устремлены вдаль, и любой смотрящий со стороны мог бы предположить, что эти двое пытались рассмотреть цвет ошейника на неповоротливом бульдоге у фонарного столба или же угадать, какой вкус у шарика мороженого, что упекла в креманку шустрая рука продавца на оживлённом бульваре.       В действительности же их мысли были далеки от ропота городской жизни и представших пред ними урбанистических красот. Просто никто из них не хотел столкнуться взглядом друг с другом, и у каждого были свои на то причины.       — Скажи, Аврора, когда мы встретились впервые?       Итан всё же произнёс вслух то, в чём до последней секунды сомневался.       Сомневаться было не в его правилах.       — В актёрском агентстве, разумеется, — ответила ошеломлённая девушка, которая всё же не подала виду жертвой саднящих подушечек пальцев, впившихся в грубый камень балконного ограждения.       — Разумеется, — эхом отозвался Итан, но Аврора была готова поклясться, что тон его голоса сквозил одолевающими сомнениями. — Я долго думал об этом, — Итан продолжил, к несчастью для собеседницы. — Я действительно увидел тебя впервые там, но никак не мог объяснить себе две вещи. Первая - твоя реакция на меня рядом с Фабио в вестибюле. Ты смотрела так, словно само моё нахождение там противоестественно и словно я гораздо более весомый объект интереса, нежели обнаглевший вкрай Шелвуд и твоё желание поставить его на место, — мужчина опустил голову и принялся разглядывать снующих под балконом прохожих. — Вторая нестыковка - снова твоя реакция, но уже в кофейне, где я битый час прождал, пока ты блуждала среди трёх сосен. Моё появление тебя так удивило, что ты напрочь растеряла все известные человечеству манеры, хотя, быть может, это твоя визитная карточка, — он отчуждённо усмехнулся. — Каждый из этих раз ты смотрела на меня, как на диковинку, но сомневаюсь, что личность незнакомого человека может вызывать настолько неконтролируемое удивление. И тогда я задумался: а что, если наша первая встреча была первой только для меня?       — Ты… — «поразительно близок к истине»,— не слишком ли притягиваешь за уши?       Аврора боролась с противостоянием в своей голове. Одна её половина кричала выложить всё Итану как на духу, чтобы наконец-то сбросить с себя ношу этой навязанной против её воли тайны и, возможно, получить какие-то ответы. Другая половина неистово пыталась остановить её, опасаясь, что Рейнхардт не способен принять такую правду всерьёз, и представляя, как он спишет всё на её чудаковатость или, ещё хуже, просто посмеется.       Итан встряхнул плечами, словно пытаясь снять напряжение.       — Быть может и так. Возможно, это обычная профдеформация, и нужно меньше прислушиваться к чуйке адвоката вне залов суда.       Раздался глухой треск. Аврора наконец осмелилась повернуть голову и заметила, как Итан медленно разжёвывает что-то.       — М-м-м, неплохо, но хотелось бы побольше кислинки, — рассуждал он как ни в чём ни бывало, смакуя, как догадалась Рори, кусочек шоколада из последней партии. — Всё-таки стоило взять мадагаскарский.       Итан решил отступить, и Аврора моментально почувствовала лёгкое разочарование из-за собственноручно упущенной возможности расставить всё по своим местам.       — Ну что ж, а теперь, — он скрипнул стеклянной дверью, приглашая девушку назад в квартиру, убранство которой уже спокойно просматривалось через окна в набежавших сумерках, — всё это нужно упаковать и отвезти хозяину кафе.       — Что, прямо сейчас? — Аврора, переступая через порог, окинула жалобным взглядом четыре огромных противня.       — Конечно, — Итан сделал вид, что не заметил её растерянности. — Или ты планируешь забрать всё это себе?       — Не уверена, что моя фигура мне это простит, — почти простонала девушка, плюхнувшись на кухонный стул, и потянулась за катушкой бархатной серой ленты, предусмотрительно подготовленной хозяином квартиры.

***

      — И почему же маленькая Аврора Мур хотела стать штурманом?       Пара брела по узкой улочке, освещённой тусклым светом фонарей, перегоревших через один. Район был далёк от туристического, и потому ему уделялось не так много внимания городских властей, но почти никого это не смущало. Многие жители находили в таких местах особенную вечернюю романтику, и, несмотря на свою непривлекательность на первый взгляд, улица была полна прогуливающихся парочек и одиноких мечтателей, которые почти никогда не пересекались взглядами с идущими навстречу прохожими, - настолько они были увлечены собственным внутренним миром или друг другом.       — У меня замечательная бабушка. В детстве, чтобы хоть как-то утихомирить мою неусидчивость, она рассказывала мне завораживающие истории - уж не знаю, реальные или нет - и ведала о семейных традициях, которые слышала от своей бабушки, — начала рассказ Аврора, наслаждаясь неторопливой прогулкой. — Одно из поверий, которое мне особенно запомнилось, было связано с бумажными корабликами. По легенде наши предки всегда жили у моря и поклонялись морским богам. Одна из моих бедных предшественниц влюбилась в знатного юношу, чему, как понимаешь, не обрадовалась его семья. Такая банальщина, — девушка усмехнулась. — Но это было полбеды. Случилось несчастье: юноша пожертвовал жизнью, защищая свою любимую, а она, не смирившись с пожирающим её чувством вины, взялась каждый вечер писать мольбу о шансе всё исправить, спасти его, взывая к милости высших сил. Пергамент она сворачивала в кораблик и запускала с берега, наблюдая до поздней ночи, как волны уносят его за горизонт, — она провела рукой по кусту магнолии, и в её ладони остался ароматный белоснежный бутон. — Кто-то считал её обезумевшей, кто-то просто жалел. Но её история легла в основу семейного поверья, согласно которому можно написать заветное желание на листочке, сложить из него кораблик и запустить в море. Если кораблик преодолеет вечность, достигнет морских богов и они будут благосклонны, загаданное тобою желание сбудется.       — Красиво, — искренне произнёс Итан, мысленно отмечая, как перекликается цветок в руках Авроры с её белоснежным шифоновым платьем. — Но почему штурман?       — О, я просто думала, что если корабликами будет кому управлять, то они гораздо быстрее достигнут точки назначения.       Рори взглянула на Итана, и они громко рассмеялись. Рейнхардт ожидал чего-то подобного, но ему ещё ни разу не хватило фантазии, чтобы предугадать её ответ.       — Как думаешь, почему та девушка испытывала чувство вины? — спросил он и внезапно поймал взглядом женскую ладонь, которой чего-то не хватало. Его руки, очевидно.       — Много вариантов. Возможно, семья того юноши извела её обвинениями в случившейся трагедии. Возможно, потому что юноша решил сам, кому из них жить, а она не смогла повлиять на это решение. А быть может, всё было совсем не так. Быть может, она действительно стала причиной его погибели, хотела того или нет.       — Получается, её желание сбылось? — Итан усилием воли переместил взгляд выше, чтобы поймать погрустневшие глаза Авроры. — Откуда-то ведь родилось поверье.       Девушка пожала плечами.       — История умалчивает. По крайней мере об этом мне бабушка не рассказала. А может, рассказала, но я уже не слушала её и бежала сломя голову складывать бумажные кораблики, хотя даже не умела писать, — она тепло рассмеялась, прокручивая в пальцах бутон магнолии.       Сколько там ещё встреч Итан сможет любоваться этой улыбкой?       — Ты до сих пор живёшь у моря, — внезапно осенило его. — Уже загадывала что-нибудь всерьёз?       Аврора хитро прищурилась.       — О, пожалуй, я приберегу эту возможность для особенно желанной вещи, — она мечтательно улыбнулась. — Пока что такой у меня нет.       Рейнхардт понимающе кивнул и остановился.       — Что ж, кажется, мы пришли.       Аврора задрала голову и увидела знакомое, высеченное на дереве название. Она не сразу поняла, что они уже на месте, потому что закусочная выглядела непривычно в столь поздний час, без тёплых огоньков гирлянды и разносящегося на всю округу запаха свежей выпечки.       — Уверен, что мы не опоздали? Свет внутри уже не горит, — заметила Аврора, тщательно скрывая неловкость из-за внезапно повисшей тишины.       — Не сомневайся, у меня самый достоверный источник.       Итан смотрел на проступающий румянец Авроры, которая заметно суетливее начала теребить в руках белый бутон. Казалось, откровенничать было больше в её духе, но почему-то из них двоих именно Итан сейчас ощущал себя более спокойно и уверенно.       Он улыбнулся, накрыл её пальцы своими, вызвав у девушки волну мурашек до самых лопаток, и аккуратно похитил цветок, находя ему новое место в прядях кудрявых волос за её ухом.       — Итан, на самом деле…       — Да ты никак жить без меня не можешь, приятель? — обволакивающий бас заглушил лепет Авроры и заставил обоих вздрогнуть. — Второй раз за сегодня наведываешься.       Рейнхардт вздохнул, словно не ожидал ничего другого, и деланно указал на пакет в другой руке.       — Радуйся, у нас тут незапланированная поставк...       — Парень за кассой!