Отдел Особо Запущенных Случаев

— Итак, что тут у нас? — деловито осведомилась Мия. — Пропажа, порча имущества, криминал? Мистер Эдгарс стоял напротив неё, неловко перекладывая трость из одной руки в другую и переминаясь с ноги на ногу. Он был приятным пожилым мужчиной, жившим на окраине сектора Дружелюбия, прямо около главных ворот. Мия каждый раз пускала слезу ностальгии, пересекая их. — У меня уже третий день доносятся какие-то странные звуки с чердака, — посетовал он. — Я опасаюсь подниматься туда один, по правде говоря, вот и позвонил вам. Колин и Мия переглянулись. Это была явно не их специфика, мистеру Эдгарсу следовало бы обратиться в санэпидемстанцию или в службу по отлову диких животных, но с другой стороны… С другой стороны, если они задержатся здесь ещё на часок, то вызов можно будет оформить как проверку на наличие вторжения посторонних. Не отсвечивать лишний час в офисе, — улучшившаяся за последние дни погода к этому только располагала — пропустить унылое собрание и меньше времени провести в том тёмном пыльном хранилище, сортируя всякий хлам по полкам. Колин слабо кивнул ей, явно понимая её ход мыслей. — Мы проверим, мистер Эдгарс, — сказала старику Мия. Пока Колин полез на чердак, Мия с любопытством оглядывала жилище господина Эдгарса. Тот с порога предложил ей свежее печенье и морс из клюквы — Мия с радостью согласилась. Старик явно скучал на пенсии. Пока Мия прохаживалась вдоль полок, жуя третье по счёту печенье, он жаловался ей на внуков, которые заглядывают только по выходным, попутно тыкая на фотографии, висевшие на стенах, привязывая имена к лицам. В какой-то момент Мия даже начала подозревать, что никакого шума на самом деле старик не слышал, а вызвал их сюда просто чтобы пообщаться. Под фотографиями на каминной полке стояла единственная статуэтка пастушка́ с овечкой. Она была небольшая, сделанная из белого фарфора с вкраплениями позолоты. На пастушкé была развевающаяся рубашка, его умиротворенный взгляд был направлен куда-то вперёд, будто на невидимого собеседника, которому он протягивал аленький цветок, зажатый в одной руке. Мия замерла взглядом на этой статуэтке. Отчего-то она показалась ей смутно знакомой. — Мои пастушки́, — улыбнулся мистер Эдгарс, заметив её интерес. — Их было двое раньше — кто-то подарил нам их с женой в день нашей свадьбы. Столько лет были неразлучны, но когда я переезжал в этот дом, пастушка потерялась. Я всё вверх дном поднял, но так и не нашёл её. Покинула меня, совсем как моя Клэр, — он грустно улыбнулся. — Было в этом что-то символическое… Уже пять лет прошло со дня её смерти, а я всё никак не могу смириться. Мия подошла ближе к полке. — Была у нас одна забавная история с этими статуэтками, — продолжал мистер Эдгарс. — Как-то раз мы с Клэр здорово повздорили — молодые ещё были, горячие. Она так разбушевалась, собрала свои вещи, уже готова была ступить за порог… Но перед тем как уйти, она в сердцах топнула ногой, да с такой силой, что пастушка упала на пол, и от неё откололся кусок. И гнев Клэр в тот же момент испарился как по волшебству. Она так расстроилась, глупышка. Проплакала несколько часов кряду, говорила, что это плохой знак, что теперь на нас свалится горе и всяческие несчастья… А по итогу-то всё наоборот вышло. Это была наша единственная крупная ссора за все сорок пять лет. Так что пастушка, выходит, принесла нам удачу. Хранила мир в семье. — У неё откололась верхняя часть посоха, — сказала Мия — Ведь так? Мистер Эдгарс потрясённо посмотрел на неё. — Да, — ответил он изумлённо. — Но откуда вы знаете? Мия вдруг поняла, почему эта статуэтка показалась ей знакомой. Не далее чем вчера, занимаясь сортировкой хлама в хранилище, ей на глаза попалась винтажная статуэтка пастушки в зеркально отраженной позе. Одной рукой она кокетливо придерживала подол розового платьица и надколотый посох, а другую тянула вперёд, навстречу чему-то. С чердачной лестницы скатился Колин. — Я нашёл гнездо енотов, — довольно сообщил он. — Ну? Что делать будем?       Мия взобралась по лестнице к верхней полке хранилища, пока Колин придерживал стремянку снизу. Она осторожно сняла коробку под графой 485-Ц, открыла её и достала на свет статуэтку пастушки. В слабом освещении хранилища она слабо бликовала облупившейся позолотой. — Ну что? — спросил её снизу Колин. — Нашла? Мия улыбнулась. — Нашла.

***

— …я серьёзно, Эрик, в последний раз спрашиваю, куда ты его дел? — Я решительно не понимаю, о чём ты говоришь! Мия по привычке побарабанила костяшками пальцев по приоткрытой двери офиса, прежде чем войти. Дверь тут же открылась — видимо, Четыре стоял прямо рядом с ней. Он устало посмотрел на неё. — Ну и что тут у нас? — из вежливости осведомилась Мия. Четыре только вздохнул. — Ничего нового. Мне нужно срочно получить результаты своей психофизиологической аттестации, а моё удостоверение, как назло, куда-то запропастилось. — Вторую часть фразы Четыре произнёс, специально повысив голос, адресуя её внутрь кабинета. У двери тут же возник Эрик. — Ты что, опять потерял своё удостоверение? — ахнул он. — Я его не терял, я прекрасно знаю, что это ты его у меня стащил. — На что оно мне сдалось? — вскинул брови Эрик. — У меня есть своё. В доказательство он гордо продемонстрировал ему свой ID, который очень кстати оказался у него в руках. Мия прыснула в кулак. — Я, кажется, видела его, — призналась она Четыре. — Кто-то приклеил его к доске «Внимание: розыск» Эрик расхохотался, довольный, отходя обратно в кабинет. Четыре закатил глаза и слабо улыбнулся. — Извини, он сегодня что-то совсем от рук отбился. Ведёт себя ещё хуже, чем обычно. — Четыре произнёс эти слова с такой теплотой в голосе, что Мия ни на секунду не поверила в его возмущение. — Ты что-то хотела? — Да, — тут же отозвалась она. — Мы сегодня на одном из вызовов случайно обнаружили владельца одной вещицы, что затесалась у нас в конфискате. Я подняла нашу базу данных вызовов за последние полгода и обнаружила, что в жалобах содержатся записи об около полусотни потерянных или украденных вещей — и мы с Колином подумали, что какие-то из этих вещей вполне могут быть здесь, у нас. Уверена, у вас с Эриком тоже найдётся несколько подобных отметок в вызовах. Вы не могли бы организовать всё, что касается пропаж и перенаправить эти записи мне? Четыре кивнул ей. — Я понял, — сказал он. — Обязательно посмотрим.

***

На собрании Тобиас раскрыл папку с текущим делом, и из неё на стол выпала карикатура на Флетчера, удивительно похожая. Не удержавшись, Тобиас фыркнул от смеха на весь кабинет. — Так, с меня довольно, — Флетчер хлопнул ладонью по столу и указал на дверь. — Вы двое, выметайтесь отсюда. И чтоб на глаза мне до конца дня не попадались. — Эй, а я-то здесь причём? — сразу же возмутился Эрик. Флетчер тяжело на него посмотрел, и Эрик поспешил подняться, направляясь на выход вслед за Тобиасом. В коридоре Тобиас попытался отвесить ему оплеуху, но Эрик увернулся и встал на безопасное от него расстояние, насмешливо глядя на Тобиаса. — Ещё один такой прокол, и Флетчер точно оштрафует нас баллов на пятьдесят, — заметил Тобиас. Эрик сложил руки за спину, разворачиваясь в сторону лестницы. — Ну и подумаешь, — беспечно бросил он, — наплевать. Тобиас поперхнулся воздухом. — Извини, ты только что сказал — наплевать на баллы? — переспросил он, не веря своим ушам. — Кто ты такой? — Что, уже забыл моё имя? — Эрик украдкой посмотрел на Тобиаса из-за плеча, самодовольно улыбаясь. — И это после всего, что между нами было? Как не стыдно. Тобиас бессильно выдохнул, наблюдая за его перемещениями. Чёрт возьми, как же этот мальчишка был хорош собой. Эрик подошёл к лестнице и взялся за перила. — Пойдём на крышу, — сказал он Тобиасу. — Я покажу тебе кое-что.       Погода наладилась за последнюю неделю. Было всё ещё прохладно, но когда ветер затихал, находиться на улице было одно удовольствие. Эрик подвёл Тобиаса к задней стене лестничной будки, около которой разместились ящики — на них обычно сидели курильщики или те, кто приходил сюда поболтать и отдохнуть от замкнутых офисных стен. Вся стена, начиная от самого низа, была испещрена надписями, символами и рисунками. — Эта наша местная Стена Плача, — сообщил ему Эрик, присаживаясь на один из ящиков и подбирая под себя ногу. — Если хорошо покопаться, тут можно найти много чего интересного. Некоторые работники записывают здесь свои крики души или жалобы на начальство, а иногда и свои личные тайны. Тобиас присел рядом с улыбкой разглядывая надписи, большая часть из которых — из-за времени и постоянной перекраски стены — была почти неразличима. Кто снова украл мои сэндвичи из холодильника? Верни хотя бы контейнер, ублюдок Я три года в полиции, а до сих пор не знаю, где тут туалет. SOS Сплю на дежурстве Каждый день притворяюсь, что не люблю её. Но до сих пор храню её заколку в нагрудном кармане — А ты здесь что-нибудь писал? — спросил Тобиас Эрика. — Может быть. Эрик подтянул к себе колено и уткнулся в него подбородком. — Попробуй найди, если сможешь, — предложил он ему, не отрывая от него своего внимательного взгляда. Тобиас посмотрел на стену, полностью покрытую мелкими корявыми словами, нослоенными друг на друга буквами, и снова вернул взгляд Эрику. — И что я получу взамен, если найду? — поинтересовался он у него. Слабый порыв ветра потревожил его волосы. — Всё, что захочешь, — тихо ответил Эрик. Солнце уже клонилось к горизонту. Его лучи преломились сквозь пустые стеклянные бутылки, оставленные кем-то около ящиков, разбрызгались разноцветным спектром по стене. Тобиас подумал, что мог бы прижать Эрика к этой самой стене. И долго-долго целовать его там.

***

Мистер Эдгарс благодарил их со слезами на глазах за возвращённую фигурку пастушки, воспоминании о его любимой жене. Он несколько раз пригласил Мию и Колина к себе на ужин и вообще сказал заглядывать почаще, если только они окажутся в этом секторе. В отделение Мия возвращалась с тёплым чувством выполненного долга, чуть ли не подпрыгивая всю дорогу до станции. По возвращении в офис в её голове уже окончательно созрела идея, которая требовала быть немедленно выплеснутой на бумагу и рассказаной всем в округе. — Мы назвали этот проект «Бюро потерянных вещей», — объясняла она Флетчеру, протягивая одну из дюжины напечатанных листовок, которые они с Колином впоследствии планировали раздать коллегам и развесить по городу. — Мы хотим постараться вернуть хотя бы какую-то часть этих вещей владельцам, вместо того чтобы просто оставлять их пылиться на полках. Флетчер посмотрел на неё и одобрительно улыбнулся — наверное, впервые за эти полгода. — Мне нравится ваша идея, — сказал он ей. — Приступайте.

***

— О, смотри-ка! Кажется, пришли результаты твоего теста на вменяемость. Эрик первым метнулся к столу Тобиаса, как только они оба оказались в кабинете, и схватил с него белый запечатанный конверт с красным штампом в углу. Тобиас недовольно цокнул языком. — Тебя не учили, что чужое брать некрасиво? — беззлобно осведомился он, протягивая руку, чтобы забрать у Эрика конверт, но тот не дался, отступая от него дальше. — Что будешь делать, если на тебе поставят клеймо «годен только для бумажной работы»? — осведомился он, просвечивая конверт на свет. — Пойдёшь охранять архив? — Я серьёзно, Эрик, отдай мне. — Тобиас снова попытался выхватить у Эрика результаты, но тот снова увернулся. — Сейчас узнаем, какие у тебя психологические проблемы, — Эрик демонстративно медленно потянул за язычок, вскрывая конверт перед Тобиасом. Содержимое, впрочем, его явно мало интересовало — он ни на секунду не отрывал своего нахального взгляда от Четыре. — Эрик, если ты их помнёшь, я тебя убью, мне ещё в канцелярию это сдавать, — раздражённо сказал Тобиас, оттесняя его к стене. — Спорю на что угодно, у тебя тут будут пометки о профессиональной деформации. Я несколько раз слышал, как ты начинаешь общаться с людьми в повседневной жизни фразами из методички… Тобиасу наконец удалось схватить за руку и прижать Эрика к стене, нависая над ним. Свободной рукой он выхватил у него из пальцев свой вскрытый конверт. — Наигрался? — тихо спросил Тобиас Эрика и, не удержавшись, провёл большим пальцем по краю его манжеты, задев открытую кожу запястья. Эрик ничего ему не ответил. Он замер в его хватке и просто смотрел на него своим тёмным смазанным взглядом — и от этой близости между ними у Тобиаса голова шла кругом. Время вдруг показалось каким-то вязким и ненастоящим. Тобиас смотрел на него и понимал, что что-то не так. Затем он разжал руку и медленно отстранился от Эрика, который не сводил с него своего странного взгляда. И внезапно Тобиаса, словно молнией, поразило осознанием. Его глаза округлились. На лице Эрика в этот самый момент отражалась та самая часть айсберга, скрытая ото всех. Та, которую Тобиас так долго представлял в своей голове, которую видел в своих больных снах, которую пытался стереть усилием воли из своей головы. — Тебе это нравится… — ошарашенно произнёс Тобиас. Эрик в момент изменился в лице. Его расфокусированный взгляд приобрёл осмысленность, и наваждение исчезло — будто всё это время оно было лишь случайной игрой света и тени. Словно его и не было вовсе. — О чём ты? — взволнованно переспросил он. — То, как я прижал тебя к стене. Тебе это понравилось. — Ты больной? — Эрик испуганно дёрнулся в сторону, выскальзывая из-под его руки. — С чего мне должно это нравиться? Он было устремился в сторону двери, прочь от Тобиаса, избегая встречаться с ним взглядом, но Тобиас не дал ему уйти. Не глядя, он отбросил конверт куда-то в сторону стола — судя по звуку, он что-то задел и шлёпнулся на пол. А Тобиас схватил Эрика за руку и снова дёрнул на себя, возвращая его на прежнее место, впечатывая спиной в стену. Слишком долго он рисовал этот образ в своей голове, чтобы теперь отпустить его так просто. Эрик застыл на месте, слабо надавливая на плечо Тобиаса, стараясь сохранить номинально приличное расстояние между ними. Он отвернул от него голову, заломив брови и задержав дыхание. На его щеках полыхнул болезненный румянец. Он не смотрел ему в глаза. Тобиас взял его за подбородок и заставил Эрика посмотреть на него. Его взгляд горел жадным возбуждённым страхом, а пульс бился в пальцы Тобиаса, словно пойманная в клетку птаха. Тобиас придвинулся к нему вплотную и резко надавил бедром на пах Эрика — и Эрик весь подлетел от этого движения. Он захлебнулся собственным стоном, и Тобиас ощутил его эрекцию. Несмотря на то, что ему хотелось заставить Эрика кричать до срыва голоса, вжаться в него, впитать в себя его дрожь и сорванное дыхание, переходящее в ещё один беспомощный звук, нельзя было, чтобы их услышали. Тобиас сместил ладонь на его рот, а Эрик вцепился ему в плечи, не отрывая от него своего лихорадочного взгляда. Тобиас беспорядочно провёл ладонью по его телу, по складкам униформы, ощущая, как под кожей ладони собирается электричество, вжимаясь в Эрика ещё сильнее. Тот и не думал вырываться, и Тобиаса от этого повело ещё больше. Он почувствовал себя голодающим, дорвавшимся до праздничного стола, совершенно ошеломлённым и растерянным — неверящим в происходящее и не имеющим ни малейшего представления, с чего начать. Его жадный взгляд остановился на открытой шее Эрика — он наизусть выучил расположение синяков на ней, несмотря на то, что они уже давно сошли. Это знание отпечаталось на подкорке, как созвездие большого ковша. Тобиас наклонился и резко вцепился в неё зубами, и в этот же момент ощутил, как Эрика охватила крупная дрожь. Он весь вытянулся под ним, приглушенно вскрикивая в его ладонь, до боли стискивая его плечи — и тут же расслабился, оседая в его хватке. Тобиас отстранился, придерживая его, и Эрик покачнулся, едва удерживая себя от того, чтобы не сползти вниз по стене. Помутневшим взглядом Тобиас наблюдал, как Эрик, разрумянившийся, встрёпанный, старается отдышаться, прикрыв глаза и опустив голову. Потом Эрик поднял руку, быстро вытер выступившие на глазах слёзы и резко отпихнул от себя Тобиаса, отходя от него на несколько шагов, останавливаясь к нему спиной. — Ты ведь знал, да? — спросил Эрик хриплым голосом. — Ты ведь знал, что Дженни это я? Тобиас вдруг почувствовал стыд. Какого черта он чувствует себя виноватым? Это Эрик должен себя так чувствовать, это ведь он притворялся другим человеком столько времени. — Какое-то время, да, — осторожно признался Тобиас, — я догадывался. — И почему, ты думаешь, я это делал? Тобиас запнулся. — Я, — он покачал головой, — я не знаю… — Почему, ты думаешь, я это делал? — злобно переспросил Эрик, повысив голос, оборачиваясь на него. Все прежние додумки Тобиаса встали у него поперёк горла. Они вдруг показались ему такими нелепыми и смешными из-за того, каким взглядом сейчас смотрел на него Эрик. — Потому что… — произнёс Тобиас, — потому что ты…