Отдел Особо Запущенных Случаев

На следующий день Эрик не явился на работу. Это было странно. Несмотря на то, что он довольно часто бездельничал на рабочем месте, никогда раньше он не пропускал смены без предупреждения — ведь это могло стоить ему баллов, а к балльной системе он относился очень щепетильно. Около девяти часов утра Тобиас ощутил лёгкую тревожность из-за этой мысли. К одиннадцати он начал нервничать по-настоящему. Могло ли его отсутствие быть как-то связано с их странной встречей с Фарой? С их обещанием помочь ей в воскресение? Тобиас надеялся, что нет. Он уже вдоль и поперек успел изучить приглашение, которое Фара ему передала, но оно не сильно проясняло ситуацию. Он до сих пор до конца не въезжал, что такое Самая Длинная Ночь и насколько серьёзно стоит относиться к байкам про людей «не из Чикаго», которые якобы влияют на их город извне. Его единственный источник информации сегодня был недоступен, и это очень раздражало. В одиннадцать в кабинет ввалились Джек с Райаном и картонной коробкой. Не отвлекаясь на приветствия, Джек грохнул коробкой о стол Тобиаса и смахнул дождевую воду со своего плаща. Сегодня на нём была какая-то жуткая шляпа — что-то вроде кожаной панамки, примятой сверху и мокрой от дождя. Тобиас поблагодарил небеса за то, что Райан не напялил на себя такую же. Едва ли бы он смог одновременно фокусировать внимание на них обоих и при этом держать серьёзное лицо. — А где второй? — холодно поинтересовался Джек. — Он в городе. Его Флетчер чем-то запряг, — неловко соврал Тобиас, потирая одной рукой шею. — Тогда можешь приступать один, — бросил ему Джек. — Это вещи из комнаты пропавшей. Их надо инвентаризировать и внести в базу данных. Тобиас заглянул в коробку, доверху заполненную каким-то барахлом. — И как это поможет расследованию? — с сомнением спросил он. Джек оперся руками о его стол, нависая сверху. Вода с его панамки полилась на пол, собираясь в лужицу под столом. — Так, что вы двое не будете мешаться нам под ногами, — сообщил Джек с кривой усмешкой. Райан за его плечом довольно хмыкнул. Затем Джек выпрямился, и они оба покинули кабинет. Тобиас с раздражением смахнул воду с документов и окинул печальным взглядом предстоящую работу — бессмысленную и беспощадную. На стол запрыгнул Вафелька, заинтригованный новой коробкой, и настроение Тобиаса упало ещё ниже при мысли о том, что этого пушистого засранца придётся выселить отсюда к концу недели, спасибо стараниям Джека. Задание было бестолковым, но лёгким — Тобиас управился с ним до полудня и оставшееся время проторчал в соседнем кабинете с Колином и Мией. Те двое, как обычно, обсуждали последние офисные сплетни — Тобиас не знал половину из фигурировавших в их разговорах персонажей, и поэтому чувствовал себя не в своей тарелке — но их болтовня хотя бы отвлекала его от расшалившихся нервов. На обеде Тобиас сел с Зиком и Шоной, которые горячо обсуждали предстоящую игру в захват флага. — Лорен сказала, что игра скорее всего будет в районе Пулмена, — недовольно сказал Зик, раскачиваясь на стуле. — Жуткое место, особенно в это время года. Нормальных укрытий нет, только брошенные амбары — ни деревьев, ничего… — Джек наверняка упрятал бы там своё дерево, — отозвался Тобиас, ковыряясь вилкой в шпинате. — Какое ещё дерево? — При упоминании Джека у Шоны загорелись глаза. Тобиас замялся. — Да просто, знаешь, — начал он, — Джек вчера нас спросил, где лучше всего спрятать дерево, и… Он запнулся, осознав, что у него уйдёт минут пять, чтобы растолковать им эту шутку, и это явно убьет всю ее суть. — Да неважно, впрочем. Забейте, — быстро свернул он свою мысль. — Боже, они что, снова добавили сюда морковь? — возмутился Зик, брезгливо поддевая вилкой свою котлету. Потом вздохнул, протянул вилку к Шоне и возвестил: — Ну ладно. С Богом! Шона вытянула вперёд ложку, они с Зиком скрестились приборами и оба довольно расхохотались чему-то своему. Тобиас во второй раз за день почувствовал себя третьим лишним. Аппетита совсем не было, и он сам не заметил, как в какой-то момент начал нервно перебирать пальцами по столу, периодически бросая взгляды на вход и пропуская мимо ушей половину болтовни Шоны и Зика. Могло ли что-то случиться? Вчера был странный день, и Эрик был каким-то странным в конце. Стоило ли Тобиасу зайти к нему после работы, просто чтобы убедиться, что всё в порядке? Всё-таки они были не в тех отношениях, чтобы вот так вот являться к друг другу в гости без веских причин. После обеда Флетчер созвал всех стажёров на незапланированную планёрку - Тобиас чуть не взвыл. Ну конечно же, ему приспичило устроить собрание именно сегодня. Теперь Флетчер начнёт допытываться у него, куда делся Эрик, и почему Тобиас не сообщил о его отсутствии с самого утра — а Тобиас понятия не имел, что ему на это ответить. Он и сам не знал, почему. Флетчер появился в комнате для собраний с опозданием на несколько минут, в то время, пока Тобиас лихорадочно обдумывал, что бы такого ему соврать, и объявил: — Прежде чем мы начнём — кому-то нужно съездить в центр и забрать несколько пачек бланков для протоколов из Центрального Бюро Учёта. По какой-то причине в этом квартале они слишком быстро закончились. Под «какой-то причиной» я, конечно же, подразумеваю чью-то халатность при приеме груза в конце прошлого года. — Он красноречиво посмотрел на Тобиаса. Вместо того, чтобы смутиться, Четыре воспрял духом. — Мы с Эриком съездим, — быстро сказал он, подскакивая с места. Это был отличный предлог, чтобы не отсвечивать на глазах у Флетчера до конца дня, и ради этого, он даже был не против потратить полтора часа на дорогу до Бюро, несмотря на то, что последние несколько дней снаружи, не переставая, лил дождь.

***

Следующим утром Тобиас проснулся до будильника, выцедил две чашки кофе и явился на работу на десять минут раньше обычного. Эрика всё ещё не было, и от нервов Тобиас принялся сортировать папки с их отчётами по датам, чтобы хоть чем-то себя занять. Эрик всё же объявился в офисе ровно в восемь как ни в чём не бывало. — Ты где был вчера? — спросил Тобиас, тут же отвлекаясь от своего занятия. — Приболел, — бросил ему Эрик, направляясь к своему столу, даже не удостаивая его взглядом. — Мог бы сообщить заранее, — раздражённо парировал Тобиас. Несмотря на своё возмущение, он немного расслабился при виде него. — Я тебя весь день от начальства прикрывал. — Я тебя просил? Тобиас уже набрал воздуха в грудь, чтобы высказать Эрику всё, что он о нём думает, но оборвал себя на полуслове. Эрик откинулся в своем кресле, бездумно вперившись в потолок, устало покачиваясь туда-сюда. Он выглядел невыспавшимся и несобранным — совсем на себя не похожим. — Что-то случилось? — взволнованно спросил Тобиас. Эрик отвёл взгляд от потолка и повернул голову в его сторону, словно вспомнив, что он в кабинете не один. — Нет, — сказал он каким-то удивленным тоном. А затем правый уголок его рта взлетел вверх, и его лицо приняло привычное глумливое выражение. — А что такое? — лукаво спросил он. — Ты что, соскучился по мне? Тобиас в негодовании отвернулся. — Безумно — буркнул он, продолжая бездумную сортировку папок. Он почти дошёл до нового года, когда позади него скрипнул стул, а затем дверца шкафа вдруг захлопнулась перед его носом. Эрик прислонился к ней плечом и насмешливо посмотрел на него, просто-таки лучась самодовольством. С чего Тобиас вообще решил, что у него могло что-то случиться? — Так ты правда скучал по мне! — торжествующе повторил Эрик. Тобиас мрачно посмотрел на его наглую физиономию, сделал шаг назад к своему столу и ничего не ответил. — Ну и чем ты тут занимался вчера без меня? — поинтересовался Эрик. При воспоминании о вчерашней неожиданной встрече у Бюро настроение Тобиаса тут же подскочило. Он поспешно уткнулся в папку, стараясь не выдать это лицом. — Ничем особенным, — протянул он, терзая скоросшиватель. — Съездил в центр, забрать бланки протоколов для Флетчера. Эрик что-то промычал за его спиной всё тем же довольным тоном. — Я, кстати, встретил там Гертруду, она передавала тебе привет, — добавил Тобиас и, не выдержав, покосился на Эрика. Улыбка медленно сошла с его лица. — Что? — переспросил он. — Гертруда, — повторил Тобиас, продолжая бездумно распихивать бумаги по файлам с демонстративной монотонностью. — Мы случайно пересеклись в центре. Она угостила меня кофе, мы немного поболтали. Она передаёт привет. Эрик отлепился плечом от шкафа, выпрямляясь. — Ты ведь шутишь сейчас, да? — угрожающе спросил он. — Нет, с чего бы? — С того что — какого чёрта?! Это какая-то больная херня, это ненормально! — Что именно ненормально? — уточнил Четыре. — Если бы я распивал чаи с твоей матерью в своё свободное время, тебе бы это понравилось? — Нет, это было бы странно, — согласился Тобиас. — Но Гертруда не твоя мать. — Моя тётя, какая разница? — в негодовании парировал Эрик. — Прекрати встречаться с моими родственниками у меня за спиной! — Конечно, без проблем, — отозвался Тобиас. — Выдай мне список этих людей, я буду избегать их любой ценой. — В следующий раз, когда её увидишь, просто притворись, что не знаешь её, — раздраженно бросил Эрик, возвращаясь за свой стол. — Ну, это будет довольно грубо. — Тебя это не должно волновать. — Она на самом деле действительно довольно классная, как ты и говорил, — добавил Тобиас, провожая Эрика взглядом. — Она спрашивала о тебе… — Даже знать не хочу, — оборвал его Эрик, падая на свой стул и запуская систему, чтобы залогиниться. Тобиас с усмешкой наблюдал за ним какое-то время, а затем вспомнил про их дело и посерьезнел. — Слушай, — начал он, — я хотел спросить, насчет этой Самой Длинной Ночи… Эрик тут же шикнул, бросив на него предостерегающий взгляд. Потом протянул руку к стене и красноречиво постучал по ней ногтём, намекая, что стены здесь из картона и болтать лишнего явно не стоит. — Не сейчас, — сказал он. — И не здесь. — Не говори о таких вещах громко, — сказал ему Эрик позже. Было время обеда, но вместо того, чтобы пойти в столовую, он повёл его к лестнице, которая вела на крышу. — Почему? — спросил Тобиас. — Потому что меня могут схватить злые Наблюдатели и утащить за Стену, из-за того, что я слишком много знаю? Эрик замялся. — Я не знаю, — признался он. — Просто это не принято, понимаешь? Он толкнул дверь, и они выбрались на плоскую крышу полицейского отделения. Погода всё еще была премерзкая — ветер беспощадно драл голые деревья, но сегодня хотя бы не было дождя. — А другого места было не найти? — угрюмо поинтересовался Тобиас, кутаясь от ветра в свою куртку, пока Эрик отплёвывался от собственных волос, лезущих в лицо. — Почему нельзя было обсудить всё в столовой? — В столовой? — фыркнул Эрик. — А почему не сразу в кабинете у Флетчера? Ты забыл, с какой скоростью здесь распространяются слухи? Тобиас нехотя согласился — в их отделении уши были повсюду. — Так ты тоже веришь в этих Наблюдателей извне? — спросил он Эрика. — Я не знаю, — повторил Эрик. — Я часто слышал сплетни в Подземье. Многие там любят прихвастнуть, что им якобы частенько подкидывают грязную работу какие-то влиятельные элиты, желающие оставаться инкогнито. И эти байки, которые любят травить дети друг дружке — ты наверняка их тоже слышал. Ну, знаешь, про людей, которые наблюдают за тобой в окна по ночам, с язвами от радиации. Те, кто приходят и забирают людей за Стену. Я не знаю, правда это или нет, но легенды обычно не берутся из ниоткуда. Но даже если за всем этим стоит просто какая-то влиятельная группа людей из Чикаго, это не делает их менее опасными. — То есть, грубо говоря, Самая Длинная Ночь — это время, когда кто-то вроде мафии вмешивается в государственную жизнь Чикаго и наводит там порядки на своё усмотрение? — уточнил Тобиас. — И в этот раз эти люди выбрали своей целью судью? — Судью или его преемника, — ответил Эрик. — Может быть, всю фракцию Искренности в целом. Это похоже на правду. На носу переизбрание — а у главного судьи пропадает дочь. Затем выясняется, что вместе с ней из его дома исчезла и их главная регалия. Слишком много странных совпадений для фракции, где искренность и открытость ценится превыше всего — это скандал. Тобиас помолчал, наблюдая за тем, как лужи на крыше покрываются рябью от ветра. — Так или иначе, — добавил Эрик, — нам нужно попытаться предотвратить готовящийся саботаж. Потому что, насколько я знаю, Самая Длинная Ночь никогда не заканчивалась ничем хорошим.

***

В мастерской пахло лаком и опилками. Фара сидела на верстаке и ковыряла ногтём неокоренный кусок дерева, лежащий рядом с ней. — Однажды вечером я проснулась от голосов внизу, вышла из комнаты и услышала, как мой отец спорит с какими-то людьми, — тихо сказала она. — Тогда я не придала этому большого значения - по долгу службы отец часто наживает себе врагов и недовольных. Но позже, когда я была в Подземье, на меня вышел Мэттью и предупредил о готовящемся заговоре против моего отца. Я не поверила ему сначала, но, когда я вернулась и спросила у отца прямо, правда ли это, он рассказал мне, что к нему приходили люди несколько раз с предложением о перекупки весов Немезиды. Он посчитал это издёвкой, был оскорблён этим и, естественно, отказал им. И тогда они стали угрожать ему расправой надо мной. Отец сказал, чтобы я ни о чём не волновалась. Что он решил отдать им весы — и меня это здорово разозлило. Мы сильно поссорились с ним, перед тем как я ушла. Я знаю, что он хотел меня защитить, но я не хотела, чтобы он рисковал своим именем из-за меня. Я не желала быть обузой… — Как со всем этим связан Мэттью? — спросил её Эрик. — Кто он вообще такой? — Добрый самаритянин. Люк в полу скрипнул и на пол мастерской выбрался Мэттью с рулоном ватмана в руках. Он флегматично посмотрел на Эрика и провёл рукой по волосам. На голове у него царил сказочный беспорядок, возможно из-за постоянного передвижения по узким тоннелям. — Я перестал верить в добрых самаритян еще задолго до того, как перестал верить в зубных фей, — ничуть не смутившись, отозвался Эрик. — Какая тебе с этого выгода? Мэттью усмехнулся. — Я просто не люблю, когда что-то вмешивается в естественный ход истории, — просто ответил он. — Считайте меня местным Доном Кихотом. — Твой отец знает, что ты забрала весы? — спросил Эрик у Фары, отвлекаясь от него. Фара утерла рукавом влажные глаза. — Нет. Нет, не знает, — ответила она. — Скорее всего, он поймёт это только сегодня, перед церемонией. Сейчас я понимаю, как сильно сглупила. Я хотела сохранить весы, но по итогу сделала эту ситуацию только хуже. Теперь, если меня найдут — полиция или преследователи, - при мне же найдут и реликвию, и все подумают, что я специально её стащила. Меньшее, что я теперь могу сделать — это вернуть весы на место и хоть как-то исправить ситуацию... В полночь начнётся церемония переизбрания. Они должны оказаться на своём месте в хранилище к этому времени. — Так какой у нас план? — спросил Тобиас. Фара слезла с верстального стола, и Мэттью развернул на нём ватман с планом двухэтажного дома, начерченного от руки. — Начало приёма состоится в девять вечера, — начал он. — Вы должны будете проникнуть в дом к этому времени, а ближе к двенадцати помочь пробраться туда и Фаре через окно её спальни. Фара указала на комнату на втором этаже. — Вам нужно будет отвлечь охрану и сопроводить меня до хранилища — и не попасться наёмникам, — Фара прочертила путь до подвального помещения, где находилось хранилище. Тобиас склонился над планом. — Ты сказал «вы», — заметил он, обращаясь к Мэттью, — то есть, тебя там с нами не будет? — Нет, — ответил Мэттью. — Мне нельзя появляться в этом доме. — Почему? — Потому что я вампир, — серьёзно ответил он. — Не могу войти в дом без приглашения. — Так ты Дон Кихот или вампир? — фыркнул Эрик. — Определись уже. Мэттью слабо усмехнулся. — Моя должность не позволяет мне появляться в таких местах как это — там слишком много влиятельных людей. Если кто-то из моего начальства заметит меня там — мне несдобровать. К тому же, я сослужу вам куда больше пользы, оставаясь снаружи. Я помогу Фаре проникнуть внутрь. Ещё я смогу подключиться к камерам внутри дома и найти наёмников — я знаю, как они выглядят. Я свяжусь с вами по внутренней связи во время приёма, чтобы указать вам на них. — Но как мы туда попадём? — спросил Тобиас у Фары. — Через чёрный ход, — Фара провела ногтем по чертежу. — Он ведёт на кухню, а оттуда в зал. Наша семья всегда сотрудничает с одной и той же кейтеринговой компанией для наёма официантов — я знаю, где можно достать униформу. Когда придёте туда, вас встретит наш камердинер. Скажите ему, что вы от Бориса, и он вас пропустит. — Официанты? — пробормотал Тобиас. — Серьёзно? Эрик вздохнул. — Ладно. И где нам достать униформу?

***

На часах было почти девять, когда они с Эриком появились на заднем дворе особняка. В тени высокого каменного забора кипела бурная деятельность — ругались повара, грузчики сновали туда-сюда с тяжёлыми ящиками, пара официантов в той же униформе, что была надета на них, курили в сторонке. — Эй, а вы у нас кто? — окликнул их коренастый мужчина с клипбордом, когда они проскользнули в приоткрытые ворота, направляясь к чёрному ходу. Судя по всему, это был тот самый камердинер, о котором упоминала Фара. — Нас Борис прислал, — бросил ему Эрик, не сбавляя шага. Камердинер что-то пробурчал про «опять этих студентов» и махнул рукой, разрешая им пройти. Тобиас в очередной раз поправил галстук, узел которого непривычно впивался ему в горло. — Ты выглядишь так, будто тебя ведут на виселицу, — насмешливо заметил Эрик. — А ты — будто делаешь это каждый день, — буркнул Тобиас. Эрик усмехнулся: — Может, и делаю, — шепнул он ему и ступил вперёд, вливаясь в очередь из официантов. Когда подошла его очередь, он подхватил с сервировочного стола серебряный поднос с высокими бокалами и прошёл дальше. Тобиас повторил за ним, следуя за остальными в коридор, ведущий к главной зале. Большая галерея была отделена от подсобного помещения портьерой. Как только Тобиас вышел за неё, то невольно замер на месте, ошеломленный царившей внутри атмосферой. Это был не дом, а настоящий дворец. Перед ним распростерлась огромная зала, заполненная гостями. Здесь явно собрались самые сливки общества. Все гости были одеты с иголочки — некоторые мужчины носили сюртуки или часы на цепочке, а дамы щеголяли длинными платьями в пол и замысловатыми прическами. Музыканты на небольшой сцене у дальней стены зала рассаживались на стулья, готовясь к выступлению. Тобиас прошёлся по галерее, не отрывая взгляда от выскобленного до блеска пола, в котором отражались огромные нависающие над ними люстры. Ему казалось, что если он встретится глазами с кем-то из присутствующих, то они сразу поймут, что его здесь быть не должно. Он прошёл мимо вытянутых столов с накрахмаленными скатертями. На них покоились огромные блюда, наполненные льдом и устрицами, высокие вазы с фруктами и множество крошечной фуршетной еды. Он ощутил, как заурчало в животе — он с самого утра ничего не ел. На второй этаж особняка вела широкая лестница, устланная белым ковром. Тобиас поднялся по ней. Он помнил, что, согласно чертежу, коридор второго этажа опоясывал дом по кругу, а комната Фары находилась в дальнем конце. Сейчас большая часть коридора была погружена в полумрак. Несмотря на непогоду, группа мужчин заняла балкон, обсуждая поправки в недавнем законе. Тобиас исследовал освещённую часть и вернулся к лестнице. Рядом с покосившимся канделябром — единственным скромным несовершенством этого места, — на резном стуле стоял электрик и ковырялся в щитке. Тобиас поравнялся с ним, переводя дух от неуютной роскоши. Он мельком бросил взгляд в ту сторону, где находилась комната Фары, заметив неподвижную фигуру охранника неподалёку от неё. — Перебои с электричеством? — поинтересовался он у электрика. — Пробки постоянно выбивает, — сварливо отозвался тот, — конечно, при такой-то нагрузке. Одни люстры здесь как театральные прожектора, холодильники шкафами, а проводка — ещё с прошлого века. Как не гореть тут… Тобиас немного постоял рядом, наблюдая за его действиями. Рабочий явно был не в духе, и Тобиас предпочёл вернуться на первый этаж, чтобы не вызывать ни у кого подозрений. Когда он спускался с лестницы, наушник в его ухе зашипел и он услышал голос Мэттью. — Обрати внимание на господина у фонтана, это один из наших приятелей, — доверительно сообщил он ему. — Не смотри на него слишком долго, просто запомни как он выглядит. Тобиас бросил быстрый взгляд на крупного мужчину в мундире с пепельными волосами, уложенными в аккуратный хвост. Он замер в каменной позе у фонтана, наблюдая за музыкантами, исполняющими вальс Шостаковича. Вновь проходя мимо столов, Тобиас не выдержал и заменил свой поднос с бокалами на один из подносов с канапе, решившись уединиться с ними где-нибудь подальше от толпы гостей, пока было время. — И как тебе кухня высших сословий? Тобиас чуть ли не подскочил от неожиданности, когда из-за его спины, как обычно, неизвестно откуда, возник Эрик. — Ничего, — раздражённо ответил Тобиас, смущенный тем, что его поймали с поличным — и добавил в своё оправдание, — я с утра ничего не ел. — Грех не попробовать здесь какой-нибудь чёрной икры, раз уж выпала такая возможность, — снисходительно согласился Эрик, выбираясь из тени лестницы на свет. — Брют вот у них отменный. Он снял один из бокалов со своего подноса и, совершенно не стесняясь проходящих мимо гостей, отпил из него. Тобиас чуть не подавился. — Тебя за такое выставить могут отсюда, — нервно заметил он. — Не выставят. Я скажу, что это дегустация в угоду гостям. Эрик сделал шаг назад от Тобиаса, перекрывая путь одной из проходящих мимо дам. — Шампанского, мадам? Брют сто сорок восьмого. Игристое и пьянящее, как вы сами. Женщина рассмеялась, на ходу забирая у него предложенный бокал. — Ты не думаешь переквалифицироваться в официанты? — спросил его Тобиас. — Нет, меня хватит всего на один день, — отозвался Эрик. — Здорово иногда притворяться кем-то, кем ты не являешься. Можешь поменять о себе что угодно — и имя, и биографию. Эрик встал рядом с Тобиасом, прислонившись спиной к стене, болтая вином в своем бокале. — Мэттью показал мне одного человека около коридора, ведущего в хранилище, — сказал он, понизив голос. — Лет сорок, шрам над левой бровью. Ты уже нашёл комнату Фары? — Да, там охранник, в той части коридора, — приглушенно отозвался Тобиас. — Тогда делаем так — я отвлекаю его ближе к полуночи, а ты сопровождаешь принцессу на пути к хранилищу. Он отошёл от стены, взглянув на Тобиаса. — Ты придумал позывной своему сегодняшнему альтер-эго? — Нет, а нужно? — Конечно, — сказал Эрик. — Я буду называть тебя Райаном. — Не надо, — сразу же оборвал его Тобиас. — А ты будешь называть меня Джеком. — Я не буду тебя так называть. — Почему? — встрепенулся Эрик. — А что, если Джек это на самом деле мое настоящее имя, и я сменил его при переходе? Но ты об этом никогда не узнаешь. — Я думаю, Гертруда бы мне сообщила, если бы это действительно было так, — мстительно отозвался Тобиас. При упоминании тётушки Эрик сразу же помрачнел, и Тобиас не смог удержаться от того, чтобы не развернуть эту тему. Реакция, которую упоминание Гертруды вызывало в Эрике, была бесценна. — Она мне жаловалась, что ты не отвечаешь на ее сообщения, — поделился он с Эриком, гадая, как долго ещё сможет гнуть эту линию без ущерба для себя. — Она говорит, что это может быть пагубным влиянием твоих новых «приятелей» из Бесстрашия. — Каких еще приятелей? — сухо переспросил его Эрик. — Не знаю. Она так сказала, — Тобиас снова показал в воздухе кавычки свободной рукой. — «Приятелей». Эрик прикрыл глаза. — Правда? — как-то слишком спокойно переспросил он. — И что же ещё говорит Гертруда? Тобиас задумался. — Что у тебя с детства прослеживалось социопатическое расстройство, и из-за этого тебе всегда было трудно сходиться с порядочными людьми. Эрик выдохнул и надавил пальцами на веки. — Я знал, что это была огромная ошибка, — пробормотал он, — приводить тебя в её дом. Я никогда себе этого не прощу. — Не убивайся так, — бросил ему Тобиас, — мы просто волнуемся за тебя. Эрик посмотрел на него. Между ними повисла тишина. Тобиас изо всех сил старался сохранить серьёзное лицо. — Я тебя убью однажды, — понизив голос, пообещал ему Эрик, — клянусь. Ты даже этого не поймёшь. Ты просто не проснёшься одним утром и всё. Тобиас печально покачал головой. — Да, — сказал он, — действительно, социопатическое расстройство налицо… Эрик бросил уничижающий взгляд на Тобиаса, развернулся и скрылся в дебрях кружащихся пар и взлетающих платьев. Тобиас тоже ступил на свет из своего укрытия, в очередной раз поправил узел галстука и посмотрел на лестницу. Его взгляд замер на мужчине, стоявшем в отдалении от остальных. Он был статный, одетым в чёрный фрак с белой манишкой. У него были седые виски и серые уставшие глаза. Тобиас узнал в нём судью, чьи фотографии не сходили с первых полос несколько последних недель. При виде его осунувшегося измученного лица у него что-то сжалось внутри. Судья сместил взгляд с гостей, и они с Тобиасом на секунду столкнулись глазами. Четыре тут же поспешил отвернуться и затеряться в толпе. Ещё несколько часов Тобиас провёл, снуя между гостями и ввязываясь в какие-то бестолковые разговоры. Одна женщина попросила порекомендовать ей что-нибудь без глютена (Тобиас не знал, что такое глютен), другой гость попросил принести ему какое-то французское слово (Тобиас подал ему что-то в высоком бокале наудачу — это сработало). В какой-то момент к нему подошла девочка лет четырнадцати в белом атласном платье и с хитрыми карими глазами. — Эй, — сказала она Тобиасу, — моя подруга хочет потанцевать с тобой. Группа девчушек позади неё тут же взбудоражено захихикали и принялись перешёптываться между собой, периодически бросая на него весёлые взгляды. Тобиас виновато отнекался тем, что он на работе и вообще не умеет танцевать — девчонок, это, по всей видимости, не очень расстроило, и они упорхнули в другой конец зала. Около половины двенадцатого его наушник снова зашипел. — Я вычислил ещё одного, — сообщил ему Мэттью. — На втором этаже, у балкона. Продираясь сквозь людей к главной лестнице, Тобиас вдруг был остановлен знакомым голосом. — Тобиас? Вот так сюрприз. Звук собственного имени прошёлся наждачкой по его слуху. Тобиас медленно обернулся и поспешно натянул на лицо дежурную улыбку. Перед ним стоял Эндрю Прайор, коллега Маркуса по работе. Его бывший сосед из Отречения. — Мистер Прайор, — произнёс он, старательно сдерживая свою нервозность. — Добрый вечер. Эндрю был облачён в скромный серый костюм и держал руки за спиной. Конечно, он ничего не ел и не пил здесь, и явно — как и Тобиас — чувствовал себя неуютно во всей этой роскоши. — Я почему-то думал, что ты перешел в Бесстрашие, — Эндрю растерянно оглядел облачение Тобиаса, а затем вернулся глазами к его напряжённому лицу, и его взгляд смягчился. — Ты, наверное, надеялся увидеть отца на этом приёме? — осторожно добавил он. — Нет, вовсе нет! — Тобиас чуть ли не добавил «упаси боже». — И не говорите ему, что меня здесь встретили, пожалуйста. По лицу Прайора скользнуло лёгкое удивление, сменившееся пониманием, и он кивнул. В этот же самый момент за его спиной мелькнул Эрик. Заметив, что Тобиас разговаривает с Эндрю, он настороженно замер на месте, задержав свой взгляд на его серых одеждах. В его глазах вспыхнул недобрый огонёк, и Тобиас запаниковал — но деваться уже было некуда. Эрик устремился к ним. — Вы его родственник? — с надеждой спросил он у Эндрю, вставая вровень с Тобиасом. — Нет, — с удивлением ответил Эндрю, не привыкший к подобной бесцеремонности. — Мы были соседями. — Очень жаль, — искренне сказал Эрик. — Четыре у нас просто уникум, занял первое место в рейтинге на инициации. — Четыре? — переспросил Эндрю. — Меня теперь так называют, — глухо отозвался Тобиас, борясь с желанием заткнуть Эрику рот одним из канапе со своего подноса. — Почему Четыре? — Это очень смешная история!.. — воодушевлённо начал Эрик. — И очень длинная, — перебил его Тобиас. — У нас совершенно нет на неё времени. Он огляделся по сторонам. У него была сильнейшая потребность отпихнуть Эрика — задвинуть его куда-нибудь за угол или за занавеску — но рядом не было ничего подходящего. — Любопытно, — отозвался Эндрю. — Я не знал, что в Искренности есть рейтинг при инициации. — Ещё как есть, а Четыре оказался первым, он больше всех сказал правды! — Эрика было не угомонить. — Выложил всё как на духу — про себя, про родителей, про всякие тёмные делишки, что там у вас творятся… — Он шутит! — в отчаянии воскликнул Тобиас. — Нет там никакого рейтинга! Прайор улыбался, вежливо и недоумённо, переводя взгляд с одного на другого, явно ожидая, что Тобиас наконец-то их представит. Тобиас сдался. — Это мой друг Эрик, — наконец признался он, потихоньку отступая назад, оттесняя собою Эрика подальше от Эндрю. — Простите, мистер Прайор, но нам правда пора… — Ты с ума сошёл? — зашипел Тобиас, разворачиваясь к нему, как только они оказались на безопасном расстоянии. — Он и так что-то заподозрил, когда увидел меня здесь, о чём ты вообще… Он осёкся, когда взглянул на Эрика. Тот смотрел на него как-то по-новому, незнакомо. Открыто и уязвимо — Тобиас никогда не видел у него такого взгляда. — Что? — недоуменно спросил Тобиас, и Эрик будто бы очнулся от этого вопроса. — Ничего, — быстро ответил он, и Тобиас успел заметить мелькнувшую на его лице улыбку, которую тот поспешил спрятать, отвернувшись от него. Тобиаса что-то приятно кольнуло изнутри. Это из-за того, что он назвал его своим другом? Поэтому Эрик так отреагировал? Эта мысль вызвала в нем приятное тепло. — Чему это ты так радуешься? — спросил он Эрика с лёгкой усмешкой. — Ничему я не радуюсь, — возмущенно отозвался Эрик. — А ты бы лучше следил за своими канапе, тупица. Тобиас чертыхнулся, выравнивая поднос, с которого большая часть канапе уже съехала на пол, а затем, помешкав, просто пристроил его на свободном месте на столе. — Уже почти полночь, — добавил Эрик. — Пойдём, пора начинать.

***

— Там какой-то пьяный господин в зале пытается устроить дебош. Охранник опустил взгляд на стоящего перед ним Эрика. — На первом этаже должен дежурить Дейв, — сухо сообщил он ему. — Я знаю, — сварливо ответил Эрик. — Мне тоже так сказали, только я этого Дейва в глаза весь вечер не видел, и никто не знает, куда подевался этот Дейв. Мистер Ивановски сказал привести вас, — Эрик нетерпеливо ступил в сторону лестницы. — Гости уже начинают нервничать, — добавил он. Охранник на секунду замешкался, но всё же последовал за ним — Тобиас же в это время незаметно скользнул в тень коридора, устремляясь к комнате Фары. Он распахнул дверь и поспешил к окну — тусклый свет снаружи позволял разглядеть очертания мебели. Светящийся циферблат у прикроватного столика показывал без четверти двенадцать. Он разобрался с засовом на окне, распахнул раму и вгляделся в темноту. В саду никого не было, и Тобиас начал нервничать. Наушник в его ухе зашуршал. — У Фары возникли некоторые трудности, — услышал он сбитый голос Мэттью. — Подожди немного, я пытаюсь ей помочь. Тобиас попытался унять нервы. Часы отсчитали еще две минуты перед тем, как он услышал хруст веток и заметил, как через забор, цепляясь за ветки растущего у окна дерева, перебралась фигурка. — Хей, — шепнула Фара, приблизившись к окну. — Хей. Тобиас уже хотел облегчённо выдохнуть — но тут дверь спальни за его спиной распахнулась, и на пороге возник камердинер. — Что ты здесь делаешь? — гаркнул он. — Почему окно нараспашку? Эта комната закрыта для посещений! У Тобиаса перехватило дыхание. Он резко отвернулся от окна, загораживая собой Фару. — Вы не поверите сэр, — выпалил он, цепляя на лицо самое искреннее из своих выражений. — Здесь всё так и было, когда я вошёл… Гости сказали, что видели, как кто-то забрался в дом через это окно. — Что за вздор! — возмутился камердинер. — Куда делся Кевин? Он оглянулся по сторонам, явно высматривая охранника. — Они с Дейвом уже ищут его по всему дому, — быстро сказал Тобиас. — Вам лучше удостовериться, что все ценные вещи в сохранности. Камердинер недоверчиво замер на месте, с сомнением вглядываясь в лицо Тобиаса. — Закрой окно и выметайся отсюда, — приказал он ему, прежде чем скрыться в коридоре. Тобиас поспешно развернулся к окну, протягивая руку, и помогая Фаре перебраться через подоконник. Побледневшая девочка ввалилась в комнату, прижимая к груди футляр с весами. — Извини, что опоздала, — пролепетала она дрожащим голосом, поправляя свой плащ. — Меня чуть не заметили снаружи… — Ничего, еще есть время, — сказал Тобиас, помогая ей подняться с пола. — Как нам добраться до хранилища? — Лучше всего по боковой лестнице — она в конце коридора, ведет прямиком туда. Они выскользнули из комнаты. Фара на всякий случай накинула на голову капюшон, скрывая лицо и надёжно прижимая к себе футляр. На втором этаже уже никого не было — все гости собрались внизу. Музыка смолкла, вместо неё по дому разносился лёгкий звон, будто кто-то бил в треугольник. Фара ускорила шаг, подлетая к тому месту, где коридор загибался рукавом, к маленькой неприметной двери в стене. — Мой ключ не подходит, наверное, они сменили замки, — сдавленно пробормотала Фара, исступленно дёргая за ручку. — Друзья мои, — вдруг раздался приглушённый голос снизу, явно принадлежащий пожилому человеку. — Прежде всего, я хотел бы поблагодарить всех собравшихся сегодня здесь… — Есть другой ход? — нервно спросил Тобиас. — Есть, — ответила Фара, чуть не плача, — но придётся спуститься вниз, к гостям… Я так боюсь опоздать… Тобиас развернулся к парадной лестнице, ведя за собой Фару. Когда они были почти у цели, перед ними возник мужчина с седыми волосами, убранными в хвост — один из тех людей, о которых его предупреждал Мэттью. Четыре резко замер на месте, оттесняя Фару себе за спину. — …за долгие годы своей службы я узнал одну важную вещь — что истина жестока. Но несмотря на то, какую боль она может причинить, её можно научиться любить… Глаза мужчины скользнули по Фаре, затем по футляру, который она зажимала в руках. Он резко двинулся к ним, на ходу запуская руку себе за пазуху. — О боже, — вдруг раздался голос Эрика прямо из-за спины Тобиаса, — простите ради бога, я сегодня такой неуклюжий! Он пролетел мимо Тобиаса и Фары, и наёмник вскрикнул, ослеплённый выплеснутым в лицо алкоголем из стакана, который Эрик сжимал в руках. Момент спустя ему по затылку прилетело ребро тяжёлого подноса, и он грохнулся на пол. Эрик метнул взгляд в сторону Фары. — Коридор к хранилищу на первом этаже не вариант, — сообщил он ей. — Там полно гостей, и его пасут сразу двое из этих. Фара окаменела на несколько мгновений, глядя в стену пустым взглядом. Тобиас и Эрик молча наблюдали за ней. — Я сама ему отдам, — наконец тихо сказала она. — Ты уверена? — осторожно спросил её Тобиас. — Это не вызовет подозрений у присутствующих? Фара стояла в нерешительности пару секунд, потом мотнула головой, сильнее натянула капюшон на голову и бросилась к лестнице. — … и тех, кто научился её любить — она делает свободными… — Она не успеет, — тихо произнёс Эрик, глядя ей вслед. — Как она собирается попасть на сцену незамеченной? — Этим вечером для меня будет большой честью передать этот пост Элеанор Торн… Тобиас замер взглядом на покосившемся канделябре, висящем на стене прямо перед ними. Недолго думая, он развернулся к стене с щитком и резко дёрнул за главный рубильник. В одно мгновение люстры в зале погасли, и весь дом погрузился во тьму. Речь судьи прервалась. Пару секунд в зале висела недоумённая тишина, а затем начали раздаваться удивленные голоса и недоуменный смех гостей. Тобиас двинулся вперёд, на ощупь разбирая дорогу к залу. Стена вывела его к лестнице — на её верхних ступенях Тобиас заметил тёмные фигуры нескольких сконфуженных гостей. Прошло меньше минуты, прежде чем свет зажёгся снова, и Тобиас увидел осветившийся зал целиком. На сцене рядом с растерянным судьёй стояла Фара, закутанная в плащ, и протягивала отцу открытый футляр с реликвией. По залу прокатился одобрительный возглас гостей, посчитавших этот фокус частью церемонии. Судья замер над весами, растерянно вглядываясь в лицо дочери, скрытое капюшоном. Его выражение изменилось. Он отмер, протягивая руки и осторожно вынимая реликвию из футляра. — Вместе с этими весами, — продолжил он дрогнувшим голосом, — я передаю не только своё место, но и ту свободу, что дарит нам истина. Он повернулся и передал весы стоящей рядом маленькой смуглой женщине. — Спасибо за правду, — тихо заключил он, обращаясь ко всем присутствующим в зале. — Спасибо за правду, — подхватили Искренние. По залу разнеслись вежливые аплодисменты и тёплые поздравления спускающейся со сцены Элеанор. Тобиас смотрел, как судья спешит уйти со сцены за тяжёлый занавес, утирая слёзы одной рукой — под другую руку его держала дочка. Четыре улыбнулся, ощущая, как спутанный комок нервов внутри него, напряженный все эти несколько дней, наконец расслабляется. В зале постепенно возобновились оживлённые разговоры. Многие гости потянулись в сад, и Тобиас поспешил влиться в толпу. Его голова казалась пустой, а в теле назревала беспокойная дрожь. Так они это сделали? У них получилось? Он вышел сквозь распахнутые стеклянные двери, опьянённый своим робким восторгом. Погода всё ещё была холодной и неприятной, она оседала холодной моросью на руках и лице. Тобиас услышал треск над собой, задрал голову и увидел рассыпающееся по смурному небу конфетти фейерверка. Ослеплённый разноцветными огнями, он замер у самых дверей с бьющимся у самого горла сердцем и накатывающим волнами ликованием. Они это сделали. Они сумели! Тобиас задохнулся от осознания этого. Он интуитивно повернул голову в сторону и столкнулся с собственным восторгом, отражающимся красным, жёлтым, белым светом на лице Эрика. Опьяненный, он метнулся к нему. — Ты видел, как Фара преподнесла судье весы? — Да, никто даже не заметил, как она оказалась на сцене! В какой-то момент — Тобиас сам не заметил — он в забывчивости обхватил Эрика за пояс, приподнимая над землёй на секунду. — Всё выглядело так, будто так и было запланировано! — Это было так круто! Эрик рассмеялся, упираясь ладонями ему в плечи. — Эй, мы вообще-то тоже в этом немного поучаствовали, — снисходительно заметил прислонившийся к стене Мэттью, стоящий в тени ограды. Рядом с ним стояла смеющаяся счастливая Фара. Тобиас тут же отпустил Эрика, смущенно отступая от него в сторону, пряча руки в карманах брюк. Эрик тоже поспешил отвести взгляд, притворившись, что ничего такого, в сущности, не произошло. — Спасибо вам огромное! — сказала Фара, обращаясь ко всем троим. — Я даже не знаю, как вас отблагодарить! — Эта наша работа. Мы просто рады быть полезными, - сдержанно отозвался Тобиас, чувствуя, что звучит как бойскаут. — Пару небольших коттеджей в пригороде, и мы в расчёте, — добавил Эрик. — Уверен, что у твоей семьи не убудет. Тобиас закатил глаза и пихнул его локтем в бок. — Ладно, — сдался Эрик. — Тогда один коттедж.

***

Придя в офис в понедельник, первым делом Тобиас заметил оповещение, лежащее на его столе. Он взял его в руки, пробежался глазами по тексту, и его брови взлетели вверх. Перед ним на стол запрыгнул Вафелька, вальяжно потягиваясь, привлекая к себе его внимание. На его ошейнике горделиво звякнул прицепленный жетон «ESA». — Ты видел это? — спросил Тобиас проходящего мимо Эрика. — Здесь написано, что нам одобрили заявку на содержание Животного для Эмоциональной Поддержки в офисе. — Видел, — Эрик подошёл и погладил по голове зевающего кота. — Это я её подал на прошлой неделе. Так что Вафелька теперь числится в рядах официальных сотрудников, и это его законное рабочее место. Тобиас с удивлением смотрел на незнакомую эмоцию на лице Эрика, который, забывшись в своих мыслях, со слабой улыбкой на лице чесал кота за ухом. — Ты его любишь, — с удивлением произнёс он. — Что? — Эрик очнулся и тут же нахмурился, отдёргивая руку. — Кого? Этого глупого кота? Не говори ерунды. — Но ты любишь его, — возразил Тобиас. — Точно любишь. — Я просто привык, что он здесь постоянно околачивается. Я нахожусь на аутистическом спектре и ненавижу перемены. — У тебя есть чувства, — торжественно-печально объявил Тобиас. — Боюсь, это не лечится. Эрик закатил глаза. — Иди нахер, — бросил он ему.