Отдел Особо Запущенных Случаев

Чем ближе становился день завершения стажировки, тем более нервным становился Эрик. Это проявлялось в мелочах: в том, как он язвил и огрызался по любому поводу — что даже для него было чересчур; как он полчаса мог вглядываться в одну и ту же таблицу, не видя текста; как резко и раздражённо перелистывал страницы с их незакрытым делом. Ах да, ещё и это дурацкое дело о поддельном завещании, которое должно было стать завершающим в их стажировке. К ним в отделение обратилась Эмили, племянница почившего мистера Питерсона. Он был не богатым, но довольно зажиточным реставратором антикварных книг, владельцем собственного дела. Девушка была в слезах — её вот-вот должны были выселить из дома, в котором она прожила более десяти лет после смерти родителей. Ведь согласно завещанию, её любимый дядюшка по какой-то неведомой причине вверил всё своё имущество в руки своего делового партнёра, Генри Максвелла. То, что завещание - подделка, было ясно как день. Все знали, что Питерсон души не чаял в своей племяннице и говорил о ней как о наследнице всего своего состояния на протяжении последних лет его жизни, в то время как в биографии Максвелла, по слухам, уже были спорные моменты, касающиеся фальсификации документов. К сожалению, неподтверждённые. Вот только в процессе расследования выяснилось, что доказать факт подделки этого завещания было не так просто, как казалось на первый взгляд — и Эрик от этого ужасно бесился. Им непременно нужно было закрыть это дело за две недели, чтобы окончить стажировку на высокой ноте, получить хорошие оценки от Флетчера, завершить наконец инициацию и двигаться дальше. В то время как Тобиаса... Тобиаса в данный момент это всё совершенно не волновало. В последнее время он пребывал в какой-то приятной полудрёме. Ему не хотелось никуда двигаться и не хотелось думать о будущем. Ему хотелось пребывать в моменте и плыть по течению времени, наблюдая за сменяющимися картинками, отстранённо гадая, куда оно принесёт его на этот раз.       Утром в среду они с Эриком стояли на станции в ожидании поезда. Эрик хмурился, покусывая ноготь на большом пальце, и в сотый раз листал страницы с делом. Они направлялись на встречу с экспертом-графологом и, честно говоря, уже здорово опаздывали. Тобиас стоял рядом и наблюдал, как ветер играет с волосами Эрика. Очередной порыв взметнул его пряди, и Тобиасу захотелось тут же протянуть руку и успокоить, пригладить этих маленьких непослушных птиц. Он так и поступил. Эрик оторвал взгляд от страниц, посмотрел на него устало. — Если подлинность подписи подтвердится, — сказал он, — я не знаю, что ещё можно сделать. Это наша последняя зацепка. — Значит, не подтвердится, — беспечно отозвался Тобиас. — Всё будет хорошо. Но он оказался неправ. Экспертиза выдала, что хотя подпись на завещании действительно отличается от эталонной, но все изменения можно отнести на прогрессирующую болезнь и тремор Питерсона, от которых старик страдал в последние годы. Выйдя из офиса графолога, Эрик в сердцах смял листок с заключением, но тут же опомнился, испуганно развернул его, разгладил и вложил в дело. — Ладно, — сказал он, устало потирая висок. — Зайдём с другой стороны. Попробуем разговорить этого Максвелла завтра.

***

По возвращении в офис Флетчер вызвал Тобиаса к себе в кабинет. — Чем ты собираешься заниматься после стажировки? — деловито спросил его он, делая какие-то пометки у себя в блокноте. — Не знаю пока, — равнодушно отозвался Тобиас. — Не знаешь? — Флетчер нахмурился. — Тебе стоит поторопиться с этим решением. Все твои сокурсники уже давно определились. Тобиас сначала не поверил в это обобщенное «все» — но, как оказалось, Флетчер в этот раз не приукрасил действительность. Мия и Колин оставались со своим проектом бюро находок, Шона решила податься в патрулирование улиц — ей нравилась идея размеренного графика и ясных задач. Даже Зик, к удивлению Тобиаса, уже определился с будущей работой. — Диспетчерская, — бросил он Тобиасу за обедом. — Почему? — удивился Тобиас. Зик пожал плечами. — Плёвая работа, делать почти ничего не нужно, — он зевнул и лениво почесал нос. Что касалось Эрика, его даже спрашивать не надо было. Точнее даже не так — его было очень опасно об этом спрашивать. Он уже нацелился на лидерский пост с упрямостью локомотива — едва ли хоть что-то могло его остановить или сбить с этого курса. И тем же вечером Тобиас совершил роковую ошибку — спросил его, куда Эрик пойдёт, если с местом в лидерстве всё же не выгорит. Хотя его вопрос прозвучал даже ещё более безобидно — он просто спросил Эрика, есть ли у него «альтернативные варианты». И к неожиданности Тобиаса, вместо сарказма или язвительности, Эрик вдруг замер и посмотрел на него холодно. — К чему ты сейчас это спросил? — поинтересовался он у Тобиаса. — Не знаю, — Тобиас нервно пожал плечами. — Просто так. — «Просто так»?! — вдруг рявкнул Эрик. — То есть ты уже списал меня со счетов, да? Думаешь, что у меня ничего не получится? Захотелось напомнить мне, что я могу проиграть кому-то вроде тебя? Это ты хотел мне сказать?! Тобиас сидел, ошалевший от того, как Эрик взбесился из-за одного неосторожного слова. Безобидный вопрос стриггерил в нём вспышку ярости — Эрик явно даже думать не хотел ни о каких «альтернативных вариантах», а то, что об этом посмел думать Тобиас, показалось для него самым страшным предательством. Спустя полчаса после этой сцены Тобиас стоял над джезвой с варящимся кофе, попутно собираясь на встречу с Зиком и Шоной. С тех пор, как эти двое начали встречаться, такие встречи происходили всё реже. Наблюдая за поднимающейся пенкой, он ощутил, как Эрик приблизился к нему сзади, и почувствовал прохладные кончики его пальцев на своей спине, обводящие его татуировки. Эрик очертил пламя Бесстрашия, скользнул по переплетённым рукам Отречения, провёл сквозь чаши весов Искренности и замер на оке Эрудиции. Тобиас знал, что больше всего ему нравится этот знак — на нём Эрик всегда задерживался дольше всего. Он так и не отпустил свою фракцию — Тобиас не думал, что Эрик вообще когда-нибудь её по-настоящему отпустит. Он подходил Бесстрашию по всем необходимым параметрам — по выносливости и физической подготовке, тому, как мог контролировать и управлять своими страхами — но только не душой. Душа у него навсегда осталась там. Его пальцы исчезли со спины Тобиаса, и Эрик прижался к ней лбом, молча и виновато. Тобиас повернулся, притянул его к себе одной рукой, давая ему понять, что всё в порядке. — Я постараюсь вернуться не поздно, хорошо? — сказал он ему, желая как можно скорее закрыть предыдущую тему. — Всё нормально, — быстро ответил Эрик, — можешь остаться у себя, если тебе будет удобнее. Я всё равно хочу лечь пораньше. Что-то я вымотался за последние дни. Тобиасу действительно было бы ближе возвращаться к себе после встречи с друзьями, но он знал, что Эрик из-за своих приступов тревожности плохо спит один. Даже когда Тобиас оставался у него, он часто просыпался среди ночи, начинал ворочаться, поднимая и Четыре тоже. Впервые Тобиас это заметил на вторую или третью ночь, когда остался у Эрика. Он тогда проснулся от холода — Эрика в кровати не было. Тобиас приподнялся на локте и заметил, что тот стоит рядом с выходом на балкон, закусив ноготь на большом пальце. Его взгляд был устремлён куда-то в темноту. В Тобиасе промелькнуло смутное беспокойство — Эрик выглядел так, будто он получил какие-то ужасные новости среди ночи. Четыре тоже встал с кровати и подошел ближе к нему. — Что-то случилось? — тревожно спросил он сиплым со сна голосом. Эрик вздрогнул и перевёл на него взгляд. — Нет, просто… — Эрик вздохнул. — Не знаю. У меня бывают иногда приступы тревожности по утрам… Сейчас всё пройдет. Тобиас не стал расспрашивать о подробностях, Эрику явно было пока некомфортно говорить об этом. Вместо этого, он начал стараться как-то его успокоить. Иногда, лёжа в кровати, он клал руку Эрику на спину или грудь, чтобы заземлить его, или даже специально крепче прижимал его собой к матрасу, потому что так Эрику становилось немного спокойнее. И со временем подмечать это его состояние стало чем-то естественным для Тобиаса — всё равно что поправить одеяло или закрыть ночью окно от сквозняка.       В баре они собрались втроём, с Зиком и Шоной. Шона в тот вечер была не в духе — Линн пронюхала о том, что они с Зиком начали встречаться. Ей почему-то это очень не понравилось, и она закатила Шоне истерику. Потом, спустя где-то четверть часа, настроение Шоны немного улучшилось, и они как обычно заговорили о своих планах по окончании инициации, и уже через пару часов Тобиас заскучал. Когда он вернулся обратно, время лишь чуть перевалило за одиннадцать вечера. Эрик сидел на диване с какой-то книжкой в руках и попутно смотрел что-то на экране. Он повернул голову на вошедшего Тобиаса и поднял бровь. — Ты уже нагулялся? — удивился он. — Я ожидал тебя позже. — Да, — рассеянно отозвался Тобиас, бросая запасные ключи на стол. — Я думал, ты уже спишь. На экране была включена какая-то занудная документалка про подводный мир. Тобиас перебрался через спинку дивана к Эрику, упал на подушки и разместил свою голову у него на коленях, выдыхая. Скосил взгляд. На столе лежал недособранный паззл с унылым акварельным пейзажем (возникший в голове голос Эрика тут же упрекнул его в невежестве, ведь это вообще-то Сезанн, а Сезанн это вам, извините меня, не Кинкейд какой-нибудь, прости господи. Его знать надо). На экране проплыла огромная уродливая рыбина. Голос за кадром сообщил, что это длиннорогий саблезуб, который двести лет назад обитал в тропиках на глубине от пятисот метров, а из пищи предпочитал кальмаров. — Что ты смотришь? — с отчаяньем спросил Тобиас и перевёл взгляд на обложку книги, которую Эрик держал в руках. Там всё было ещё хуже. «Бытие и Время», страниц на пятьсот. В смысле… что об этом можно написать на пятьсот страниц? — Что ты читаешь?! Вместо ответа Эрик небрежно накрыл лицо Тобиаса раскрытой книгой, давая возможность самому ознакомиться с содержанием. Тобиас снял ее с себя. «…Поскольку же однако к присутствию принадлежит не только понятность бытия, но последняя формируется или распадается с тем или иным образом бытия самого присутствия, оно располагает богатой истолкованностью…» — Какой ужас, — искренне расстроился Тобиас. — Какая тоска… Зачем это читать? — А что, у тебя найдутся мысли поинтереснее? — вздёрнул брови Эрик и тут же потребовал: — Развлекай меня. Тобиас забросил книгу за спинку дивана, подальше от себя — перевернулся с бока на спину. У Эрика были влажные волосы, он смотрел на него смешливо, подперев голову одной рукой. — Я до сих пор не знаю, что делать после выпуска, — признался Тобиас в том, что тяготило его весь день. — Слишком сложный выбор. — О ужас, — тут же съязвил Эрик. — Лучший неофит группы не знает, куда податься. Какая трагедия. — Ну вот, началось, — фыркнул Тобиас. — Серьёзно, все уже определились. Даже Зик. — А знаешь, почему? Потому что у тупиц вроде Педрарда не так много вариантов. Иметь выбор это привилегия, ты же в курсе? Вот и наслаждайся ею. Тобиас вздохнул, позволяя себе расслабиться. Он вдруг заметил, что на Эрике сейчас надета худи, которую он «одолжил» у Тобиаса где-то с месяц назад, как оказалось, насовсем. Это почему-то привело его в умиление. Тобиас протянул руку и провёл пальцами по свисающей влажной пряди волос Эрика. — Мне так нравятся твои волосы, — тихо сказал он. — Ты мне весь нравишься. Уголки губ Эрика робко дрогнули в удовольствии. — Что, встреча совсем была тоскливая на этот раз? — спросил он Тобиаса. Тобиасу нравились эти встречи с друзьями вообще-то. До тех пор, пока в его голове не завёлся Эрик. Это уже становилось каким-то наваждением — Тобиас почти весь вечер провёл в собственных мыслях. Пока Зик и Шона обсуждали то, где лучше всего будет снять комнату на двоих, он представлял, как вернётся позже к Эрику и заберётся к нему под одеяло. Ненароком разбудит его своим появлением. Эрик завозится, повернется и прильнёт к нему, устраиваясь на груди. Приоткроет глаза, лениво улыбнётся. Скажет ему что-нибудь своим сонным хрипловатым голосом, от которого у Тобиаса мурашки бежали по телу. Пока Зик смеялся над тем, как Шона уже в лицах передразнивала их недавнюю перепалку с Линн, Тобиас думал про их недавние ночи с Эриком — он до сих пор мог удержать каждую из них в памяти. Он вспоминал то, как Эрику нравилось валяться на нём перед сном и, дурачась, касаться его, закусывая губу и глядя на него своими хитрыми глазами. — Мне просто хотелось к тебе, — признался Тобиас. Эрик провёл ладонью по его голове, и Тобиас зачем-то сказал: — Знаешь, я всегда, с самого начала, ревновал тебя к Хуану ужасно… Но ты и так это понял, наверное. Рука Эрика замерла в его волосах. — Нет, — сказал он удивлённо. — Правда? — спросил Тобиас. — Я думал, что ты понял это, ведь ты спросил это у меня в лифте в тот день, когда я повёл себя как козёл… Я просто так злился тогда — и на него, и на тебя. Меня ужасно злило то, как он с тобой обращался. Знаешь, на какой-то момент, когда он схватил тебя за волосы прямо при мне, мне действительно на секунду показалось, что я хочу его убить… Тобиас сделал паузу, а потом спросил то, что давно не давало ему покоя: — Почему ты вообще встречался с ним? Почему ты выбрал его? Эрик отвёл взгляд в сторону. — Я не знаю… — тихо сказал он, и они замолчали. Потом Эрик вернул взгляд Тобиасу и спросил: — Хочешь в кровать? Тобиас улыбнулся. — Да, — сказал он. — Да, очень хочу. Они улеглись под одеяло. Эрик забрался к Тобиасу под бок, прижался к нему теснее. — Что тебе больше всего нравится со мной делать? — тихо спросил он и хитро посмотрел на него. Тобиас задумался. — Мне нравится смешить тебя. Эрик завис. — Мне нравится, когда ты смеешься, — добавил Тобиас, — ну, по-настоящему то есть, знаешь? Когда я скажу что-нибудь, и ты начинаешь смеяться, потому что просто не можешь сдержаться. И ещё я люблю, когда ты улыбаешься по-настоящему… Вот как сейчас. — Я не это имел в виду, вообще-то. Тобиас закатил глаза. — Да понял я, что ты имел в виду. Они помолчали. Эрик прикрыл глаза, когда Тобиас коснулся его лица. — Мне нравится обнимать тебя, когда ты спишь, — тихо сказал Тобиас. Эрик улыбнулся, развернулся в его руках, а Тобиас прижал его к себе крепче и поцеловал в плечо перед сном.

***

Кабинет Генри Максвелла дышал дорогой, но безвкусной стариной. Сам хозяин, человек с безупречными манерами напоказ, поднялся им навстречу с вежливой настороженной улыбкой. — Господа, — поприветствовал их он. — Прошу, располагайтесь. Чему обязан чести вашего визита? Эрик молча кивнул и занял кресло. Тобиас последовал его примеру. — Мы уточняем детали, связанные с завещанием покойного Арчибальда Питерсона, — начал Эрик. — Вы присутствовали при его подписании? — Прискорбный долг, но да, — Максвелл скорбно вздохнул. — Я имел честь сопровождать Арчибальда в тот день, дабы оказать всяческую моральную подмогу. Силы уже оставляли его, и путь до конторы нотариуса был для него тяжким испытанием. — То есть, вы помогали ему в составлении завещания? — уточнил Тобиас, делая пометку в блокноте. — Отнюдь! — Максвелл протестующе поднял руку. — Нижайше прошу не вменять мне сие в вину. Текст завещания был составлен самим Арчибальдом. Я же лишь присутствовал в качестве друга при его заверении, дабы поддержать его дух в сий трудный час — сиречь, моя роль была сугубо моральной… — Но вы же были его деловым партнером, — вклинился Эрик. — Он не советовался с вами о содержании? — Ни в коей мере! — горячо возразил Максвелл. — Арчибальд был мужем независимых и твердых убеждений. Негоже было бы мне, скромному компаньону, дерзать на совершение столь вольного поступка, как вмешательство в его последнюю волю. Он изложил свои распоряжения в надлежащей форме. Я же был лишь безмолвным свидетелем сего акта. — Его племянница уверена, что он не стал бы лишать ее наследства, — добавил Тобиас. — Сие есть глубочайшее и сугубо личное семейное дело, — Максвелл развел руками с видом человека, чурающегося чужих скорбей. — Сердце человеческое — потемки. Не мне судить о побуждениях усопшего. Моя задача — блюсти интересы предприятия, коему он посвятил жизнь, как то и предначертано в документе. Когда вопросы исчерпались, они попрощались. Максвелл проводил их до двери с церемонной учтивостью. — До свидания, мистер Максвелл, — уныло попрощался с ним Тобиас. — Благодарим за ваше время. — Бью челом, — поспешно сказал Генри и закрыл за ними дверь. Какое-то время они стояли на пороге. — У него очень занятная манера речи, — заметил Тобиас. — Тяжеловатая, на мой вкус, — отстранённо ответил Эрик. — Что значит «сиречь»? — спросил Тобиас. Эрик пожал плечами. — Я не уверен. Я впервые слышу, как живой человек использует это слово. Всё равно что услышать латынь в оригинале. Тобиас вздохнул. — Что теперь? — поинтересовался он. Эрик нахмурился.

***

Время близилось к девяти вечера, а они всё так и торчали в офисе. Эрик стоял над доской и заламывал руки. Тобиас умирал со скуки. Это было ужасно унылое дело. Ему хотелось домой — к Эрику. Или к себе — с Эриком. Ещё немного, и он подохнет здесь от тоски. Тобиас встал со стула, осторожно подобрался к напряжённому Эрику, обнял его со спины, уместил подбородок на его плече. — Я имею прискорбную нужду в удовлетворении своих плотских утех, — сообщил он ему на ухо. Эрик раздражённо оттолкнул его. Развернулся к нему лицом. — Мы не успеваем закрыть это дело, — нервно сказал ему Эрик. — Завтра нам нужно в Дружелюбие, а после… Он запнулся и снова принялся заламывать руки. — Все нормально, — прервал его Тобиас. Эрик каждый раз начинал нервничать, когда поднималась эта тема, о том, что будет «после». — Я разберусь с этим делом сам, не переживай так. Эрик удивлённо вскинул брови. — Ты? — переспросил он таким изумлённым тоном, что Тобиасу сразу стало обидно. — Да, я, — уязвлённо сказал он. — А что тут такого? — Ты закроешь это дело? — с сомнением переспросил Эрик. — И каким же это образом? Тобиас раздражённо повёл плечами и сел обратно на свой стул. — Надавлю на этого Максвелла, — предложил он. — Снова привлеку нотариуса, они наверняка с ним в сговоре… Где-нибудь он да проколется. Это несложное дело, ты сам говорил. Нам просто требуется чуть больше времени. Тобиас знал, что звучит куда увереннее, чем себя чувствует. Но это, кажется, немного успокоило Эрика. Он снял очки, окинул Тобиаса ещё одним недоверчивым взглядом, задумчиво постучал дужками по губам, убрал очки в карман. — Ну ладно, — сжалился он. — Ну что, тогда — время веселья? Тобиас смущённо кашлянул. — Только ты не мог бы… — Он сделал неуверенное движение, показывая на свое лицо. Эрик усмехнулся. — Что такое? — осведомился он, доставая из кармана очки и снова надевая их на себя. — Напоминаю тебе в них твою первую училку? — Нет, просто… — Тобиас смущенно пожал плечами, — мне нравится. Эрик упёрся руками в стол, нависая над ним. — Рассказать тебе что-нибудь из анатомии за выпускной класс? — предложил он. — Или сразу перейдём к экзамену? Тобиас почувствовал, как от его опустившегося голоса всё загорается внутри. Он протянул к Эрику руку. — Иди ко мне. Эрик со смешком отпрянул от стола и выпрямился. Пихнул руки в карманы и неспешно отошёл к другой стене офиса. — Нет, Тобиас, — сказал он. — Это ты иди ко мне. Тобиас покорно поднялся на ноги — Эрик насмешливо наблюдал за ним, привалившись спиной к стене. Четыре подошёл к Эрику, остановился напротив. Эрик с усмешкой посмотрел на него снизу вверх и сказал: — На колени.