Отдел Особо Запущенных Случаев

Тобиас хорошо запомнил тот момент на Церемонии Выбора, когда — после того, как он порезал ладонь, после того, как его кровь попала на угли, после того, как лицо его отца исказилось — он спустился со сцены и встал вровень с остальными неофитами в своей новой фракции. Рядом с этим черноволосым мальчиком из Эрудиции. Тобиас запомнил, как они встретились с ним глазами в первый раз.       …Тобиас ненавидел бессмысленное насилие, и каждый раз, когда он пытался объяснить это другим Бесстрашным, это вызывало на их лицах снисходительную улыбку или недоуменно поднятые брови («этот Стифф»). В Бесстрашии они развлекались, устраивая спарринги просто так, метая ножи в мелких грызунов, постоянно толкаясь и пихая друг друга на узких лестницах. Тобиас же с детства знал, что такое боль, и он не желал причинять её другим без причины. Но затем все его доводы летели в пропасть, стоило ему столкнуться в коридоре с этим мальчиком снова.       Тобиас не помнил точно, с чего это началось: с того самого взгляда на Церемонии Выбора — на лице Эрика тогда проскользнула какая-то невнятная эмоция, которую Тобиас расценил как пренебрежение и постарался смахнуть с себя поскорее, как уличную грязь; с его первой реплики, адресованной ему в общей столовой («Ох, Стифф, ты выглядишь так, будто сейчас грохнешься в обморок»); или же с того момента, когда в середине их последнего боя Эрик вдруг выплюнул ему в лицо его настоящее имя, а потом, заметив ошарашенное выражение Тобиаса, самодовольно усмехнулся и добавил — «Может, мне стоит рассказать остальным?» — но той животной ярости, которая накрыла Тобиаса в тот момент с головой, он не испытывал никогда.       Тогда на ринге ему захотелось вцепиться в Эрика и растерзать его. И это чувство развернулось и поглотило его, опустошило его голову. Единственное, что Тобиас запомнил, так это то, что когда пришёл в себя, он обнаружил себя стискивающим запястье Эрика, пока тот пытался вырваться, прикрывая окровавленное лицо другой рукой. Тобиас тогда замер над ним, поражённый этой животной эмоцией, а потом развернулся и бросился бежать, охваченный страхом стать однажды таким же чудовищем, как и его отец.

***

Тобиас смотрел на свои дрожащие руки и понимал, что это чувство вернулось, но уже под другой личиной. Эрик стоял перед ним и ждал ответа на свой вопрос, а его Зверь, живущий в нём, снова хотел кинуться на него и растерзать, но уже в совершенно другом смысле. Он нашёл в себе силы поднять взгляд на Эрика. — Извини, — тихо сказал он ему. Лицо Эрика изменилось. В одну секунду его взгляд потускнел, а поза замкнулась — будто Тобиас сделал ему больно-больно, даже больнее, чем тогда, на ринге. А Тобиас схватил свои вещи и сбежал. Снова.

***

Тобиас резко выдохнул, как перед прыжком в воду, и ступил из тени на свет. — Хей. Выходящий из лазарета Эрик держался за щёку. Заметив Тобиаса, он по инерции отпрянул назад, но быстро сориентировался и взял себя в руки. Окинул Тобиаса взглядом. Нахмурился. Все эти дни с момента их последнего спарринга Эрик избегал его. Видимо, Тобиасу действительно удалось серьёзно задеть его эго. И сначала Тобиас радовался образовавшейся тишине. Оказалось, что он даже не осознавал до этого, как часто Эрик лез к нему по поводу и без в течение дня. Он, кажется, никого из их группы не доставал так, как Тобиаса. Но спустя пару дней блаженного спокойствия, Тобиас начал ощущать тревогу. Всё это напоминало затишье перед бурей — а зная мстительную натуру Эрика и его любовь к плетению интриг, всё так, скорее всего, и было. Тобиас попытался протолкнуть ком в горле, чтобы что-то сказать, но Эрик его опередил. — Ты мне зуб выбил, козёл, — хмуро сообщил он ему. — Ты хоть представляешь, как больно было вставлять его обратно? Каким-то образом Эрик снова заставил Тобиаса почувствовать себя виноватым перед ним — даже несмотря на то, что сам Эрик часто отправлял своих соперников по рингу в госпиталь в куда более плачевном состоянии — Тобиас сам был тому свидетелем. — Ты сам виноват, — буркнул в ответ Тобиас. Лицо Эрика вдруг посветлело — словно он вспомнил о чём-то очень приятном. Он отнял руку от щеки и подошёл ближе к Тобиасу, с насмешкой глядя ему в лицо. — Ты меня тут караулил, потому что боишься, что я всем растреплю твою маленькую тайну, так ведь? — довольно спросил он. — Вовсе нет, — тут же откликнулся Тобиас, стараясь звучать как можно равнодушнее, — мне вообще наплевать. Откуда ты узнал моё имя? Эрик снисходительно улыбнулся. — Так я тебе и поверил, Итон, — насмешливо протянул он, и это имя снова прозвучало для Тобиаса ударом под дых. — Я отлично успел изучить тебя за это время. Ты ненавидишь быть в центре внимания. А если вдруг все узнают, что ты сын Маркуса, тебя засыпят вопросами со всех сторон. Тебе жизни не дадут. Все будут пытаться узнать, что же такого сделал твой папочка, что заставило тебя бежать в другую фракцию и скрываться в ней под выдуманным именем. Эрик полностью проигнорировал его вопрос. А ещё Тобиасу было противно от того, как тот говорил о нём — словно всё это время он являлся для Эрика какой-то лабораторной крысой, находившейся под его пристальным наблюдением день и ночь. — Слушай, Эрик, чего тебе от меня надо? — не выдержал Тобиас. — Почему ты ко мне постоянно цепляешься? Иди доставай других. Или ты так зациклен, потому что я лучше тебя? Эрик возмущённо упёр руки в бока, тут же меняясь в лице. — Ты вовсе не лучше, — произнёс он с почти детской обидой в голосе. Эрик явно сам понимал, что с этим было трудно спорить — особенно теперь. Если на первом этапе они шли плечом к плечу, постоянно меняясь позициями, то после их последнего боя Тобиас окончательно закрепил за собой право на первое место. А второй этап только ещё больше подтвердит его — в этом уже сейчас не было никаких сомнений, с его-то рекордным количеством страхов. Тобиас явно проехался по больному, подняв эту тему, и Эрик отвернулся от него, молча обрубая разговор и направляясь к спальням. — Извини, — быстро сказал Тобиас ему в спину, пока сам не успел передумать. — Я не хотел делать тебе больно. Эрик резко затормозил и обернулся на него. Он выглядел так, словно Тобиас ударил его наотмашь по лицу безо всякого предупреждения. — Господи, — неверяще произнёс он. — Ты ведь сейчас действительно имеешь это в виду. Эрик снова окинул его взглядом, будто добавляя какие-то дополнительные пометки в свои мысленные записи о Тобиасе, а потом неспешно убрал руки в карманы, усмехнулся и сказал: — Ну тогда в следующий раз я советую тебе постараться захотеть этого.

***

Будильник прозвенел в семь. Тобиас, не глядя, протянул руку и отключил его. Он сидел на краю кровати и смотрел на свою рабочую униформу, висящую на дверце шкафа. Перед его глазами стоял укус, оставленный им же на шее Эрика, покрасневший и припухший, и Тобиас осознал одну чудовищную мысль. Да он же ничем не лучше этого Хуана. Боже мой, о чём он вообще думал? Эрик же в отношениях, и как он теперь это ему объяснит? Тобиас выдохнул и зарылся лицом в ладони.        Он заставил себя выйти из дому только в начале девятого. Четыре не представлял, что теперь будет. Как он будет смотреть Эрику в глаза, как они будут продолжать общаться и работать вместе после вчерашнего. Каждый раз при мысли об их предстоящей встрече у него подгибались колени, а к горлу подступала тошнота. Он опоздал на работу на полчаса и замер перед дверью в их офис. Сердце колотилось, как после хорошего спринта. Тобиас задержал дыхание, резко выдохнул, толкнул дверь и вошёл в кабинет. В абсолютно пустой кабинет. В первое мгновение на Тобиаса навалилось облегчение, которое тут же сменилось тревогой, острой, как удар под рёбра. Тобиас замер на пороге на несколько секунд с гулкой звенящей тишиной в голове. Затем он скинул сумку прямо на пол, развернулся и бросился к выходу.       Через десять минут он уже стоял перед дверью Эрика, едва переводя дыхание. Не давая себе времени передумать, он поднял руку и постучал. Дверь открылась почти сразу же, и Тобиас, ещё толком не успев отдышаться, снова подавился воздухом. По ту сторону двери стоял парень, высокий и смуглый. Хуан. Тобиас смутился. Они виделись несколько раз, но каждый раз мельком. Это было впервые, когда они встретились лицом к лицу. Хуан был одного с ним роста, но выглядел куда более взрослым по сравнению с ним, хотя ему едва ли минуло двадцать. Шире в плечах и как-то взрослее в лице. Тобиас вдруг резко ощутил себя мальчишкой рядом с ним. Четыре опустил взгляд. — Я просто хотел поговорить с Эриком, — быстро сказал он, — но я лучше попозже зайду. — Нет, заходи, — ответил Хуан. — Всё нормально. — Нет, правда, это потерпит… — Заходи, — дружелюбно повторил Хуан. — Я хочу показать тебе кое-что. Тобиас удивлённо поднял брови. — Показать мне? Что? Хуан только улыбнулся ему и скрылся за дверью. Несмотря на его дружелюбный тон, в душе Тобиаса что-то зашевелилось в дурном предчувствии. Он переступил порог, прикрывая за собой дверь, сделал два шага внутрь и остановился на месте. Эрик лежал в кровати под одеялом, и Тобиаса тут же охватило смущение. Это выглядело как-то интимно и лично. Он лежал на животе, и сначала Тобиасу показалось, что он спит, но затем он слабо повернул голову, и Тобиас заметил направленный на него растерянный взгляд из-под чёлки, который встревожил его ещё больше. Всё это было каким-то неловким и неправильным. Зачем Хуан пустил его сюда, да ещё и без спроса Эрика? Ему следовало сейчас же уйти. Эрик почти никак не отреагировал на его появление. Он просто продолжал неподвижно лежать в кровати и смотреть на Тобиаса каким-то полусонным и размытым взглядом. Тобиас встревожился. — Что с ним такое? Хуан подошёл к Эрику. Он всё чему-то улыбался. — Он в порядке? — снова спросил его Тобиас. — Да, наверное. И тут Хуан вдруг схватил Эрика за волосы и с силой потянул наверх, заставляя его поднять голову и посмотреть в сторону Тобиаса. От этого жеста у Тобиаса воздух встал поперёк горла. — Что ты делаешь?! — вырвалось у него. — Отпусти его! — Хочешь его? — вдруг спросил Хуан у Тобиаса. Тобиас похолодел. — Что? — слабо переспросил он. — Я спрашиваю, хочешь его? Хуан смотрел на него как-то снисходительно. Это были какие-то их игры? Тобиасу они не нравились, он не хотел принимать в этом участие. Эрику явно было больно, но он ничего не сделал, чтобы избавиться от хватки Хуана. Тобиас заметил его поблескивающие глаза, и внутри у него всё сжалось от боли. Хуан неприятно усмехнулся, повернул голову к Эрику и сказал ему: — Видишь? Не хочет. Внутри Тобиаса всё оборвалось. — Ему же больно, отпусти его. — В голосе Тобиаса проскользнула какая-то беспомощная мольба, и он ощутил себя слабым ребёнком, который не может ничего сделать в ответ на выпады хулигана. Хуан насмешливо посмотрел на него, но всё же разжал руку, отпуская Эрика, и тот тут же свернулся на кровати. Тобиас смотрел на Эрика и чувствовал, будто кто-то выворачивает ему внутренности наизнанку. Эрик подобрался и спрятал лицо в сгибе локтя. Спрятал от Тобиаса. Зачем Хуан это делает, это всё из-за того укуса на шее? Эрик же не виноват. Тобиас должен что-то сделать, как-то всё исправить. Тобиасу хотелось броситься к нему. Подойти и успокоить, попросить прощения за то, как он с ним обошёлся вчера. К Тобиасу подошёл Хуан и загородил Эрика собой. — Он мой, — сказал он, глядя на Тобиаса. — Проваливай отсюда. Тобиас растерянно отступил назад. Перед глазами застыл образ отца, и его грудь сковал какой-то непривычный вид страха. Он прекрасно знал, что обычно происходит дальше в таких случаях. Он не боялся Хуана, но он боялся того, что он может сделать с Эриком. Если он позволял себе так вести себя с ним при Тобиасе, что он будет с ним делать, когда Тобиас уйдёт? И что бы это ни было, в этом будет виноват Тобиас. Он должен был всё объяснить Хуану, но Хуан не будет его слушать — наверняка Эрик уже пытался это сделать. Да, это дело касается только их двоих, и Тобиас не должен вмешиваться, Эрик ведь не ребёнок. Если ему что-то не нравится, он не должен позволять ему так вести себя с ним. А если он позволяет, это его выбор, их отношения. И неважно, что Тобиасу они совсем не нравились. Тобиасу не нравился этот Хуан, который позволял себе хватать Эрика за волосы и оставлять на нём синяки. Он не имел права так с ним обращаться, ему ведь ещё и восемнадцати нет… Тобиас вдруг почувствовал как его страх за Эрика отступает на второй план. Отступает его растерянность и беспомощность. Страх отца и Хуана. На его место приходит гнев, ощетинивается и встаёт на дыбы. Охватывает его всего медленно, как разрастающийся пожар, который уже не остановить. — Нет, — сказал он Хуану, — это ты проваливай. Ты его больше не тронешь. Хуан осёкся и нахмурился. — Кто ты такой, чтобы мне указывать? - свысока протянул он. — Я в полиции работаю, твою мать. Ты думаешь, я не смогу засадить тебя за растление несовершеннолетних? У Хуана медленно изменилось лицо. — Ну да, конечно, попробуй. Он тебе не позволит. — Я и не буду у него спрашивать, — отрезал Тобиас. — Я донесу на тебя, и на тебя заведут дело. Снимут с него синяки. Тебя затаскают по судам. Он, может, и возненавидит меня после этого и перестанет со мной общаться, и пусть. Но ты его больше не тронешь. Хуан смотрел на него со сложным лицом. Тобиас грубо отпихнул его в сторону, быстро подходя к Эрику. — Чем ты его напичкал? — Я ничем его не пичкал, — раздражённо отозвался Хуан. — Он уже несколько недель сидит на ксанаксе. Он всегда такой по утрам. Тобиас вдруг вспомнил сообщения от Дженни. О том, как ей было плохо в последнее время. А он был так занят мыслью о том, что Дженни - это Эрик, что полностью отмёл их, даже не постаравшись привязать эти сигналы о помощи к состоянию Эрика. Ему стало плохо от этой мысли. Тобиас опустился на колени рядом с кроватью Эрика и услышал, как позади него хлопнула дверь, оставляя их одних. Он застыл на месте, глядя на Эрика, набираясь смелости, чтобы что-то сказать. — Эрик, — тихо позвал он. Тот никак не отреагировал, и Тобиас не решился касаться его. Четыре развернулся лицом к выходу, упираясь лопатками в каркас кровати, и начал ждать. Он дал Эрику время, чтобы прийти в себя, успокоиться и самому начать разговор, если он захочет. Или, может, отослать Тобиаса прочь ко всем чертям — он понятия не имел, какая реакция его ждёт. Минут через пять он услышал слабое движение позади себя. Тобиас напрягся, удерживая себя от того, чтобы обернуться, чтобы дать Эрику хотя бы какой-то намёк на приватность. Тем не менее, он напряг слух, стараясь понять для себя хоть что-то по его дыханию. — Мне так плохо, — едва слышно сказал Эрик. Тобиас повернул голову. Эрик лежал с опущенным взглядом, смотрел куда-то в сторону. У него было неровное дыхание, его глаза всё ещё болезненно поблескивали. Тобиас посмотрел на его волосы, всклоченные Хуаном. Перед глазами мелькнуло то, как грубо тот схватил его за них, и Тобиас снова испытал болезненный укол внутри. Он протянул руку и дотронулся до головы Эрика, осторожно приглаживая их, и так там её и оставил. Эрик посмотрел на него. В его глазах было столько благодарности, что у Тобиаса сжалось сердце. Он, кажется, всё-таки действительно влюблён в меня, — подумал Тобиас с болезненной нежностью. — Хочешь, я побуду с тобой? — спросил его Тобиас. Эрик выдавил из себя слабую улыбку. — Не надо. Мне просто надо поспать. Я буду в порядке после. — Хочешь или нет? — оборвал его Тобиас. Эрик замер на нем глазами, а потом сдался. — Хочу. У Тобиаса отлегло от сердца. Он погладил Эрика по голове. — Я, кажется, твоего бойфренда спугнул, — сказал он Эрику. Эрик тихо хмыкнул. — Да, я заметил. И как я теперь буду без него жить? Тобиас усмехнулся. — Не переживай, мы найдем тебе нового. А пока я могу побыть твоим. У Эрика что-то изменилось в лице. Тобиас опустил голову ему на живот и взял одну его руку в свою. — Буду носить тебе кофе по утрам, — продолжил он, — водить по всяким претенциозным местам по выходным. Эрик улыбнулся. — Хуан никогда не делал ничего такого. — Потому что он был хреновым бойфрендом. Я буду хорошим, — сказал Тобиас. — Ты заслуживаешь хорошего. Тобиас ощутил, как Эрик слабо сжал его пальцы в ответ. — Лучшего, — тихо сказал он, глядя на Тобиаса.

***

Тобиас снова здорово опаздывал. Он переступил порог отделения ровно в восемь и чудом успел проскользнуть в лифт до того, как двери закрылись, чуть ли не налетев в нём на Эрика. Эрик посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на два стакана с кофе в его руках. Притворился, что не заметил их, но Тобиас всё равно успел заметить мелькнувшую на его лице робкую улыбку. — Здравствуй, Четыре, — сказал он, делая шаг в сторону, позволяя ему встать рядом. Тобиас встал с ним вровень, посмотрел на закрывающиеся двери лифта и улыбнулся. — Здравствуй, Дженни.