Отдел Особо Запущенных Случаев

— Так ты и Эрик… То есть, не пойми меня неправильно, мне просто всегда казалось, что у вас такие отношения, ну знаешь… Вот скажем, если бы у меня в доме была комната, и там бы хранилась вся посуда моей абуэлиты, я бы вас там ни за что вдвоём бы не оставил. Типа, была бы велика вероятность, что вы бы всё там переколотили друг другу об голову. Хотя, возможно, всё дело действительно в невыраженной сексуальной энергии. Это бы многое объясняло… Ну да, — подытожил Зик, будто бы прояснив для себя что-то до конца. — Да, возможно, так и есть… Хотя, возвращаясь к метафоре про комнату, я бы в этом случае вас там всё равно бы вдвоём не оставил. Но только уже по другой причине. Тобиас смущённо пожал плечами. Зик вытащил его на перекур на улицу: они стояли неподалёку от входа в полицейское отделение, и Тобиас ждал пока тот досмолит одну из своих ужасных папирос. — Ну да, — продолжал Зик, — я вот всегда чувствовал, что между вами есть какие-то спорные моментики, которые между обычными друзьями не происходят, знаешь? Типа, если бы что-то подобное происходило между тобой и мной, это было бы капец как странно. Шона говорит, это потому что я эмоциональное бревно, что вы двое просто очень хорошие друзья и бла-бла, но теперь-то ясно, что дело не в этом… — Но мы действительно друзья, Зик, — возразил Тобиас. — Он мой лучший друг. Без обид. Зик приподнял брови, о чём-то раздумывая. Затушил окурок о стену. — Пойдём уже обратно, — добавил Тобиас, отлепляясь от стены, — я уже закоченел стоять здесь. — Ага. Слушай… — Зик остановил его за локоть. — Я хотел спросить кое-что. Насчёт друзей. В смысле… Ну, насчёт Шоны. Он неловко шаркнул ногой. — Мы ведь с ней тоже друзья с самого детства. И мне всегда казалось, что… Ну знаешь, это вроде как стрёмно - встречаться со своими друзьями, понимаешь? — он смущённо кашлянул. — Но как ты думаешь, из нас бы с ней вышла пара? Тобиас удивлённо поднял брови. — Ты и Шона? — переспросил он. Он так привык видеть Зика с новой девчонкой каждую неделю, что мысль о нём, состоящим с кем-то в серьёзных отношениях (а с Шоной точно по-другому не получится), была для него очень странной. — Да-да, я знаю, — раздражённо протянул Зик. — Но, в смысле… Я уже решил. Я предложу ей. Мы, вроде как, идём в Яму сегодня вдвоём. Она ещё не знает. Хочу там её спросить. Тобиас слабо улыбнулся. Он в жизни не видел Зика более смущённым. — По-моему, это было бы здорово, — сказал он. Зик снова смущённо фыркнул, по-дружески толкнул его в плечо и первым зашёл в здание.       Близился конец их стажировки, и Флетчер дал их группе нуднейшее задание по подготовке материала для подведения итоговых результатов. Они на весь день заняли большую комнату для совещаний. Каждая пара для вида обложилась своими же отчётами, скопившимися за полгода, но по большей части все бездельничали, периодически перебрасываясь шутками между собой. Франческа сплетничала о чём-то с Мией и Колином. Рик и Эшли согнулись над одним планшетом. Тобиас вернулся к что-то пишущему Эрику (он был, наверное, единственным из них всех, кто серьёзно отнёсся к заданию), сел рядом, взял в руки папку с их отчётами за январь, лениво пролистал её. — Курить вредно, — заметил Эрик, не отвлекаясь от работы. Сам Тобиас уже не чувствовал запаха, но Зик наверняка прокурил ему всю униформу, пока они болтали снаружи. — Я просто рядом стоял, — рассеянно отозвался Тобиас. Эрик цокнул языком. — Все вы так говорите. — Честное слово, мам. Эрик подавил смешок. — Ну так, — протянул он спустя пару минут, — насчёт того, что мы планировали сделать… От того, как вдруг опустился тон голоса Эрика, у Тобиаса в момент участился пульс. Он поднял глаза и посмотрел на его профиль. Эрик невозмутимо продолжал переписывать какие-то данные, не отрывая взгляда от тетради. Тобиас бросил быстрый взгляд в сторону сидящих рядом согруппников. — Я подумал, что, может быть, сегодня вечером будет удобно? — Эрик поднял брови и слегка покачал головой. — Часов… в девять? У тебя или у меня. Тобиас ощутил горячую волну, поднявшуюся с низа живота. — Давай у тебя, — хрипло сказал он. — У тебя ведь в корпусе меньше людей живёт, да? — Да, — Эрик вопросительно поднял брови. — А что? — Просто сегодня я хочу тебя слышать. Он заметил, как взгляд Эрика на секунду запнулся на строчке. Как его губы дрогнули в полуулыбке.

***

За окном уже давно стемнело. Эрик остановился около него, рассеянно глядя на покачивающиеся ветви платана за стеклом. Он хотел отпустить комментарий про улучшенную шумоизоляцию в доме, как из набора дешевых подкатов, но из-за цепочки мгновенно возникших в голове ассоциаций его голос куда-то делся. Он почувствовал, как Тобиас подошёл нему со спины — Эрик ощутил его тепло позади себя. Его присутствие нависло над ним, и в паху потяжелело. Эрик замер невидящими глазами на книжной полке. На его лице застыла глупая улыбка. Тобиас ничего не делал, ещё даже не касался его, а по спине Эрика уже разбегались электрические искры от одного только предвкушения, что будет дальше. Этот момент был барабанной дробью перед залпом, затишьем перед первым громовым раскатом, самым сладостным моментом перед оргазмом. Сладким и мучительным. Как бы ни хотелось ринуться дальше, этот момент не хотелось отпускать. Его хотелось смаковать и растягивать до бесконечности, чтобы он длился и длился, и никогда не заканчивался. А ты стоишь и едва дышишь в преддверии того, что вот-вот случится. Эрик слегка отклонился назад, касаясь спиной Тобиаса, и всё же не удержался. — Вы так рады меня видеть? — с усмешкой спросил он. — Захлопнись. — Тобиас рассмеялся. Эрик повернулся к нему лицом, посмотрел на него. На его губы, на его шею. Хотелось обхватить его взглядом полностью, поглотить его. Хотелось притянуть к себе, никогда не отпускать. Тобиас протянул к нему руку. — Умираю с голоду, — сказал ему Эрик. — Пойдем, приготовим что-нибудь. Рука Тобиаса замерла в воздухе. — Приготовим? — переспросил он. — Что, прямо сейчас? — Ну да, — невозмутимо отозвался Эрик, отходя от него на два шага, пряча руки за спину. — У нас же полно времени, куда торопиться? Как насчёт бёф бургиньон? Он развернулся и двинулся к кухне. — Ну да, — отозвался Тобиас, неловко потирая рукой шею, — давай это. Сам именно его и хотел предложить, как с языка снял. Эрик вытащил нож из ящика и принялся педантично нарезать морковь, пока Тобиас потерянно шатался по помещению. Эрик заметил, как он остановился у стола. Задумчиво надавил на него, отошёл. — Мне нравится этот стол, — заявил Тобиас. — Очень крепкий. — Не знал, что ты такой ценитель столов, — отозвался Эрик. — Каждый день узнаю о тебе что-то новое. — Мне нравится придумывать им новые назначения. Это Эрик заметил, причём уже давно. Тобиасу вообще нравилось нагибать его над разными поверхностями или зажимать в углах — не то чтобы Эрику это не нравилось, но сегодня он на такой расклад точно был не согласен. — Может, попробуешь придумать новое назначение кроватям? — предложил он, смахивая нарезанное в миску. — Для тебя откроется целый новый мир. — Кровати переоценены. — Откуда ты знаешь? Тобиас бросил на него шутливо-раздражённый взгляд — Эрик усмехнулся. Четыре сделал ещё один круг по квартире и остановился рядом с Эриком, повисая над душой. — Можешь помочь, если хочешь, — предложил Эрик. Он услышал тяжёлый вздох со стороны Тобиаса. Тот отошёл от него, открыл холодильник, пошумел выдвижными ящиками и дверями антресолей. Снова зачем-то заглянул в холодильник. Потом вернулся обратно, подошёл к Эрику со спины, вставая вплотную и кладя свои руки поверх его. Эрик вытянулся, ощущая, как Тобиас перехватывает его движения — куски сразу же стали неровными, а движения ножом хаотичными. — Ты только мешаешь, — возмутился Эрик. — Здесь нет других ножей, помогаю как могу. — Можешь пока заняться бульоном. — Я лучше займусь тобой, — спокойно ответил Тобиас. — И буду заниматься всю ночь, нравится тебе это или нет. Сердце Эрика подпрыгнуло, он закусил губу. — Можешь делать, что хочешь, — отозвался он как можно небрежнее, — как только мы закончим с готовкой. К твоему сведению, бульон должен вариться как минимум три часа для лучшего вкуса. — Ничего, я подожду, — ответил Тобиас. — У тебя как раз будет время подумать, с какой позы ты хочешь начать. Можешь выбрать первую. Я выберу все остальные. Эрик посмотрел на доску и понял, что они уже почти докромсали ботву. — Ты меня сбиваешь, — пожаловался он. — Это очень сложный рецепт, мне нельзя отвлекаться. — Разве? Странно, я ещё даже не начинал тебя отвлекать. Хочешь узнать, как это выглядит на самом деле? — Мне нужно сосредоточиться, чтобы блюдо получилось, — быстро сказал Эрик. — Уверен, что тебе понравится. — Я не сомневаюсь. — Оно очень терпкое по вкусу, очень комплексное. Ты такого ещё не пробовал… Он выронил нож, когда Тобиас отпустил его руки и переместил ладони ему на пояс. Эрик ощутил его губы, а затем и язык, скользящий по шее у самого уха. — Вкус очень сложный… — пробормотал Эрик, — очень глубокий… — Правда? — переспросил Тобиас, не отвлекаясь от своего занятия. Его рука уже пробралась под его толстовку и поглаживала низ живота. — Насколько глубокий? Эрик вцепился зубами в щёку со внутренней стороны. В этот раз не хотелось давать Тобиасу так просто то, чего он добивался. Тобиас развернул его к себе лицом, и Эрик издал удивлённый вдох, когда он его приподнял и подсадил на столешницу. Нагло раздвинул рефлекторно сжавшиеся колени, прижимаясь впритык, затыкая ему рот самым лучшим способом на свете. Тобиас целовал его долго и жадно. В этом было что-то неописуемо освобождающее — передавать контроль над собой другому человеку, тому, кому ты полностью доверяешь. Просто делать то, что тебе говорят, быть ведомым, позволять ему удерживать тебя. Совсем недавно Эрик не мог себе вообразить, что сможет открыться кому-то настолько, чтобы полностью вверить ему своё тело и свои страхи. А сейчас ему казалось, что на свете нет ничего более естественного. — Пойдем уже на кровать, — попросил Эрик, когда Тобиас от него оторвался. — А как же биф бургерьён? — спросил Тобиас. — У нас нет говядины. И ты даже название не можешь правильно произнести. Эта затея с самого начала была обречена на провал. — Какая жалость, — Тобиас погладил Эрика по щеке. — Значит, у меня остался только десерт? Он поцеловал его в макушку, и Эрик почувствовал, что снова начинает задыхаться в этой нежности, в его доброте. Тобиас потянул его, стаскивая со столешницы, оттесняя к кровати, умудряясь по пути ловко стащить с него толстовку. Уложил на матрас, прижал его собою к простыням. Дотронулся до сосков, заставляя его рефлекторно вздрогнуть. Вскинул на него наглый взгляд. — Мой мальчик такой чувствительный здесь. Эрик вспыхнул — и от его замечания, и от этого ласкового «мой мальчик». Он собирался съязвить в ответ, правда собирался, но что-то мешало ему делать это в такие моменты. Горло стискивало спазмом от этой непрекрытой нежности в голосе Тобиаса, и он не мог ничего поделать с собой. Его слова были как тёплое одеяло зимой, уют кровати после холодной промозглости комнаты. В них можно было укрыться от всего мира и просто закрыть глаза. В голове появлялось предательское назови меня так ещё раз. Мерзавец прекрасно знал, что ему это нравится, как это на него действует — не только его слова, но сам Тобиас. Иногда Эрику казалось, что его тело становилось чувствительным везде, где Тобиас его касался, лишь бы он вообще это делал. Иногда он думал, что Тобиас способен довести его до оргазма просто держа его за руку, просто поглаживая его пальцы. Просто называя его своим мальчиком снова и снова. Тобиас стянул с него штаны и потянулся к смазке на прикроватной тумбочке. Сам он при этом оставался полностью одетым, что с одной стороны было кошмарно несправедливо, а с другой почему-то безумно горячо. — Ты растягивал себя? — спросил он его. У Эрика перехватило дыхание от прямоты вопроса. Он скованно кивнул. — Когда? — спросил Тобиас. Он смотрел на него голодными глазами. Его зрачки заполняли почти всю радужку. — Вчера, — ответил Эрик, неосознанно облизывая губы. — И сегодня утром. — И как это было без меня? Эрик, конечно, представлял себе его, как обычно, и то, как это у них будет сегодня. Но Тобиасу об этом знать было совершенно необязательно. — Обалденно, — ответил Эрик. На лице Тобиаса появилась усмешка. — Может, ты тогда сам себя растянешь? А я со стороны понаблюдаю? — Да я в принципе вообще сам всё могу сделать, а ты можешь со стороны понаблюдать, как тебе такое? — предложил Эрик и тут же задохнулся, ощутив смазанные пальцы Тобиаса, проникающие внутрь. — Такой ты язва, — ласково сказал он, очерчивая лицо Эрика одной рукой. Затем он опустил руку, обхватил его член и начал постепенно доводить его до пика. — Видел бы ты себя сейчас, — тихо сказал Тобиас. — Такой прекрасный. Так послушно принимаешь мои пальцы. Если будешь и дальше вести себя хорошо, свожу тебя в город на выходных, куплю тебе что-нибудь. Эрик ощутил, как Тобиас добавил в него третий палец, и прикусил язык, подавляя стон. Ему бы всё равно не удалось сейчас произнести что-либо членораздельное — кажется, Тобиас всё-таки смог найти хороший метод заставлять его замолкать. Тобиас продолжал ласкать его. Согнул пальцы, надавливая, стимулируя его изнутри, подготавливая его под себя (Эрик готов был кончить от одной только этой мысли), и Эрик изогнулся, снова проглатывая стон. — Так и будешь молчать? — Тобиас навис над ним, глядя на него с тёплой усмешкой. Эрик разлепил ресницы. — А что? — с вызовом спросил он, стараясь говорить ровным голосом. — Что ты хочешь услышать? Улыбка Тобиаса сделалась шире, а в его взгляде мелькнуло восхищение, и Эрик почувствовал, что умирает от восторга из-за мысли, что эти эмоции направлены на него. Он прикрыл глаза — это всё уже было просто невозможно выносить, держа их открытыми. Он почувствовал губы Тобиаса на своей шее, лёгкие укусы на коже — и Эрика накрыло новой волной возбуждения от осознания, что Тобиас принял его вызов. Тобиас теперь прижимался к нему всем телом, и Эрик ощущал его вес на себе, твёрдость его пресса, его возбуждение через ткань униформы. Своей голой кожей он ощущал шершавость его одежды, которая пахла улицей и сигаретами и, конечно, самим Тобиасом. Он подумал, что уже находится на грани, но решил, что до последнего не будет просить. — Боже, как же я хочу тебя, — тихо прошептал Тобиас в какой-то момент. — Прошу, скажи мне, что я могу тебя взять... Эрик ощущал горячее загнанное дыхание Тобиаса у самого уха. Он с трудом расцепил ресницы, столкнувшись с покачивающимся над собою потолком. — Возьми меня, — попросил его Эрик непослушным голосом. Тобиас поднялся с него, и Эрику сразу же стало холодно. Ему захотелось съёжиться в комок, но вместо этого он продолжал неподвижно лежать в той позе, в которой его оставил Тобиас, наблюдая за тем, как он быстро раздевается, тянется за флаконом, добавляет смазки на ладонь, растирает её по всей длине члена. — Смотри на меня, хорошо? — попросил его Тобиас, возвращаясь к нему, устраиваясь у него в ногах. Эрик ощутил пульсирующую головку у входа и подумал, что его сердце может остановиться от переизбытка эмоций. Ему вдруг стало страшно, и он с трудом удержал себя от того, чтобы снова не закрыть глаза. — Если что, только скажи, и я сразу же остановлюсь, да? Эрик слабо кивнул в ответ, и Тобиас надавил раз, другой. А затем Эрик ощутил, как он входит в него, как мышцы растягиваются под его напором. Это ощущение выгнуло его позвоночник, волной мурашек прокатившись по телу от самой поясницы, выбивая из него первый сладкий стон. Он непроизвольно сжался и услышал вздох Тобиаса; тихий, гортанный, возбуждающий. Эрик знал, что сначала будет неприятно, сколько бы времени они ни потратили на растяжку. Но это было всё равно не так, как с Хуаном. Потому что к дискомфорту растягивающихся мышц примешивалась мысль о том, что это его Тобиас. А его ласковый шепот и тёплые ладони полностью перекрывали негативные ощущения. Одна его рука легла Эрику на живот в успокаивающем жесте: — Всё хорошо? — Да… Тобиас медленно толкнулся несколько раз, прислушиваясь к его телу, убеждаясь, что Эрику не больно, выбивая каждым движением из него новые стоны. Его рука снова обхватила его член. Тобиас наклонился и поцеловал его. — Расслабься еще немного… — тихо сказал он. — Вот так, умница. Тебе хорошо? Несмотря на лёгкую боль, тело Эрика всё равно податливо двинулось ему навстречу, а Эрик вдруг ощутил себя испуганным и уязвимым — каким ещё не был никогда в жизни. Тобиас двигался в нём медленно, чтобы Эрик каждой клеточкой тела прочувствовал его присутствие в себе. И от этих нежных движений Эрик вдруг ощутил, что по его лицу текут слёзы. Тобиас осторожно стирал их и ничего не говорил — он, видимо, знал, что это не из-за боли. Взгляд Тобиаса был мягким и теплым, и полностью сосредоточенным на Эрике. — Тобиас… — испуганно произнес Эрик, — Тобиас… Будто все остальные слова исчезли — остался только Тобиас. Всё, что связывало его с этим миром — его руки, которые гладили его по всему телу, его глаза, которые наблюдали за ним (только за ним), его голос, который превратился в нескончаемый поток бестолковых нежных слов, от которых Эрик сходил с ума. Его губы, убирающие с лица слёзы. Его имя. Он был везде — и внутри, и снаружи, он был всем — он так долго был всем для Эрика, а теперь он действительно им стал. — Как же в тебе хорошо, — говорил Тобиас. — Мне так хочется, чтобы тебе тоже было хорошо… Я теперь постоянно думаю о тебе, представляешь? Просто не могу остановиться. Давай, мой хороший, расслабься ещё немного, ты сможешь… Ты уже близко, да? Я это чувствую… Эрик ощущал, будто в нем зарождается гроза. — Назови меня так ещё раз… — прошептал он Тобиасу, потому что это было всё, на что его хватило, и он даже не знал, поймёт ли Тобиас, о чём он его просит. Тобиас сблизил их лица, почти касаясь его губ своими. — Мой мальчик, — сказал он. — Мой хороший, мой самый умный, самый лучший, мой, мой, мой… Его слова пробрались в каждый уголок разума Эрика, отдаваясь в нём эхом, множась, поднимая в нём чувство, о существовании которого Эрик раньше даже не подозревал. Оно заполнило его всего, всё его тело, выталкивая из него самого Эрика — оно было таким огромным, что им обоим было бы просто тесно внутри — и Эрик вдруг содрогнулся в оргазме такой силы, которой никогда не испытывал раньше. Он задохнулся в нём, полностью теряя контроль над своим телом, теряя слух и зрение, и ощущение себя в пространстве — а накрывшее его наслаждение всё длилось и длилось, и никак не прекращалось. Крупная дрожь Тобиаса между его бёдер. Липкая влага на нижней части их тел. Его шёпот у уха Эрика, уже неразборчивый, затихающий, будто уходящий всё дальше и дальше… Эрику не хочется возвращаться назад. Ему хочется поддаться тому чувству, что вырывало его из его же тела, отправиться туда, куда оно его уведёт. Но вместе с этим внутри него что-то паникует, боясь отпускать привычную реальность... Эрик резко распахивает глаза, судорожно вдыхая. — Тобиас… — Хей, всё хорошо. Тяжелое дыхание слева от него. — Всё хорошо, я здесь... Тобиас лежит совсем рядом с ним на подушке и смотрит на него из-под тяжёлых век. Эрик держит его взгляд как можно дольше, а затем закрывает глаза и оказывается где-то между сном и бодрствованием. Между парением и падением. Там нет мыслей и повседневных беспокойств, и нет времени. Там так легко потеряться и раствориться в небытии. Но Эрик знает, что ничего плохого с ним там не случится. Он всё время чувствует руку Тобиаса, прижимающую его к себе, удерживающую на месте. Эрик ещё несколько раз вздрагивает и распахивает глаза среди ночи от короткой, уже ставшей привычной для него вспышки тревоги — и каждый раз ощущает руки, крепче прижимающие его к себе, или губы, касающиеся его плеча (я здесь, я с тобой, всё хорошо). И он тут же расслабляется и снова засыпает. И Эрику никогда не снится плохих снов, пока Тобиас рядом. Потому что он знает, что Тобиас никогда не подпустит к нему его демонов.