Отдел Особо Запущенных Случаев

Вафелька сидел на столе и с подозрением наблюдал за гигантским чёрным вороном, притаившимся на антресоли. Тобиас стоял рядом со столом и занимался тем же. Ворон склонил голову, сверкнув чёрной бусиной глаза, и нагло каркнул. Тобиас с опаской протянул к нему руку. — Я бы не советовал. Ворон клацнул клювом, и Тобиас едва успел отдёрнуть руку. Вафелька зашипел. В кабинет вошёл Эрик, деловито неся в руках здоровую клетку для птиц с распахнутой дверцей. Он водрузил её на стол, зачерпнул из рядом стоящей плошки горсть арахиса и бросил внутрь. Выставил вперёд руку. — Гарфанкель, — позвал он. Ворон замахал крыльями, гаркнул ещё раз и спикировал вниз к Эрику. Забрался в клетку. — Обнадёжь меня, — попросил Тобиас Эрика. — Мы ведь не собираемся устроить из кабинета контактный зоопарк? Эрик хмыкнул. — Боже, нет! Этот ворон — часть этого глупого проекта по возвращению вещей владельцам. Видишь? Он указал на табличку, прикреплённую к нижней части клетки: «Собственность зоопарка Линкольн». Тобиас приподнял брови. — Я не знал, что в городе ещё есть действующий зоопарк, — признался он, потирая шею. — Я тоже, — отозвался Эрик и в схожей растерянности взглянул на ворона. — Но мы уже связались с ними, и нам сообщили, что они действительно не досчитались одного ворона. Так что нужно вернуть. — Его зовут Гарфанкель? — переспросил Тобиас. — Я назвал его Гарфанкель, — поправил его Эрик. — Почему? По мнению Тобиаса, это было одно из самых странных имен, что ему доводилось слышать. — Потому что владельца зовут Саймон, — сказал Эрик. Так, словно это всё проясняло. Тобиас завис. Он попытался связать два этих факта вместе, но у него ничего не получилось. Он, впрочем, не рискнул копать глубже и задавать Эрику дополнительные вопросы. Он пробовал это делать раньше несколько раз и каждый раз неизменно жалел. На первом этаже они наткнулись на Мию, дирижирующую всем проектом. Заприметив их, она помахала рукой и, не сдержавшись, помчалась навстречу, светясь от удовольствия. — Мне только что поступил отчёт! — радостно поделилась она. — Уже почти четверть хранилища опустела — вещи возвращаются их хозяевам общими усилиями. — Как здорово! — порадовался Тобиас. — А ещё мне удалось договориться с почтовой службой, чтобы доставлять некоторые мелкие предметы по почте, — похвасталась она, — так дело пойдёт ещё быстрей. — Ты просто молодец, — искренне похвалил её Тобиас. - Мне кажется, это самая большая польза, которую мы принесли городу за все эти полгода. Эрик бросил в их сторону ревностный взгляд. — Ты правда так думаешь? — обрадовалась Мия. — Можешь тогда заполнить анкету с отзывом? Мне это очень поможет для отчётности и моего портфолио. — Конечно, без проблем. Пока Тобиас заполнял анкету, Эрик нетерпеливо маячил позади него. — Как мило, — не выдержал он в какой-то момент, заглянув Тобиасу через плечо. Он как всегда терпеть не мог находиться на вторых ролях. — В последний раз я видел что-то подобное в начальной школе с этими глупыми записками, где тебя ставили перед ультиматумом отметить «дружба или любовь», не предоставляя никаких других вариантов для выбора. — О, я помню эти записки! — простодушно подхватила Мия. — На день Святого Валентина у меня весь шкафчик был ими забит… — она посмеялась. — Ты когда-нибудь получал такие, Четыре? Тобиас знал, о каких записках говорил Эрик. Когда ему было лет двенадцать, где-то месяц или даже чуть больше они летали по всей школе бумажными самолётиками, от одного ученика к другому. Он помнил, что сам получил несколько таких от одноклассниц, с которыми почти не общался (и даже одну от девочки из класса Искренности, которую вообще не знал). А потом, как и свойственно всем мимолетным детским увлечениям, мода на них сошла на нет, и они исчезли. — Да, кажется, парочку, — рассеянно отозвался он, поспешно проставляя галки в нужных квадратах. — Ты тоже такие получал, Эрик? Эрик возмущённо фыркнул. — Конечно, нет! Я бы и не… — он откашлялся и поудобнее перехватил клетку. Тобиас подспудно почувствовал, что его терпение было уже на исходе. — Я вообще-то сказал это к тому, что это всё такая необъективная бесполезная чушь, что… — Готово, — поспешил вставить Тобиас, пока Эрик чего доброго не устроил какой-нибудь скандал на ровном месте. — Ещё раз, Мия, отличная работа. — Да-да, просто блеск, — свысока бросил ей Эрик, попутно утягивая Тобиаса к выходу, чтобы ускорить их прощание. — Уверен, никто бы больше до такого не додумался. Но нам уже пора идти, а то эта птица скоро от голода сдохнет. Тобиас совсем недавно осознал то, каким Эрик, в сущности, всегда был жадным до его внимания. Как он постоянно возникал в его поле зрения, влезал в его разговоры с другими людьми, искал какие-то бессмысленные фразы, чтобы начать с ним диалог. Как втискивался в его личное пространство, стоял над душой, сидел на его кровати, подходил ближе чем нужно, пихал его в плечо. Бросался в него насмешками с другого конца тренировочного зала — просто чтобы ещё раз обратить на себя его внимание, напомнить о себе Тобиасу. Зачем-то выведал его настоящее имя, чтобы по итогу так ничего с ним и не сделать — просто держать при себе. Называть его так только наедине, когда никто больше не услышит и не украдёт у него это знание. Тобиас помнил, как в конце спаррингов с другими неофитами, в которых Эрик всегда выходил победителем, он неизменно бросал взгляд в толпу наблюдающих. Но не для того, чтобы окинуть самодовольным взглядом лица всех присутствующих. Нет, он всегда смотрел только на Тобиаса. Раньше Тобиас расценивал этот взгляд как скрытую угрозу (мол, ты видел? с тобой случится то же самое, когда мы сойдёмся), но теперь он думал, что, возможно, Эрику было важно убедиться, что Тобиас смотрел на него в моменты его триумфа. Ему просто хотелось, чтобы Тобиас смотрел на него. Когда Тобиас понял это впервые, его очень тронула эта мысль, и в нём появилось чувство, названия которому он ещё не мог подобрать. Ещё один лепесток набухшего бутона, который раскрывался в нём всё пышнее с каждым днём, хотя каждый раз казалось, что больше уже некуда — это чувство и так затопило его уже целиком, и иногда становилось трудно дышать. Порой Тобиасу даже хотелось привести Эрика в свой пейзаж страха, показать ему своё самое уязвимое место, просто чтобы Эрик увидел себя глазами Тобиаса и понял, насколько прочно обосновался в его голове. Они уже вышли в коридор, ведущий к главному выходу, а Эрик всё так и не отпустил его рукав. Наверное, чтобы Тобиас не вздумал снова отвлечься и ввязаться в ещё один бестолковый разговор с кем-нибудь по пути. Тобиас слабо усмехнулся. — Ты разве не кормил её сегодня? — спросил он, подразумевая птицу. — Нет, — буркнул Эрик, не отвлекаясь от своего курса. — Я же сам видел, — подначил его Тобиас. — Тебе показалось. Тобиас подавил смешок и высвободил свой рукав из его хватки. Пока никого не было в коридоре, он мимолетно провёл рукой вдоль спины Эрика и, наклонившись совсем близко к нему, шепнул на ходу: — Ты такой лгунишка. Эрик вздрогнул от его руки на пояснице, от шёпота коснувшегося его уха. Тобиас заметил, что его щёки заалели. Он повернул голову, чтобы что-то ответить, но в этот момент дверь открылась, и в коридор ввалилась гогочущая толпа патрульных. Тобиас быстро выпрямился, убирая руку в карман, а Эрик тут же отвернулся от него и прикусил язык, только сильнее прижимая к себе клетку. Парк Линкольн представлял из себя довольно жалкое зрелище из заросших бурьяном дорожек и покосившихся скамеек тут и там. Главная аллея вела к старому зданию зоопарка, огороженного высоким забором по периметру. Ворота были приоткрыты и лениво покачивались на ветру. Зоопарком тут и не пахло. Главное двухэтажное здание было выполнено в старом стиле. Две узкие башенки по бокам были облицованы очаровательным кирпичом. Чугунные декоративные решётки тянулись по стенам вверх и почти достигали крыши. Это явно был чей-то частный дом. Кем бы владелец ни был, он не потрудился спуститься, чтобы встретить их. Входная дверь была самоуверенно распахнута, и Тобиас с Эриком вошли внутрь. Чей-то невнятный голос окликнул их со второго этажа. Они поднялись по широкой каменной лестнице, оказавшись в длинном сквозном коридоре. В нём пахло перьями. Тобиас дошёл до середины коридора и замер напротив огромной клетки, встроенной в стену и больше напоминающей чулан с решёткой вместо двери. За решёткой на насестах сидела целая тьма воронов. Птицам там явно было тесно — они едва обратили внимание на его появление. Вороны выглядели вялыми и больными. Тобиасу это не понравилось. Из-за одной из дверей выплыл владелец в небрежно распахнутой на груди шёлковой робе. Он выглядел как настоящий отпрыск богатого семейства, который ежедневно в одиночестве предаётся последним стадиям гедонизма на развалинах своей некогда великой империи. — Ах, мой милый! — всплеснул руками он при виде птицы в руках Эрика. — Как славно, что вы потрудились мне его вернуть. Покорно благодарю за службу. При виде Саймона Гарфанкель нахохлился и отвернулся. — Мы думали, что здесь находится зоопарк, — неловко признался Тобиас. — Так было написано на клетке. Саймон расхохотался, словно Тобиас сморозил очаровательную глупость. — Никакого зоопарка, — уверил его он. — Он закрылся, должно быть, полвека назад, ещё до моего рождения. А эта клетка осталась здесь ещё с тех самых времен. Это всего лишь мои питомцы. Моя маленькая слабость, так сказать. — Откуда у вас эти вороны? — с подозрением спросил его Эрик. — Достались по наследству, — расплывчато отозвался Саймон. — Вы в курсе, что содержание диких птиц в неволе должно регламентироваться законом? — Конечно, — беспечно отозвался Саймон. — У меня всё регламентировано, смею вас заверить. Эрик опустил ресницы, и Тобиас заметил, как на его лице вспыхнул росчерк самодовольства — тому, кто не знал его, было бы и не заметно. Саймон, сам того не подозревая, только что загнал себя в ловушку и захлопнул за собой дверцу, и Тобиас против собственной воли почувствовал садистское предвкушение от предстоящего зрелища. Дело было в том, что когда вопрос касался бюрократии, Эрику не было равных. Он, конечно, как и остальные, не любил её — но он её уважал. Он искренне верил в силу бумаги, и поэтому вызубрил все законы вдоль и поперёк. И именно поэтому эта ужасная и холодная леди всегда играла на его стороне, и крушила своими неподъёмными бумажными волокитами всех неугодных Эрику. Эрик вскинул холодный взгляд на Саймона, и Тобиас затаил дыхание. — Разрешение на содержание птиц имеется? — осведомился Эрик. — Да, конечно, — буднично отозвался Саймон, выуживая откуда-то из недр халата розовую папку с документами. Он помусолил один палец, небрежно полистал и достал нужную бумагу. Показал Эрику. — Вот, смотрите. Эрик повёл бровями в легком изумлении. Он слегка наклонился, пробегая глазами по тексту, выпрямился. Перевёл суровый взгляд на Саймона. — А санитарные нормы? — потребовал он. — Заключение от ветеринара? Вольер должен соответствовать последним стандартам USDA. — Вот, два экземпляра, — скучающе откликнулся Саймон, жестом фокусника выуживая ещё какие-то бланки в жёлтых тонах. — Инспекция была на прошлой неделе. Эрик осёкся. Нахмурился. В Тобиасе зародилось недоброе предчувствие. — Вам нужно зарегистрировать каждую птицу в системе CITES, чтобы они значилась в общем реестре животных Чикаго, — не сдавался Эрик. — Уже всё оформлено, — спокойно отозвался Саймон, уже не глядя доставая из папки нужный документ. — Только смею вас поправить: CITES это прошлогоднее требование. Два месяца назад вышло постановление №-667, и согласно ему в тех случаях, когда животные, принадлежащие к одному виду, находится в частной собственности, достаточно иметь единый сертификат на всех. К слову, его вы можете иметь удовольствие созерцать на этой самой стене. Он небрежно махнул рукой на новенькую бумажку в рамочке с переливающейся голографической печатью, висящую напротив вольера с птицами. Тобиас в немом ужасе посмотрел на Эрика. Эрик даже не взглянул на предложенную бумагу. Он вперился пустым взглядом перед собой. Тобиас подумал, что наверное именно так выглядит падение титанов. Эрик никак не изменился в лице — только немного побледнел. Но Тобиас видел, как внутри у него что-то надломилось и потихоньку осыпается. Ещё никто и никогда не уделывал Эрика в вопросах бюрократии. Однажды он даже упрекнул Макса в халатности: он, как обычно, сделал это очень изящно, тем подхалимским тоном, который использовал при контакте с начальством, но Макс тем не менее до сих пор точил на него зуб за это завуалированное унижение. Саймон протянул руку к клетке. Эрик резко отдёрнул её, делая шаг назад. — У вас отсутствует форма номер шестьдесят восемь, — быстро сказал Эрик, не глядя на него. — Это требование вступило в силу неделю назад. Она должна быть заверена фракцией Дружелюбия и подтверждать, что в случае, если птицы будут выпущены на волю, они не нанесут весомого вреда сельскому хозяйству и местной экосистеме. Обратитесь в ближайшее отделение службы экологического контроля. Рука Саймона замерла в воздухе. На его лице отразилось недоумение. Эрик развернулся и, не прощаясь, направился к выходу, и Тобиас поспешил за ним. — Что ещё за форма шестьдесят восемь? — недоумённо переспросил он вполголоса. — Я её выдумал, — отозвался Эрик. — По моим прикидкам у нас есть всего несколько часов, пока он это не поймёт. Как только они вернулись в офис, Эрик тут же отправился в паломничество по базам городских реестров, связанных с дикими животными, и сопутствующим правилам их содержания. — Кажется, у него действительно всё в порядке с документами, — Тобиас присел на свой стул, наблюдая за тем, как вернувшийся в офис ворон деловито прогуливается по их столам и периодически вступает в схватку с возмущённым до глубины души Вафелькой за территорию. — Я это заметил, — сварливо отозвался Эрик, явно ещё не оправившийся от своего поражения, — и теперь пытаюсь найти лазейку, чтобы изъять у него этих воронов. Держать их в той каморке просто бесчеловечно! Он откинулся на стуле и задумчиво посмотрел в стену. У него было напряжённое лицо, которое говорило о том, что он явно встретил достойного противника. Дверь в их офис открылась, являя им Флетчера. При виде ворона, сцепившимся на столе с котом, у него на лице возникло то же выражение, что и у Тобиаса с утра. — Я почему-то сразу догадался, что когда в наше отделение позвонили, что-то с гневом выкрикивая про «двух мелких паршивцев», имелись в виду именно вы, — поделился он и устало помассировал виски. — Надо полагать, эта птица и есть предмет гнева того очаровательного джентльмена. — Саймон звонил сюда? — всполошился Тобиас. — Да, и грозился прикрыть нашу «шарашкину контору», — отозвался Флетчер. — Я попытался ему объяснить, что государственное учреждение нельзя закрыть по определению, но он был настроен вполне решительно. — Он незаконно держит у себя дома диких птиц в кошмарных условиях, — возмущённо отозвался Эрик. — Я пока не понял, какие именно законы он нарушает, но я с этим обязательно разберусь! Флетчер вздохнул. — Послушайте, просто верните ему эту несчастную птицу до конца дня. Я не хочу иметь проблем с такими как он. На этих словах Флетчер кивнул сам себе и вышел, прикрыв за собой дверь. Тобиас взглянул на оскорблённого Эрика. — Мне это тоже не нравится, — осторожно произнёс он, — но, возможно, нам всё же придётся… ну знаешь, эту птицу… — Гарфанкеля, — сухо поправил его Эрик. — Да, Гарфанкеля… Эрик холодно смотрел на него, ожидая окончания мысли. — Что? — подтолкнул он Тобиаса. — Нам придётся что? Тобиас вздохнул. — Давай… давай я помогу, — произнёс он вместо этого. — Что мне нужно искать? Взгляд Эрика тут же потеплел. Флетчер дал им время до конца рабочего дня, но за несколько часов штудирования регулятивных норм вдоль и поперёк они так и не смогли отыскать, что Саймон мог в теории нарушать. — Если бы только знать, откуда они взялись, — бормотал Эрик, перелистывая свод законов Чикаго об обращении с дикими животными. — Незаконный отлов… Может, они были в общественной собственности города? Время близилось к вечеру, и им нужно было выдвигаться обратно к Саймону, чтобы избежать проблем. — Мы можем продолжить завтра, — осторожно предложил Тобиас. — Я знаю, что паршиво возвращать туда Гарфанкеля, но пока мы ничем не можем ему помочь. Ворон как будто бы чувствовал, что его возвращают обратно в ненавистный ему дом. Он покорно забрался в клетку и засунул голову под крыло. Эрик извиняюще погладил его пальцами, перед тем как закрыть. В сумерках на главной дорожке, ведущей к дому, зажглась пара фонарей. Парадная дверь была всё так же не заперта. Тобиас и Эрик вошли внутрь и остановились посреди главного холла. — Так-так-так… С верха лестницы раздались ленивые хлопки. Саймон возник из-за колонны, глядя на них сверху вниз взглядом центуриона. — Форма номер шестьдесят восемь, — насмешливо протянул он. — Я сразу понял, что здесь что-то не так. Но я, конечно, проверил это на всякий случай. Этой формы я, конечно, нигде не нашёл, зато нашёл кое-что другое специально для вас. Он держал в руках несколько листов бумаги, обмахиваясь им на манер опахала, пока помпезно спускался с лестницы. — Использование служебного положения в целях незаконного удержания чужого имущества влечёт административную ответственность, включая отстранение от должности и применение установленных законом санкций, — ядовито прошипел он, не отрывая взгляда от Эрика, и, оказавшись на последней ступени, театрально бросил бумагами в его сторону. Они разлетелись по разным частям комнаты и осели на пол как белые перья. Эрик ничего не ответил, и Саймон протянул руку. — Птицу! — тоном, не терпящим пререканий, потребовал он. Эрик нехотя протянул ему клетку, и костлявая рука Саймона с жадностью её сцапала. — Вот и славно, — протянул он медовым голосом. — Благодарю за службу, офицеры. А теперь выметайтесь из моего дома, и чтобы я вас больше здесь не видел. Оказавшись за оградой, Тобиас заметил, с какой ненавистью Эрик бросил взгляд на дом Саймона. — Похоже, мы всё же проиграли в этот раз, — осмелился произнести Тобиас. Признавать, что они проиграли, тем более такому человеку как Саймон, было неприятно. — Мы не проиграли, — сухо отозвался Эрик. — Пока ещё нет. Он скрестил руки на груди и прислонился к изгороди. — Который час? — спросил он у Тобиаса. — Начало седьмого. А что? — Кажется, самое время заканчивать злоупотреблять своим служебным положением. Эрик демонстративно снял со своей униформы полицейский значок. Сунул его в карман и поднял руки, убирая волосы в хвост, как делал всегда, когда задумывал что-то Важное. — У тебя есть с собой отвёртка? На ночь главные ворота небрежно перетягивались цепью. Эрик и Тобиас выждали, пока в последнем окне дома погаснет свет, и с лёгкостью перебрались через забор. Оказавшись вплотную к зданию, Эрик на пробу подёргал чугунную решётку, ведущую ко второму этажу, так, будто бы это действительно могло хоть что-то прояснить о её прочности. Он уже собрался взобраться по ней наверх, но Тобиас придержал его за пояс. — Может, всё же сначала попробуем главную дверь? — спросил он. — Меня, признаться, здорово нервирует, когда ты взбираешься по сомнительным вертикальным поверхностям. Эрик вздохнул, спрыгнул с решётки и направился к указанной двери. Главный вход в дом действительно был всё так же не заперт — кажется, Саймон даже не мог себе вообразить, чтобы какие-нибудь наглецы осмелились вторгнуться на его территорию в ночное время. Путь наверх по лестнице Эрик проделал с недовольным лицом. Наверное, в его голове акт взлома с проникновением выглядел немного иначе. Не так чинно, по крайней мере. Птицы едва пошевелились при виде двух незваных посетителей. Эрик подошёл ближе к решётке. — Гарфанкель? — тихо позвал он. Одна из сидящих в тесноте птиц встрепенулась, каркнула и замахала крыльями при звуке знакомого голоса. Эрик опустился на колени перед навесным замком. Отвёртки у Тобиаса при себе не нашлось, зато нашёлся перочинный нож — им он и принялся ковыряться в отверстии замка. Тобиас встал рядом на стрёме. — Так ты правда никогда не получал тех записок в школе? — спросил он у Эрика спустя какое-то время. — Записок? — рассеянно отозвался Эрик, будучи полностью поглощённым своим занятием. — Каких ещё записок? — «Дружба или любовь». Я помню, они наводнили всю школу. Эрик кисло посмотрел на него. — Нет, представь себе, меня вообще не сильно интересовала дружба или… — он запнулся на секунду, когда лезвие ножа снова соскользнуло с запорного механизма, — или любовь. — Бедняжка, — беззлобно поддел его Тобиас. — Возможно, именно тогда и началась твоя злодейская арка? — Моя злодейская арка, — повторил Эрик и весело посмотрел на Тобиаса. — Мне нравится, когда ты используешь термины из нарратологии в своей речи. Это явно моё влияние, я даже немного горжусь собой. Тобиас заметил, что птицы начали что-то подозревать. Они зашевелились и принялись подбираться ближе к дверце. — Открой окно, — сказал Эрик Тобиасу. — Я почти закончил здесь. Тобиас подошёл к указанному окну и распахнул его пошире. Птицы уже нависали над Эриком чёрной тучей. Ещё пара секунд, и механизм замка щёлкнул. — Эрик… — произнёс Тобиас, чтобы предостеречь его, но было уже поздно. — Готово! Эрик распахнул дверь, и весь этот чёрный поток перьев, клювов и когтей хлынул наружу, захлёстывая его собой, отрезая его от Тобиаса. Тобиас сам еле успел вжаться спиной в стену, чтобы вороны не зацепили и его тоже. Птицы подняли просто чудовищный шум. Они кричали и молотили крыльями, врезались в стены и потолок — не было ни единого шанса, что их не услышали. Как только их основная масса скрылась за окном, Тобиас метнулся к возмущённо отплевывающемуся от перьев Эрику, схватил его в охапку и поспешил вниз к выходу. — Глупые курицы, — пробормотал Эрик, пытаясь на ходу отряхнуться, оправиться. — Нет, ты видел? Они меня атаковали! И это после того, как я их освободил! Они выскользнули из здания и через несколько секунд уже были за оградой. Остановились на безопасном расстоянии, и Тобиас обернулся. На первом этаже во всех окнах горел свет. Вырвавшиеся на свободу вороны кружили мрачным вихрем над крышей, их карканье жутко отдавалось в ушах. Эта картина выглядела так, будто на дом пало какое-то древнее проклятье. Тобиас почувствовал мрачное удовлетворение от этой мысли. Он посмотрел на Эрика. Он стоял рядом и раздражённо пытался вытащить застрявшие в волосах перья. Тобиас заметил несколько царапин на его лице, оставшихся от птичьих когтей. — Пойдём, — сказал ему Тобиас. — Тебе нужно продезинфицировать твои боевые раны. Они вернулись в отделение полиции за своими вещами. Дневная смена уже давно закочилась, и в здании почти никого не осталось. Сидящий на подоконнике Вафелька удивлённо взглянул на них, появившихся так поздно, затем поддел одной лапой приоткрытое окно и отправился на ночную охоту. Пока Эрик отошёл, чтобы умыться, Тобиас копался в залежах на верхней полке антресоли, где обычно хранилась аптечка. Она представляла собой коробку с небогатым выбором из аспирина, лейкопластыря и антисептика. Тобиас пошевелил в ней рукой, нашёл бутылку и взял пачку бумажных салфеток. Эрик вернулся в кабинет, заметил бутылку в руках Тобиаса и протянул к ней руку. — Давай я помогу обработать? — предложил Тобиас. Эрик скованно пожал плечами. Он явно всё ещё находился в возмущении от такого предательства со стороны Гарфанкеля и остальных. — Только иди под свет, чтобы мне видно было. Он похлопал по краю стола рядом с собой. Эрик поджал губы, но всё-таки забрался на него, закинул ногу на ногу и принялся раздражённо ею трясти. Тобиас встал ближе к нему. Эрик бросил на него быстрый взгляд и опустил глаза. Четыре отвёл волосы с одного его плеча, открывая для себя его шею, и ощутил, как Эрик замер в напряжении. — Повернись немного. — Тобиас дотронулся до его шеи сзади, показывая, как ему нужно наклонить голову. Эрик кашлянул и беспокойно заёрзал на месте. Он слегка вздрагивал каждый раз, когда Тобиас касался салфеткой очередной ранки. Эрик зашипел, когда Тобиас добрался до глубокой царапины. — Ты всегда такой шумный, — с улыбкой сказал ему Тобиас и слабо подул на царапину, чтобы унять жжение. Он ощутил, как Эрик крупно вздрогнул в ответ. Тобиас ласково погладил его большим пальцем вдоль линии волос. Затем он отстранился и посмотрел на Эрика. Тот сидел теперь подобравшись, с взволнованным лицом и алеющими щеками. Тобиас заметил, что он неестественно поджимает ноги и не смеет поднять на Тобиаса взгляд. — Расстегни немного воротник, — попросил Тобиас. — Мне не добраться до нескольких. Он наблюдал, как Эрик послушно берётся дрожащими пальцами за верхнюю пуговицу униформы и пытается выдавить её из петли. — Давай я. Тобиас перехватил его действия и сам неспешно расстегнул три пуговицы. Он посмотрел на Эрика и наткнулся на его растерянный взгляд. — Что ты делаешь? — спросил Эрик. — Дезинфицирую твои царапины, — невозмутимо отозвался Тобиас. — Чтобы не было инфекции. Он пробрался пальцами под форму Эрика, раскрывая воротник, попутно оглаживая его шею. Эрик задохнулся полустоном, ещё больше вспыхивая. Тобиас видел, как отчаянно он вцепился в стол. Ему хотелось разложить Эрика на этом столе. Раздеть его и касаться в разных местах, наблюдать за тем, как он будет реагировать. Где ему понравится больше всего? Пока что Эрик казался ему полностью состоящим из одной большой эрогенной зоны — он вздрагивал и заводился от любого его прикосновения. Тобиас закончил с его шеей, чуть отошёл и переместил одну руку на колено Эрику. Эрик повёл им в сторону, чтобы стиснуть ноги, но Тобиас удержал его на месте, не позволив это сделать. Слегка погладил пальцами внутреннюю часть его бедра. — Теперь живот. У Эрика расширились зрачки. Тобиас поймал его беспомощный взгляд. — Я просто посмотрю, — добавил он, поглаживая его по ноге. — Можно? Эрик слабо кивнул. — Тогда слезай. Эрик опустил ноги на пол. Он уже заметно дрожал. Тобиасу хотелось прижать его к себе и ощутить эту дрожь под своими ладонями. Не сводя глаз с его лица, Тобиас подцепил нижний край его рубашки и, вытащив его из-за пояса, задрал вверх. Обхватил Эрика с боков, провёл большими пальцами по его подрагивающему животу — Эрик снова издал приглушённый звук, — провёл пальцами вдоль самого пояса, по кромке брюк. Затем вверх, вдоль боков, задирая рубашку под самые рёбра. Эрик стоял, чуть отклонившись назад, и часто дышал, пока Тобиас его разглядывал. Тобиас обвёл глазами его всего, замерев взглядом на часто вздымающемся животе. Потом так же неторопливо опустил край его рубашки обратно. Эрик выглядел просто восхитительно в этом беспорядке. До смерти возбуждённый, он как будто решил до конца не сдаваться и не признавать этого, из последних сил старался стоять прямо и не подаваться навстречу прикосновениям Тобиаса. Наверное, если Тобиас сейчас скажет ему, что закончил, Эрик просто кивнёт, заправит рубашку и даже не подумает настоять на продолжении. Непокорный, — подумал Тобиас с теплотой. Таких всегда хочется покорить. — Всё? — спросил Тобиас, не убирая рук с его пояса. Его пальцы тем временем оглаживали тазобедренные косточки Эрика. — Больше нигде нет? Тобиас обвёл его глазами. — На спине? Эрик неуверенно кивнул, не поднимая взгляда. — Мне посмотреть? Эрик кивнул снова. — Повернись. Эрика тряхнуло, когда Тобиас сам развернул его к себе спиной, и он вцепился в край стола. Тобиас обвил его руками со спины, прижимая к себе, и взялся за оставшиеся пуговицы на его форме, принимаясь медленно расстегивать их одну за другой. — Тобиас… — не выдержал Эрик. — Тише, всё хорошо, — Тобиас ласково ткнулся носом ему в висок, оставляя поцелуй у самого уха, — я держу тебя. Эрик вжался в него спиной, будто желая врасти в него. — Снимай. Тобиас отстранил Эрика на секунду, чтобы стащить с него рубашку, и тут же снова жадно придвинул к себе за бёдра. Из Эрика вырвался восхитительный вздох удивления, когда Тобиас прижался к нему сзади, давая почувствовать свою эрекцию. Эрик склонился над столом, упёрся в него руками, опустил голову и позволил Тобиасу осмотреть его спину. Неспеша Тобиас повёл ладонями вверх от поясницы Эрика, очерчивая каждый его позвонок, каждое ребро. Погладил его лопатки, потом соскользнул на грудь. Задержался на сосках, цапнул ногтями вдоль рёбер, вернулся к пояснице. Замер на какое-то время там, массируя её, чуть надавливая, заставляя Эрика прогибаться сильнее. Наблюдая за тем, как извивается его позвоночник под кожей, как он начинает, наверное, сам до конца не осознавая, вжиматься в его пах бёдрами. Тобиас нагнулся над ним, с удовольствием запустил руку в его волосы, осторожно потянув на себя, возвращая Эрика в вертикальное положение. — Там ничего не было, — сообщил он с усмешкой замирая губами у самого его уха, — лгунишка. Одна его рука обхватила его поперёк живота, а вторая наконец добралась до паха. — Можно? — спросил его Тобиас. — Господи, да, пожалуйста… Тобиас усмехнулся. — Я бы очень хотел услышать твой голос, но я не хочу, чтобы его услышали другие в этом здании. Поэтому я закрою тебе рот, ладонью, хорошо? Если будет что-то не так, просто оттолкни меня. Пальцы его правой руки расстегнули пуговицу и скользнули вниз, обхватывая возбуждённый член Эрика. Ладонь его левой руки успела накрыть его рот, поймав его стон. Он уложил голову Эрика себе на плечо, коснувшись его волос своей щекой. Размазал предэякулят и начал медленно доводить его до исступления. Эрик уже был настолько возбуждён, что Тобиас чувствовал — ему было достаточно лишь небольшого толчка, чтобы оказаться за гранью. — Покажи мне, как ты кончаешь, — тихо сказал ему Тобиас, — я так хочу это увидеть… И при этих словах Эрика охватила восхитительная дрожь. Он выгнулся в его руках, и Тобиас прижал его крепче к себе, позволяя ему расслабиться и опереться на него, прийти в себя. — Всё хорошо? — спросил Тобиас спустя несколько секунд, когда Эрик в его руках зашевелился. — Тебе понравилось? — А ты не заметил? Тобиас разжал хватку, Эрик отстранился от него и посмотрел на него тёплым блестящим взглядом, и Тобиас расслабился. Эрик взял салфетки, заправляясь, приводя себя в порядок. Взял рубашку со стола, посмотрел на Тобиаса. — А ты…? — Всё в порядке, я… сам с эти разберусь. Разобраться хотелось, конечно, как можно скорее. Но всё-таки это он всё это спровоцировал, и просить Эрика о чём-то взамен было как-то неловко — наверное, это всё ещё было отголоском его воспитания в Отречении, прошедшего под девизом «всё для других — ничего для себя». Эрик, кажется, тоже об этом подумал. Он набросил на себя рубашку, попутно окидывая Тобиаса внимательным взглядом, и Тобиас подумал, что они только что поменялись ролями. Теперь он чувствовал себя уязвимым и жаждущим под спокойным взглядом Эрика. Эрик остановился красноречивым взглядом на его пахе. Его губы дрогнули. — Ты действительно Стифф сейчас, — лукаво заметил он, подходя к Тобиасу ближе. И прежде чем Тобиас успел ответить, Эрик втянул Тобиаса в поцелуй, а его пальцы забегали по шее, ощущаясь каплями контрастного душа на коже — даря и жар и холод одновременно. Эрик добрался до его ширинки. Специально медленно расстегнул пуговицу, потянул вниз молнию. Самодовольно усмехнулся, глядя в голодное лицо Тобиаса и, закусив губу, запустил руку ему за пояс.