Отдел Особо Запущенных Случаев

— Да вы же двое с пеленок друг друга знаете! — в который раз воскликнула Линн. — Какое тебе-то дело до этого? — возмутилась сидящая напротив неё Шона, в сердцах хлопнув ладонью по столу. — Я просто не желаю наблюдать то, как вы теперь будете сосаться на каждом углу! — Линн представила себе на секунду эту картину, и её передернуло. Она посмотрела в сторону сопящего рядом Юрайи в поисках моральной поддержки. Шона покраснела до корней волос. Зик рядом с ней зевнул и почесал затылок. — Тем более, встречаться со своим напарником по работе, это же… — Линн замялась, подыскивая нужную формулировку, — противоестественно! — Мы вообще-то не единственные, — пробурчал Зик и тут же ойкнул, получив болезненный тычок в бок от Шоны. Линн насторожилась. — Не единственные? — с подозрением переспросила она. — Кто ещё? — Никто, — быстро сказала Шона. — Не ваше дело, — вставил Зик, потирая бок. Линн надулась и снова откинулась на спинку стула. — Неужели было так сложно найти кого-то на стороне? — буркнула она. — Отвратительно… Шона задохнулась от возмущения. — Язык, молодая леди! — воскликнула она. — Знаешь что, это уже чересчур! Мое терпение лопнуло! — раздувая ноздри, она повернулась к Зику. — Зик, скажи им! Зик затравленно посмотрел на Шону, явно не желая быть вестником дурных новостей. Он вздохнул. — В общем… это решение тяжело нам далось, — наконец произнёс он. — Но из-за вашего ужасного поведения в последние дни нам просто не остается ничего другого… Мы решили взять на день профессиональной ориентации в Дружелюбие Гектора и Марлен вместо вас двоих. — Нет, — выдохнул Юрайя. Линн подскочила с места. — Вы не посмеете! — воскликнула она. — Вы не можете просто так от нас отказаться! Все уже утверждено! Нас уже зарегистрировали в эту поездку! — Вы поедете, — промолвила Шона, холодно взирая на неё со своего места. — Только не с нами. Мы решили отдать вас на перевоспитание Четыре и Эрику. В комнате повисла напряжённая пауза. — Четыре? — вырвалось обрадованное у Линн. — И Эрику? — в ужасе переспросил Юрайя.

***

Поезд лениво катил по направлению к фермам Дружелюбных, и Линн уже укачивало от однообразности пейзажа. Она ещё ни разу не была в той части Чикаго, но что-то ей подсказывало, что там будет просто полный отстой. — Ты знала, что в Дружелюбии восемьдесят процентов электроэнергии идёт от солнечных батарей, а двадцать — от биогазового реактора, работающего на отходах животноводства? — Юрайя с любопытством изучал брошюру, выданную им перед поездкой. — То есть, они, получается, электричество из дерьма делают. Вот это да! Они оба притулились в углу полупустого пассажирского вагона, по разные стороны от узкого столика. Линн тяжко вздохнула. — Вся эта поездка — полное дерьмо, — угрюмо сказала она. — Ты думаешь? — Юрайя свернул рекламку и отложил её на край стола. — Но ты так сильно хотела поехать… — У меня свои мотивы, — свысока бросила ему Линн. Юрайя просто пожал плечами. — Сыграем в карты? — предложил он, доставая колоду из кармана. — Неохота, — буркнула Линн. Юрайя беззаботно кивнул и за неимением партнёра для игры принялся выстраивать карточный замок. Линн вздохнула, оторвала взгляд от окна и опустила его на свои ноги. Приподняла стопы и пошевелила ими в воздухе, любуясь новенькими ботинками, которые ей удалось отхватить в их предыдущий набег на секонд-хенд с Шоной. При мысли о сестре настроение тут же упало. — Значит так, малышня, — Эрик появился перед ними из ниоткуда и ударил ладонями по столу. Перепугавшийся Юрайя тут же снёс свой карточный замок. — Сразу установим несколько правил. Не ныть, не лезть куда не просят, не отсвечивать. Рот не открывать, пока вас не спросят, если не хотите, чтобы вам прилетело. Всё ясно? — Чего это ты тут раскомандовался? — тут же возмутилась Линн. — Не воображай, будто ты здесь главный, ты всего-то на пару лет старше нас! Эрик устало посмотрел на неё. — Ты… — протянул он. — Как там тебя зовут? — Ты прекрасно знаешь, что меня зовут Линн! — взорвалась она. — Обалденное имя, — апатично отозвался Эрик. — Созвучно с «гремлин». Так и буду тебя называть. Линн задохнулась от гнева. — Так вот, ты, гремлин, сейчас находишься под моей юрисдикцией, — сообщил ей Эрик, скучающее разглядывая свои ногти, — так что во всём будешь слушаться меня. Это самое важное правило, что вам двоим нужно уяснить. Линн насупилась. — Да, и в том случае, если это нужно кому-то объяснять — как только мы окажемся в Дружелюбии, вы не покидаете лагерь. Если узнаю, что кто-то из вас оказался за пределами сектора — прибью. При этих словах Линн похолодела. С чего это вдруг Эрик решил упомянуть это? Он что, о чём-то догадывается? Линн очевидно рвалась в эту поездку не ради пресловутой экскурсии в другую фракцию — она же всё-таки не умственно отсталая. Нет, всё дело было в траве. Каннабис в Дружелюбии выращивали для производства тканей, медикаментов и, конечно, их знаменитой сыворотки, которая синтезировалась из вытяжки каннабиоидов. Внутри сектора его производство тщательно контролировалось, однако каннабис, как известно — сорная трава. Его семена разносились ветром и прорастали в благодатной почве и за пределами сектора — и вот там-то, по слухам, конопляный бизнес процветал вовсю. Бесфракционники выводили самые забористые сорта, самым легендарным из которых считалась «Платиновая Вдова». И, хотя Линн едва смогла бы наскрести карманных денег и на одну самокрутку, её план состоял в том, чтобы разнюхать, где она растет и надёргать немного — для себя и своих одноклассников. Кинуть им с барского плеча, так сказать, а может, даже и толкнуть среди тех, кто постарше — сама-то она курить не очень любила. И вот тогда она вмиг станет Королевой Линн. Линн-легендой своего потока. Но всё это при условии, конечно, если ей удастся выбраться за пределы дурацкого лагеря в эти несколько дней. Она скованно скрестила руки на груди и откинулась на жёсткую спинку сидения. — Я расскажу Четыре, что ты угрожал нам рукоприкладством, — буркнула она себе под нос. — И он тебя побьёт. Эрик полоснул по ней своим взглядом, и воздух встал у Линн поперёк горла. Она с силой протолкнула в горле ком, в момент пожалев о своих словах, о том, что вообще согласилась на эту экскурсию, что не осталась дома, что не родилась в Отречении. Эрик неспешно подошёл ближе, нависнув над ней. Линн вперилась взглядом в рассыпавшиеся по столу карты и стиснула ткань штанов в мокрых ладонях. — Попробуй, — пугающе спокойно предложил ей Эрик, и она ощутила выступившую испарину на висках. — Посмотрим, кому из нас будет смешнее. Он стоял над ней ещё несколько секунд, давя на нервы, и только затем шагнул прочь. Линн с облегчением выдохнула. Юрайя тоже отмер, как только Эрик скрылся в другом вагоне, и с беспокойством посмотрел на Линн. — Пожалуйста, не нарывайся, — взмолился он. — Всего-то пару дней потерпеть. Линн рыкнула и закатила глаза.       Линн отловила Четыре, только когда они сошли с поезда. Слава богу, он был один. — Эй, Четыре, — она нагнала его и подстроилась под его шаг. — Мы с Юрайей хотели сегодня вечером сходить на пастбища, раз уж мы всё равно здесь… Можно? Четыре настороженно посмотрел на неё. — На пастбища? Вам же нельзя покидать лагерь. — Ну и что? Марлен туда идёт, ей разрешили, — соврала Линн. — Я никогда в жизни не видела настоящих коров! Это же буквально в полумиле отсюда, чего здесь такого? Она по-дружески игриво пихнула Четыре в бок, мол, алё, мы же с тобой бро, разве нет? Четыре поджал губы, и Линн нахмурилась. — Ну можно? — повторила она. — Я не знаю, — с отчаяньем отозвался Четыре. — Что Эрик сказал? — Ты что, не знаешь Эрика? — Линн закатила глаза. — Это нельзя, туда не ходите… — Делайте, как сказал Эрик. Глаза Линн округлились. — Но Четыре! — воскликнула она. Четыре цыкнул на неё. — Мне не нужны из-за вас неприятности, — бросил он ей и ускорил шаг. Линн в неверии замерла на месте. Возмутительно! Абсолютно невероятно!       Все прибывшие Бесстрашные тем временем уже собрались на площади перед главным входом во фракцию. Линн угрюмо оглядела толпу в чёрном посреди этого рассадника благодати. Группа стажёров, которые прибыли сюда ради какого-то интерактивного экзамена, смешалась с закреплёнными за ними подростками помладше — которых, в свою очередь, пригнали сюда в рамках школьной программы, чтобы ознакомиться с другой фракцией и понаблюдать за успехами неофитов в этом году. Её взгляд выцепил в толпе Зика и сразу же — стоящую рядом с ним смеющуюся Шону, и Линн помрачнела ещё больше. Она пересеклась взглядом с сестрой и скорчила гримасу, показала ей язык. Шона ответила ей тем же. — Ух ты, — сказал Юрайя, вставая рядом с Линн. — Какое тут всё жёлтое. Линн не успела ответить, потому что со спины на них вдруг налетела Марлен — как весенний ветер, как стайка пёстрых птиц. Как всё самое прекрасное, что есть в этом мире. — Тут просто чудесно! — воскликнула она, подпрыгивая, повисая у них обоих на шеях — и заливисто рассмеялась чему-то своему. Линн тут же обдало запахом домашней выпечки и парфюма с нежными нотками ветивера. Она почувствовала, как заливается краской, и бросила украдкой взгляд на Юрайю, лицо которого тоже в один момент стало пунцовым. — Слышала новость о ваших сиблингах, — добавила Марлен приглушённым голосом, задевая мочку Линн своим тёплым дыханием. — Первая пара в этом выпуске. А мы-то все ставили на Мию с Колином… — Они не первые, — поспешно сообщил ей Юрайя. — Зик сказал, в отделении уже есть одна пара. Линн тут же захотелось придушить Юрайю на месте. С такой наглостью отобрать у неё честь быть первой, кто предоставит Марлен эту новую восхитительную сплетню! Марлен тут же посерьезнела. Она резко опустилась на корточки, утянув за собой и их двоих, скрываясь от посторонних ушей в самой гуще толпы. — Кто? — серьёзно спросила она. — Мы не знаем, — ответил Юрайя. Если бы сплетни были вещами, Марлен была бы тем сумасшедшим коллекционером на склоне лет, который целыми днями разгуливает по своему забитому этим добром дому в халате нараспашку и потягивает шерри, подкручивая усы и хохоча над чем-то в пустой комнате. — Я узнаю, — сказала Линн. Она костьми ляжет, но добудет для коллекции Марлен этот лакомый кусочек информации. Марлен расхохоталась пугающим маниакальным смехом, в предвкушении закусив губу. Её глаза вспыхнули жадным нетерпеливым блеском. — Я в вас верю, — шепнула она и так же резко поднялась на ноги. — Ладно, котятки, мне нужно бежать, — легкомысленно бросила она своим прежним весёлым тоном, чмокнула в щёку — сначала Юрайю, потом Линн, — и отпустив их, упорхнула. Линн осторожно погладила щёку, не удержавшись от глупой улыбки. — И как ты собираешься это выяснять? — осторожно спросил её Юрайя. Губы Линн сложились в хищный оскал. — Очень просто…

***

— Очень просто, рано или поздно они сами себя выдадут, — сказала Линн, сидя на подоконнике в отведённом им крыле общежития и разглядывая собравшуюся под окнами толпу в бинокль, который прихватила из дома. Как знала, что пригодится! Мия и Колин. Рик и Эшли. Эдди и Франческа. Не такой уж и великий список — она справится! Не отрывая бинокля от глаз, Линн потянулась к стоящим рядом фруктовым кексам. Юрайя услужливо пододвинул ей тарелку. — К тому же, у меня чутьё на такое. Думаешь, Шона мне сама рассказала про то, что они начали мутить с твоим братом? Как бы не так! Я сама догадалась. Я эти розовые сопли за версту чую! — Линн агрессивно вгрызлась в свой кекс. Из коридора донеслись какие-то нечленораздельные звуки разговора и смешков, и через секунду в комнату спиной ввалился Эрик, тащивший за собой Четыре за его шнурки от толстовки. Заметив присутствие Юрайи и Линн, Эрик тут же разжал хватку, отпуская его, и состроил серьёзное лицо. Четыре неловко откашлялся и встал рядом, пихнул руки в карманы. Линн бросила на на них раздражённый взгляд и украдкой закатила глаза. Господи, и чем они занимаются? Стражи порядка, мать вашу. — Вы что тут забыли? — свысока бросил Эрик. — Валите на инструктаж, чего вы тут прохлаждаетесь? — А вы сами-то почему не там? — огрызнулась Линн. — Я не обязан перед тобой оправдываться, гремлин. Давайте проваливайте, и чтобы я вас до вечера здесь не видел. Линн вперилась глазами в Эрика. Помыкать ими ещё куда ни шло, но цеплять к ней это тупое прозвище — это уже слишком! Она умоляюще перевела взгляд на Четыре в поисках поддержки. Тот вообще уже отвернулся куда-то к полкам, притворившись, что не заметил этого. Предатель!

***

— … А теперь внимание, мы выходим на нашу главную рыночную площадь! Я подозреваю, что вы все уже давно заметили маленькие пузырьки, которые можно найти в изобилии на любом прилавке. Да-да, это та самая, наша знаменитая микстура Дружелюбия! Как вы хорошо знаете, её мы используем в целях личной терапии и поддержки дружественной атмосферы в нашей чудесной фракции. Их куратор Янис была высокой худой женщиной неопределённого возраста в жёлтом балахоне с жутким цветочным принтом и неиссякаемым запасом беспощадного оптимизма в голосе и жестах. Она летала от одной локации к другой, причитала над каждым попавшимся на пути карапузом и дружески похлопывала рукой по спине мимо проходящих фермеров, от чего те вздрагивали и ускоряли шаг. В данный момент она вела их сквозь уставленную прилавками площадь и легкомысленно махала руками - то туда, то сюда, указывая на какие-то не связанные с друг другом вещи, на которые, по её мнению, им непременно стоило обратить внимание. — Я предполагаю, что многие из вас только и ждут, чтобы наложить на неё свои ручки, негодники! — Янис всхохотнула. — Тех из вас, кому уже исполнилось шестнадцать, мы не вправе останавливать от этого опыта, разумеется. Единственное правило — не употребляйте её при прохождении вашего испытания! И я серьёзно, — добавила она, в момент посуровев. Её голос вдруг резко упал на несколько тонов, — если вас поймают под микстурой в процессе прохождения экзамена, вас вышвырнут отсюда быстрее, чем вы произнесете слово «эмпатия»… Повисла напряжённая пауза. — Впрочем, довольно о правилах, — воскликнула Янис, взмахнув своими рукавами-крыльями, задев какого-то чертыхнувшегося мужика с тачкой. — Пришло время разделиться! Стажёры из отделения — Стефан сейчас вам объяснит всё о вашем предстоящем испытании. А для наших маленьких я приготовила кое-что совершенно особенное! Маленькая подсказка: после сегодняшнего дня вы совершенно по-новому взглянете на дождевых червей. Скорее за мной! Линн подавила рвотный позыв и взглянула на Юрайю, уже потянувшегося вслед за Янис. Он восторженно вертел головой по сторонам и даже не заметил, что она отстала от группы. Линн замерла на месте, а затем осторожно сделала пару шагов назад, смешиваясь с толпой оставшихся на месте неофитов. Смурной Стефан уже бубнил правила экзамена, монотонно зачитывая их с бумажки. — …Вам предстоит расследовать убийство эксцентричного лорда Блэквуда. Все подозреваемые находятся внутри одного дома — каждый со своими мотивами. Ваша задача — за двое суток вычислить убийцу, объяснить его мотив и привести доказательства в пользу своей версии… Мия и Колин оказались совсем рядом с Линн. Она услышала, как Мия полушёпотом рассказывает Колину что-то о «чудесах органического земледелия». Линн незаметно подкралась ещё ближе. — Говоря про органичность, — неловко влезла она, — вы двое отлично смотритесь вместе! В смысле, что очень так органично. Вам это, наверное, часто говорят? Они оба на неё недоумённо посмотрели. Линн шаркнула ногой. — Я всё знаю, — добавила она полушёпотом на всякий случай и скованно им подмигнула. — О чём ты? — с лёгким испугом спросил Колин. Линн прищурилась. Слишком неподдельная реакция. Никакого смущения. Она хмыкнула и поспешила исчезнуть за соседними спинами. Следующие на очереди — Эдди и Франческа. Вот он стоит и что-то ей рассказывает, а она хихикает в кулак, хлопая его по плечу. Взгляд Линн замер на этом жесте. Слишком по-дружески? Пары так не делают… Здесь скорее отношения двух старых друзей… — Эй, гремлин! Линн в ужасе застыла на месте. Взгляды всех присутствующих устремились сначала на Эрика, а потом на неё. — Ты почему сейчас не в компостной яме? — с подозрением спросил он. Вокруг неё раздались смешки остальных Бесстрашных. Кто-то из её знакомых повторил «грем-линн!». Линн побледнела. Если эта дебильная кличка уйдёт в народ, то ей останется только сигануть в пропасть по возвращении в Бесстрашие — её социальная жизнь будет окончена, раз и навсегда. Она бросила на Эрика взгляд полный ненависти — на его лице прослеживалось явное наслаждение от ее унижения, — и, отвернувшись от доносящихся ей в спину смешков, с алеющими щеками поспешила за своей группой.

***

После двухчасовой лекции о стадиях разложения компоста Линн всё ещё находилась в тихом ужасе по пути обратно к общежитию. Она на секунду замерла у прилавка с микстурами Дружелюбных, и её взгляд остановился на маленьких флаконах из дешёвого стекла. Линн взяла один из них в руки, и на ее лице появилась недобрая улыбка. — Ты уверена, что хочешь её принять? — с опаской спросил Юрайя. — Конечно я не собираюсь её принимать, — сварливо отозвалась Линн. — Я хочу впихнуть её Эрику. Юрайя побледнел. — Линн, — произнёс он, — не вздумай. Он нас убьёт… И тебе всё равно её не продадут. — Отвлеки продавца, — безапелляционно бросила ему Линн. — Но… — Живо! Юрайя вздохнул. Он отошёл к продавцу, разыгрывая их старую схему «дотошного покупателя», которую они использовали постоянно, чтобы прикарманить сигареты, или когда у них просто не было с собой денег. Оглянувшись по сторонам, Линн поспешно сунула флакончик в карман, передвинула на столе пузырьки, чтобы пропажи было не так заметно, и поторопилась отойти в сторону. Юрайя нагнал её на повороте. Их путь пролегал как раз мимо дома, выделенного под проведение экзамена для стажёров — и Юрайя уговорил её заглянуть туда одним глазком.       Расследование внутри уже шло полным ходом. Актёр, играющий труп, благосклонно позволял Франческе и Эдди себя осматривать. Остальные стажёры рассредоточились по комнате и допрашивали подозреваемых. У высокого серванта Линн заметила Шону с Зиком, общающимися с дворецким. Они с Юрайей мрачно переглянулись. — Какие у вас запонки! Это золото? — вежливо восхищалась Шона, когда они подошли к ним ближе. Дворецкий одёрнул манжеты. — Суета! — крякнул он. — Ну и как успехи? — мрачно поинтересовалась Линн. Зик и Шона при виде неё тут же встали в оборонительные позы. — Даже не думайте о том, чтобы саботировать нам расследование! — заявил ей в лицо Зик. — Больно надо, — прищурилась Линн. — Вы его сами прекрасно саботируете… — Извините, — участливо шепнул Юрайя дворецкому между делом. — У вас там… Дворецкий с достоинством кивнул ему и запихнул револьвер поглубже в оттопырившийся карман брюк. — Мне просто нужно разрешение, чтобы выйти из лагеря, — сухо продолжала Линн, скрестив руки на груди. — Мне здесь скучно. Я хочу посмотреть на фабрики и всё такое… — На этот уикенд вы на попечении у Эрика и Четыре, — холодно произнесла Шона, глядя мимо неё. — Если вам что-то надо, отпрашивайтесь у них. Линн скрипнула зубами от досады. Ну и ладно, сами напросились. Она отыскала глазами Четыре и подошла к нему, оставив Зика и Шону разбираться с дворецким. Четыре задумчиво разглядывал подоконник. Линн дёрнула его за рукав. — Убийца — дворецкий! — прошептала она ему. Тот раздражённо шикнул на неё в ответ. — Где вы находились в момент убийства? — деловито поинтересовался стоящий рядом Эрик у дамы, отыгрывающей родственницу убитого. — Отличный вопрос! — с умилением воскликнула подпорхнувшая к ним Янис. — Метите в самый корень! Да я смотрю, вы тут все просто прирожденные детективы! Линн хотелось схватить себя за голову и носиться по всей комнате, выдирая волосы. Они все вообще смотрели не туда. Как можно быть такими слепыми? Всё же было у них под носом! Она поймала на себе взгляд трупа. Он ей подмигнул. Линн вздохнула и поплелась к выходу.

***

Линн рухнула на кровать в их с Юрайей комнате, выдохнула и вперилась в потолок. Ужасный день! Она так и не выведала никакой информации для Марлен, к ней прицепилась тупая кличка, ещё и из лагеря выходить запретили. Она поджала губы и свернулась на свежих простынях, укрывшись от всего мира подушкой и собственными волосами. В дверь постучали. На пороге объявился Юрайя. — Эй, Линн, — осторожно позвал он. — Сейчас типа ужин… Четыре спрашивает, ты не хочешь присоединиться? — Не хочу, — буркнула Линн. Ещё и это предательство от Четыре, как ножом в спину. — Передай ему, что он может взять мою порцию и подавиться ею нахер. — Может, хотя бы воды тебе принести? Там ещё есть чай. Линн приоткрыла глаза, задумавшись. Возможно, это будет ее шанс, чтобы подлить сыворотку Эрику. При мысли о её маленькой сладкой мести настроение Линн поднялось. Она резко села на кровати. — Ладно, — бросила она, — сейчас приду.       Четыре и Эрик склонились над планом дома с расставленными фигурками жертвы и подозреваемых. Линн вползла в комнату и с видом мученицы остановилась над ними, являя свое присутствие. — Не заслоняй свет, гремлин, — рассеянно бросил ей Эрик, даже не подняв голову, а потом уже обратился к Четыре, указывая на какую-то линию на бумаге: — Нет, здесь дверь в другую сторону открывается. Я проверял. Линн фыркнула и отошла от них. На другом конце стола стояла здоровая миска с лапшой с овощами. Заварочный чайник, ваза с фруктами. Юрайя сидел на диване и уже уплетал лапшу. Линн стащила из вазы грушу и плюхнулась на место рядом с ним. — Еда тут просто объедение! — поделился с ней Юрайя. — Вот, попробуй. Линн вяло переняла от него плошку с лапшой, нехотя отмечая, что запах действительно был умопомрачительный. Еда её быстро разморила. Пока Юрайя делился с ней впечатлениями о сегодняшнем дне, коих у него накопилось немало, Линн рассеянно осматривала маленькую освещённой тёплой лампой гостиную, время от времени замирая взглядом на Четыре и Эрике. Они периодически вставали, ходили, менялись местами, что-то обсуждали вполголоса о расследовании. В какой-то момент Линн вдруг заметила, как, проходя позади Эрика, Четыре украдкой дёрнул его за волосы. Эрик шикнул и бросил на него недовольный взгляд, но больше никак не проявил своё возмущение. Линн не представляла, что кто-либо вообще может осмелиться сделать такое с Эриком и при этом остаться с целой рукой. По тем слухам, что доходили до неё, ей было известно, что эти двое постоянно цапались между собой. А ещё из-за этого у них двоих (единственных из всей группы!), кажется, даже было что-то вроде специальной психологической терапии перед стажировкой. Линн вообще не могла понять их динамику — и Юрайя, похоже, тоже. — Как ты умудряешься с ним работать? — спросил он приглушённым голосом у Четыре, когда Эрик отошёл за водой. — Он же невыносим. Четыре усмехнулся и повёл плечом. — Да, бывает, — согласился он. — Это приходит со временем, я нашел способ. — Медитация? — предположил Юрайя. — Насилие, — сузила глаза Линн. — Нет, скорее… Наверное, нужно просто вовремя уметь заткнуть ему рот. Линн задумалась. Она с трудом представляла, как это вообще может быть возможным. — И как именно ты это делаешь? — поинтересовалась она, надеясь выведать какой-нибудь секрет. Больная точка, шантаж? — Ну, у меня есть один способ… — расплывчато отозвался Четыре, — даже два или три, я бы сказал. Но вам они не подойдут. Линн снова посмотрела на Четыре. В её голове промелькнула робкая надежда. Может ли он что-то знать о том, кто из напарников в их потоке встречается друг с другом? Едва ли… Зная Четыре, он не особенно интересовался сплетнями или в принципе происходящим в округе — он был всегда как-то сам по себе. Может, у него поэтому до сих пор не было девушки? И это с его-то внешностью. Сама Линн была не большим ценителем мальчиковой привлекательности, но у неё же были глаза. Плюс, многие её одноклассницы украдкой пускали на него слюни — это явно что-то да значило. Возможно, он просто необщителен? Она бы могла свести его с кем-нибудь. — Какие твои предпочтения в плане женщин? — деловито поинтересовалась Линн. — Не знаю, — беспечно отозвался Четыре. В комнату вернулся Эрик. Четыре бросил на него взгляд, подумал и добавил, — тащусь от брюнеток. Эрик подавился водой и закашлялся. Линн насупилась. Ответ явно был на «отвали». Сущий мальчишка! Между прочим, она хотела помочь. Ну и ладно, ему же хуже. Почему сегодня никто не хочет воспринимать её всерьёз? Эрик вернулся за стол и взял в руки файлы с досье на подозреваемых. — Ну а тебя какие девушки привлекают? — угрюмо спросила она у Эрика просто для галочки, мысленно готовясь к очередной словесной оплеухе. Ей было уже всё равно, если честно — пузырёк приятно грел ей карман изнутри. Она даже в какой-то степени жаждала, чтобы Эрик уже толкнул её за эту последнюю черту — она так только больше насладится своей местью. — Меня не привлекают девушки, — вместо этого отозвался Эрик. Линн осеклась. — А, — выдавила она. Эрик невозмутимо смотрел на неё, подперев голову одной рукой. Он сказал это так просто, так буднично, что это полностью обезоружило Линн. В голове Линн заработали механизмы, и она даже в какой-то степени изумилась самой себе. Она всегда считала, что у неё отменный гейдар, а тут вон оно как. Действительно, и как раньше она могла этого не понять? В Эрике всегда присутствовала какая-то лёгкая жеманность. Плавность в движениях, обычно так несвойственная парням из Бесстрашия. Легкая тягучесть в интонациях, в мягком тембре голоса, который отчего-то прибавлял только больше жути всем его словам. Даже то, как он выглядел — всегда отглаженная форма, ни одной оторванной пуговицы — а это была большая редкость, поверьте! — привычка поправлять чёлку самыми кончиками пальцев… Наверное, причина была именно в том, что это было неявно. Большинство геев, которых она встречала, были вроде Амара — громкие, яркие и смешливые. Эрик же был полной противоположностью им. Помимо своей воли Линн вдруг даже почувствовала уважение к нему из-за того, как легко он ей в этом признался. Особенно потому, что Линн знала, как в Бесстрашии относятся к таким, как он — она слышала украдкой истории о том, через что в своё время пришлось пройти Амару. Линн даже в какой-то момент подумала — а не была ли это именно та причина, по которой Эрика так сильно невзлюбили в Бесстрашии? Возможно ли, что окружающие подсознательно чувствовали, что он отличается от них — как акулы чувствуют свежую кровь в воде — и отталкивали его из-за этого? А Эрик, вместо того, чтобы постараться вписаться, как тот же Амар, просто отвечал им тем же? К девочкам-лесбиянкам вроде неё, как и принято в типичном маскулинном сообществе, относились со снисхождением и даже каким-то нездоровым поощрением — что, впрочем, не мешало некоторым парням всё равно к ней подкатывать. Линн так понимала, что с их стороны это был просто бросок наудачу, или же они тупо практиковались — ведь быть отшитыми ею им было куда менее обидно — проблема ведь не в них. Линн просто тошнило от этой логики. Ей всегда было приятно встретить других из комьюнити. Она чувствовала подспудную связь с этими людьми: они вроде как делили похожую историю, похожие проблемы, о существовании которых было невдомёк всем остальным. Косвенно — но всё равно делили. — Ладно, малышня, — Эрик поднялся со своего места и подошёл к ним, — время браться за работу. Он бросил по одному досье на колени Линн и Юрайе. — Ты, — он обратился к Линн, — стервозная сестрица Блэквуда, которой не терпится наложить руки на его наследство. Понятно? — Да, — неуверенно отозвалась Линн. — Давай, убеди меня, что ты этого не делала, — поторопил её Эрик. Линн растерялась. — Я не… я не убивала его, — неуверенно выдала она. Эрик закатил глаза. — Ну кто так играет, гремлин? Ты сама-то себе веришь? Ладно, теперь с тобой, — Эрик повернулся к Юрайе. — Ты — один из фермеров, у которого убитый отнял землю. В ящике его стола найдено письмо с угрозами и твоей подписью, но ты отрицаешь свое причастие к нему. Всё понятно? Юрайя звучно прочистил горло. — Никак нет, сэр! Не имею ни малейшего понятия, о чём вы там толкуете! — Да! — Эрик указал на него и снова посмотрел на Линн. — Именно об этом я и говорил! Никогда не думал, что скажу это вслух, но — молодец, Педрард, хорошая работа. Гремлин, попробуй еще раз. Линн шмыгнула носом, собралась. — Мой дорогой братец был моим единственным близким человеком! — слезливо начала она. — Я бы ни за что на свете не причинила ему вреда! — Уже лучше, — оценил Эрик. — Но ты не серая мышка, ты — богатая и властная стерва, которую донимают по пустякам. Смотри и учись. Он забрал у неё файл досье с колен и жестом подозвал к себе Четыре. — Ну, инспектор, — скучающим тоном сказал он, поворачиваясь к Четыре, — вы действительно считаете, что мне есть смысл тратить время на подобные… плебейские разборки? У меня запланирована встреча с юристом по поводу наследства, мне некогда прохлаждаться тут с вами. Четыре скрестил руки на груди. — Ваш брат был найден мёртвым в своём доме, мисс. А вы — единственная наследница. Вы понимаете, почему ваше алиби требует тщательной проверки? — Алиби? — Эрик скептически поднял бровь. — Моё алиби — это мои банковские счета. Зачем мне марать руки и подвергать себя такому риску, когда у меня и так нет никаких проблем с финансами? — А дамочка-то дело говорит, инспектор, ей богу! — весело поддакнул ему со своего места Юрайя. — Хорошо, мисс Блэквуд, — согласился Четыре. — Давайте ещё раз восстановим картину произошедшего. Вы утверждаете, что в момент убийства, а именно с девяти до десяти вечера, вы находились на веранде дома, где читали книгу. Вы упоминали, что отправились туда из столовой, сразу после ужина. Так? — Именно так, инспектор, — отозвался Эрик, сохраняя надменную позу. — То есть книгу в столовую вы прихватили из своей комнаты с собой заранее? Эрик слегка замешкался. Линн увидела, как его взгляд упал на показания подозреваемой. — Я… ошиблась. Должно быть, я сначала дошла до своей комнаты после ужина, а после — сразу же вышла на веранду. Это несущественная ошибка, временной промежуток был ничтожен. — Путь на второй этаж к вашей комнате лежит по лестнице, которую в девять часов убирала горничная. Она не видела вас — ни то, как вы спускались, ни то, как поднимались. — На второй этаж ведут две лестницы, — отмахнулся Эрик. — Я воспользовалась второй. — Столовая находится в восточном крыле, а вторая лестница, на которую вы указываете — в западном. То есть, вместо того, чтобы выбрать короткий путь, вы пересекли насквозь весь дом, чтобы подняться наверх, а затем проделали тот же самый путь обратно? — Я знала о том, что лестница в восточном крыле убиралась горничной, я просто не хотела ей мешать, — раздражённо парировал Эрик. — Это очень мило с вашей стороны, мисс, только вот теперь выходит, что какое-то неопределённое время после девяти вечера вы потратили на то, чтобы добраться до своей комнаты и обратно. И чтобы это сделать, вам нужно было дважды пройти через главный холл, в котором, смею вам напомнить, позже было найдено тело вашего брата. Почему-то этот момент вы не удосужились осветить в своих показаниях. Эрик замолчал. Хмурясь, он ещё раз пробежал глазами по записям, попутно бросая взгляды на план дома. — Я… — произнёс он, наконец, — возможно, я не совсем точно… Не выдержав, Линн в каком-то безотчётном порыве подлетела со своего места, вырывая из рук Эрика досье на мисс Блэквуд. — Ваши единственные претензии ко мне, инспектор, базируются исключительно на путанице во времени, которую вы сами и создаёте! — воскликнула она, тыча удивленного Четыре в грудь свёрнутым в трубочку досье. — Я что, должна была ходить по дому с секундомером? Вы обвиняете меня в том, что я не пожелала поскользнуться на мокрых ступенях и сломать себе шею? За всю вашу речь я не услышала ни одного прямого доказательства моего причастия к этому делу, ни моего мотива. Вы просто цепляетесь к мелочам, вместо того, чтобы искать настоящего убийцу! Она гневно выдохнула и с вызовом вперилась взглядом в лицо Четыре. Он ничего ей не ответил. Его губ коснулась улыбка. — Отлично разыграно, гремлин. Линн взглянула на усмехающегося ей Эрика и почувствовала, как кончики её ушей вспыхивают от удовольствия из-за его похвалы. Он протянул руку, забирая у неё досье и убирая его себе за спину. — Мисс Блэквуд, — произнёс он с шутливым поклоном, — вы абсолютно правы, у нас нет никаких улик против вас. Мы снимаем с вас подозрения, вы свободны. Против воли на лице Линн расплылась улыбка. — Ладно, продолжим. Вернёмся к тебе, Том, — Эрик посмотрел на Юрайю. — Мистер Томас, вынужден вам сообщить, что ваша ситуация не столь радужна. Вы в беде. Юрайя вскинул руки, показывая открытые ладони. — Вперёд, инспектор, задавайте ваши каверзные вопросики, я весь ваш…!       Так вышло, что они вчетвером засиделись в гостиной до самой полуночи, меняясь ролями, отрабатывая версии и алиби подозреваемых. Линн смеялась с того, как Юрайя удивительно натурально изображал деревенский выговор и через слово хлопал себя по коленке. — Почему ты уверен, что это не фермер? — спросил Четыре Эрика в какой-то момент, когда тот откладывал его досье в сторону. — Потому что с фермером у меня не возникло «оу»-момента, — отозвался Эрик. — Что такое «оу»-момент? — сразу же заинтересовался Юрайя. — Это когда все кусочки пазла складываются в ясную картину, — отозвался Эрик, — и тебе является та самая истина, о которой ты изначально даже не думал. А ещё Линн поняла, что, кажется, ей теперь нравится Эрик. По крайней мере, он явно не был тем монстром, которого она себе представляла по чужим рассказам всё это время. И ещё он очень здорово умел перевоплощаться в других людей. Может быть, именно поэтому Линн на целый вечер забыла, кто перед ней находится на самом деле.

***

Их с Юрайей подняли почти на рассвете и ещё до завтрака погнали на очередную самодеятельность — мастер-класс под открытым небом, где они плели браслеты дружбы, как малолетние дебилы. Линн вздохнула и зарылась лицом в сложенные на столе руки. — Как тебе такое сочетание? — задумчиво спросил Юрайя, прикладывая белый шнурок к золотистому. — Что ты делаешь? — мученически спросила Линн. — На кой чёрт тебе эта хрень? — Я хочу сделать один для Марлен. Линн тут же выпрямилась и посмотрела на лежащие перед ней шнурки, бисер и бусины. Может быть, ей тоже стоило сделать один для Марлен? Или даже парочку…?       Когда они, наконец, вернулись к столовой, чтобы позавтракать, Линн ещё с порога заприметила Эрика в её дальнем конце и тут же поспешила к нему. — Как спалось? — радостно спросила его Линн, подсаживаясь рядом. — Прикинь, нас только что учили плести феньки — не думала, что когда-нибудь до такого докачусь… Тот недовольно на неё посмотрел и отодвинулся подальше. — Ты что, гремлин? Решила, что мы с тобой теперь лучшие друзья, что ли? — насмешливо спросил он её, и Линн укололо обидой. — Я не твоя подружка. Иди обмениваться браслетами дружбы с кем-нибудь ещё. Линн вспыхнула. Эрик встал из-за стола, ещё раз окинув её снисходительным взглядом, и отошёл к столу раздачи. Линн посмотрела на его чашку с недопитым кофе и сжала в кармане пузырёк с микстурой.