Отдел Особо Запущенных Случаев

— Четыре? — девушка-афракционер по имени Кассия отвлеклась от разборки старого гироскутера и, утерев лоб грязным рукавом, с интересом посмотрела на Тобиаса. — Чумовое прозвище. Это ведь значит «смерть», да? — Что? — растерялся Тобиас. — При чём здесь смерть? — В японском языке четвёрка также означает «смерть», — пояснила она, — в их культуре это число считалось числом несчастья. Я подумала, что это аналог нашей Мизери. Типа, знаешь, как у Кинга. — Мизери отпадное имя… — Эрик цокнул языком. — Жаль, я раньше об этом не подумал, взял бы его при переходе. — Я думаю, оно для девушек, — заметила Кассия. — Я не верю в разделение имен и цветов по гендеру. Это навязанный нам социальный конструкт, а не данность. Кассия уважительно кивнула. — Глубоко. — Я знаю, — скромно отозвался Эрик. — Так что насчёт того дома? — спросил Тобиас. — Ах да, — сказала Кассия, возвращаясь к работе, — жуткое место. Он, вроде как, стал здешней достопримечательностью после того случая. Наш местный дом с привидениями. Там теперь постоянно околачиваются подростки со всего Чикаго. Признаться, я с приятелями тоже пару раз наведывалась туда ночью. Ну, знаете, оккультные церемонии, спиритические сеансы… Так, по приколу. — А что насчёт самого происшествия? — уточнил Тобиас. — Вы что-нибудь помните про тот день? — Помню, какая здесь была суматоха. — Кассия поддела отвёрткой аккумулятор и выдрала его одним движением. — В то время этот район был почти не освоен, здесь жили только мы, да ещё пара семей. Обычно властям до нас никакого дела нет, они сюда даже не наведываются. А в ту ночь тут такое началось… Понаехали легавые, скорая — всё оцепили… — Далеко это было? — Да прямо за углом. — Кассия кивнула куда-то вправо. — Тот дом в конце улицы. Вы его не пропустите. По пути к указанному дому Эрик проверил часы. — Как думаешь, мы успеем закончить здесь до одиннадцати? — спросил он у Тобиаса. — Не хочу опоздать на обед, а то в столовой снова весь десерт расхватают как в прошлый раз. Тобиас возмущённо посмотрел на него. — Какой десерт, ты серьёзно? — спросил он. — Поверить не могу… Это самое захватывающее дело, что у нас когда-либо было, как ты можешь так несерьёзно к нему относиться? Эрик поднял брови. — Захватывающее? И что же в нем такого захватывающего, по-твоему? — Как что, это же убийство! Тело журналиста нашли в заброшенном доме в квартале афракционеров. По-твоему, это скукота? — Во-первых, это не убийство, — осадил его Эрик. — Судмедэкспертиза однозначно постановила сердечный приступ. Во-вторых, это дело двухлетней давности, его закрыли именно за отсутствием криминала. А мы здесь околачиваемся, просто чтобы по второму кругу обойти всех свидетелей и отчитаться родственникам, что за эти два года ничего не изменилось. — Да, но ведь они не зря настояли на повторном пересмотре, — возразил Тобиас. — Что уважаемый журналист, семьянин, делал посреди ночи в секторе афракционеров один? Этого так никто и не смог объяснить. — Понятия не имею, — равнодушно отозвался Эрик, балансируя на бордюре. — Как по мне, так эти Искренние все с прибабахом. Они свернули за угол, и Тобиас невольно замер на месте. Как и сказала Кассия, этот дом трудно было не заметить. Огромной недружелюбной махиной он нависал над остальными домами, взирая на них своими выбитыми окнами с другого конца улицы. Двухэтажный, с покосившейся от времени крышей, облупившейся краской и отсыревшим деревом. На дверях можно было ещё различить ошмётки старой полицейской ленты. Полуразвалившуюся сеточную ограду обвивал высохший плющ, всё пространство перед ним было утыкано голыми стеблями репейника. Эрик тоже встал рядом и восхищённо присвистнул. — Зайдём внутрь? — Не знаю, — засомневался Тобиас. — А нам можно? — Смеёшься? Мы представители закона, кто нас остановит? — Эрик уже тянул его сквозь протоптанную подростками тропинку, устланную обёртками от конфет и сплющенными алюминиевыми банками. Дверь открылась с чудовищным скрипом, и Тобиас поёжился. Он так и замер на пороге, настороженно оглядывая сырое и пыльное помещение, пропахшее плесенью и старостью. Он не двинулся с места, вслушиваясь в неприятную тишину, в то время пока Эрик взбежал на второй этаж, периодически издавая восторженные возгласы. — Ты только посмотри на это! Да здесь же всё на соплях держится! Он тщательно изучил каждый закоулок, прежде чем вернуться к лестнице, и глядя на Тобиаса со второго этажа горящими глазами, объявить: — Мы просто обязаны здесь заночевать. — Мы… чт-, — Тобиас ушам не поверил. — Заночевать? — Ну да, — Эрик неторопливо двинулся вниз по скрипучей лестнице, ведя одной рукой по запылённым лакированным перилам. — Что там эта девчонка говорила про оккультизм? — Что они с друзьями несколько раз устраивали здесь спиритические сеансы. — Ну вот. Вызовем духа этого Говарда. Спросишь у него сам про то, что он тут забыл в день своей смерти. — Ты всё веселишься? — оскорблённо поинтересовался Тобиас. — Между прочим, смерть этого человека была огромной трагедией для его семьи. Возможно, его дочь не могла спать все эти годы, пытаясь понять, что случилось с её отцом. Эрик хмыкнул, встал перед Тобиасом и сказал: — Спорим, ты струсишь заночевать здесь? — Я не собираюсь здесь ночевать, — мрачно отозвался Тобиас. — Потому что ты трусишь? — Нет, потому что у меня есть дела поинтереснее. — Интереснее, чем провести ночь в доме с приведениями? Это какие же? Тобиас замешкался. — Ну? — поторопил его Эрик. — Смотреть на себя в зеркало, не моргая? Рвать на себе одежду и стонать от тоски? Переписываться со своей виртуальной подружкой? Тобиас возмущённо фыркнул. — Она же всё ещё существует, да? — уточнил Эрик. — Это идиотизм, — ответил Тобиас. — Зачем нам это делать? — Потому что, будем честны, на самом деле у тебя нет занятий получше. Эрик смотрел на него, склонив голову и вглядываясь в его лицо в ожидании. — Ну? — повторил он. Тобиас закатил глаза.

***

— Как думаешь, если начертить четвёрки на окнах, это отвадит злые силы или наоборот их привлечёт? — спросил Эрик, водя пальцем по замусоленному стеклу. — А может, это сработает как указатель, и они начнут охотиться по твою душу? — Перестань. — Тобиас оттащил его от окна. — Ты боишься? — обрадовался Эрик. — Я не боюсь. Он правда не боялся. — Просто здесь всё такое… неуютное. — Тобиас поёжился. — Спорим, где-нибудь на чердаке завалялась доска Уиджи? — спросил Эрик, находясь уже на полпути к лестнице. Тобиас вздохнул. Они разбили мини-лагерь в гостиной на первом этаже, постелив карематы на пол, поставив фонарь на зачумлённый камин. Большая часть обоев в доме была содрана, а стены были изрисованы граффити. Уцелевшие хрустальные подвески на затянутой паутиной люстре слабо позвякивали на сквозняке. Старые часы на стене застыли на без десяти двенадцать. — …так вот, мало того, что Зик снова тащит меня на двойное свидание в эти выходные, — сказал Тобиас, — так он ещё и хочет, чтобы мы пошли в Крип. Это место — полный мрак, в прямом смысле. Там постоянно темно, и музыка гремит так, что разговаривать невозможно. Зику-то именно это и нужно, а по-моему, это какой-то бред, ходить в подобные места на первом свидании. — Да, отстой. Эрик откусил от лакричной тянучки. — Первый раз это был полный провал, — продолжил Тобиас, — я и десяти минут не продержался. Я тогда просто пытался ей объяснить, что для меня внешность — это не главное, а она подумала, что я назвал её страшной, и кинула меня. Но теперь Зик считает меня своим вторым пилотом и всегда таскает на эти двойные свидания — мол, девушкам так комфортнее, они быстрее раскрепощаются… А я этого терпеть не могу. Я вообще понятия не имею, о чем разговаривать с девчонками. Эрик побарарабанил пальцами по коврику. — Ну, со своей таинственной Дженни вы же о чём-то разговариваете, — заметил он. — Дженни это совсем другое, — возразил Тобиас. — Она не такая, как большинство девчонок. — Правда? — Эрик двинулся, устраиваясь поудобнее, и с любопытством посмотрел на него. — Так у тебя краш на неё? — Вовсе нет, мы с ней просто друзья, — ответил Тобиас. Потом немного подумал и добавил: — Ладно, может, немного… Она мне нравится. Эрик подпёр голову рукой. — Чем она тебе нравится? — поинтересовался он. Тобиас пожал плечами. — Она смешная, — сказал он, и его губы тронула слабая улыбка. — С ней весело и легко. Эрик хмыкнул, посмотрел в угол, задумчиво пожевал свои волосы. — А если бы вдруг так случилось, что вы оказались там вдвоем, в этом тёмном ужасном баре? — спросил он. — Чем бы вы занимались там? Тобиас задумался. — Не знаю. — Он постарался представить Дженни рядом — такой, какой он видел её в своей голове. — Наверное бы просто угорали весь вечер над Зиком и другими парочками. Она бы придумала какой-нибудь новый коктейль, смешав всю выпивку на столе. Назвала бы его как-нибудь по-умному, типа «коктейль Шрёдингера». Оставила бы крипто-послание бармену на салфетке с завуалированной подколкой. — Ого, — сказал Эрик. — Ну и тоска. Она у тебя тот ещё нёрд. — Ой, кто бы говорил, — язвительно протянул Тобиас. — Я видел, как ты вчера на собрании с Флетчером полчаса решал судоку под столом. Он помолчал и добавил, глядя в потолок: — Мне почему-то кажется, вы бы с ней поладили. Вы с ней даже чем-то похожи. Эрик придвинулся к нему, складывая руки под подбородком. — Думаешь, я смешной? — игриво спросил он. — Только когда не стараешься. — Иди ты. Эрик рассмеялся. Это был такой странный приятный звук, Тобиас нечасто его слышал. В нём не было язвительности или раздражения. Четыре помнил, что впервые услышал его в тот раз, когда принёс ему цветы под Рождество. Тобиасу нравился этот звук. Они помолчали. — А что насчёт тебя? — спросил Тобиас. — Куда вы обычно ходите с Хуаном? При этом вопросе Эрик едва заметно изменился в лице. Он отодвинулся, возвращаясь на своё место. — Мы с ним не особо часто ходим куда-то вместе. — Он неловко пожал плечами, отводя взгляд. — Мы с ним даже не то чтобы встречаемся, если честно — не в плане что на свидания ходим. Мы, скорее, «видимся», это, кажется, так называется. Ну, знаешь, у него или у меня. Тобиасу вдруг захотелось сменить тему. Хотелось шутливо сказать что-нибудь, вроде — эй, давай-ка без подробностей, — они с Шоной постоянно так делали, когда Зик зарывался и начинал обсасывать каких-нибудь девчонок и то, как он проводил с ними время. Только вот в случае с Эриком Тобиас понимал, что он и не собирается давать ему никаких подробностей. Ему явно самому было неловко от этой темы, и этот дискомфорт передался и Тобиасу. Ему почему-то захотелось забыть эту информацию, представлять и дальше, что они, как первоклашки, просто разгуливает по Яме за ручку и пьют молочные коктейли. — Ты слышал историю про женщину, которая умерла в ванной, упав глазом на водопроводный кран? — спросил Эрик, спустя какое-то время неловкого молчания. Тобиас поджал губы. — Никто так и не узнал, почему это случилось, — добавил Эрик. — Но говорят, что каждый, кто, находясь в ванной комнате с одной зажжёной свечой, позовёт её по имени три раза — то сначала они услышат тихий плач, а затем свеча погаснет и… — Так всё, хватит. Эрик лежал на спине и насмешливо наблюдал за ним, закусив губу. — Спорим, что… — Я не собираюсь этого делать. — Ладно, — примирительно сказал Эрик, приподнимаясь на локте. — Тогда можем просто сыграть в карты. — У тебя есть с собой карты? — спросил Тобиас. — Конечно. — Эрик извлёк колоду из кармана. — А у тебя что, нет?

***

«Здравствуй, Дженни» «Как ты?» «Здравствуй, Четыре» Одинокое сообщение появилось и повисло на экране на несколько минут. Тобиас наблюдал за меняющейся иконкой статуса Дженни. В груди зашевелилось беспокойство. «Я не знаю, если честно» — наконец ответила Дженни. «Я в последнее время иногда так странно себя чувствую. Долго не могу заснуть» «Иногда на меня находит такое… Я будто на какое-то время перестаю быть человеком. Как будто бы я становлюсь неодушевленным предметом, знаешь? С тобой когда-нибудь бывало такое?» Тобиас нахмурился. «Не знаю, наверное нет» — ответил он. «Почему это происходит?» «Я точно не могу сказать…» «Просто это очень страшное чувство, оно меня пугает. Иногда я не знаю, что мне сделать, чтобы вернуть себе человеческий облик. Ты понимаешь?» «Со мной такого не было. Но если я могу как-то помочь тебе с этим, скажи мне» «Просто… ты можешь побыть немного подольше со мной сегодня? Просто поговорить о чём-нибудь. Неважно о чём» «Расскажи, как у тебя дела?» «Конечно» — ответил Тобиас. «Мы сейчас на работе расследуем одно старое дело. Может быть, ты слышала, пару лет назад журналист был найден мёртвым в пустом доме на окраине нежилого сектора. Я был там позавчера. Жуткое место, настоящий дом с привидениями» «Звучит просто потрясающе» «Вперёд, Скуби-Ду. Разгадай эту тайну» Тобиас усмехнулся и повернулся на другой бок.

***

Они часто получали синяки — это была часть их повседневной жизни. Трудно было прожить неделю и не получить парочку в ходе их работы. Но эти… эти были какие-то странные. — Где ты так долбанулся? — удивлённо спросил Тобиас, заметив тёмные пятна, выглядывающие из-под воротника рубашки Эрика, когда они направлялись к кварталу Искренности. Эрик дотронулся до своей шеи. — Я не знаю, — рассеянно произнёс он. — Не помню. — Как можно такое не запомнить? — Тобиас усмехнулся. — Или это Хуан так постарался в порыве страсти? Эрик посмотрел на него, и Тобиас заткнулся. — А, — неловко произнёс он. — Ясно, да. Перевожу тему. Они уже общались с семьёй Говарда пару дней назад и теперь они добрались до его старых знакомых и бывших коллег по работе. — Говард Лукас? — недумённо переспросил один из опрашиваемых, Нил. — Да, мы работали с ним в одном отделе. Разве его дело не закрыли года два назад? — Его дочь достигла совершеннолетия на прошлой неделе и решила подать апелляцию, — пояснил Тобиас. — Она пытается выяснить, что именно тогда случилось с её отцом, и что привело его ночью в квартал афракционеров. — Боюсь, здесь я вам ничем не могу помочь, — отозвался Нил. — Говард всегда был не от мира сего… Прямой как палка, не поймите меня неправильно. Но в то же время…. Не знаю. Сам себе на уме. Как и предрекал Эрик, несколько дней изысканий новой информации ни к чему их не привели. Они вернулись в офис во второй половине дня, когда список контактов исчерпал себя. Перехватив перекусить по дороге, они обосновались в кабинете, чтобы сопоставить всю полученную информацию во что-то осмысленное и предъявить это Флетчеру. — Не забудь это, — Эрик протянул Тобиасу три отксерокопированных листа через стол, — описание места происшествия из старого дела. Тобиас взглянул на протянутые листы, и его взгляд зацепился за запястье Эрика. Из-под рукава его рубашки выглядывали гематомы. Они не были похожи на оставленные кем-то в драке — например, если бы кто-то пытался от него отбиться, или когда ты случайно повреждаешь запястье, когда падаешь. Это были следы от ремня — как будто кто-то перетянул ему руки, чтобы удержать на одном месте какое-то время. На этот раз Тобиас ничего не сказал, никак это не прокомментировал. Почему-то в этот раз не хотелось шутить — ему было уже как-то не смешно. В животе затянулся тревожный узел, а в голове сам собой всплыл образ отца, и Тобиас поспешил затолкать его куда подальше. Это не то же самое. Эрик бы не позволил какому-то парню так с собой обращаться без своего согласия. Тобиас молча перенял у него листы, прикрепил их к основному отчёту степлером, взятым со стола Эрика. Взял ручку с его же стола и задержался на секунду, чтобы дописать дату. Разогнувшись и по привычке сунув ручку себе в карман, он поспешил за Эриком в кабинет Флетчера.

***

До конца смены оставалось меньше часа, когда планшет вдруг пиликнул оповещением о новом вызове. Тобиас открыл его и замер с недобрым предчувствием — заявка была из сектора Отречения. Эрик недовольно цокнул языком за его спиной. — Серьёзно? Сейчас? — он перевёл взгляд на Тобиаса. — Может, проигнорируем? — предложил он. — Разберёмся завтра? — Ты не понимаешь, — сказал Тобиас, тревожно глядя на иконку. — Отреченные никогда ни на что не жалуются. Если от них пришёл запрос, значит, случилось что-то серьезное. Эрик фыркнул. — Если бы это действительно было чем-то серьёзным, его не перенаправили бы к нам. — Он утомлённо вздохнул. — Это такая даль, мы и так целый день сегодня шатались по городу… Не говоря уже о том, что Отречение это самое депрессивное место, что я когда-либо видел… Без обид. Тобиас закатил глаза. — Можешь не ехать со мной, — смилостивился он, поднимаясь с места. — Сделай чек аут за меня перед уходом. И соври что-нибудь Флетчеру, если он зайдёт. — Скажу, что тебя похитили, — сказал Эрик, разглядывая свои ногти. — И вернут, когда он подпишет нам аттестаты. Тобиас указал на него пальцем. — Нет. Что-нибудь другое. Вообще-то, это ты здесь отлыниваешь от работы, — добавил он, накидывая на себя куртку у самого выхода, — а я тебя покрываю. Так что, мог бы и поблагодарить, вообще-то. — О, конечно, мой герой, — Эрик подошёл ближе, насмешливо глядя на него из-под чёлки. — Сейчас же засяду за написание благодарственного имейла, включу в рассылку весь наш поток. Или ты предпочитаешь что-нибудь более материальное? — Эрик протянул руки, машинально поправляя Тобиасу воротник. — Денежный приз? Почётная грамота? Тобиас смотрел на него. Эрик перехватил его взгляд, и улыбка дрогнула на его лице. Он убрал руки за спину и сделал шаг назад от Тобиаса. — Что-то не так? — неуверенно спросил он. Тобиасу нравилось смотреть на него в такие моменты. Когда на какое-то короткое мгновение Эрик будто бы терялся и разуверялся в собственных действиях. Это обычно случалось при взаимодействии с другими людьми (в последнее время это всё чаще происходило между ними), которые были благодушно к нему расположены. И это в какой-то степени обезоруживало Эрика, потому что что-то в нём говорило, что он привык ожидать от другого человека чего угодно, только не доброты к себе. В такие моменты Эрик вдруг оказывался в непривычной для себя обстановке. Он будто бы начинал двигаться на ощупь в темноте, боясь совершить неверное движение. Становился скованным в своих действиях и словах, лишался своей привычной ехидной самоуверенной защиты, и из-за этого Тобиасу казалось, что он в такие моменты видит настоящего Эрика — и это почему-то очень трогало его. Обезоруженный Эрик сам его обезоруживал. Ему вообще-то очень нравился такой Эрик, до болезненной нежности. — Нет, — сказал Тобиас. — Всё в порядке. Интересно, кто-нибудь ещё иногда видит его таким же? Наверное, Хуан. При мысли о нём в животе Тобиаса снова что-то неприятно шевельнулось. Поэтому Эрик ему понравился? Потому что он увидел его таким, каким Тобиас его видит сейчас? Эта мысль показалась ему естественной и вместе с тем очень неприятной. Если Хуан видит его таким же, как он может оставлять на нём синяки?...       Тобиас открыл дверь и добавил перед самым уходом: — Веди себя прилично. Эрик скривился в ответ.

***

Дом обратившейся к ним женщины, маленький и скромный, как и все дома в Отречении, к счастью, находился далеко от его старого дома — Тобиас до сих пор предпочитал обходить его стороной за несколько миль. На пороге его встретила женщина, сдержанная, статная. Она настороженно на него посмотрела из-за приоткрытой двери. — Итак, мэм, чем я могу вам помочь? — поинтересовался Тобиас после того, как представился ей. Он раскрыл блокнот для записей и достал из кармана ручку. — У вас что-то пропало? На вас напали…? Он бросил взгляд на ручку, вдруг осознав, что это та самая, что он взял со стола Эрика. Она была чуть тяжелее обычных офисных, на ней было выгравировано название какой-то марки. Тобиас рассеянно повертел её в пальцах. — Ограбили…? Женщина (Маргарет) прикрыла ореховые глаза и опустила взгляд. — Я хотела рассказать вам о смерти Говарда Лукаса, — тихо призналась она. Взгляд Тобаса метнулся к ней. — Простите? — Я знаю, что его дочь изъявила желание возобновить расследование, — сказала Маргарет, — что она хочет узнать правду о своём отце… После всего, что случилось, я подумала, что это самое малое, что я могу ей дать. Особенно, если учесть то, как я повела себя два года назад. Она посмотрела на растерянного Тобиаса и добавила: — Это очень деликатное дело. В ту ночь Говард был со мной в том доме. — С вами? — недоумённо переспросил Тобиас. — Что он там делал? Маргарет слабо улыбнулась. — Что, по-вашему, женатый мужчина может делать наедине с женщиной из другой фракции, офицер? Тобиас сконфузился. — Ох… — Мы с ним тайно встречались. Она отвела от него взгляд. — Наша связь началась за полгода до его смерти… Мы встречались с ним в том доме несколько раз в месяц. Тобиас быстро записал «Говард Лукас», «тайная связь» и «за полгода до смерти». Его взгляд на мгновение задержался на кончике ручки. На нём были видны слабые следы от зубов. — В день своей смерти он с самого начала чувствовал себя неважно… Я хотела предложить ему разойтись пораньше, чтобы он мог отдохнуть, но он настаивал, что хочет побыть со мной подольше — мы и так пропустили несколько наших свиданий из-за его работы… Тобиас записал «неважно себя чувствовал». Зачем-то подчеркнул. Покусал губу. — А потом он вдруг упал на пол, начал задыхаться… Это был сущий кошмар наяву. — Маргарет прикрыла глаза. Её брови болезненно сошлись на переносице. — Я до сих пор помню тот вечер в мельчайших деталях. Помню, что была полная луна — она висела у самого горизонта. Помню запах его одеколона… Тобиас записал «полная луна». Потом моргнул, нахмурился и зачеркнул написанное. Поднял взгляд на женщину. — Я испугалась… Я испугалась за него, за себя, за нашу тайну… Его было уже не спасти, а я так боялась позора, который мог бы пасть на нас обоих, что просто сбежала оттуда… …Тобиас почему-то вспомнил, как Эрик часто покусывал ручку, когда задумывался о чём-то. Как, наверное, большинство людей на этой планете. Иногда он постукивал кончикам по губам. Он вообще часто касался своих губ, когда задумывался. Дужками очков, пальцами. Этой ручкой. Это, должно быть, тоже что-то врожденное, что присуще большинству людей. Многие ли так делают в его окружении? Он толком не мог вспомнить. Скорее всего да, наверное, он просто не обращал на них внимание. — Это было так мерзко… Все эти два года я жила с ненавистью к себе, мне было стыдно за то, как я себя повела, и когда я узнала, что его дочь… Его дочь, Александра… Что она продолжает искать истину… Я поняла, что я никогда себя не прощу, если так и продолжу держать это в себе. Тобиас рассеянно начиркал в блокноте две бессмысленные волнистые линии, притворяясь, что записывает что-то за ней. Снова посмотрел на Маргарет, пытаясь сосредоточиться на ее словах. — Я не знаю, что будет теперь. Что решит его семья… Но они хотя бы будут знать правду. Они этого заслуживают. Тобиас поднес ручку ко рту, задумчиво дотронулся ею до своих губ. Слабо сжал кончик зубами. Коснулся его самым кончиком языка. Он вдруг почувствовал как затылок кольнул слабый разряд тока. Как вспыхнуло его лицо, участился пульс. Как мурашки взметнулись вверх по позвоночнику, взъерошили волосы на загривке и осели слабой дрожью в кончиках пальцев. Как горло на секунду схватило спазмом в тот самый момент, когда сердце пропустило удар. Как что-то вдруг изменилось — какое-то незнакомое чувство поселилось в нём, подняло голову и потянулось, разбуженное этой внутренней катастрофой. И всё это произошло одновременно — вспыхнуло и угасло, как хвост сгоревшей в атмосфере кометы. — Вот и всё, — закончила женщина и грустно улыбнулась ему. — Так всё и случилось.